Филипс Брукс (1835-1893), Проповеди

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 11 из 45Следующая ⇒

Жить недостаточно любимым

Как вы думаете, в какой момент этой замечательной истории сын был любим отцом больше всего?

Каждый раз, пересказывая эту притчу слушателям, я задаю этот вопрос. Практически всегда, сначала без особых раздумий, выбирается тот момент, когда отец обнимает сына по его возвращению. После некоторых размышлений, однако, предпочтение отдается ситуации, когда отец отдает часть наследства и отпускает своего ребенка. И только после этого становится ясно, что нет такого места в этой притче, когда отец любил бы своего сына больше или меньше. Он любил его неизменно во все времена. Это — единственная константа повествования.

События этой истории невозможно оценить по степени любви отца, а только — по шкале восприятия этой любви сыном. Несмотря на то, что ни в какой отдельно взятый момент притчи он не был менее любим, этот сын живет с чувством, что отец его любит недостаточно.

В той части, когда он забирает все свое наследство и отправляется из родительского дома, беспредельно довольный тем, что освободился от навязчивой отцовской опеки и теперь может найти свой путь, этот мальчик жил, чувствуя себя недостаточно любимым.

И в той части, когда он тратит все свое наследство за границей, транжиря его на собственные удовольствия, думая, что он наконец-то обвел вокруг пальца отца, — этот мальчик жил, чувствуя себя недостаточно любимым.

И даже тогда, когда он направил свои стопы домой, репетируя слова раскаяния и желая быть принятым хотя бы в качестве раба в доме своего отца, который ждал сына, мальчик жил, чувствуя себя недостаточно любимым.

Но, наконец, когда дома, одетый в лучшие одежды, обутый в сандалии, с перстнем на руке он сидит за столом, который накрыл для него отец, — вместе с искусно приготовленным по этому случаю «филе миньон», чувство любви насыщает его. Он любим в полной мере. Но ведь так всегда и было! Просто теперь он может прекратить жить тем чувством, которое преследовало его в прошлом.

Большую часть своей жизни мы проживаем, не чувствуя себя достаточно любимыми. Когда мы беспокоимся, что Бог потребует от нас какой-то невозможной жертвы, мы живем, чувствуя себя недостаточно любимыми.

Когда мы предаемся греху, мы живем, чувствуя себя недостаточно любимыми.

Когда мы тревожимся и опасаемся по поводу сложившихся обстоятельств, мы живем, чувствуя себя недостаточно любимыми.

Когда мы пытаемся заслужить Божью благосклонность своими усилиями, мы живем, чувствуя себя недостаточно любимыми.

Даже когда вовлекаемся в поток религиозных условностей для того, чтобы предстать пред Ним праведными, мы живем, чувствуя себя недостаточно любимыми.

Последнее касается жизни старшего брата. Конец притчи рисует нам его настолько обиженным на своего отца за прием блудного брата, что он просто отказывается войти в дом и поучаствовать в праздновании. Во все времена старший сын был при отце, никогда даже не допускал мысли искать своих целей в жизни, но, однако, упустил каких отношений хотел с ним отец. Являясь сыном, он видел себя в роли слуги, и каждая просьба отца была тягостной обязанностью.

Младший сын — это образ тех, кто удаляется от Бога в сторону удовлетворения своих собственных желаний; старший представляет собой тех, кто изможден непосильными обетами, пытаясь произвести впечатление на Бога. Они не могут уйти с этого пути, пребывая в постоянном страхе перед последствиями, взваливают на себя непосильную рабскую ношу, но так никогда и не познают глубины тех отношений, которые Бог желает иметь с ними. В дни Иисуса такими были фарисеи, сегодня также немало людей погрязает в религиозной деятельности, но упускает, что реально значит — жит в окружении Отцовской любви.

В конечном итоге, совсем не важно, что удержало вас от трепетных отношений с Отцом — ваше противостояние или религиозные уставы — результат одинаков. Его нет в вашей жизни, и вы никогда не узнаете, что Он чувствует в отношении вас.

Христос заканчивает притчу на очень интересном моменте. Младший сын — в доме, он наслаждается теми отношениями с отцом, которых у него раньше не было. Старший сын — вне дома, взвешивает существующие варианты. Войти и просто понять, насколько он любим, присоединиться к празднованию, или остаться при своем мнении в несправедливости отца — за дверьми дома, в злобе и одиночестве?

Выбор — за ним. Да и за вами тоже! Каждый сегмент вашей жизни вращается вокруг ответа на простой вопрос.

Знаете ли вы, насколько вы любимы? И не пришло ли время узнать?

