Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Определенная идея. Все эти крошечные подрагивания были отделены друг от
Содержание книги
- Собирались крупнейшие коммерсанты и судовладельцы Бувиля. Этот
- С томиками в двенадцатую долю листа, маленькая персидская ширма. Но сам
- Живописных святилищах, прощайте, прекрасные лилии, наша гордость и
- Маркиз де Рольбон только что умер во второй раз.
- Великое предприятие под названием Рольбон кончилось, как кончается
- Всех ощущений, которые гуляют внутри, приходят, уходят, поднимаются от боков
- Лебединым крылом бумаги, я есмь. Я есмь, я существую, я мыслю, стало быть,
- Бьется, бьющееся сердце -- это праздник. Сердце существует, ноги существуют,
- Самоучка вынул из бумажника два картонных прямоугольника фиолетового
- Отвлеченная, что я ее стыжусь.
- Двоих, медленная, тепловатая жизнь, лишенная всякого смысла -- но они этого
- Он смотрит на меня умоляющим взглядом.
- Найти что-нибудь другое, чтобы замаскировать чудовищную бессмыслицу своего
- Взглядом, казалось, раздевая им меня, чтобы выявить мою человеческую
- Неистовую ярость. Да-да, ярость больного: руки у меня стали трястись, кровь
- Слегка разочарован, ему хотелось бы побольше энтузиазма. Что я могу
- Я знаю, что кроется за этой лицемерной попыткой примирения. В общем-то,
- На улице. Для вас они всего только символы. Вас умиляют не они, вас умиляет
- Я молчу, я принужденно улыбаюсь. Официантка приносит мне на тарелке
- Тут я замечаю, что в левой руке по-прежнему держу десертный ножик.
- Вдруг здание исчезло, осталось позади, ящик заполнился живым серым светом,
- Расслабиться, забыться, заснуть. Но я не могу: я задыхаюсь, существование
- Переваривающий пищу на скамье, -- в этой общей дремоте, в этом общем
- Неподвижный, безымянный, он зачаровывал меня, лез мне в глаза, непрестанно
- Удивительная минута. Неподвижный, застывший, я погрузился в зловещий
- Определенная идея. Все эти крошечные подрагивания были отделены друг от
- Башмаки, А другие предметы были похожи на растения. И еще два лица: той
- Решение принято: поскольку я больше не пишу книгу, мне незачем
- Поднимаю глаза. Анни смотрит на меня даже с какой-то нежностью.
- Это знание прошлого меня сокрушает. По Анни даже не скажешь, что она
- Анни смотрит на меня, усердно выказывая заинтересованность.
- Красном ковре, который ты всюду с собой возила, и глядела бы на меня
- Неизменной, покуда Анни говорит. Потом маска спадает, отделяется от Анни.
- Обвиняешь меня в том, что я все забыл.
- Насчитать, и в конце концов предположила, что они неисчислимы.
- Кожа у меня на редкость чувствительна. Но я ничего не чувствовала, пока мы
- Я поднимаю взгляд. Она смотрит на меня с нежностью.
- Загляну в Париж, я тебе напишу.
- Завтра дневным поездом я вернусь в Бувиль. Я останусь в нем не больше
- Вся моя жизнь лежит позади меня. Я вижу ее всю целиком, ее очертания и
- Их город, проникла повсюду -- в их дома, в их конторы, в них самих. Она не
- Своих ног город, поглощенный утробой природы. А впрочем, Какая мне разница.
- В половине пятого пришел Самоучка. Мне хотелось пожать ему руку и
- Высокомерный. Его приятель, кряжистый толстяк с пушком над губой, подтолкнул
- Разглядеть то, что разыгрывается в двух шагах от меня в этой тишине. Я
- Куда люди приходят набраться знаний, случались вещи, от которых в краску
- Но едва я опустил коротышку на пол, тот снова почувствовал себя
- А что такое вообще Антуан Рокантен? Нечто абстрактное. Тусклое воспоминание
- И голос поет и не может умолкнуть, и тело бредет, и есть сознание всего
- Нечего, А наложить на себя руки не хватит духу.
Друга, выступали сами по себе. Они со всех сторон кишели на ветках и сучьях.
Они вихрились вокруг этих высохших рук, обволакивая их крохотными ураганами.
Само собой, движение было чем-то иным, нежели дерево. И все равно это был
Абсолют. Вещь. Все, на что натыкался мой взгляд, было заполнено. На концах
Веток роились существования, они непрерывно обновлялись, но они не рождались
Никогда. Существующий ветер гигантской мухой садился на дерево, и дерево
Трепетало. Но трепет не был нарождающимся свойством, переходом от
Возможности к действию; это была вещь, вещь-трепетание растекалась по
Дереву, завладевала им, сотрясала его и вдруг покидала, уносясь прочь, чтобы
Крутиться вокруг самой себя. Все было полным-полно, все было действием,
Разреженного времени не было, все, даже самое незаметное содроганье,
Состояло из существования. И все существующее, что мельтешило вокруг дерева,
Не являлось ниоткуда и не исчезло никуда. Вдруг оказывалось, что оно
Существует, и потом вдруг что уже -- нет. Существование лишено памяти: от
Ушедших оно не сохраняет ничего -- даже воспоминания. Существование всюду до
Бесконечности излишне, излишне всегда и всюду. Существование всегда
Ограничено только существованием. Я привалился к скамье, оглушенный,
Раздавленный избытком не имеющих начала существ: все вокруг распускалось,
Расцветало, в ушах звенело от существований, сама моя плоть трепетала и
приоткрывалась, отдаваясь вселенскому почкованию, это было омерзительно. "Но
К чему, -- подумал я, -- к чему столько существований, если все похожи друг
на друга?" Зачем столько одинаковых деревьев? Столько потерпевших неудачу
Существований, которые упорно возобновляются и снова терпят неудачи,
Напоминая неловкие усилия насекомого, опрокинувшегося на спину. (Я и сам
Одно из таких усилий.) Это изобилие вовсе не казалось щедростью -- наоборот.
Оно было хмурым, хилым, тяготившим самое себя. Деревья, громоздкие,
неуклюжие тела... Я рассмеялся, вспомнив вдруг, как в книгах описывают
Великолепную весну, когда все лопается, взрывается и буйно расцветает.
Нашлись дураки, которые толкуют о воле к власти, о борьбе за жизнь. Неужто
Они никогда не смотрели на животное или на дерево? Вот этот платан с пятнами
Проплешин, вот этот полусгнивший дуб -- и меня хотят уверить, что это
Молодые, рвущиеся к небу силы? Или этот корень? Очевидно, мне должно
Представить его себе как алчный коготь, раздирающий землю, чтобы вырвать у
Нее пищу?
Нет, я не могу смотреть на вещи такими глазами. Дряблость, слабость --
Да. Деревья зыбились. И это значило, что они рвутся к небу? Скорее уж они
Никли; с минуты на минуту я ждал, что стволы их сморщатся, как усталый
Фаллос, что они съежатся и мягкой, черной, складчатой грудой рухнут на
Землю. ОНИ НЕ ХОТЕЛИ СУЩЕСТВОВАТЬ, но не могли не существовать -- вот в чем
Загвоздка. И они потихоньку, без малейшего пыла, варили себе свои крохотные
Варева: сок медленно, нехотя поднимался по сосудам, а корни медленно уходили
В землю. Но каждую минуту казалось, что сейчас они плюнут на все и сгинут.
Усталые, старые, они продолжали свое нерадивое существование, потому что у
Них не хватало сил умереть, потому что смерть могла их настигнуть только
Извне: только музыкальные мелодии гордо несут в себе, как внутреннюю
Необходимость, свою собственную смерть: но они ведь не существуют. А все
Сущее рождается беспричинно, продолжается по недостатку сил и умирает
Случайно. Я откинулся назад и закрыл глаза. Но всполошившиеся образы тотчас
Ринулись вперед, заняв существованием все пространство под моими сомкнутыми
Веками: существованием заполнено все, и человеку от него никуда не деться.
Странные образы. Они представляли уйму разных вещей. Но не подлинных
Вещей, а их подобий. Деревянные предметы походили на стулья, на деревянные
|
