О садах, согретых звездным светом…»
Содержание книги
- Всеволод Александрович Рождественский
- Осень, слякоть, дождик, холод…»
- УТРО («Свежеет смятая подушка…»)
- О садах, согретых звездным светом…»
- Друг, вы слышите, друг, как тяжелое сердце мое…»
- На палубе разбойничьего брига…»
- Один, совсем один, за письменным столом…»
- В калитку памяти как ни стучи…»
- Я тебе эту песню задумал на палец надеть…»
- Через Красные ворота я пройду…»
- Сквозь падающий снег над будкой с инвалидом…»
- Прости меня и улыбнись, прощая…»
- Мы с тобой когда-нибудь поедем…»
- Ты лети, рябина, на гранитный цоколь…»
- Летят дожди, и медлит их коснуться…»
- Береза, дерево любимое…». Друг, сегодня ветер в море…»
- Жизнь моя — мучительное право…»
- Придет мой час — молчать землею…»
- Только вспомню овраг и березы…»
- Было это небо как морская карта…»
- Где-то в солнечном Провансе…». Любите и радуйтесь солнцу земному…». АПРЕЛЬ
- Расставаясь с милою землей…». Был всегда я весел и тревожен…». Хорошо улыбалась ты смолоду…». Без возврата
- Отшумевшие годы. Поэма дня. Коридор университета…». В столовой музыка и пенье…». Гете в Италии. Диалог. Полька). Венеция. Корсар. Мельница. Что толку — поздно или рано…»
- Что ж, душа, с тобою мы в расчете…»
- Какие-то улицы, встречные пары…»
- УТРО («В этом городе, иссиня-сером…»)
- Дворик наш затянут виноградом…»
- Если не пил ты в детстве студеной воды…»
- В этой комнате проснемся мы с тобой…»
- Нет, не напрасно я в звездном лесу…»
- Как в сумеречный день дыханье пены зыбкой…»
- Восточный Крым. Очарованье…». Сад поэта
- На пустом берегу, где прибой неустанно грохочет…»
- Ночлег на геолбазе в таласском алатау
- Словно ветер на степном просторе…»
- Мне снилось… сказать не умею…»
- Тютчев на прогулке. Пушкин Александр. Знал я лунные заливы…». Мне сегодня снилось море…». Лермонтов в предкавказье). Я в этой книге жил когда-то…»
- Ко мне пришло письмо по почте полевой…»
- Белая ночь. Волховский фронт (1942). Торопливым женским почерком…». Синица
- В суровый год мы сами стали строже…»
- Эти дни славой Родины стали…». Всё выше солнце. Полдень серебрится…». Стучался враг в ворота к Ленинграду…»
- Колеса вздыбленной трехтонки…»
- Мне снились березы, дорога большая…»
- Когда слова случайны и просты…»
- Ты хочешь знать, как это было…»
- Мир мой — широко раскрытая книга…»
- Баловень лицейской легкой славы…»
- Целый день я сегодня бродил по знакомым местам…»
- Целый вечер слушаем мы Глинку…»
- Сын Мстислава, княжич Мономаха…»
«Давно переступают кони…»
Давно переступают кони,
Луна встает из-за полей,
Но бесконечны на балконе
И шумны проводы гостей.
Со свечками и фонарями
Весь дом выходит на крыльцо,
И за стеклянными дверями
Мелькнуло милое лицо.
В холодный сумрак за колонной,
Пока не увидал никто,
Скользнешь ты девочкой влюбленной,
Накинув второпях пальто.
Порывистый, невольно грубый,
На этих старых ступенях,
Прохладные целую губы
И звезды в ласковых глазах.
И венчик полевой ромашки
(К чему нарядные цветы?)
К моей студенческой фуражке,
Смеясь, прикалываешь ты.
7. ТИХВИН
Погасла люстра, меркнут ложи,
И руку поднял дирижер.
Так упоительно похожий,
Вздохнув, загрохотал собор.
Отеческое било снова Гудит.
Чугунная гроза
Идет и нежно, и сурово.
Я вздрогнул и закрыл глаза.
Так только в детстве и бывало
Под перезвон колоколов:
Кумачный полог, одеяло
Из разноцветных лоскутков.
Окошко настежь, вянут травы,
Толкутся мошки на дворе,
И пыльный полдень плавит главы
За Тихвинкой в монастыре.
Когда-нибудь узлом поэмы
Ты станешь, тихий город мой,
Сам узел Тихвинской системы
Стянувший крепкою рукой.
Здесь, скукой творческою смята,
Душа моя изнемогла.
Здесь Римский-Корсаков когда-то
Запоминал колокола.
О садах, согретых звездным светом,
Горестно и трудно мы поем.
Оттого-то на пути земном
Ангелы приставлены к поэтам.
Водят, как слепых или детей,
И, неутомимые скитальцы,
Слышим мы внимательные пальцы
Милых спутников в руке своей.
Ангел неразумный и простой,
Никогда не знающий, что надо,
Верю, будешь ты моей женой,
Легкой девушкой земного сада.
Для земных неповторимых дней
Уходя от звезд и райских клавиш,
В бестолковой комнате моей
Пыль сотрешь и вещи переставишь.
А когда услышишь сквозь века
Мерный ветер этой жизни сирой,
Гибкая, в пылающих руках
Станешь человеческою лирой.
Был я слеп, но сын мой, наконец,
Всё поймет, испепеленный светом,
И про то, чего не знал отец,
Скажет, потому что стал поэтом.
Ненасытен и многоочит
Будет он, как полная лампада.
В этом жизнь. И бог меня простит,
Если говорю не так, как надо!
|
