Белый А. Петербург, с. 613—614.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 34 из 45Следующая ⇒

1 Белый пишет здесь, целиком воспроизводя маршрут 1-й главы: «...карета стремительно пролетела в грязноватый туман — мимо матово намечавшегося черноватого храма, Исаакия, мимо конною памятника императора Николая — на Невский...» Другими словами, и в Учреждение из дому, и домой из Учреждения сенатор едет одной и той же дорогой и в одном и том же направлении.

ные ноги». 0н сообщает совершенно, казалось бы, достоверные подробности о «каменном бородаче»: 1812 год «освободил его из лесов», 1825 год под ним «бушевал декабрьскими днями». Важные даты, вехи в истории России. Причем, судя по последней, Учреждение с «кариатидой» должно находиться в районе Сенатской площади или Галерной улицы, где и произошли памятные события 14 декабря 1825 года.

Но не только в этом районе, айв более отдаленных от центра никакого «каменного бородача», подпирающего балконный выступ подъезда «черно-серого, многоколонного дома», нет. Фигура эта придумана Белым, как придумано и Учреждение, находящееся одновременно и на Невском проспекте и на набережной Невы, и соседний с ним дом «с полукруглыми окнами и с резьбой деревянных мелких скульптур».¹ И вряд ли могла иметь место на петербургском здании фигура, описанная Белым и имеющая чрезвычайно странный вид: это мужская фигура, следовательно, изображен атлант, а не кариатида, на чем настаивает Белый. К тому же он имеет «козлоподобные» ноги и копыта — черта уже и не атланта, а сатира. Представить себе описанную Белым фигуру (и кариатида, и атлант, и сатир) зрительно — в центре Петербурга — трудно.

Однако подобные несоответствия в расчет Белым нѳ принимаются. Вряд ли он даже и задумывался над ними. Ему нужен символ — он создает «каменного бородача», которого называет кариатидой, делая его немым свидетелем истории. Как таковой он и нужен Беломуі он дает ему исторический фон для описанных в романе событий; «каменный бородач» видит и небо, по которому движутся облака, и проспект, по которому движется людская многоножка; он молча взирает на смену событий, в которой Белому важны и внешняя изменяемость и внутренняя роковая неизменность. Ни одно из них не может длиться вечно, но и ни одно из них не является «концом». Видоизменяются формы движения, само же движение в своем круговом направлении неостановимо, и в понятии неостанови мости для Белого таится не только исход, но и своя безысходность. Сим- ^і

і Не исключено, что в некоторых из этих случаев сказались не столько петербургские, сколько московские (а может быть, и заграничные) впечатления Белого. Совсем не- характерна для Петербурга, например, деревянная скульптура,к тому же мелкой резьбы,— это, скорее, принадлежность европейской готики.

волом и фоном этой «изменяющейся неизменности» и становится фантастическая «кариатида», подпирающая балкон Учреждения.

Всего лишь две даты называет в связи с нею Белый: 1812 и 1825 годы. Оба эти года имели для него совершенно особый смысл, связанный, как ему казалось, с закономерностями русской истории. Он рассказал о них в интересном письме к М. К. Морозовой от 14 июля 1911 года. Белый писал здесь: «Надвигается осень, и сколько тревог надвигается с осенью. Для меня кроме личных тревог звучит еще одна тревога за всех нас. Еще двенадцатый год не прошел; и дай бог, чтобы прошел он так, как 12-й год минувшего столетия. Трудны были России 12-е годы. Трудны были первые четверти столетий. До 25-го года приходили наиболее трудные испытания. В 1224 году появились татары; (в) 1512 году смута раздирала Россию; в 1612 году — еще большая смута. (В) 1712 по спине России гуляла Петрова дубинка ((в) 1725 скончался Петр). (В) 1812 было нашествие французов. 1905—11 {годы) страшно напоминают Россию поражения (под) Аустерлицем... И вот мы — у преддверия 12-го года. Дай бог, если будет новое испытание, чтобы был и новый Кутузов. Дай бог, чтобы князья духовных уделов не спорили друг с другом, а твердо соединились против Россию обложивших татар».¹

Для того чтобы выделить эти две даты — роковые, по его мнению, и символические в истории России, — Белый и вводит в роман странное существо, которое он делает немым свидетелем истории.

Аналогичным образом поступает он не один раз. Деталь перестает быть просто деталью, она становится деталью-символом. Это был принципиально новый аспект в развитии петербургской темы, имеющей свою стародавнюю традицию. Белый не просто «обновляет» ее, он ее отвергает, создавая совершенно особый подход к изображению слишком известного города.

Белому нужна существенная и запоминающаяся деталь, топографический опорный пункт, который мог не соответствовать самому себе в действительности, но который придал бы видимость достоверности описываемому событию; с другой стороны, послужил бы отправной точкой в рассказе о передвижениях персонажа по улицам города. Поэтому детали быта в романе Белого, его

топографические опорные пункты — не более чем зрительные метафоры. Не задумываясь над последовательностью, переносит Белый героя из одной точки города в другую, какая ему бывает необходима.

Один из важнейших топографических опорных пунктов в романе — дом Лихутиных на Мойке. Сам по себе он ничем не примечателен и никак не описан. Примечательно соседнее здание, о котором Белый упоминает каждый раз, как только речь заходит о доме Лихутиных. Описано оно достаточно подробно: «светлое трехэтажное пятиколонное здание александровской эпохи; над вторым этажом — полоса орнаментской лепки»: «круг за кругом», «в круге же римская каска на перекрещенных мечах». Из дальнейшего мы узнаем, что колонны, подпирающие здание, — каменные.

Но и это здание также создано воображением Белого, несмотря на его зрительный колорит. Ничего похожего на Мойке нет — ни в районе Зимней канавки, ни в других районах. Петербургской архитектуре (как и вообще классической архитектуре) не свойственно нечетное количество колонн, их обычно бывает 4, 6, 8 и т. д. Но вот остальные детали (светлое трехэтажное здание с колоннами) действительно свойственны архитектуре именно александровской эпохи. И даже характер «орнаментской лепки», свидетельствующий о том, что здание относится к военному ведомству, воспроизведен Белым очень точно. Но заимствовал этот орнамент он у другого здания и перенес его на Мойку. Описанные Белым круги с перекрещенными мечами в них и каски над ними имеются на фасаде Михайловского манежа и фасадах прилегающих к нему с двух сторон площади декоративных портиков.¹

В описании «светлого пятиколошюго здания александровской эпохи», непременно упоминаемого Белым при приближении к дому Лихутиных, как и в описании расположения самого этого дома, со всей отчетливостью сказался тот основной принцип, которым руководство

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов