Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Рассказ «чистый понедельник». В системе творчества И. Бунина эмигрантского периода
Содержание книги
- О Русской литературе конца XIX- начала XX века
- На эти две линии в отношении к петру и его реформам ука- йывает Е. Шмурло в кн. : петр великий в оценке современников и потомства. Спб. , 1912, вып. 1 (XVIII век), С. 37.
- См. : устрялов Н. История царствования петра великого спб. , 1859, Т. 6, С. 457.
- Приятный брег! Любезная страна!
- О! прежде дебрь, се коль населена!
- Что ж бы тогда, как пройдет уж сто лет?
- Л итературно-художсствеішые альманахи издательства «шиповник». Спб. , 1910, кн. 13, С. 287—288.
- См. Сб. : судьбы русского реализма начала XX века. Л. , 1972, С. 153.
- Здесь и далее роман белого «петербург» цитируется гто первому отдельному изданию (спб. , 1916), переизданному в 1981 году в серии «литературные памятники».
- Блок А. Собр! соч., т. 5, с. 496 (многоточие принадлежит Блоку).
- Достоевский переносит здесь в роман собственные впечатления
- Лесков Н. С. Собр. соч. в II-ти тт. М., 1957, т. 3, с. 466
- s Мордовцев Д. Л. Идеалисты и реалисты. Исторический
- Куда ты скачешь, гордый конь,. И где опустишь ты копыта. . О, мощный властелин судьбы. . Не так ли ты Над самой бездной на высоте уздой железной россию поднял на дыбы.
- И внезапно — в эту бурю, в этот адский шепот,
- Над темной равниной взмутившихся волн;
- Над крышей вздыбился воздушный копь.
- Анненский в стихотворении «Петербург» прямо пишет о «сознанье проклятой ошибки», которое испытывают люди XX века, говоря о петровских реформах.
- Янсон Ю. Э. Сравнительная статистика России и западноевропейских государств. СПб., 1878, т. 1, с, 1—3.
- Ключевский В. О. Соч. в 8-ми тт. М., 1958, т. 4, с. 221.
- Ключевский В. О. Письма. Дневники. Афоризмы и мысли об истории. М. , 1968, С. 392.
- Немецкое написание имени Витте — Witte (по названию начальной буквы А. Белый и создает имя своего персонажа).
- Соловьев В. С. Собр. соч, СПб., б/г, т. 6, с. 134, 136.
- Впоследствии, в 20-х годах, Мережковский эмигрировал и занял крайне антисоветскую позицию.
- Да. . . Пусть бессилен Я. Пускай во мраке глухо замрет мой вопль, — как раб, не сдамся я судьбе.
- Стальных машин, где дышит интеграл,
- См. Рукопись поэмы в архиве Блока (ирли, Ф. 654, ON. 1, ед. Хр. 139).
- И мглою бед неотразимых грядущий день заволокло.
- Востока страшная заря В те годы чуть еще алела..,
- О Русь! В предвиденье высоком Ты мыслью гордой занята;
- См.: Белый А. Петербург, с. 513.
- Белый А. Между двух революций. Л., 1934, с. 94.
- См. Главу 2, подглавка «бегство»: «над заснувшим под своей косматой шапкой гренадером недоуменно выкинул конь два передних копыта. . . Упадая от шапки, о штык ударилась бляха».
- Белый А. Петербург, с. 613—614.
- Иванов вяч. Вдохновение ужаса. — в его кн. : родное и вселенское. Статьи. М. , 1918, С. 92.
- Рассказ «чистый понедельник». В системе творчества И. Бунина эмигрантского периода
- На это же указал в своих примечаниях О. Михайлов (см. :9, 569—570).
- Ленин В. И. Поли. Собр. Соч. , т. 20, С. 102.
- Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. Л., 1971, с. 243.
- Иофьев М. Профили искусства, с. 313.
- К а т а е в В. Святой колодец. Трава забвенья. М., 1969, с. 214, 338
- См. : волков А. Проза ивана Бунина. М. , 1969, С. 358.
- Цит. По кн. : максимов Д. Поэзия и проза ал. Блока. Л. , 1975, С. 500—501.
