Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Самоучка вынул из бумажника два картонных прямоугольника фиолетового
Содержание книги
- Он садится, не снимая своего позеленевшего от времени пальто. Потирает
- Удивленно и смущенно щурит глаза. Можно подумать, он пытается что-то
- Служанка приносит кальвадос. Кивком она указывает доктору на его
- Действовать, как торговые автоматы: сунешь монетку в левую щелку -- вот тебе
- Вдруг мне становится ясно: этот человек скоро умрет. Он наверняка это знает
- Звука. Молчание тяготило меня. Мне хотелось закурить трубку, но не хотелось
- Скрипели сами собой. Мсье Фаскель все еще спал. А может, умер у меня над
- Вид у него был усталый, руки дрожали.
- Другие объясняли, что в мире сохраняется неизменное количество энергии, Да,
- Двенадцать пар ног медленно копошатся в тине. Время от времени животное
- Книги, которую читал старик, -- это был юмористический роман.
- Керамике и прикладному искусству. Господин и дама в трауре почтительно
- Изгнаны из соображений приличия. Однако в портретах Ренода, который
- Серо-зеленый громадный старик в кресле -- начальник. Его белый жилет на
- Незнакомо. Должно быть, я много раз проходил мимо этого полотна, не обращая
- Реми Парротен приветливо улыбался мне. Он был в нерешительности, он
- Самые безвольные, были отшлифованы, как изделия из фаянса: тщетно искал я в
- Собирались крупнейшие коммерсанты и судовладельцы Бувиля. Этот
- С томиками в двенадцатую долю листа, маленькая персидская ширма. Но сам
- Живописных святилищах, прощайте, прекрасные лилии, наша гордость и
- Маркиз де Рольбон только что умер во второй раз.
- Великое предприятие под названием Рольбон кончилось, как кончается
- Всех ощущений, которые гуляют внутри, приходят, уходят, поднимаются от боков
- Лебединым крылом бумаги, я есмь. Я есмь, я существую, я мыслю, стало быть,
- Бьется, бьющееся сердце -- это праздник. Сердце существует, ноги существуют,
- Самоучка вынул из бумажника два картонных прямоугольника фиолетового
- Отвлеченная, что я ее стыжусь.
- Двоих, медленная, тепловатая жизнь, лишенная всякого смысла -- но они этого
- Он смотрит на меня умоляющим взглядом.
- Найти что-нибудь другое, чтобы замаскировать чудовищную бессмыслицу своего
- Взглядом, казалось, раздевая им меня, чтобы выявить мою человеческую
- Неистовую ярость. Да-да, ярость больного: руки у меня стали трястись, кровь
- Слегка разочарован, ему хотелось бы побольше энтузиазма. Что я могу
- Я знаю, что кроется за этой лицемерной попыткой примирения. В общем-то,
- На улице. Для вас они всего только символы. Вас умиляют не они, вас умиляет
- Я молчу, я принужденно улыбаюсь. Официантка приносит мне на тарелке
- Тут я замечаю, что в левой руке по-прежнему держу десертный ножик.
- Вдруг здание исчезло, осталось позади, ящик заполнился живым серым светом,
- Расслабиться, забыться, заснуть. Но я не могу: я задыхаюсь, существование
- Переваривающий пищу на скамье, -- в этой общей дремоте, в этом общем
- Неподвижный, безымянный, он зачаровывал меня, лез мне в глаза, непрестанно
- Удивительная минута. Неподвижный, застывший, я погрузился в зловещий
- Определенная идея. Все эти крошечные подрагивания были отделены друг от
- Башмаки, А другие предметы были похожи на растения. И еще два лица: той
- Решение принято: поскольку я больше не пишу книгу, мне незачем
- Поднимаю глаза. Анни смотрит на меня даже с какой-то нежностью.
- Это знание прошлого меня сокрушает. По Анни даже не скажешь, что она
- Анни смотрит на меня, усердно выказывая заинтересованность.
- Красном ковре, который ты всюду с собой возила, и глядела бы на меня
- Неизменной, покуда Анни говорит. Потом маска спадает, отделяется от Анни.
цвета. Сейчас он отдаст их в кассу. На обороте одного из них я читаю:
"Фирма Боттане, домашняя кухня
Комплексный обед за 8 франков
Закуска по выбору
Мясное блюдо с гарниром
Сыр или десерт
20 талонов -- 140 франков".
