Нет, судьбой я не пленен иною…»
Содержание книги
- Не всем дано мечтою прорастать…»
- Куда же мне деться от этого сердца…»
- Зодчество. Немолчное море… века и века…». Дон-кихот
- Опять стихи со мной. Неровными рядами…»
- Не знаешь ты, в ком отзовется…»
- Нам снятся до сих пор нездешние закаты…»
- Рад я был с тобою породниться…»
- Разрыв-трава, разрыв-трава…». Иногда от случайного слова…»
- В родной поэзии совсем не старовер…»
- Любил и я волшебный мир кулис…»
- Вянут дни… Поспела земляника…»
- Я видел бедного Орфея…». Есть стихи лебединой породы…». От былинного кораблика…»
- Зашлепал дождь. Но осторожно…»
- Если что вспоминать, я бы вспомнил лесные озера…»
- В дожде, асфальтом отраженный…»
- Подари мне молчание, лес, подари!..»
- Лежит земля в священной немоте…»
- Да, старость надо принимать, как дар…»
- Широко заря разлилась в поднебесье…»
- На стрелке острова, где белые колонны…»
- От пестроты цветов и лугового зноя…»
- Всю ночь шуршало и шумело…». Это было… когда это было. . . ». Вижу себя уже издали…»
- Девятнадцатый век. Ты пришел откуда. . . ». Ну как же я тебя найду. . . ». Бывает так, — слабеет тело…»
- То ли пчелы гудели невнятно…». Всё глубже в Поэзию я ухожу…». Я знаю — все пройдены дни и пути…»
- У нас под снегом сфинксы, и закат…»
- Нет, судьбой я не пленен иною…»
- Тебя не по пристрастью своему…»
- Пойдем со мной вдоль тихого канала…»
- Всё, что было предназначено…». О вещах обыкновенных…». Еще одно несказанное слово…»
- Остаться одному на всей земле…»
- Пусть то будет как сон или бред…»
- Встречайте свежесть ледохода…»
- Порою, заставляя долго ждать…»
- Любовь, любовь — загадочное слово…»
- Я их пустил на волю. Пусть слова…»
- Не всегда оживают слова…». В нависанье узорных ветвей…». Иннокентий Анненский. Две тени)
- Незадачлив я стал на подарки…»
- Разбег его стихов подобием прибоя…»
- Родословное древо? Оно у меня…»
- Заблудились старые преданья…». У волн Атлантики, бегущих неустанно…»
- Юность, юность! Ты ушла до срока…»
- В те дни я видел мир впервые…»
- На книге «тихие песни» ин. Анненского
- На книге А. Ахматовой «белая стая»
- Блажен, кто вдалеке от городских забот…»
- Пора, красавица, пора кончать томленье…»
- Вольтер. Дистих. Написанный на статуе амура). Итак, былой министр смещен…». Вы говорите, что я мертв…». Ты знаешь, почему Иеремия…». Дени дидро. Эпитафия («лежит здесь антиквар — он стал комочком грязи…»). Эварист Парни. Эпитафия («лежит здесь сомневавший
- Расхвасталась пчела: „Я выше всех летаю…“»
- Всё есть в моих стихах; внимай же им, прилежным…»
- И я бы мог любить. Ужель я жду напрасно!..»
336. ШОПЕН
Встала луна над Парижем, осеребрив черепицы.
Словно кто тронул рукою, он пробудился в ночи.
Как неотступно в разлуке бедная родина снится!
Сел у рояля в халате, тихо зажег две свечи.
К смутным виденьям вернуться память не сразу заставишь.
Луч, проскользнувший в окошко, на половицах простерт.
Легкие пальцы коснулись холодом тронутых клавиш —
И пробежал, замирая, скорбно вздохнувший аккорд.
«Что же мне снилось? Не в роще ль солнце запутало косы,
Озеро пересыпало серебряную чешую,
Пойманный тополем ветер качался над рожью белесой,
Села ползли по оврагам, и яблонь цвела, как в раю?
Шел я по давним дорогам, было мне двадцать — не больше,
Ласточки резали воздух, темный боярышник цвел,
Прямо в лицо мне глядела голубоглазая Польша,
И разноцветное солнце падало в гулкий костел.
На перекрестке тропинок встало в колосьях распятье.
Песня вдали замирала, тихо дымилась река.
Девушка — венчиком косы — в темно-сиреневом платье
Бросила мне на дорогу синий огонь василька.
Нет, это замок в Карпатах, дубовые срубы в камине,
Пяльцы девичьих светелок, отцовский закрученный ус,
Цоканье четок и речи, звонкая льдинка латыни,
Листья багряного сада, белого яблока хруст.
Лица поблекших портретов, сумрак гостиной овальной,
Рокот застенчивой арфы, дедовский пенистый мед,
Шум кринолинного шелка в отзвуках музыки бальной,
Свечи в тяжелых шандалах, шкуры — трофеи охот…
Всё это было когда-то… Теперь под дождем невеселым
В пущу уходят повстанцы, смерть косит жатву свою.
Пушки царя Николая бьют по соломенным селам,
Гибнут отважные братья в долгом неравном бою».
Душно в салонах Парижа. Давит бессилье покоя,
Чем же он мог бы отсюда скорбному краю помочь?
Гулкое сердце рояля подняло волны прибоя,
Катятся гневно аккорды в тихую лунную ночь.
Перед распятой отчизной он преклоняет колена.
Нет, не повергнута Польша! Нет, не сгинела она!
Павшим — священная память в траурном марше Шопена,
Верящим в вольность народа — слава на все времена!
1932, <1974>
Нет, судьбой я не пленен иною,
Не напрасен этот смутный пыл.
Но за всё, что делалось со мною,
Я ценою сердца заплатил.
И отныне гроздью винограда,
Налитого горечью земли,
На груди неведомого сада
Я качаюсь в солнечной пыли.
Всё, чем жил я в гордости и споре,
Всё, чем мир был невозвратно нов,
Для меня теперь лишь грохот моря,
Да безлюдье гулких берегов.
Сколько нужно было зреть и гнуться,
Чтобы здесь, среди склоненных ив,
Из земли возникнув, к ней вернуться,
Круг существованья завершив!
1939 — <1974>
|
