Чего этот отец хотел больше всего

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 10 из 45Следующая ⇒

Что это за отец?

Те, кто впервые слушал эту историю из уст Христа, были потрясены действиями отца. Нахальный юнец бесчестит своего родителя, требуя наследство в то время, когда тот не только жив, но и никоим образом не стоит на пороге смерти. Что это за сын такой, который предъявляет свои права на наследство при живом отце? Как он даже может себе это помыслить!

Каким бы недопустимым и ни был запрос сына, мы, по крайней мере, можем его понять. Конечно, все мы понимаем, что значит запускать руку в карман к отцу, даже при том, что многие из нас слишком воспитаны, чтобы позволять себе такое регулярно. Но действия отца просто не поддаются пониманию.

Что делает отец в ответ на наглый запрос? Он отдает все, что потребовано!

Это повергает в недоумение больше, чем сыновние заявления. Отец делит наследство между двумя сыновьями и отпускает мальчика с миром. Сколько нормальных отцов поступило бы таким же образом, заранее зная, что «младшенького» не ждет ничего доброго?

Что же это за отец?

Сын спускает наследство на удовольствия, вместо того, чтобы вложить его в свое будущее. Но папа не едет к нему, чтобы поскандалить на эту тему. В конце концов, молодой человек теряет все, что имел и погрязает в нужде. Однако, папа не предпринимает усилий к тому, чтобы вытащить его из беды.

Где же ты, папа? Папа дома, при хозяйстве, ждет. . . Не выискивает своего сына, чтобы отчитать его за дурное поведение, не спешит поставить перед ним корзину с продуктами посреди всеобщего истощения голодом. Он ждет. . .

Что же это за отец?

Неужели он равнодушен к страданиям сына? Любой родитель, который являлся свидетелем нездоровых поступков своего ребенка, знает, что ждать в таких случаях — это самое невыносимое. Легче «всыпать», как положено, и объясниться на «понятном языке». Но этот отец ждет наступления чуда — его сын должен прийти в чувства.

Мы вскоре узнаём из притчи, что ожидания его были наполнены упованием. Годы спустя, когда сын возвращается, отец замечает его фигуру издали. Издали он мог его заметить только в том случае, если постоянно смотрел в ту сторону. Скорее всего, каждый день, выходя на дорогу, он устремлял свой взгляд вдаль, надеясь сверх всякой надежды, что именно сегодня его мальчик вернется под кров родного дома. Я представляю его себе работающим в поле и время от времени бросающим взгляд на дорогу — не показался ли вдали знакомый долгожданный силуэт? И вот, свершилось! Неважно, что он истощен голодом, плечи отягощены грузом стыда. — «Это он! Это мой сынок!»

И что же теперь? Может отец встанет на пороге дома, скрестит руки на груди, дождется пока «малец» явится к дому в позоре, падет лицом в придорожную пыль и будет умолять о куске хлеба? Я бы, наверное, так и поступил! Я даже изрек бы свою речь на тему «надеюсь, теперь-то ты извлек надлежащие уроки». А этот папа — нет!

Без лишних колебаний он срывается с порога и бежит. . . Бежит навстречу! Это вызовет еще большее недоумение, если осознать, во что этот папа был одет. На нем не было удобных трико или шортов для пробежки, но длинное, до пят, громоздкое одеяние. Больше того, в те времена старикам было позорно не только быстро передвигаться, но и оголять при этом ноги. Однако, этот отец демонстрирует такую любовь, которая ставит внимание к сыну выше чувства собственного достоинства. Задрав свои халаты выше, чем позволяет этикет, он бежит вдоль по дороге настолько быстро, насколько ему позволяют годы.

Что же это за отец?

Представьте теперь себе, о чем вдруг мог подумать сын, увидев бегущего к нему отца? Мог ли он на расстоянии видеть, в радости его папа или в гневе? В его голову при сложившихся обстоятельствах, скорее всего, пришло последнее, поскольку не успел отец подбежать, как он начинает свою заранее подготовленную речь: «Не достоин я больше называться твоим сыном, буду служить тебе как наемники твои!»

Но слова его остаются не услышанными отцом. Добежав до своего мальчика, он лишает смысла всякие речи, пав ему на шею и целуя его в радости. Никакого намека на гнев не исходит от отца, ни единым словом он не отвечает на предложение о служении сына

в качестве наемника. Он объят неописуемой радостью: сын, которого он так ждал, нашел дорогу домой.

Спустя некоторое время приходят и рабы. Они не могли не заметить необычного поведения своего господина и не удержались от любопытства — побежать и узнать, что же сделает отец с «наглецом». Что за удивление ожидало их, когда вместо расправы они стали свидетелями самого теплого приема. Дальше — больше: «Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка и заколите; станем есть и веселиться!»

Празднование? По поводу возвращения мота и расточителя? Как это возможно? Всыпать бы ему по полное число, а не праздниками потчевать! Что же это за отец?

Разве не удивительно, что на каждом этапе этой притчи отец действует абсолютно противоположно тому, как по нашему мнению должен был бы действовать любящий родитель?

Начнем с того, что он вообще не должен был давать сыну досрочного права на наследство, принимая во внимание его безответственность. Он не должен был оставаться без реакции в то время, как его малец беспечно транжирил добро. Ну и уж совсем понятно, что не нужно было устраивать экстравагантный прием дома без соответствующей расплаты за глупость. Отцовские действия не поддаются объяснению, за исключением наличия условия, при котором отец желал бы от своего сына чего-то гораздо большего, чем просто ответственное поведение.

На первый взгляд, сюжет истории раскручен вокруг желаний сына, но более глубокое прочтение показывает обратное. Ключевой мыслью притчи является желание отца, и оно было настолько сильным, что любая цена его устраивала. Что же это?

Может быть, это стремление быть со своими сыновьями, или желание заставить их работать на своих полях? Нет. С самого начала истории он легко мог бы удержать своего младшенького, просто отклонив его притязания и не позволив ему так ломать себе жизнь. Но этому отцу нужно было нечто большее.

То, чего у него действительно не было ни с одним из сыновей — так это отношений, основанных на любви. Младший видел в нем потенциального спонсора своих радостей жизни, а старший — бригадира на поле. Оба жили у него в доме, но ни один не чувствовал себя дома и не познал его любви. Могло ли это быть той причиной, по которой отец позволил своему сыну уйти? Вместо того, чтобы удерживать его дома и позволять ему грешить неподчинением, он позволил молодому человеку дойти до края своей самостоятельности и понять, кто на самом деле был его отец.

Именно в тот момент, когда молодой человек готов насытиться помоями, вылитыми свиньям, он вдруг понимает, что его отец — человек гораздо более широкого сердца, чем тот хозяин, на которого он работает. Тогда-то он приходит в чувство и решает вернуться домой. Но он все еще не знает, как отец встретит его дома. Боясь отцовского гнева, борясь со стыдом от всего того, что он успел сделать в жизни, парнишка готовит речь — признание того, что он более не достоин называться сыном.

В этот момент он еще не понимал ни силы отцовской любви, ни того, что за свою жизнь он не сделал ничего, что мог бы поставить против этой любви в качестве собственной заслуги.

Этот отец хотел теплых отношений с обоими сыновьями. Он желал, чтобы его дети знали насколько они им любимы, а также хотел от них ответных чувств. Для него не столько важно было их послушание, сколько овладеть их сердцами. Зная, что это может произойти

только тогда, когда сын познает истину об отце, он рискует всем и дает сыну все, что он хочет. Только дойдя до края, последний осознает, чего это все стоило его отцу.

Будучи родителем взрослых детей, я понимаю всю важность этого. Я не могу переоценить значимость тех моментов общения с ними, когда мы познаем глубину и искренность дружбы. Нет ничего более существенного, чем те моменты, когда они осознают, что я люблю их, и отвечают мне тем же.

Вот в чем суть этой притчи, рассказанной Иисусом. Ни каким из своих действий отец не манипулировал сыном. Он просто любил его настолько глубоко, насколько это можно себе представить. Эта любовь и является объяснением того, зачем он сначала позволил своему сыну уйти, а потом — почему он бежал со всех ног ему навстречу. Он знал, что сын уже заплатил за свой грех сполна. Он бежал, потому что не желал, чтобы его сын мучился ни секунды больше, чем это было необходимо. Страдания привели его домой. Все остальное — не стоит и толики внимания.

Бог любит вас абсолютно так же. Ему не интересны услуги, которые вы можете предложить, жертвы, которые вы можете принести. Все, что Ему нужно — это, чтобы вы знали, как крепко Он вас любит. И Он надеется на то, что вы изберете любить Его в ответ. Если примете это сердцем, то и все остальное в вашей жизни наполнится смыслом. Упустите – никакой другой смысл не изменит ничего в ней.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности