Только вспомню овраг и березы…»

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 19 из 130Следующая ⇒

53. СЕВАСТОПОЛЬ МОЕЙ ЮНОСТИ

Белый камень. Голубое море,

Всюду море, где ты ни пойдешь.

На стеклянной двери, на заборе,

На листве — слепительная дрожь.

Здесь знавал я каждый пыльный тополь,

Переулок, спуск или овраг, —

Давний брат мой, гулкий Севастополь,

Синий с белым, как старинный флаг.

Вход на рейд. Буек в волнах и вышка.

Вот уж близко. Пена за кормой.

Посмотри — ныряющий мальчишка

Расплылся медузой под водой.

Отставной матрос зовет, смеется,

Вертит желтой дыней: «Заходи!»

Запевают песню краснофлотцы

С бронзовым загаром на груди.

Там, где руки дерево простерло,

Где за стойкой синие глаза,

Вместе с сердцем обжигает горло

Ледяная мутная «буза».

А когда идешь приморским садом,

Кажется, что в воздухе сухом

Весь мой город пахнет виноградом

И одесским крепким табаком.

Если дождик барабанит в крышу

В беспокойной северной тоске,

Книгу выпустив из рук, я слышу,

Слышу эту соль на языке.

И тогда мне хочется уступки

Самым дерзким замыслам своим.

Что найду я лучше белой шлюпки

С мачтою и кливером тугим?

Здесь на стеклах в дождевом узоре

Я морскую карту узнаю.

Стоит мне закрыть глаза — и море

Сразу входит в комнату мою.

Хорошо, что в море нет покоя,

Хорошо, что в самый трудный год,

Где б я ни был, синее, живое,

Старый друг — оно за мной придет!

<1925>

54. К ЛИРЕ

Жизнь была обманчивой и гибкой,

Гордой и строптивой — как и ты,

Но умел я прятать за улыбкой

Горькое волнение мечты.

Лира, Лира! Слишком по-земному

Я тобой, любовницей, горел,

Чтоб легко отдать тебя другому

Для отравленных перстов и стрел.

Разве я не знал, как в дни разлуки

Ты была умна и хороша?

Для тебя в пылающие руки

Перешла бродячая душа.

И, в воловьи жилы заплетая

Всех лесов разбуженную дрожь,

Ты со мной — судьба твоя такая, —

Как ночное дерево, поешь.

Никогда для ложного пристрастья

Я тебя не выпускал из рук.

И служил, как мог, Науке Счастья —

Самой трудной из земных наук.

<1925>

Только вспомню овраг и березы,

Да в кустах заколоченный дом,

Ледяные, как олово, слезы

Оседают на слове моем.

Оттого, что без счастья и боли

Я смотреть на деревья не мог,

Мне хотелось бы ивою в поле

Вырастать у размытых дорог.

Я бы пел — и печально и строго —

Многошумной своей головой,

Я бы пел, чтоб дышать хоть немного

Вместе с вами тревогой земной.

Ведь в разлуке еще непокорней

Захотят, задыхаясь в пыли,

Обнимать узловатые корни

Невеселое сердце земли.

Зима 1925

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности