Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Красном ковре, который ты всюду с собой возила, и глядела бы на меня
Содержание книги
- Живописных святилищах, прощайте, прекрасные лилии, наша гордость и
- Маркиз де Рольбон только что умер во второй раз.
- Великое предприятие под названием Рольбон кончилось, как кончается
- Всех ощущений, которые гуляют внутри, приходят, уходят, поднимаются от боков
- Лебединым крылом бумаги, я есмь. Я есмь, я существую, я мыслю, стало быть,
- Бьется, бьющееся сердце -- это праздник. Сердце существует, ноги существуют,
- Самоучка вынул из бумажника два картонных прямоугольника фиолетового
- Отвлеченная, что я ее стыжусь.
- Двоих, медленная, тепловатая жизнь, лишенная всякого смысла -- но они этого
- Он смотрит на меня умоляющим взглядом.
- Найти что-нибудь другое, чтобы замаскировать чудовищную бессмыслицу своего
- Взглядом, казалось, раздевая им меня, чтобы выявить мою человеческую
- Неистовую ярость. Да-да, ярость больного: руки у меня стали трястись, кровь
- Слегка разочарован, ему хотелось бы побольше энтузиазма. Что я могу
- Я знаю, что кроется за этой лицемерной попыткой примирения. В общем-то,
- На улице. Для вас они всего только символы. Вас умиляют не они, вас умиляет
- Я молчу, я принужденно улыбаюсь. Официантка приносит мне на тарелке
- Тут я замечаю, что в левой руке по-прежнему держу десертный ножик.
- Вдруг здание исчезло, осталось позади, ящик заполнился живым серым светом,
- Расслабиться, забыться, заснуть. Но я не могу: я задыхаюсь, существование
- Переваривающий пищу на скамье, -- в этой общей дремоте, в этом общем
- Неподвижный, безымянный, он зачаровывал меня, лез мне в глаза, непрестанно
- Удивительная минута. Неподвижный, застывший, я погрузился в зловещий
- Определенная идея. Все эти крошечные подрагивания были отделены друг от
- Башмаки, А другие предметы были похожи на растения. И еще два лица: той
- Решение принято: поскольку я больше не пишу книгу, мне незачем
- Поднимаю глаза. Анни смотрит на меня даже с какой-то нежностью.
- Это знание прошлого меня сокрушает. По Анни даже не скажешь, что она
- Анни смотрит на меня, усердно выказывая заинтересованность.
- Красном ковре, который ты всюду с собой возила, и глядела бы на меня
- Неизменной, покуда Анни говорит. Потом маска спадает, отделяется от Анни.
- Обвиняешь меня в том, что я все забыл.
- Насчитать, и в конце концов предположила, что они неисчислимы.
- Кожа у меня на редкость чувствительна. Но я ничего не чувствовала, пока мы
- Я поднимаю взгляд. Она смотрит на меня с нежностью.
- Загляну в Париж, я тебе напишу.
- Завтра дневным поездом я вернусь в Бувиль. Я останусь в нем не больше
- Вся моя жизнь лежит позади меня. Я вижу ее всю целиком, ее очертания и
- Их город, проникла повсюду -- в их дома, в их конторы, в них самих. Она не
- Своих ног город, поглощенный утробой природы. А впрочем, Какая мне разница.
- В половине пятого пришел Самоучка. Мне хотелось пожать ему руку и
- Высокомерный. Его приятель, кряжистый толстяк с пушком над губой, подтолкнул
- Разглядеть то, что разыгрывается в двух шагах от меня в этой тишине. Я
- Куда люди приходят набраться знаний, случались вещи, от которых в краску
- Но едва я опустил коротышку на пол, тот снова почувствовал себя
- А что такое вообще Антуан Рокантен? Нечто абстрактное. Тусклое воспоминание
- И голос поет и не может умолкнуть, и тело бредет, и есть сознание всего
- Нечего, А наложить на себя руки не хватит духу.
- Неприглядности, и мне стыдно за себя и за все то, что перед ней существует.
- Им глотки, и на них всей тяжестью навалится бесконечный знойный сон. Но
беспощадным взглядом, ожидая... Не успел бы я сказать слово, сделать
Движение, отдышаться, как ты начала бы хмуриться и я сразу почувствовал бы,
Что провинился, сам не знаю в чем. Потом с каждой минутой мои оплошности
множились бы и я был бы кругом виноват...
-- Сколько раз так бывало?
-- Сотни раз.
-- Не меньше! Может, с тех пор ты поумнел, стал проницательней?
-- Нет!
-- Рада, что ты это признаешь. Ну и?..
-- Ну и теперь всего этого нет...
-- Ага! -- восклицает она театральным тоном. -- А он едва решается в
это поверить! -- И продолжает мягко: -- Ну так вот, можешь мне поверить --
Этого больше нет.
-- И совершенных мгновений нет?
-- Нет.
Я ошеломлен. Я настаиваю.
-- И что же, ты не... Значит, кончились эти... трагедии, внезапные
Трагедии, в которых маски, шали, мебель и я сам -- все играли какую-нибудь
Маленькую роль, а ты играла главную?
-- Неблагодарный, -- улыбается она. -- Иногда я предназначала ему роль
Куда более важную, чем моя собственная. А он и не подозревал об этом. Так
Вот -- да, все кончено. Ты удивлен?
-- О, еще бы! Конечно, удивлен! Я считал, что все это частица тебя
Самой и тебя этого лишить -- все равно что вырвать у тебя сердце.
-- Я тоже так считала, -- говорит она без всякого сожаления. И
Добавляет с ноткой иронии, оставляющей у меня тягостный осадок: -- Как
Видишь, я могу жить без этого.
Скрестив пальцы, она придерживает ладонями колено. И смотрит в
Пространство с блуждающей улыбкой, от которой вдруг молодеет все ее лицо.
Сейчас она похожа на толстушку девочку, полную таинственности и чем-то очень
Довольную.
-- Да, я рада, что ты остался прежним. Если бы тебя переставили на
Другое место, перекрасили и вкопали в землю на обочине другой дороги, я
Потеряла бы ориентир. Ты мне необходим: я меняюсь, но ты, таков уговор,
Должен оставаться, каким был. Глядя на тебя, я могу измерить, насколько
Изменилась я сама.
Я все-таки слегка задет.
-- Ну так вот, мерка у тебя неточная, -- живо возражаю я. -- За это
время я как раз переменился, и по сути я...
-- Пфф! -- с уничтожающим презрением фыркает она. -- Подумаешь,
интеллектуальные перемены! Вот я изменилась до мозга костей...
До мозга костей... Что потрясло меня в ее голосе? Так или иначе, во мне
Вдруг совершается перелом -- я перестаю искать исчезнувшую Анни. Меня
Трогает вот эта толстая, потрепанная жизнью женщина, это ее я люблю.
-- У меня появилась странная уверенность... физическая, что ли. Я
Чувствую, что совершенных мгновений не бывает. Когда хожу, я чувствую это
Ногами. Чувствую все время, даже когда сплю. И не могу об этом забыть. И не
То чтобы это меня однажды осенило -- я не могу сказать: вот с такой-то
Минуты или с такого-то дня моя жизнь переменилась. Но отныне у меня всегда
Такое состояние, будто накануне до меня внезапно это дошло. Я ошеломлена, я
Не в своей тарелке, я не могу к этому привыкнуть.
Она произносит все это спокойным голосом, с оттенком гордости из-за
Того, что она так изменилась. Она покачивается на своем сундуке с
Удивительной грацией. Еще ни разу с тех пор, как я вошел, она не была так
Похожа на прежнюю Анни, на Анни, какой она была в Марселе. Она вновь
Покорила меня, вновь погрузила в свой странный мир, за пределами смешного,
Наигранного, за пределами мудрствований. Я даже вновь чувствую тот легкий
Озноб, который всегда охватывал меня в ее присутствии, тот же горький
Привкус во рту.
Анни разомкнула пальцы и выпустила из рук колено. Она молчит. Это
Рассчитанное молчание -- так в Опере сцена остается пустой в течение семи
Оркестровых тактов, не больше и не меньше. Анни пьет чай. Потом отставляет
Чашку и, выпрямившись, опирается кулаками на края сундука.
И вдруг ее лицо становится великолепным лицом Медузы, которое я
Когда-то так любил: исполненное ненависти, перекошенное, ядовитое. Анни
Меняет не выражение, она меняет лицо, как античные актеры меняли маски -- в
Мгновение ока. И каждая из этих масок призвана творить определенную
Атмосферу, задавать тон тому, что последует. Маска появляется и остается
|