- Боровский В. Литературная критика. М., 1971, с. 64.
- Цит. По кн. : редскср X. Отражение и действие. М. , 1971, С. 63.
РАССКАЗ «ЧИСТЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК»
В СИСТЕМЕ ТВОРЧЕСТВА И. БУНИНА ЭМИГРАНТСКОГО ПЕРИОДА
I
Как говорилось в предыдущей статье, в рассказах и повестях Бунина эмигрантского периода создается новый, не совсем обычный для него образ России — уже не той России, с какой мы встречаемся в его дореволюционных произведениях. И дело не только в том, что для Бунина на первый план выдвинулся момент идеализации того, что ранее им осуждалось. Дело также и в том, что изменился сам· характер подтекста — того, что не высказывается писателем прямо, но что подразумевается им, что может быть вынесено читателем как непреложное художественное впечатление. Подтекст этот теперь сужается, он охватывает уже не жизнь страны или социального слоя в целом, — он связан теперь преимущественно с судьбой отдельного человека. Оторванный от родины, с неприязнью и ожесточением встретивший революцию, писатель поневоле был вынужден замкнуться в кругу исключительно интимных тем творчества. Главной для Бунина эмигрантского периода стала тема любви. Причем не просто любви, а любви-страсти, дающей человеку ощущение высшего блаженства, но испепеляющей его душу.
И вот на этом, сравнительно однотонном, фоне рассказ «Чистый понедельник» выделяется своей необычностью. Ознакомившись с ним, мы сразу же ощущаем за его несложной фабулой скрытую значительность. Такой значительности мы не чувствуем при чтении других однотипных рассказов Бунина — скажем, великолепного «Солнечного удара», «Натали», «Баллады» и других, хотя все они написаны на одну тему. За действиями и обликом героев «Чистого понедельника» мы безошибочно чувствуем присутствие чего-то более существенного, что тонко, с изумительным мастерством, но и изумительной
же настойчивостью вплетается Буниным в обычный для него любовный сюжет.1
Как и во многих других произведениях Бунина, герои здесь не имеют имен, — это некие «он» и «она» (вернее, «она» и «он»), познакомившиеся незадолго до начала действия на лекции Андрея Белого в Литературно-художественном кружке и находящиеся сейчас во власти обоюдного, но настойчиво сдерживаемого ею чувства. Проведя всего одну ночь вместе, они расстаются, хотя и расставание их какое-то необычное. Как правило, Бунин утрачивает интерес к героям после того, как высшее напряжение, выливающееся в любовное сближение, бывает ими пережито. Не то в «Чистом понедельнике»: судьбы героев прослеживаются Буниным и дальше, причем уход героини в монастырь после той единственной, роковой для героя и поворотной в развитии сюжета ночи неожиданно получает в наших глазах мотивированное оправдание. Мы не можем сказать с определенностью, чем именно оно мотивировано, хотя видим, что именно к такому финалу подводила нас логика характера героини рассказа — капризной и пленительной, стихийной и сдержанной. Затаенная, сильная страсть, живущая в ее душе и постоянно ею сдерживаемая, подчеркивается писателем на протяжении всего повествования. Она и в монастырь-то уходит, чтобы не дать волю себе, еще дальше запрятать свои чувства. «Взгляд темных глаз» уловил герой в последнюю с ней встречу, увидев ее уже в монашеском облачении, и эти «темные глаза», в темноту же устремленные, говорят очень о многом. И прежде всего о запрятанной, затаенной страсти, которой — кто знает! — не суждено ли со временем все-таки выплеснуться наружу, затопить все вокруг — и себя самое и своего «названого», так покорно принявшего из рук возлюбленной свою уже навсегда перекалеченную судьбу. Но и перекалеченность эта иная, чем, например, в «Солнечном ударе», где выведена одна только любовная страсть, прикоснувшись к которой герой уже не может быть прежним человеком, не может жить и чувствовать так, как жил и чувствовал до роковой для него — и опять же единственной — ночи, проведенной им со случайной попутчицей. Судьба героя в «Чистом понедельнике» ото-
|