Заблудились старые преданья…». У волн Атлантики, бегущих неустанно…»
Содержание книги
- В дожде, асфальтом отраженный…»
- Подари мне молчание, лес, подари!..»
- Лежит земля в священной немоте…»
- Да, старость надо принимать, как дар…»
- Широко заря разлилась в поднебесье…»
- На стрелке острова, где белые колонны…»
- От пестроты цветов и лугового зноя…»
- Всю ночь шуршало и шумело…». Это было… когда это было. . . ». Вижу себя уже издали…»
- Девятнадцатый век. Ты пришел откуда. . . ». Ну как же я тебя найду. . . ». Бывает так, — слабеет тело…»
- То ли пчелы гудели невнятно…». Всё глубже в Поэзию я ухожу…». Я знаю — все пройдены дни и пути…»
- У нас под снегом сфинксы, и закат…»
- Нет, судьбой я не пленен иною…»
- Тебя не по пристрастью своему…»
- Пойдем со мной вдоль тихого канала…»
- Всё, что было предназначено…». О вещах обыкновенных…». Еще одно несказанное слово…»
- Остаться одному на всей земле…»
- Пусть то будет как сон или бред…»
- Встречайте свежесть ледохода…»
- Порою, заставляя долго ждать…»
- Любовь, любовь — загадочное слово…»
- Я их пустил на волю. Пусть слова…»
- Не всегда оживают слова…». В нависанье узорных ветвей…». Иннокентий Анненский. Две тени)
- Незадачлив я стал на подарки…»
- Разбег его стихов подобием прибоя…»
- Родословное древо? Оно у меня…»
- Заблудились старые преданья…». У волн Атлантики, бегущих неустанно…»
- Юность, юность! Ты ушла до срока…»
- В те дни я видел мир впервые…»
- На книге «тихие песни» ин. Анненского
- На книге А. Ахматовой «белая стая»
- Блажен, кто вдалеке от городских забот…»
- Пора, красавица, пора кончать томленье…»
- Вольтер. Дистих. Написанный на статуе амура). Итак, былой министр смещен…». Вы говорите, что я мертв…». Ты знаешь, почему Иеремия…». Дени дидро. Эпитафия («лежит здесь антиквар — он стал комочком грязи…»). Эварист Парни. Эпитафия («лежит здесь сомневавший
- Расхвасталась пчела: „Я выше всех летаю…“»
- Всё есть в моих стихах; внимай же им, прилежным…»
- И я бы мог любить. Ужель я жду напрасно!..»
- Читателю двух томиков моих стихов
- Как грустно наблюдать повсюду корни зла…»
- Когда ты здесь скользишь печально и лениво…»
- Дней прошлых мудрецы — мы не умнее их…»
- Не говори, что жизнь нам радует сердца…»
- В дни юности моей, возвышенная лира…»
- У старой мельницы осеннею порою…»
- Подростком-девочкой с подстриженною челкой…»
- Если к вам подкралась старость, голова у вас седая…»
- Если б в небесный я плащ был одет…»
- Вдоль спины заплетенные косы лежат…»
- Всем пресытиться может душа…». О порыв души огневой…»
- На ее щеке девичьей темной родинки пятно…»
- Анна Александровна рождественская, мать поэта. Фотография 1870-х годов
386. «Заблудились старые преданья…»
Заблудились старые преданья
В ярком свете истин о былом,
Меркнут перед зеркалом Познанья
Тени их в тумане вековом.
Но ведь в их потемках что-то было —
Не бывает дыма без огня, —
И не всё бесследно погасило
Наступленье солнечного дня.
Не напрасно философский камень
Пращур нашей химии искал,
Хоть и не дался ему экзамен,
Новый в тигле не вскипел металл.
Не напрасно, распрямляя крылья,
Думал небо покорить Икар.
Не погасли древние усилья,
Не растрачен Прометеев дар.
Сослепу мечта тогда бродила
Перед строгой тайной естества.
Всё еще непознанная сила
Разум человеческий вела.
Эти первые века разведки
Даром для Науки не прошли.
Не глупей нас были наши предки
В темных мифах Матери-Земли.
И не диво ли, что о грядущем —
Не о прошлом — думали они.
Их прозреньям, лишь вперед зовущим,
Будем благодарны в наши дни!
Август 1977
387. «У волн Атлантики, бегущих неустанно…»
У волн Атлантики, бегущих неустанно
К холмистым берегам, окутанным в туман,
На малом островке нашел в тени платана
Последний свой приют Рене Шатобриан.
А там, в Америке, в стране из книжки старой,
На сельском кладбище, где темный граб шумит,
Лежит поверх плиты, укрывшей прах Эдгара,
Осколок пламени, литой метеорит[36].
Я вижу перья пальм у заводи зеленой
И гроздья островов с огромной высоты,
Куда друзья несли пирогу Стивенсона,
Скитальца всех морей, любовника мечты[37].
А в северной весне, прозрачной и нескорой…
Мне хочется туда, в черемуху и дождь,
В листву Тригорского, в поля, в Святые Горы,
Где белый памятник, и шум берез, и ночь…
Но есть еще страна. Перед лицом заката
Там жадно корни трав в степной шафран впились,
И скалы высятся, где вход в Аид когда-то
На сумрачной ладье дерзал искать Улисс.
Там блещет и бежит синеющая влага,
Вскипающей грядой весь берег окатив,
И, внемля шуму волн, встал профиль Карадага,
Как будто сам поэт глядится в свой залив.
И на его холме[38], где мак роняет пламя,
Где режут синь стрижи и рушится прибой,
Не надышаться мне ни солнцем, ни ветрами,
Глаз не насытить мне свободной синевой!
Когда придет мой час, к земле хочу припасть я
И возвратить ей всё, что накопить я мог,
Чтоб вечно жить и жить — и в ветре, полном счастья,
И в грохоте волны, бегущей на песок.
1933, 1977
|