Для сего преклоняю колени мои пред Отцом Господа нашего Иисуса Христа. . . да даст. . . верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею. — Ефесянам 3:14,16–19

Поразмышляйте над этим

Попросите Бога показать вам, когда вы чувствуете себя недостаточно любимыми. К чему это толкает вас: пускаться на поиски собственных путей, как младший сын, или пытаться трудиться, не покладая рук, как старший? Бог желает, чтобы вы знали одно: никакие ваши действия не послужат тому, что Он будет любить вас сегодня больше, чем вчера.

Как, впрочем, и обратное — вы не можете сделать ничего такого, из-за чего Он будет любить вас меньше. Он просто вас любит. Просите Его научить вас этой истине, чтобы вы могли жить в свободе.

Для обсуждения в группе

1. Задумайтесь и порассуждайте над тем, с кем из сыновей вы себя ассоциируете: со старшим или с младшим, и почему?

2. Что вы узнали о Божьей любви из этой притчи?

3. Что вы предпринимали, когда чувствовали себя не достаточно любимыми Богом?

4. Вспомните, каким образом Бог демонстрировал вам свою любовь, даже тогда, когда вы ничего не делали, чтобы ее заработать?

Самая большая опасность, поджидающая всех нас, . . . заключается в том, что однажды мы можем проснуться и обнаружить — суета вокруг жизни и ее атрибутов лишила нас самой жизни. Вот почему каждый молись о том, чтобы друг его был избавлен от пресыщения такой жизнью,. . . в которой нет трепета и волнения, производимых дружбой с Отцом.

Глава 5

Добро пожаловать домой

Я видел этот взгляд не менее дюжины раз. Довериться или не довериться?

Мне-то хорошо известно, что за внутренняя борьба идет в нескольких метрах от меня в голове очередного брошенного щенка, который не может решить для себя — представляю ли я для него опасность или нет. Мучения невыносимы. Он то совершает несколько робких шагов в мою сторону, то поворачивает голову назад, словно отчаянно пытается не поддаться чарам обаяния, которые вот-вот его охватят. Как бы мне хотелось погнаться за ним, сбить с ног и убедить, насколько со мной ему будет безопаснее. Но стоит мне только податься вперед, как он стремительно удаляется еще дальше от меня, в темноту. На данном этапе, щенок еще не знает, что его ждет, если он преодолеет свой страх.

Все щедроты моего дома, которые достаточно внушительны, будут его, если он войдет. Число всех брошенных собак, которые когда-либо являлись на наш двор, заставляет задуматься, не нацарапан ли наш адрес в какой-нибудь подворотне. Все потому, что из всех жителей города мою жену, наверное, легче всего разжалобить, если речь идет о бездомных собаках.

У нас бродяги получают просто царский прием — ванну, обработку против блох, любовь и внимание, неограниченное количество еды и воды. В течение нескольких последующих недель моя жена занимается поисками возможных хозяев — собака могла потеряться. Ну и уж если владельцы не обнаруживаются, она дает в газете объявление «отдам щенка в добрые руки», и действительно, отдает только в те руки, которые по ее мнению обеспечат собаке должный уход.

Многие животные сразу же отвечают на доброту и внимание, но есть и такие, которые ведут себя так, будто ни один человек не прошел мимо них, не ударив. Вместо того, чтобы бежать по освещенной дорожке к открытой двери и ожидающей их любви, они пятятся во тьму, не уверенные в надежности прибежища.

Вот и этот щенок — один из них. Я держу протянутую руку с едой. Уверен, эта собака давно не ела, потому что можно и глазами пересчитать на ней все ребра. Я уговариваю ее негромким голосом, с теплотой, убеждаю всевозможными словами. Тяжелый случай. Мне нельзя затащить ее силой в свой дом, где ее страхи станут угрозой для детей и моих домашних собак. Если она и войдет — это должно быть продиктовано ее желанием.

Наше общение длится уже долго, теперь оно может развернуться в одном из двух направлений. Буду ли я тем, кто ей поможет и позаботится о ней, или стану в ряд с теми, кто обижал и проходил мимо? Она не желает добавлять боли к той, что уже ей известна, и считает, что лучше уйти сразу, а не тешить себя надеждой, которая может принести еще больше огорчения.

Мне совершенно точно известны ее чувства. Каждый раз, завоевывая доверие очередного лохматого бродяги, я не могу не думать о том, насколько точно это отражает Божье приглашение и мои страхи в процессе познания, могу ли я доверять Ему. Доверие — нелегкий выбор как для брошенных собак, так и для заблудших сыновей и дочерей.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии