См. : волков А. Проза ивана Бунина. М. , 1969, С. 358.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 42 из 45Следующая ⇒

облике (причем именно объединение, а не противопоставление) черт западных и восточных, европейских и азиатских дает где-то в середине рассказа резкий и неожиданный, но, с точки зрения его идеологической конструкции, вполне оправданный уклон в сторону древней Руси. Выявляется как бы третья сторона ее облика, выступает на сцену третья сила: она и оказывается в конечном итоге главной, основной.

Эта третья сторона облика героини определяет и ее поступки. Среди них решающим оказывается уход ее в монастырь. На недоуменный вопрос героя, откуда его возлюбленная знает о деталях старообрядческого похоронного обряда, героиня многозначительно отвечает: «Это вы меня не знаете». Он, считающий себя женихом, а на возлюбленную смотрящий как на невесту, не знает ее совершенно. Ее туманный ответ таит в себе, по мысли писателя, намек на ту огромной важности работу, которая совершается в ее сознании и которая приводит ее в конце концов к мысли о монастыре. В контексте всего рассказа это значит — к мысли о необходимости отказа от явно выраженной двойственности, составляющей сущность ее происхождения, ее натуры и ее внешнего облика. Отказ же от двойственности и подразумевает отдачу себя во власть третьей силы, символизирующей в рассказе начало национальное, не затронутое иноземными воздействиями. Такой поворот, внешне неожиданный, в эволюции образа героини ощущается как известная нарочитость; но ощущается так лишь до тех пор, пока мы воспринимаем рассказ в буквально-художественном смысле. Как только мы переведем бунинские образы в план символически-иносказательный, расширительный, искусственность исчезает, ее место заступает нравственно-историческая концепция, касающаяся судьбы не одного человека, а страны в целом. Героиня Бунина ищет цельности. Двойственность, неоднородность, смешение разнородных начал угнетает ее, вызывает сопротивление. В Новодевичьем монастыре она замечает по поводу могильного памятника Чехову: «Какая противная смесь сусального русского стиля и Художественного театра!»

«Чистый понедельник» — рассказ не только об отдельном человеке и не только об испепеляющей любовной страсти. Это рассказ и о России — о ес дореволюционном настоящем и возможном, желаемом будущем. Недаром Бунин, как я уже говорил, в отступление от принципов.

поэтики, положенных в основу сборника «Темные аллеи», заставляет вымышленных героев действовать на фоне конкретной исторической обстановки. Он не точен в деталях, смешивает даты, но не в этом главное. Он стремится представить Россию во всей пестроте и бездумности ее дореволюционного интеллигентского быта. Он тоскует в эмиграции по этому быту, досконально ему знакомому и с проникновенной любовью описанному.

Более того. Само описание предвоенной Москвы и времяпрепровождения героев песет на себе заметный налет декадентской «красивости», пряности, утонченного эротизма. И хотя герои Бунина — не участники, а всего лишь зрители «декадентского действа», они по своим склонностям и симпатиям оказались прочно втянутыми в него. Его герои — элита русского предреволюционного буржуазного общества; это купеческие дети, которым нажитое отцами состояние позволяет вести праздный образ жизни. Весьма привилегированное заведение представляла собой и Марфо-,Мариинская обитель, куда уходит в конце героиня рассказа. Официальной покровительницей обители, как говорилось выше, была упоминаемая в рассказе великая княгиня Елизавета Федоровна, вдова убитого И. Каляевым в 1904 году дяди царя и генерал-губернатора Москвы Сергея Александровича.

Таким образом, мы имеем в «Чистом понедельнике» дело не с безучастным отношением писателя к жизненному материалу. Симпатии Бунина выражены здесь с достаточной отчетливостью; он изображает «сливки» русского общества. И большая его заслуга в том, что он изображает его уже полностью во власти гнетущей тревоги и ожидания, ищущим спасения от неизбежно надвигающихся потрясений.

Здесь еще сохранена неприязнь и к Брюсову, и к Белому, хотя она уже лишена воинственности. И Брюсов, и Белый стали для Бунина явлениями эпохи, которая была и его эпохой. Она окончилась взрывом, революцией; Бунин увидел в ней воплощение хаоса, безначалие, всеобщее разрушение. И вот теперь, по прошествии двадцати пяти лет, уже со многим примирившись, погасив озлобленность, Бунин как бы заново отыскивает для России иной возможный путь, иной возможный выход из предре- ролюционной сумятицы жизни — путь смирения, обуздания стихий, монастырского послушания и патриархальности. Ибо только так, полагает Бунин, Россия могла бы

выйти за пределы своей срединной, западно-восточной обреченности.

Вместе с тем монастырь в рассказе Бунина — и антитеза не показанной прямо, но уже предощущаемой революции. Правда, антитеза запоздалая, что, впрочем, не мешает Бунину отнестись к своей концепции со всей художественной основательностью. В понимании Бунина такой выход для России был бы более плодотворным и он не противоречил бы ее реальным возможностям. Теперь, по прошествии многих лет, Бунин решительным образом изменил отношение и к революции, и к России в целом. Не признавая по-прежнему плодотворности насильственного переустройства жизни, он готов признать известную закономерность (хотя и отрицательного свойства) происшедшего революционного взрыва. Он говорит об этом в «Жизни Арсеньева». Аналогичные суждения присут- ствуют и в «Чистом понедельнике», но уже в расширительном и иносказательном образе стихийной страсти, которую носит в душе героиня рассказа. Заметим: страсть эта фактически не имеет любовного характера. Во всяком случае, она ни в чем не выявляет себя по отношению к герою. Его присутствие рядом с нею — присутствие красивого «сицилианца», не более; вполне земные чувства, которые она к нему все-таки испытывает, сама она недвусмысленно рассматривает как «соблазн», посланный ей «диаволом» и отвлекающий ее от решения более значительных— нравственных — задач. Они чрезвычайно важны для нее, потому что от решения их зависит ее судьба.

Насыщенность внутренней жизни героини, постоянное ирисутствие за всем тем, что она говорит и что делает, второго, скрытого плана и создает впечатление значительности образа. Без этого второго плана, без вынашиваемой мысли о смирении, послушании, монастыре не было бы и той насыщенности, которая притягивает нас в рассказе. Подавляя, заглушая страсть, героиня и yxof дит в конце рассказа в монастырь, который становится благодаря такому финалу спасением от бушующих в ней самой стихий. Ни героиня, ни стоящая за ее спиной Россия ни в малейшей степени не религиозны (как писатель- реалист, верный действительности, Бунин не мог не отметить этой черты). Поэтому монастырь в рассказе выступает не как открытие новой истины, нового мира, бога, а всего лишь как традиционное убежище, спасение от самой себя, от таящихся внутри разрушительных сил,

Ь конечном, иносказательном смысле — от надвигающихся потрясений.

Решая для себя проблему будущей жизни, героиня рассказа решает ее на очень неспокойном фоне вполне определенного исторического периода. В этих поисках была доля и мысленного участия самого Бунина. Он полностью отошел от разоблачительных тенденций дореволюционного творчества, чем и вызван был специфический характер предложенного им в «Чистом понедельнике» решения проблемы судьбы. Мысль Бунина определенным образом бьется над разрешением «загадки» России. Один из вариантов ответа он и предлагает нам в своем рассказе.

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров