Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Самые безвольные, были отшлифованы, как изделия из фаянса: тщетно искал я в
Содержание книги
- Госпожа Гранде ответила лишь улыбкой; потом, после минутного молчания,
- Жена задумчиво произносит, растягивая слова, с гордой, хотя и несколько
- Мирились с тем, что с ними рядом идут, Иногда даже наталкиваются на них и
- Они, наверно, говорили об острове кайбот, его южная оконечность должна
- Домой после бесплодного воскресенья, -- оно тут как тут.
- Происходит, по-моему, вот что: ты вдруг начинаешь чувствовать, что время
- Или крупный плут. Я не так ценю исторические изыскания, чтобы тратить время
- Руанской библиотеки. Хозяйка ведет меня в свой кабинет и протягивает длинный
- Официантка, громадная краснощекая девка, говоря с мужчиной, не может
- Он садится, не снимая своего позеленевшего от времени пальто. Потирает
- Удивленно и смущенно щурит глаза. Можно подумать, он пытается что-то
- Служанка приносит кальвадос. Кивком она указывает доктору на его
- Действовать, как торговые автоматы: сунешь монетку в левую щелку -- вот тебе
- Вдруг мне становится ясно: этот человек скоро умрет. Он наверняка это знает
- Звука. Молчание тяготило меня. Мне хотелось закурить трубку, но не хотелось
- Скрипели сами собой. Мсье Фаскель все еще спал. А может, умер у меня над
- Вид у него был усталый, руки дрожали.
- Другие объясняли, что в мире сохраняется неизменное количество энергии, Да,
- Двенадцать пар ног медленно копошатся в тине. Время от времени животное
- Книги, которую читал старик, -- это был юмористический роман.
- Керамике и прикладному искусству. Господин и дама в трауре почтительно
- Изгнаны из соображений приличия. Однако в портретах Ренода, который
- Серо-зеленый громадный старик в кресле -- начальник. Его белый жилет на
- Незнакомо. Должно быть, я много раз проходил мимо этого полотна, не обращая
- Реми Парротен приветливо улыбался мне. Он был в нерешительности, он
- Самые безвольные, были отшлифованы, как изделия из фаянса: тщетно искал я в
- Собирались крупнейшие коммерсанты и судовладельцы Бувиля. Этот
- С томиками в двенадцатую долю листа, маленькая персидская ширма. Но сам
- Живописных святилищах, прощайте, прекрасные лилии, наша гордость и
- Маркиз де Рольбон только что умер во второй раз.
- Великое предприятие под названием Рольбон кончилось, как кончается
- Всех ощущений, которые гуляют внутри, приходят, уходят, поднимаются от боков
- Лебединым крылом бумаги, я есмь. Я есмь, я существую, я мыслю, стало быть,
- Бьется, бьющееся сердце -- это праздник. Сердце существует, ноги существуют,
- Самоучка вынул из бумажника два картонных прямоугольника фиолетового
- Отвлеченная, что я ее стыжусь.
- Двоих, медленная, тепловатая жизнь, лишенная всякого смысла -- но они этого
- Он смотрит на меня умоляющим взглядом.
- Найти что-нибудь другое, чтобы замаскировать чудовищную бессмыслицу своего
- Взглядом, казалось, раздевая им меня, чтобы выявить мою человеческую
- Неистовую ярость. Да-да, ярость больного: руки у меня стали трястись, кровь
- Слегка разочарован, ему хотелось бы побольше энтузиазма. Что я могу
- Я знаю, что кроется за этой лицемерной попыткой примирения. В общем-то,
- На улице. Для вас они всего только символы. Вас умиляют не они, вас умиляет
- Я молчу, я принужденно улыбаюсь. Официантка приносит мне на тарелке
- Тут я замечаю, что в левой руке по-прежнему держу десертный ножик.
- Вдруг здание исчезло, осталось позади, ящик заполнился живым серым светом,
- Расслабиться, забыться, заснуть. Но я не могу: я задыхаюсь, существование
- Переваривающий пищу на скамье, -- в этой общей дремоте, в этом общем
- Неподвижный, безымянный, он зачаровывал меня, лез мне в глаза, непрестанно
Них следы родства с деревьями, с животными, с миром земли или воды. Я
Понимал, что при жизни им не обязательно было иметь такие лица. Но, готовясь
Перейти в бессмертие, они вверили себя именитым художникам, чтобы те
Деликатно подвергли их лица тому же углублению, бурению, ирригации,
Посредством которых сами они изменили море и поля вокруг Бувиля. Так с
Помощью Ренода и Бордюрена они подчинили Природу -- вовне и в самих себе. На
Этих темных полотнах передо мной представал человек, переосмысленный
Человеком, и в качестве единственного его украшения -- лучшее завоевание
Человечества: букет Прав Человека и Гражданина. Без всякой задней мысли я
Восхищался царством человеческим.
Вошли господин с дамой. Они были в трауре и старались казаться
Незаметными. Потрясенные, они застыли на пороге зала, господин машинально
Обнажил голову.
-- Вот это да! -- взволнованно произнесла дама.
Господин первым обрел хладнокровие.
-- Целая эпоха, -- почтительно произнес он.
-- Да, -- сказала дама, -- эпоха моей бабушки.
Они сделали несколько шагов и встретились взглядом с Жаном Парротеном.
Дама разинула рот, но муж ее не был гордецом: вид у него стал приниженный,
На него, наверно, не раз устремляли устрашающие взгляды и выпроваживали за
Дверь. Он тихонько потянул жену за рукав.
-- Посмотри вот на этого, -- сказал он.
Улыбка Реми Парротена всегда ободряла униженных. Женщина подошла и
старательно прочитала:
"Портрет Реми Парротена, профессора Медицинской школы в Париже,
родившегося в Бувиле в 1849 году, кисти Ренода".
-- Парротен, член Академии наук, -- сказал ее муж, -- написан членом
Французской академии Ренода. Это сама История!
Дама кивнула головой, потом поглядела на Великого Наставника.
-- Как он хорош! -- сказала она. -- Какое у него умное лицо.
Муж широким жестом обвел зал.
-- Это все они и создали Бувиль, -- просто сказал он.
-- Хорошо, что их всех соединили здесь, -- сказала растроганная дама.
Мы были трое рядовых, маневрировавших, как на плацу, в этом громадном
Зале. Муж, который из почтительности беззвучно посмеивался, кинул на меня
Беспокойный взгляд и внезапно перестал смеяться. Я отвернулся и подошел к
Портрету Оливье Блевиня. Тихая радость завладела мной -- точно, я не ошибся.
Вот умора!
Женщина подошла ближе ко мне.
-- Гастон, -- позвала она, внезапно расхрабрившись. -- Иди же сюда.
Муж подошел.
-- Послушай, -- сказала она, -- ведь это его именем названа улица --
Улица Оливье Блевиня. Помнишь, маленькая такая улочка, она идет вверх по
Зеленому Холму возле самого Жукстебувиля. -- И, помолчав, добавила: --
Видно, он был человек с характером.
-- Да уж надо думать, не давал спуску смутьянам.
Фраза была обращена ко мне. Господин покосился на меня краешком глаза и
Засмеялся на сей раз громче, с самодовольным и требовательным видом, точно
Сам он и был Оливье Блевинь.
Оливье Блевинь не смеялся. Он нацелил в нас свою перекошенную челюсть,
Кадык его выдавался вперед. Настала минута молчания и экстаза.
-- Кажется, вот-вот шевельнется, -- сказала дама.
-- Это был крупный торговец хлопком, -- с готовностью пояснил муж. -- А
Потом он занялся политикой, стал депутатом.
Я это знал. Два года назад я навел о нем справки в "Кратком словаре
великих людей Бувиля" аббата Морелле. И переписал посвященную ему статью.
"Блевинь, Оливье-Марсиаль, сын предыдущего, родился и умер в Бувиле
(1849 -- 1908), закончил юридический факультет в Париже, в 1872 году получил
Звание лиценциата. Глубоко потрясенный восстанием коммунаров, которое
Принудило его, как и многих других, укрыться в Версале под защиту
Национального Собрания, он еще в том возрасте, когда молодые люди помышляют
об одних удовольствиях, дал себе клятву "посвятить жизнь восстановлению
Порядка". Он сдержал слово -- возвратившись в наш город, он основал
известный "Клуб Друзей Порядка", где в течение долгих лет каждый вечер
|
