Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Я знаю, что кроется за этой лицемерной попыткой примирения. В общем-то,
Содержание книги
- Другие объясняли, что в мире сохраняется неизменное количество энергии, Да,
- Двенадцать пар ног медленно копошатся в тине. Время от времени животное
- Книги, которую читал старик, -- это был юмористический роман.
- Керамике и прикладному искусству. Господин и дама в трауре почтительно
- Изгнаны из соображений приличия. Однако в портретах Ренода, который
- Серо-зеленый громадный старик в кресле -- начальник. Его белый жилет на
- Незнакомо. Должно быть, я много раз проходил мимо этого полотна, не обращая
- Реми Парротен приветливо улыбался мне. Он был в нерешительности, он
- Самые безвольные, были отшлифованы, как изделия из фаянса: тщетно искал я в
- Собирались крупнейшие коммерсанты и судовладельцы Бувиля. Этот
- С томиками в двенадцатую долю листа, маленькая персидская ширма. Но сам
- Живописных святилищах, прощайте, прекрасные лилии, наша гордость и
- Маркиз де Рольбон только что умер во второй раз.
- Великое предприятие под названием Рольбон кончилось, как кончается
- Всех ощущений, которые гуляют внутри, приходят, уходят, поднимаются от боков
- Лебединым крылом бумаги, я есмь. Я есмь, я существую, я мыслю, стало быть,
- Бьется, бьющееся сердце -- это праздник. Сердце существует, ноги существуют,
- Самоучка вынул из бумажника два картонных прямоугольника фиолетового
- Отвлеченная, что я ее стыжусь.
- Двоих, медленная, тепловатая жизнь, лишенная всякого смысла -- но они этого
- Он смотрит на меня умоляющим взглядом.
- Найти что-нибудь другое, чтобы замаскировать чудовищную бессмыслицу своего
- Взглядом, казалось, раздевая им меня, чтобы выявить мою человеческую
- Неистовую ярость. Да-да, ярость больного: руки у меня стали трястись, кровь
- Слегка разочарован, ему хотелось бы побольше энтузиазма. Что я могу
- Я знаю, что кроется за этой лицемерной попыткой примирения. В общем-то,
- На улице. Для вас они всего только символы. Вас умиляют не они, вас умиляет
- Я молчу, я принужденно улыбаюсь. Официантка приносит мне на тарелке
- Тут я замечаю, что в левой руке по-прежнему держу десертный ножик.
- Вдруг здание исчезло, осталось позади, ящик заполнился живым серым светом,
- Расслабиться, забыться, заснуть. Но я не могу: я задыхаюсь, существование
- Переваривающий пищу на скамье, -- в этой общей дремоте, в этом общем
- Неподвижный, безымянный, он зачаровывал меня, лез мне в глаза, непрестанно
- Удивительная минута. Неподвижный, застывший, я погрузился в зловещий
- Определенная идея. Все эти крошечные подрагивания были отделены друг от
- Башмаки, А другие предметы были похожи на растения. И еще два лица: той
- Решение принято: поскольку я больше не пишу книгу, мне незачем
- Поднимаю глаза. Анни смотрит на меня даже с какой-то нежностью.
- Это знание прошлого меня сокрушает. По Анни даже не скажешь, что она
- Анни смотрит на меня, усердно выказывая заинтересованность.
- Красном ковре, который ты всюду с собой возила, и глядела бы на меня
- Неизменной, покуда Анни говорит. Потом маска спадает, отделяется от Анни.
- Обвиняешь меня в том, что я все забыл.
- Насчитать, и в конце концов предположила, что они неисчислимы.
- Кожа у меня на редкость чувствительна. Но я ничего не чувствовала, пока мы
- Я поднимаю взгляд. Она смотрит на меня с нежностью.
- Загляну в Париж, я тебе напишу.
- Завтра дневным поездом я вернусь в Бувиль. Я останусь в нем не больше
- Вся моя жизнь лежит позади меня. Я вижу ее всю целиком, ее очертания и
- Их город, проникла повсюду -- в их дома, в их конторы, в них самих. Она не
Он требует от меня самой малости -- всего только согласиться навесить на
Себя ярлык. Но это ловушка: если я соглашусь, Самоучка восторжествует; меня
Тут же переиначат, обработают, обойдут, ибо гуманизм подхватывает и
Переплавляет в единый сплав все возможные точки зрения. Спорить с гуманизмом
Впрямую -- значит играть ему на руку; он живет за счет своих противников.
Есть племя упрямых, ограниченных людей, настоящих разбойников, которые
Всякий раз ему проигрывают -- любую их крайность, самое злобное неистовство
Гуманизм переварит, превратив в белую, пенистую лимфу. Он переварил уже
антиинтеллектуализм, манихейство, мистицизм, пессимизм, анархизм, эготизм:
Все они превратились в различные этапы развития мысли, в ее незавершенные
Формы, все оправдание которых только в нем, в гуманизме. В этой теплой
Компании найдется место и для мизантропов; мизантропия -- это не что иное,
Как диссонанс, необходимый для общей гармонии. Мизантроп -- это человек, и,
Стало быть, гуманист в какой-то мере должен быть мизантропом. Но это
Мизантроп по науке, он умеет дозировать свою ненависть, он для того сначала
И ненавидит человека, чтобы потом легче было его возлюбить.
Но я не хочу, чтобы меня превращали в эту составную, не хочу, чтобы на
Моей прекрасной алой крови жирело это лимфатическое чудовище: я не совершу
глупости и не стану рекомендоваться "антигуманистом". Я просто НЕ гуманист,
Только и всего.
-- На мой взгляд, -- говорю я Самоучке, -- людей так же невозможно
Ненавидеть, как невозможно их любить.
Самоучка смотрит на меня отдаленным, покровительственным взглядом. И
шепчет, словно не отдавая себе в этом отчета:
-- Их надо любить, их надо любить...
-- Кого надо любить? Тех людей, что сидят здесь?
-- И этих тоже. Всех.
Он оборачивается к сияющей молодостью парочке -- вот кого надо любить.
Потом созерцает седовласого господина. Потом переводит взгляд на меня, на
его лице я читаю немой вопрос. Я отрицательно мотаю головой: "Нет". Он
Смотрит на меня с сожалением.
-- Да и вы сами, -- раздраженно говорю я, -- вы сами тоже их не любите.
-- В самом деле, мсье? Может быть, вы разрешите мне с вами не
Согласиться?
Он опять стал почтителен до кончиков ногтей. Но взгляд его полон
Иронии, как будто его насмешили -- дальше некуда. Он меня ненавидит. Зря я
Расчувствовался в отношении этого маньяка.
-- Стало быть, вы любите вот этих двух молодых людей которые сидят за
Вашей спиной? -- в свой черед спрашиваю я.
Он снова смотрит на них, раздумывает.
-- Вы хотите, -- с недоверием начинает он, -- заставить меня сказать,
что я их люблю, хотя совсем не знаю. Да, мсье, признаюсь, я их не знаю...
Если только сама любовь и не есть истинное знание, -- добавляет он,
Самодовольно смеясь.
-- Что же вы тогда любите?
-- Я вижу, что они молоды, и люблю в них молодость. В числе всего
Прочего. -- Он замолкает и прислушивается. -- Вы слышите, о чем они говорят?
Слышу ли я! Молодой человек, ободренный благосклонностью окружающих, в
Полный голос рассказывает о футбольном матче, который его команда в прошлом
Году выиграло у клуба из Гавра.
-- Он рассказывает ей какую-то историю, -- говорю я Самоучке.
-- Вот как! Мне не удается разобрать слова. Но я слышу голоса -- нежный
голос, громкий голос, они чередуются. Это... это так славно.
-- А вот я, к несчастью, еще слышу, о чем они говорят.
-- Ну и что?
-- А то, что они играют комедию.
-- В самом деле? Быть может, комедию молодости? -- с иронией вопрошает
Он. -- Позвольте мне, мсье, считать ее очень благотворной. Но разве
Достаточно получить в ней роль, чтобы снова оказаться в их возрасте?
Я глух к его иронии.
-- Вы сидите к ним спиной, -- продолжаю я, -- вы не слышите, о чем они
говорят... Ну, а какого цвета волосы у молодой женщины?
Он смущен.
-- Волосы, гм... -- Украдкой оглянувшись на молодых людей, он снова
Обретает уверенность. -- Черные
-- Вот видите!
-- Что именно?
-- А то, что вы их вовсе не любите, этих двоих. Вряд ли вы узнаете их
|