Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Неизъяснимого, я не девица и не священник, чтобы забавляться игрой в
Содержание книги
- Никакой значимости в коллективе,
- Эти тетради были обнаружены в бумагах Антуана Рокантена. Мы публикуем
- Десять сорок пять. Лишь бы только этой ночью не приехали коммивояжеры: мне
- И он стал уговаривать меня поехать с ним. С какой целью, я теперь и сам не
- Ничего не беру, ничего не даю. Самоучка не в счет. Есть, конечно, франсуаза,
- Совершенно ясно, что я зашел слишком далеко. Наверно, с одиночеством нельзя
- Неизъяснимого, я не девица и не священник, чтобы забавляться игрой в
- Горе понемножку, именно понемножку, капельку сегодня, капельку завтра, она
- Едва ли не слишком много. Но этим свидетельствам недостает определенности,
- Самому себе. Дудки. Мне это ни к чему. Не стану я также перечитывать то, что
- Только жалкую лужицу вокруг своей подставки. Гашу лампу, снова встаю. На
- Черным отливом, потому что у маркиза была густая борола, А он желал бриться
- Они раздражают меня своим ослиным упрямством, кажется, будто они,
- Позже. И все же это самая старая пластинка в здешней коллекции -- пластинка
- Разваренного старика. Щеки его фиолетовым пятном выступают на коричневой
- Вспыхивают огнями, отбрасывая на мостовую светлые прямоугольники. Я еще
- Убивают -- за отсутствием и убийц и жертв. Бульвар Нуара неодушевлен. Как
- Ублаготворенно косятся на статую гюстава эмпетраза. Вряд ли им известно имя
- Полкам: он приносит оттуда два тома и кладет их на стол с видом пса,
- Ковыляя, уходит дальше, останавливается, заправляет седую прядь, выбившуюся
- Только обрывочные картинки, и я не знаю толком, что они означают,
- Книга, мсье, об этих статуях в звериных шкурах и даже в человечьей коже. А
- Приключений. Но я больше ни слова не вымолвлю на эту тему.
- Страны. Я никогда больше не увижу эту женщину, никогда не повторится эта
- Через полтора десятка лет все они на одно лицо. Иногда -- редко -- вникаешь
- Них бывает в дни мятежей: все магазины, кроме тех, что расположены на улице
- Рядом с колбасником Жюльеном, славящимся своими горячими пирожками, выставил
- Представить тебе доктора Лефрансуа; ах, доктор, я так рада с вами
- Стертые лица. Перейду площадь Мариньян. Я осторожно выдираюсь из потока и
- Госпожа Гранде ответила лишь улыбкой; потом, после минутного молчания,
- Жена задумчиво произносит, растягивая слова, с гордой, хотя и несколько
- Мирились с тем, что с ними рядом идут, Иногда даже наталкиваются на них и
- Они, наверно, говорили об острове кайбот, его южная оконечность должна
- Домой после бесплодного воскресенья, -- оно тут как тут.
- Происходит, по-моему, вот что: ты вдруг начинаешь чувствовать, что время
- Или крупный плут. Я не так ценю исторические изыскания, чтобы тратить время
- Руанской библиотеки. Хозяйка ведет меня в свой кабинет и протягивает длинный
- Официантка, громадная краснощекая девка, говоря с мужчиной, не может
- Он садится, не снимая своего позеленевшего от времени пальто. Потирает
- Удивленно и смущенно щурит глаза. Можно подумать, он пытается что-то
- Служанка приносит кальвадос. Кивком она указывает доктору на его
- Действовать, как торговые автоматы: сунешь монетку в левую щелку -- вот тебе
- Вдруг мне становится ясно: этот человек скоро умрет. Он наверняка это знает
- Звука. Молчание тяготило меня. Мне хотелось закурить трубку, но не хотелось
- Скрипели сами собой. Мсье Фаскель все еще спал. А может, умер у меня над
- Вид у него был усталый, руки дрожали.
- Другие объясняли, что в мире сохраняется неизменное количество энергии, Да,
- Двенадцать пар ног медленно копошатся в тине. Время от времени животное
- Книги, которую читал старик, -- это был юмористический роман.
- Керамике и прикладному искусству. Господин и дама в трауре почтительно
Душевные переживания.
Рассуждать тут особенно не о чем: я не смог подобрать клочок бумаги,
Только и всего.
Вообще я очень люблю подбирать каштаны, старые лоскутки и в особенности
Бумажки. Мне приятно брать их в руки, стискивать в ладони, еще немного -- и
Я совал бы их в рот, как дети. Анни просто из себя выходила, когда я за
Уголок тянул к себе роскошный, плотный лист бумаги, весьма вероятно
Выпачканный в дерьме. Летом и в начале осени в садах валяются обрывки
Выжженных солнцем газет, сухие и ломкие, как опавшие листья, и такие желтые,
Словно их обработали пикриновой кислотой. А зимой одни бумажки распластаны,
Растоптаны, испачканы, они возвращаются в землю. А другое, новенькие, даже
Глянцевитые, белоснежные и трепещущие, похожи на лебедей, хотя земля уже
Облепила их снизу. Они извиваются, вырываются из грязи, но в нескольких
Шагах распластываются на земле -- и уже навсегда. И все это приятно
Подбирать. Иногда я просто ощупываю бумажку, поднося совсем близко к глазам,
Иногда просто рву, чтобы услышать ее долгий хруст, а если бумага совсем
Мокрая, поджигаю ее, что вовсе не так просто, и потом вытираю грязные ладони
О какую-нибудь стену или ствол.
И вот сегодня я загляделся на рыжеватые сапоги кавалерийского офицера,
Который вышел из казармы. Проследив за ними глазами, я заметил на краю лужи
Клочок бумаги. Я подумал: сейчас офицер втопчет бумажку сапогом в грязь --
Ан нет, он разом перешагнул и бумажку и лужу. Я подошел ближе -- это
Оказалась страница линованной бумаги, судя по всему, вырванная из школьной
Тетради. Намокшая под дождем, она вся измялась, вздулась и покрылась
Волдырями, как обожженная рука. Красная полоска полей слиняла розоватыми
Подтеками, местами чернила расплылись. Нижнюю часть страницы скрывала
Засохшая корка грязи. Я наклонился, уже предвкушая, как дотронусь до этого
нежного сырого теста и мои пальцы скатают его в серые комочки... И не смог.
Секунду я стоял нагнувшись, прочел слова: "Диктант. Белая сова" -- и
Распрямился с пустыми руками. Я утратил свободу, я больше не властен делать
То, что хочу.
Предметы не должны нас БЕСПОКОИТЬ: ведь они не живые существа. Ими
Пользуются, их кладут на место, среди них живут, они полезны -- вот и все. А
Меня они беспокоят, и это невыносимо. Я боюсь вступать с ними в контакт, как
если бы они были живыми существами!
Теперь я понял -- теперь мне точнее помнится то, что я почувствовал
Однажды на берегу моря, когда держал в руках гальку. Это было какое-то
сладковатое омерзение. До чего же это было гнусно! И исходило это ощущение
От камня, я уверен, это передавалось от камня моим рукам. Вот именно,
Совершенно точно: руки словно бы тошнило.
Четверг утром, в библиотеке
Только что, спускаясь по лестнице отеля, я слышал, как Люси в сотый раз
Плакалась хозяйке, продолжая вощить ступени. Хозяйка отвечала с натугой,
Короткими фразами -- она еще не успела вставить зубной протез; она была
Полуголая, в розовом халате и в домашних туфлях. Люси, по своему
Обыкновению, ходила замарашкой; время от времени переставая натирать
Ступени, она выпрямлялась на коленях, чтобы взглянуть на хозяйку. Говорила
Она без передышки, рассудительным тоном.
-- По мне, в сто раз лучше, если бы он бабником был, -- говорила она.
-- Я бы на это рукой махнула, лишь бы ему вреда ни было.
Речь шла о ее муже. Эта чернявая коротышка в сорок лег, скопив деньжат,
Приобрела себе восхитительного парня, слесаря-монтажника с заводов Лекуэнт.
Брак оказался несчастливым. Муж не бьет Люси, не обманывает, но он пьет,
Каждый вечер он приходит домой пьяным. Дела его плохи -- за три месяца он на
Моих глазах пожелтел и истаял. Люси думает, что это от пьянства. По-моему,
Скорее от туберкулеза.
-- Надо крепиться, -- говорит Люси.
Я уверен, это ее гложет, но исподволь, неторопливо: она крепится, она
Не в состоянии ни утешиться, ни отдаться своему горю. Она думает о своем
|