Я тебе эту песню задумал на палец надеть…»
Содержание книги
- Всеволод Александрович Рождественский
- Осень, слякоть, дождик, холод…»
- УТРО («Свежеет смятая подушка…»)
- О садах, согретых звездным светом…»
- Друг, вы слышите, друг, как тяжелое сердце мое…»
- На палубе разбойничьего брига…»
- Один, совсем один, за письменным столом…»
- В калитку памяти как ни стучи…»
- Я тебе эту песню задумал на палец надеть…»
- Через Красные ворота я пройду…»
- Сквозь падающий снег над будкой с инвалидом…»
- Прости меня и улыбнись, прощая…»
- Мы с тобой когда-нибудь поедем…»
- Ты лети, рябина, на гранитный цоколь…»
- Летят дожди, и медлит их коснуться…»
- Береза, дерево любимое…». Друг, сегодня ветер в море…»
- Жизнь моя — мучительное право…»
- Придет мой час — молчать землею…»
- Только вспомню овраг и березы…»
- Было это небо как морская карта…»
- Где-то в солнечном Провансе…». Любите и радуйтесь солнцу земному…». АПРЕЛЬ
- Расставаясь с милою землей…». Был всегда я весел и тревожен…». Хорошо улыбалась ты смолоду…». Без возврата
- Отшумевшие годы. Поэма дня. Коридор университета…». В столовой музыка и пенье…». Гете в Италии. Диалог. Полька). Венеция. Корсар. Мельница. Что толку — поздно или рано…»
- Что ж, душа, с тобою мы в расчете…»
- Какие-то улицы, встречные пары…»
- УТРО («В этом городе, иссиня-сером…»)
- Дворик наш затянут виноградом…»
- Если не пил ты в детстве студеной воды…»
- В этой комнате проснемся мы с тобой…»
- Нет, не напрасно я в звездном лесу…»
- Как в сумеречный день дыханье пены зыбкой…»
- Восточный Крым. Очарованье…». Сад поэта
- На пустом берегу, где прибой неустанно грохочет…»
- Ночлег на геолбазе в таласском алатау
- Словно ветер на степном просторе…»
- Мне снилось… сказать не умею…»
- Тютчев на прогулке. Пушкин Александр. Знал я лунные заливы…». Мне сегодня снилось море…». Лермонтов в предкавказье). Я в этой книге жил когда-то…»
- Ко мне пришло письмо по почте полевой…»
- Белая ночь. Волховский фронт (1942). Торопливым женским почерком…». Синица
- В суровый год мы сами стали строже…»
- Эти дни славой Родины стали…». Всё выше солнце. Полдень серебрится…». Стучался враг в ворота к Ленинграду…»
- Колеса вздыбленной трехтонки…»
- Мне снились березы, дорога большая…»
- Когда слова случайны и просты…»
- Ты хочешь знать, как это было…»
- Мир мой — широко раскрытая книга…»
- Баловень лицейской легкой славы…»
- Целый день я сегодня бродил по знакомым местам…»
- Целый вечер слушаем мы Глинку…»
- Сын Мстислава, княжич Мономаха…»
21. «Я тебе эту песню задумал на палец надеть…»
Я тебе эту песню задумал на палец надеть.
Урони, если хочешь, в прозрачной стремнине столетий.
Над кольцом золотым опускается звездная сеть,
Золотому кольцу не уйти из серебряной сети.
И последний поэт улыбнется последней звезде,
Не услышит пастух над руинами ветра ночного…
Наклонись — и увидишь в тяжелой, как вечность, воде
На песке золотистом холодное, чистое слово.
22. «В те времена дворянских привилегий…»
В те времена дворянских привилегий
Уже не уважали санкюлоты.
Какие-то сапожники и воры
Прикладом раздробили двери спальни
И увезли меня в Консьержери.
Для двадцатидвухлетнего повесы
Невыгодно знакомство с гильотиной,
И я уже припомнил «Pater noster»[31],
Но дочь тюремщика за пять червонцев
И поцелуй мне уронила ключ.
Как провезли друзья через заставу,
Запрятанного в кирасирском сене,
В полубреду, — рассказывать не стоит.
А штык национального гвардейца
Едва не оцарапал мне щеки.
Купцом, ветеринаром и аббатом
Я странствовал, ниспровергал в тавернах
Высокомерие Луи Капета,
Пил за республику, как друг Конвента
(Все помнили тогда о Мирабо).
Хотел с попутчиком бежать в Вандею,
Но мне претит мятежное бесчинство,
Я предпочел испанскую границу,
Где можно подкупить контрабандистов
И миновать кордонные посты.
И вот однажды, повстречав карету…
(Что увлекательнее приключений,
Которые читаешь, словно в книге?)
Увидел я… Благодарю вас, внучка,
Какое превосходное вино!
23. ПАМЯТИ АЛ. БЛОКА
(7 августа 1921)
Обернулась жизнь твоя цыганкою,
А в ее мучительных зрачках
Степь, закат да с горькою тальянкою
Поезда на запасных путях.
Ты глазами, словно осень, ясными
Пьешь Россию в первый раз такой —
С тройкой, с колокольцами напрасными,
С безысходной девичьей тоской.
В пламенное наше воскресение,
В снежный вихрь — за голенищем нож —
На высокое самосожжение
Ты за ней, красавицей, пойдешь.
Довелось ей быть твоей подругою,
Роковою ночью, без креста,
В первый раз хмельной крещенской вьюгою
Навсегда поцеловать в уста…
Трех свечей глаза мутно-зеленые,
Дождь в окне, и острые, углом,
Вижу плечи — крылья преломленные —
Под измятым черным сюртуком.
Спи, поэт! Колокола да вороны
Молчаливый холм твой стерегут,
От него на все четыре стороны
Русские дороженьки бегут.
Не попам за душною обеднею
Лебедей закатных отпевать…
Был ты нашей песнею последнею,
Лучшей песней, что певала Мать.
|
