Подростком-девочкой с подстриженною челкой…»

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 123 из 130Следующая ⇒

Анри де Ренье

484. ЗАВЕРШЕНИЕ

Бегут короли, потеряв корону,

Лишь крысам Гамлет внушает страх.

Состарилась Порция. Дездемона

Вчера умерла у меня на руках.

Весну печалят дожди, морозы,

На плащ тумана закат похож.

Увидим ли мы, как дышат розы,

Как колосится на солнце рожь?

Прекрасных видений быстротечность —

Вот участь мира, где свет угас,

И отмечает на башне Вечность

То слишком короткий, то долгий час.

В этом последнем безмолвии мира

Что-то бесследно тает во мгле.

Шаги звучат одиноко и сиро…

Устал я от всех и всего на земле,

Затем что вижу исчезновенье

Очарований, жививших стих,

И бесконечное слез теченье

По мертвому лику богов моих.

485. ДЕРЕВЕНСКОЕ ЗЕРКАЛО

Простой раскраской теша взгляд,

Вокруг стекла неприхотливо

Написаны крутые сливы,

Инжир и желтый виноград.

И роза, пышностью горда,

В гирлянде, вырезанной грубо

Ножом пастушеским из дуба,

Овал венчает, а когда

Вы поглядитесь в омут зыбкий,

То в смутном облике улыбки,

Живым, внезапным в этот час,

Сквозь легкое отображенье

Всплывет прекрасное виденье:

Звезда двойная ваших глаз.

486. ОЖЕРЕЛЬЕ ИЗ СТЕКЛЯШЕК

В прохладной лавочке на площади Сан-Марко

Среди стеклянных бус я долго выбирал

Колье, чья синева отсвечивает ярко,

И слушал, как звенит нанизанный кристалл.

Нора старьевщика — от потолка до пола —

Живая бахрома качающихся струн,

В чьих ровных бусинах, блестящих и тяжелых,

Живут морской закат и серебро лагун.

Жилище старика чуть посветлей колодца,

Товар его убог и пылью занесен,

Но всё здесь светится, сверкает и смеется,

И длят бахромки бус стеклянный тонкий звон.

Случится ль на ходу задеть движеньем резким

Иль тронуть пальцами сверкающую сеть,

Столкнутся в тесноте хрустальные подвески,

И тихо комната вдруг начинает петь.

Когда-то в майский день, который был так ярок,

Нехитрое колье я выбрал здесь для вас.

Вы не могли забыть меня, и мой подарок,

И этот голубой венецианский час.

Вы не могли забыть… Но паркою сердитой

Соседство наших душ уже расплетено.

Рассыпано колье, все бусины разбиты,

И то, что помню я, забыли вы давно.

По той же площади весь день бродя без цели,

Один я думаю в просветах полутьмы

О темной лавочке, стеклянном ожерелье

И узкой улице, где проходили мы.

487. ВЕРОНА

О город памятной любви,

Ты венчан страстью, как короной.

Щебечет стриж, восток в крови,

Восходит утро над Вероной.

Есть лестница в гербе твоем —

То «Scala»[41], вписанный умело,

Иль та, которой в тихий дом

Поднялся некогда Ромео?

У всех здесь женщин острый взгляд —

Горячей дерзости примета.

Не им ли семь веков назад

Встречала гнев семьи Джульетта?

И кипарис — другому вслед —

Встает над темными холмами,

Не так ли поднял Капулет

Клинка отточенное пламя?

Верона! Горестный рассказ,

Из страсти сотканный и крови,

Венчал тебя в тот давний час

Бессмертным именем любови.

Он — честь твоя, печать, он взят

Из хроник сердца потаенных,

Когда в трагический закат

Проносится чета влюбленных.

488. ГОРОДОК

В старинном городке, чья жизнь вам незнакома

И где вы в первый раз, я с детских лет как дома.

Мне каждый камень здесь и каждый домик свой.

Я знаю улиц шум, прохожих шаг ночной,

То быстрый — по делам, то медленный и странный,

То звонкий каменный, то тусклый — деревянный.

