Встречайте свежесть ледохода…»

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 97 из 130Следующая ⇒

355. «Конечно, в племени поэтов…»

Конечно, в племени поэтов

У каждого своя судьба.

Формальных правил и декретов

Тесна ей торная тропа.

Одним — торжественные даты

С реестром памятных имен,

Индустриальных од раскаты,

Вседневной хроники разгон.

Другим — не формул начертанье

И не конспект прочтенных книг,

А жизни свежее дыханье

И светлых чувств ее родник.

Но рады мы добыче разной,

Попавшейся в тенета слов,

И мил нам россыпи алмазной

Трудами купленный улов.

Когда единственное слово

Отыщется, измучив нас, —

Всё в старом мире станет ново,

Как бы рожденным в первый раз.

А от словесного кокетства

И выдуманной шелухи

Одно надежное есть средство —

Душой внушенные стихи.

Лето 1975

356. ТАЛЛИН

(Средневековье)

С алебардою сутулится

Страж ночной в глухой тени.

Крепко город караулится:

Заперта цепями улица

И погашены огни.

Башни серые, щербатые

В шлемах красных черепиц

Смотрят в улицы покатые

На собор, где дремлют статуи

Возле рыцарских гробниц.

Час влюбленных, час безумия

Бургомистром запрещен,

И, спеленутый как мумия,

В блеклом свете полнолуния

Таллин спит и видит сон.

Тихо тянут невод времени

Стрелки башенных часов.

То и дело прячась в темени,

С сумкой, полной злого семени,

Вышел дьявол на улов.

И молчат дома пугливые,

Оградясь от князя тьмы.

На его посулы льстивые

Есть у них благочестивые

Протестантские псалмы.

Но зерно давно уж смолото…

Там, где мирно спят купцы,

Бродит в бочках горечь солода

И ручьем стекает золото

В крепко сбитые ларцы.

Город горд торговой славою.

Богатей, но жди беду.

Ведь недаром за заставою

Люди видели кровавую,

Огнехвостую звезду!

Что несет она? Спасение

Иль предвестье грозных бед?

Мор, чуму, землетрясение,

Новой ереси смятение

Или войн дымящий след?

……………………………

Всё прошло — и предсказания,

И все те, кто верил в них.

Кто бы думать мог заранее,

Что останутся лишь здания,

Сторожа веков седых?

От времен, от разорителей,

Люди милости не ждут.

Что ж осталось от строителей,

Побежденных, победителей?

Только Камень! Только Труд!

357. ЛЕРМОНТОВ

Не в силах бабушка помочь,

Царь недоволен, власти правы.

И едет он в метель и ночь

За петербургские заставы.

Еще стучит ему в виски

Гусарский пунш. Шальной мазуркой

Мелькают версты, ямщики

И степь, разостланная буркой…

«Поручик, это вам не бал.

Извольте в цепь с четвертой ротой!» —

И поперхнулся генерал

Глотком наливки и остротой.

От блюдца с косточками слив,

От карт в чаду мутно-зеленом

Он встал, презрительно-учтив,

И застегнул сюртук с поклоном.

Покуда злоба весела

И кружит голову похмелье,

Скорей винтовку из чехла —

Ударить в гулкое ущелье!

Поет свинец. В горах туман.

Но карту бить вошло в привычку,

Как поутру под барабан

Вставать в ряды на перекличку.

Душа, как олово, мутна,

Из Петербурга — ни полслова,

И Варенька Лопухина

Выходит замуж за другого.

Кто знал «погибельный Кавказ»

(А это песня не для труса!) —

Тот не отводит жадных глаз

Со льдов двугорбого Эльбруса.

Как колокольчик под дугой,

И день и ночь в тоске тревожной,

Он только путник почтовой

По офицерской подорожной.

Но дышит жар заветных строк

Всё той же волей неуклонной,

И каждый стих его — клинок,

Огнем свободы закаленный.

И не во вражеский завал,

Не в горцев нищие селенья,—

Он стих как пулю бы вогнал

В тех, кто на страже угнетенья!

