Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Них бывает в дни мятежей: все магазины, кроме тех, что расположены на улице
Содержание книги
- Никакой значимости в коллективе,
- Эти тетради были обнаружены в бумагах Антуана Рокантена. Мы публикуем
- Десять сорок пять. Лишь бы только этой ночью не приехали коммивояжеры: мне
- И он стал уговаривать меня поехать с ним. С какой целью, я теперь и сам не
- Ничего не беру, ничего не даю. Самоучка не в счет. Есть, конечно, франсуаза,
- Совершенно ясно, что я зашел слишком далеко. Наверно, с одиночеством нельзя
- Неизъяснимого, я не девица и не священник, чтобы забавляться игрой в
- Горе понемножку, именно понемножку, капельку сегодня, капельку завтра, она
- Едва ли не слишком много. Но этим свидетельствам недостает определенности,
- Самому себе. Дудки. Мне это ни к чему. Не стану я также перечитывать то, что
- Только жалкую лужицу вокруг своей подставки. Гашу лампу, снова встаю. На
- Черным отливом, потому что у маркиза была густая борола, А он желал бриться
- Они раздражают меня своим ослиным упрямством, кажется, будто они,
- Позже. И все же это самая старая пластинка в здешней коллекции -- пластинка
- Разваренного старика. Щеки его фиолетовым пятном выступают на коричневой
- Вспыхивают огнями, отбрасывая на мостовую светлые прямоугольники. Я еще
- Убивают -- за отсутствием и убийц и жертв. Бульвар Нуара неодушевлен. Как
- Ублаготворенно косятся на статую гюстава эмпетраза. Вряд ли им известно имя
- Полкам: он приносит оттуда два тома и кладет их на стол с видом пса,
- Ковыляя, уходит дальше, останавливается, заправляет седую прядь, выбившуюся
- Только обрывочные картинки, и я не знаю толком, что они означают,
- Книга, мсье, об этих статуях в звериных шкурах и даже в человечьей коже. А
- Приключений. Но я больше ни слова не вымолвлю на эту тему.
- Страны. Я никогда больше не увижу эту женщину, никогда не повторится эта
- Через полтора десятка лет все они на одно лицо. Иногда -- редко -- вникаешь
- Них бывает в дни мятежей: все магазины, кроме тех, что расположены на улице
- Рядом с колбасником Жюльеном, славящимся своими горячими пирожками, выставил
- Представить тебе доктора Лефрансуа; ах, доктор, я так рада с вами
- Стертые лица. Перейду площадь Мариньян. Я осторожно выдираюсь из потока и
- Госпожа Гранде ответила лишь улыбкой; потом, после минутного молчания,
- Жена задумчиво произносит, растягивая слова, с гордой, хотя и несколько
- Мирились с тем, что с ними рядом идут, Иногда даже наталкиваются на них и
- Они, наверно, говорили об острове кайбот, его южная оконечность должна
- Домой после бесплодного воскресенья, -- оно тут как тут.
- Происходит, по-моему, вот что: ты вдруг начинаешь чувствовать, что время
- Или крупный плут. Я не так ценю исторические изыскания, чтобы тратить время
- Руанской библиотеки. Хозяйка ведет меня в свой кабинет и протягивает длинный
- Официантка, громадная краснощекая девка, говоря с мужчиной, не может
- Он садится, не снимая своего позеленевшего от времени пальто. Потирает
- Удивленно и смущенно щурит глаза. Можно подумать, он пытается что-то
- Служанка приносит кальвадос. Кивком она указывает доктору на его
- Действовать, как торговые автоматы: сунешь монетку в левую щелку -- вот тебе
- Вдруг мне становится ясно: этот человек скоро умрет. Он наверняка это знает
- Звука. Молчание тяготило меня. Мне хотелось закурить трубку, но не хотелось
- Скрипели сами собой. Мсье Фаскель все еще спал. А может, умер у меня над
- Вид у него был усталый, руки дрожали.
- Другие объясняли, что в мире сохраняется неизменное количество энергии, Да,
- Двенадцать пар ног медленно копошатся в тине. Время от времени животное
- Книги, которую читал старик, -- это был юмористический роман.
- Керамике и прикладному искусству. Господин и дама в трауре почтительно
Турнебрид, опустили свои железные щиты. Скоро черные колонны молча заполонят
Прикинувшиеся мертвыми улицы: сначала явятся железнодорожники Турвиля и их
Жены, работающие на мыловаренных заводах Сен-Симфорен, потом мелкие буржуа
Из пригорода -- Жукстебувиля, потом рабочие прядильной фабрики Пино, потом
Мастеровые из квартала Сен-Максанс; последними, одиннадцатичасовым трамваем,
Приедут жители Тьераша. И скоро между закрытыми магазинами и дверями на
Запорах родится воскресная толпа.
Часы бьют половину десятого, и я пускаюсь в путь: в воскресенье в этот
Час в Бувиле можно увидеть любопытное зрелище, надо только поспеть к тому
Времени, когда верующие расходятся после праздничной службы.
Улочка Жозефины Сулари пустынна, здесь пахнет погребом. Но, как всегда
По воскресеньям, ее заполняет мощный рокот, рокот прибоя. Сворачиваю на
Улицу Президента Шамара -- здесь все дома четырехэтажные с длинными белыми
Ставнями. Эта улица нотариусов по-воскресному гулко гудит. В пассаже Жилле
Гул нарастает, я его узнаю: это гул толпы. И вдруг по левую руку от меня
Свет и звук словно взрываются. Я у цели -- вот улица Турнебрид, мне остается
Только влиться в толпу себе подобных, и я увижу, как раскланиваются друг с
Другом, приподнимая шляпы, добропорядочные горожане.
Еще шестьдесят лет тому назад никто не решился бы предсказать
Удивительную судьбу улицы Турнебрид, которую нынешние бувильцы прозвали
Маленькой Прадо. Я видел план города 1847 года -- улицы там и в помине нет.
В ту пору здесь был, наверно, темный, вонючий проход со сточной канавой
Посередине, и по ней плыли рыбные головы и внутренности. Но в конце 1873
Года Национальное собрание объявило, что общественное благо требует возвести
Церковь на вершине Монмартрского холма. А несколько месяцев спустя жене
Бувильского мэра было видение: ее покровительница, Святая Цецилия, осыпала
Ее упреками. Допустимо ли, чтобы люди избранного общества каждое воскресенье
Шлепали по грязи в Сен-Ре или Сен-Клодьен, чтобы слушать мессу вместе с
лавочниками? Разве Национальное собрание не подало пример? Милостью Божьей
Бувиль достиг экономического процветания. Так разве не следует
Возблагодарить Создателя, построив в Бувиле храм?
К видению отнеслись благосклонно: муниципальный совет собрался на
Историческое заседание, и епископ согласился возглавить сбор пожертвований.
Оставалось выбрать место. Почтенные семьи коммерсантов и судовладельцев
Считали, что церковь следует возвести на вершине Зеленого Холма, где они
жили, чтобы "Святая Цецилия хранила Бувиль, вознесясь над ним, как храм
Христа Сакре-Кер над Парижем". Но новоявленные господа с Морского Бульвара,
В ту пору еще немногочисленные, но весьма богатые, уперлись: они-де готовы
Дать сколько нужно, но только в том случае, если церковь воздвигнут на
Площади Мариньян: коли платить за церковь, так уж чтоб можно было ею
Пользоваться -- они были не прочь показать свою силу спесивой буржуазии,
Которая видела в них выскочек. Епископ предложил компромисс: церковь была
Построена на полпути между Зеленым Холмом и Морским Бульваром, на площади
Рыбного Рынка, который окрестили площадью Цецилии Морской. На уродливую
Громаду, законченную в 1887 году, ухлопали не меньше четырнадцати миллионов.
Улицу Турнебрид, широкую, но грязную и пользовавшуюся дурной славой,
Пришлось полностью реконструировать; ее обитатели были решительно оттеснены
На задворки площади Святой Цецилии, а Маленькая Прадо сделалась, в
Особенности утром по воскресеньям, местом встречи щеголей и именитых
Горожан. На пути, по которому прогуливалась элита, один за другим стали
Открываться роскошные магазины. Они не закрываются ни в понедельник на
Святой неделе, ни в рождественскую ночь, ни по воскресеньям до полудня.
|