Теперь я узнал того типа, который сидит за круглым столиком у двери, --
это коммивояжер, он часто останавливается в отеле "Прентания". Время от
Времени от устремляет на меня внимательный, улыбчивый взгляд -- но меня он
Не видит, он слишком поглощен тем, что он ест. По другую сторону кассы двое
Клиентов -- краснолицые и коренастые -- смакуют мидий, запивая их белым
Вином. Тот, что пониже, с жидкими желтыми усиками, рассказывает какую-то
Историю, которая нравится ему самому. Он выдерживает паузы и смеется, скаля
Ослепительные зубы. Второй не смеется, взгляд у него жесткий. Но иногда он
Поддакивает рассказчику кивком головы. У окна худой смуглый человек с
Благообразным лицом и красивой отброшенной со лба назад сединой задумчиво
Читает газету. Кожаный портфель он положил на стул рядом. Он пьет
Минеральную воду Виши. Еще немного -- и все эти люди выйдут из кафе на
Улицу; отяжелевшие от пищи, обвеваемые морским ветерком, в распахнутых
Плащах, с легким шумом и легким дурманом в голове, они зашагают вдоль
Парапета, разглядывая детей на берегу и корабли в море; они пойдут на
Работу. А я не пойду никуда, у меня работы нет.
Самоучка простодушно смеется, лучи солнца играют в его редких волосах.
-- Не угодно ли вам сделать заказ?
Он протягивает мне меню; я имею право выбрать одну из закусок: пять
Кружочков колбасы, или редиску, или креветки, или порцию салата из сельдерея
Под острым соусом. За улитки по-бургундски надо доплачивать.
-- Дайте мне колбасу, -- говорю я официантке.
Самоучка выхватывает у меня карточку.
-- Разве нет ничего получше? Например, улитки по-бургундски?
-- Я не люблю улиток.
-- А! Может, тогда устрицы?
-- За них доплата четыре франка, -- говорит официантка.
-- Хорошо, тогда, пожалуйста, устрицы, мадемуазель, а мне редиску. --
И, краснея, поясняет мне: -- Я очень люблю редиску.
Я тоже.
-- А что еще? -- спрашивает он.
Я проглядываю список мясных блюд. Я бы не отказался от тушеной
Говядины. Но я заранее знаю, что мне достанется цыпленок по-охотничьи --
Единственное блюдо, за которое надо доплачивать.
-- Цыпленок по-охотничьи для мсье, а мне тушеное мясо, мадемуазель.
Он перевертывает меню -- список вин на обороте.
-- Выпьем вина, -- объявляет он не без торжественности в голосе.
-- Ишь ты, -- говорит официантка. -- Гуляете сегодня? Вы же никогда не
Пьете.
-- Стаканчик вина при случае мне только на пользу. Пожалуйста,
Мадемуазель, кувшин розового анжуйского.
Самоучка откладывает меню в сторону, разламывает свою порцию хлеба на
Мелкие кусочки и протирает салфеткой свой прибор. Потом бросает взгляд на
Седого человека, читающего газету.
-- Обычно, -- говорит он мне с улыбкой, -- я прихожу сюда с книгой.
Хотя врач мне это не советует: за чтением глотают слишком быстро, не
Разжевывая. Но у меня желудок луженый, могу переварить все что угодно. Зимой
Года, когда я был в плену, нас кормили так скверно, что все болели. Я,
Конечно, тоже как все сказался больным, но на самом деле чувствовал себя
Превосходно.
Он был военнопленным... И ни разу об этом не упоминал. Я не могу
Опомниться: я представляю его себе только в образе самоучки.
-- Где вы были в плену?
Он не отвечает. Он отложил в сторону вилку и устремил на меня какой-то
Особенно пристальный взгляд. Сейчас он поведает мне свои неприятности: я
вспомнил, что у него что-то не ладится в библиотеке. Я весь внимание:
Посочувствовать чужим неприятностям -- ничего лучшего мне не надо, это меня
Отвлечет. У меня самого никаких неприятностей -- я богат как рантье,
Начальства у меня нет, жены и детей тоже; я существо -- вот моя единственная
Неприятность. Но это неприятность столь расплывчатая, столь метафизически
|