И не простит он ничего

Холопам власти, черни светской,

За то, что вольный стих его

Отравлен воздухом мертвецкой.

Нет! Будет мстить он, в палачей

Страны своей перчатку кинув,

А там пусть целит — и скорей! —

В него какой-нибудь Мартынов.

1925 — <1976>

358. НАД КНИГОЙ

Снова в печке огонь шевелится,

Кот клубочком свернулся в тепле,

И от лампы зеленой ложится

Ровный круг на вечернем столе.

Вот и кончены наши заботы:

Спит задачник, закрыта тетрадь.

Руки тянутся к книге. Но что ты

Будешь, мальчик, сегодня читать?

Хочешь, в дальние синие страны,

В пенье вьюги, в тропический зной

Поведут нас с тобой капитаны,

На штурвал налегая резной?

Зорок взгляд их, надежны их руки,

И мечтают они лишь о том,

Чтоб пройти им во славу науки

Неизведанным прежде путем.

Сжаты льдом, без огня и компаса,

В полумраке арктических стран

Мы спасем чудака Гаттераса,

Перейдя ледяной океан.

По пещерам, подземным озерам,

Совершим в темноте и пыли,

Сталактитов пленяясь узором,

Путешествие к центру земли.

И без помощи карт и секстанта

С полустертой запиской в руке

Капитана, несчастного Гранта,

На безвестном найдем островке.

Ты увидишь леса Ориноко,

Города обезьян и слонят,

Шар воздушный, плывя невысоко,

Ляжет тенью на озеро Чад.

А в коралловых рифах, где рыщет

«Наутилус», скиталец морей,

Мы отыщем глухое кладбище

Затонувших в бою кораблей…

Что прекрасней таких приключений,

Веселее открытий, побед,

Мудрых странствий, счастливых крушений,

Перелетов меж звезд и планет!

И, прочитанный том закрывая,

Благодарно сходя с корабля,

Ты подумай, мой мальчик, какая,

Тайны полная, ждет нас земля!

Вел дорогой тебя неуклонной

Сквозь опасности, бури и мрак

Вдохновленный мечтою ученый,

Зоркий штурман, поэт и чудак.

<1928> — <1976>

359. «Весенние скованы лужи…»

Весенние скованы лужи

Хрустящею кромкою льда.

Под ней, неподвластная стуже,

Спросонок бормочет вода.

Ей надо наружу пробиться,

Скакать и бежать во всю прыть

И елок нахмуренных лица

В своей синеве отразить…

А я и не думал, что где-то,

В глубинах души, в полусне,

С извечным предчувствием света

Журчит моя мысль о весне.

Не могут нависшие годы

Под сводом ее удержать,

Не может на зовы природы

Она не ответить опять.

Пусть будет, как прежде бывало,

Чтоб в этой подземной ночи,

Где холодом темень сковало,

На свет прорывались ключи!

Январь 1976

360. «Не ради богатства…»

Не ради богатства

Сгорала свеча,

Признавшая братство

Стиха и меча.

Для мира и боя

Точить острие —

Вот дело прямое,

Вот счастье ее.

Прими неизбежность

Законов земли,

И силу и нежность

В огне закали.

Пусть каждое слово —

То пламя, то лед —

Лишь с лука тугого

Уходит в полет!

Январь 1976

Встречайте свежесть ледохода,

Какую щедро каждый год

Нам дарит невская погода

У голубых морских ворот!

Пускай апрельская прохлада

Ласкает сумрачный гранит

И в оголенных ветках сада

Лазурь отмытая сквозит.

Еще и лед стыдливо тает,

Еще и почки ждут во сне,

Но что-то всё же прорастает

В твоей безмолвной глубине.

Пора потерь и обещаний

И равновесья смутных сил,

Когда ты чувствуешь заране,

Что стал не тем, чем прежде был.

Неповторимые мгновенья!

Расстаться с ними не спеши,—

Туман и тихих льдин скольженье

В родстве с погодою души.

Март 1976

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология