Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Великое предприятие под названием Рольбон кончилось, как кончается
Содержание книги
- Происходит, по-моему, вот что: ты вдруг начинаешь чувствовать, что время
- Или крупный плут. Я не так ценю исторические изыскания, чтобы тратить время
- Руанской библиотеки. Хозяйка ведет меня в свой кабинет и протягивает длинный
- Официантка, громадная краснощекая девка, говоря с мужчиной, не может
- Он садится, не снимая своего позеленевшего от времени пальто. Потирает
- Удивленно и смущенно щурит глаза. Можно подумать, он пытается что-то
- Служанка приносит кальвадос. Кивком она указывает доктору на его
- Действовать, как торговые автоматы: сунешь монетку в левую щелку -- вот тебе
- Вдруг мне становится ясно: этот человек скоро умрет. Он наверняка это знает
- Звука. Молчание тяготило меня. Мне хотелось закурить трубку, но не хотелось
- Скрипели сами собой. Мсье Фаскель все еще спал. А может, умер у меня над
- Вид у него был усталый, руки дрожали.
- Другие объясняли, что в мире сохраняется неизменное количество энергии, Да,
- Двенадцать пар ног медленно копошатся в тине. Время от времени животное
- Книги, которую читал старик, -- это был юмористический роман.
- Керамике и прикладному искусству. Господин и дама в трауре почтительно
- Изгнаны из соображений приличия. Однако в портретах Ренода, который
- Серо-зеленый громадный старик в кресле -- начальник. Его белый жилет на
- Незнакомо. Должно быть, я много раз проходил мимо этого полотна, не обращая
- Реми Парротен приветливо улыбался мне. Он был в нерешительности, он
- Самые безвольные, были отшлифованы, как изделия из фаянса: тщетно искал я в
- Собирались крупнейшие коммерсанты и судовладельцы Бувиля. Этот
- С томиками в двенадцатую долю листа, маленькая персидская ширма. Но сам
- Живописных святилищах, прощайте, прекрасные лилии, наша гордость и
- Маркиз де Рольбон только что умер во второй раз.
- Великое предприятие под названием Рольбон кончилось, как кончается
- Всех ощущений, которые гуляют внутри, приходят, уходят, поднимаются от боков
- Лебединым крылом бумаги, я есмь. Я есмь, я существую, я мыслю, стало быть,
- Бьется, бьющееся сердце -- это праздник. Сердце существует, ноги существуют,
- Самоучка вынул из бумажника два картонных прямоугольника фиолетового
- Отвлеченная, что я ее стыжусь.
- Двоих, медленная, тепловатая жизнь, лишенная всякого смысла -- но они этого
- Он смотрит на меня умоляющим взглядом.
- Найти что-нибудь другое, чтобы замаскировать чудовищную бессмыслицу своего
- Взглядом, казалось, раздевая им меня, чтобы выявить мою человеческую
- Неистовую ярость. Да-да, ярость больного: руки у меня стали трястись, кровь
- Слегка разочарован, ему хотелось бы побольше энтузиазма. Что я могу
- Я знаю, что кроется за этой лицемерной попыткой примирения. В общем-то,
- На улице. Для вас они всего только символы. Вас умиляют не они, вас умиляет
- Я молчу, я принужденно улыбаюсь. Официантка приносит мне на тарелке
- Тут я замечаю, что в левой руке по-прежнему держу десертный ножик.
- Вдруг здание исчезло, осталось позади, ящик заполнился живым серым светом,
- Расслабиться, забыться, заснуть. Но я не могу: я задыхаюсь, существование
- Переваривающий пищу на скамье, -- в этой общей дремоте, в этом общем
- Неподвижный, безымянный, он зачаровывал меня, лез мне в глаза, непрестанно
- Удивительная минута. Неподвижный, застывший, я погрузился в зловещий
- Определенная идея. Все эти крошечные подрагивания были отделены друг от
- Башмаки, А другие предметы были похожи на растения. И еще два лица: той
- Решение принято: поскольку я больше не пишу книгу, мне незачем
- Поднимаю глаза. Анни смотрит на меня даже с какой-то нежностью.
Великая страсть. Придется придумать что-нибудь другое. Несколько лет назад в
Шанхае в кабинете Мерсье я внезапно стряхнул с себя сон, я очнулся. Но
Началось другое сновидение: я зажил при царском дворе, в старых дворцах,
Таких холодных, что зимой в дверных проемах нарастали ледяные сталактиты.
Сегодня я очнулся перед блокнотом белой бумаги. Факелы, празднества в
Ледяных домах, мундиры, прекрасные зябнущие плечи -- все исчезло. Вместо них
В теплой комнате осталось НЕЧТО, и это нечто я не хочу видеть.
Маркиз де Рольбон был моим союзником: он нуждался во мне, чтобы
Существовать, я -- в нем, чтобы не чувствовать своего существования. Мое
Дело было поставлять сырье, то самое сырье, которое мне надо было сбыть, с
Которым я не знал, что делать, а именно существование, МОЕ существование.
Его дело было воплощать. Все время маяча передо мной, он завладел моей
Жизнью, чтобы ВОПЛОТИТЬ через меня свою. И я переставал замечать, что
Существую, я существовал уже не в своем обличье, а в обличье маркиза. Это
Ради него я ел, дышал, каждое мое движение приобретало смысл вне меня --
Вон, там, прямо передо мной, в нем; я уже не видел своей руки, выводящей
Буквы на бумаге, не видел даже написанной мной фразы -- где-то по ту сторону
Бумаги, за ее пределами, я видел маркиза -- маркиз потребовал от меня этого
Движения, это движение продлевало, упрочивало его существование. Я был всего
Лишь способом вызвать его к жизни, он -- оправданием моего существования, он
Избавлял меня от самого себя. Что я буду делать теперь?
Только не шевелиться, главное -- НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ... ОХ!
Мне не удалось удержаться, и я повел плечами.
Я потревожил вещь, которая ждала, она обрушилась на меня, она течет во
Мне, я полон ею. Ничего особенного: Вещь -- это я сам. Существование,
Освобожденное, вырвавшееся на волю, нахлынуло на меня. Я существую.
Существую. Это что-то мягкое, очень мягкое, очень медленное. И легкое
-- можно подумать, оно парит в воздухе. Оно подвижно. Это какие-то касания
-- они возникают то здесь, то там и пропадают. Мягкие, вкрадчивые. У меня во
Рту пенистая влага. Я проглатываю ее, она скользнула в горло, ласкает меня,
И вот уже снова появилась у меня во рту; у меня во рту постоянная лужица
Беловатой жидкости, которая -- ненавязчиво -- обволакивает мой язык. Эта
Лужица -- тоже я. И язык -- тоже. И горло -- это тоже я.
Я вижу кисть своей руки. Она разлеглась на столе. Она живет -- это я.
Она раскрылась, пальцы разогнулись и торчат. Рука лежит на спине. Она
Демонстрирует мне свое жирное брюхо. Она похожа на опрокинувшегося на спину
Зверька. Пальцы -- это лапы. Забавы ради я быстро перебираю ими -- это лапки
Опрокинувшегося на спину краба. Вот краб сдох, лапки скрючились, сошлись на
Брюхе моей кисти. Я вижу ногти -- единственную частицу меня самого, которая
Не живет. А впрочем. Моя кисть перевернулась, улеглась ничком, теперь она
Показывает мне свою спину. Серебристую, слегка поблескивающую спину --
Точь-в-точь рыба, если бы не рыжие волоски у основания фаланг. Я ощущаю свою
Кисть. Два зверька, шевелящиеся на концах моих рук, -- это я. Моя рука
Почесывает одну из лапок ногтем другой. Я чувствую ее тяжесть на столе,
Который не я. Это ощущение тяжести все длится и длится, оно никак не
проходит. Да и с чего бы ему пройти. В конце концов это невыносимо... Я
Убираю руку, сую ее в карман. Но тут же сквозь ткань начинаю чувствовать
Тепло моего бедра. Я тотчас выбрасываю руку из кармана, вешаю ее на спинку
Стула. Теперь я чувствую ее тяжесть в запястье. Она слегка тянет, чуть-чуть,
Мягко, дрябло, она существует. Я сдаюсь -- куда бы я ее ни положил, она
Будет продолжать существовать, а я буду продолжать чувствовать, что она
Существует; я не могу от нее избавиться, как не могу избавиться от
Остального моего тела, от влажного жара, который грязнит мою рубаху, от
Теплого сала, которое лениво переливается, словно его помешивают ложкой, от
|