Я помню звон церквей, звон детства моего,

Известно мне, куда выходит сквер Гюго,

Знакома эта тень — двойная, без узора —

От башен-близнецов стрельчатого собора,

И тинная река, и круглый мост над ней,

Все улицы, дома, балконы и Музей

Этнографический, и вал эпохи Рима,

В музее щит вождя, кадильница без дыма,

И в зале, где шкафы таинственно блестят,

Пирога с Островов и австралийский яд.

Питаю в этот миг я грустную усладу

Блуждать — пускай в мечте — по городскому саду,

Где скрестится ваш путь с моим путем не раз —

Незримо для души, неведомо для глаз.

489. ПРИМЕТЫ

В любви — примета каждый случай!

Стрижа стремительный полет,

Ползущая на запад туча,

Снег, ветер, воздух, ясность вод.

И встреча с дубом у дороги

В вечерней мгле — внушает ей

Надежду, страх, огонь тревоги,

Предчувствие счастливых дней.

Так каждый признак неслучайный

Здесь на земле иль в небесах

Сердца живит влекущей тайной —

Иль дарит им невнятный страх.

Но нет сравнений, нет названий

Приметам милого лица

В предчувствии воспоминаний

Или надежды до конца.

490. ЗАМЫСЕЛ

То, что впишу я на страницы,

Пройдет, как дни, — за рядом ряд, —

Как небо в тучах иль зарницы,

Как полдня блеск или закат,

Пройдет как жест, улыбка, слово,

Далекий отзвук, легкий след

Еще живущего, былого,

Или того, чего и нет.

Обиды прошлой отголоски,

Грядущий, миновавший день,

Чуть приглушенный стук повозки,

Катящейся в ночную тень,

Пейзажи детства: горы, реки,

Леса в родимой стороне,

Черты, ушедшие навеки

И вновь живущие во мне.

И перед каждою счастливой

Строфой, где след удач иль мук,

То чуть замедленно, то живо

Мне отзовется сердца стук.

491. ТАЙНА

Будь осторожен, друг, и, говоря со мною,

Не спрашивай меня, о чем печалюсь я

И почему мой взгляд всегда покрыт слезою,

Всегда опущен вниз в тумане забытья.

Чтобы отвлечь меня от горя и молчанья,

Не вызывай в душе из хладной темноты

Видений прошлого, надежд и упованья —

Минувших радостей угасшие черты.

Нет, лучше назови каскады, солнце, чащи,

Вскипающий прибой, леса в полночный час

И молодой луны над полем серп всходящий —

Весь мир, раскинутый для упоенных глаз.

И дай мне свежих роз: лимонных, белых, красных,—

В их юной красоте мне жизнь пошлет привет,

Затем что форма, цвет и плоть вещей прекрасных —

Единая мечта, в которой грусти нет.

Франсис Жамм

Подростком-девочкой с подстриженною челкой

В свой пансион она ходила каждый день

И на каникулы, когда цветет сирень,

Любила уезжать в зеленой одноколке.

Легко спускается с холма ее гнедой,

Коляска чуть жива (семейство не богато…

Одно из тех семейств, прославленных когда-то,

Где бедность не щадит осанки родовой).

Такими полюбил я школьниц прежних дней,

В чьих звучных именах, восторженно-печальных,

Есть нежность «рококо» и стиль «листов похвальных»

С овальной рамкою из золотых ветвей.

О, Клара д’Элебёз, Виктория Дерваль,

Лаура д’Этремон, Мари де Лавалэ,

О, Лия Фланширэз, о, Бланш де Персиваль,

Тереза Лиммерайль и Сильва Лабулэ!

Я думаю о вас, чей милый голос слышен

Сквозь частую сирень в поместьях до сих пор,

Кто любит яблоки и вкус неспелых вишен,

Сквозной узор ворот и подметенный двор.

Вы проведете жизнь в домах гостеприимных,

Где вилки и ножи беседе в такт звенят,

Где в окнах виден пруд, а из-за тучи дымной

В стекло оранжерей бьет розовый закат.

Потом в свой час зажгут вам свадебные свечи,

И молодой сосед (он нежный был жених)

В постели целовать вам будет грудь и плечи,

Да поджидать детей, «умея делать их».

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов