В слабости мы сильны. Верность Божья. Время приношения плодов. Семьдесят. Больше того, о чем мы просим

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 16 из 17Следующая ⇒

В слабости мы сильны

Для Хадсона Тейлора это был памятный день, когда он вместе со своим единодушным спутником Джуддом отпра­вился вдоль могучей Янцзы, если не вверх по реке, то по крайней мере к месту ее слияния с притоком Хан, где на тер­ритории среднего Китая находился самый отдаленный пункт протестантских миссий. Расположенный в шестистах милях от побережья, этот огромный центр культуры и торговли во многом превосходил любой из внутренних пунктов, куда Тейлор когда-либо путешествовал, но к северу, западу и югу от него простирались девять еще не открытых для Евангелия провинций, от тропических джунглей Бирмы до бесплодных степей Монголии и снежных вершин Тибета. Велик был этот зовущий мир и велико желание, с которым Хадсон Тейлор обратил свое лицо — как уже давно обратил свое сердце — к этому молчаливому зову.

Тем временем в Англии совсем другие переживания испы­тывали те, кто самым тесным образом был связан с работой миссии. Окруженная заботами мисс Солто, миссис Дункан и других, мисс Блэчли все еще была жива, но очень слаба и жестоко мучилась, и, казалось, ослабевающий поток ее жиз­ни оставляет дело, которому она так преданно служила, поч­ти на мели.

Как мы видели, Хадсон Тейлор был очень опечален, что не мог поспешить домой сразу, как только узнал об этой болез­ни, чтобы помочь своему возлюбленному другу, которому он, его близкие и вся миссия были обязаны столь многим. Но проходили месяц за месяцем, и, только когда в распоря­жении Джудда оказался удобный дом в Вучанге, для Хадсо­на стал открываться путь к возвращению в Англию. Но не успел он покинуть Китай, как та, которую он так надеялся поддержать, умерла. Никакая человеческая помощь была ей уже не нужна.

Непривычно и печально было возвращение домой в октяб­ре 1874 года. Место мисс Блэчли пустовало, дети были разо­браны по домам, перестало проводиться субботнее молитвен­ное собрание, а работа почти стояла на месте. Но даже и тогда самое худшее было еще впереди. Несколькими месяцами ра­нее, путешествуя вверх по Янцзы, Тейлор серьезно ушибся. Поскользнувшись на одной из верхних ступенек сходен лодки, на которой путешествовал, он сильно упал, приземлившись на пятки. При этом вывих лодыжки был лишь малой частью полученного им повреждения. Невыносимая боль в спине вы­вела его из строя на несколько дней, и, даже когда лодыжка зажила, он все еще передвигался с помощью костылей. Пов­реждение позвоночника зачастую проявляется медленно, и не прошло недели или двух с момента приезда, как суетливая лондонская жизнь с постоянными поездками на автобусах и омнибусах, стала сказываться. Постепенно парализовало ниж­ние конечности, и доктор предписал ему абсолютный покой. Пораженный болезнью в расцвете лет, он мог только лежать в верхней комнате, думая обо всем, что нужно было сделать и оставалось несделанным — лежал и радовался в Господе.

Да, радовался в Господе! Желаниям и надеждам, таким же безграничным, как и нужды, которые давили на его сердце; молитвам, которыми он молился, и ответам, которые Бог да­вал; новым возможностям, открывающимся в Китае и вол­не духовного пробуждения в церквях Англии, которое — он всем сердцем желал видеть — преобразится в волну мис­сионерства; «приговору к смерти» (2 Кор. 1:9) в самом себе и лишь слабой надежде, что он когда-нибудь снова встанет и пойдет. Но самое важное — полностью принять Божью волю как мудрую, добрую и совершенную. Бесспорно, что от этой тихой комнаты начался стремительный рост Китайской внутренней миссии.

Узкая кровать на четырех ножках теперь являлась про­странством, к которому был привязан Хадсон Тейлор, тот, кто надеялся сделать так много, вернувшись в Англию. Раз­ве не были дом в Шанхае и расположенные на реке мисси­онерские пункты готовы принять первопроходцев? Разве не было на руках денег на первоначальные расходы? Разве отдел миссии в Англии не требовал полной реорганизации? Если когда-либо и был нужен энергичный, активный рывок, то, несомненно, именно в этот момент — и узкая кровать на че­тырех ножках была теперь его тюрьмой или, можно сказать, его будущим? В ногах кровати висела карта — хотя она вряд ли была ему нужна — карта Китая. А Хадсона день и ночь окружало присутствие Того, к Кому он имел полный доступ во имя Иисуса Христа.

Много позже, когда молитвы, которые возносились с это­го ложа страданий, были более, чем удовлетворены, и со­трудники миссии проповедовали Христа по всему Китаю, хорошо известный лидер шотландской церкви сказал Хадсо­ну Тейлору:

— Должно быть, Вы всегда помните о том, каким чудес­ным образом Бог дал Вам преуспевание в КВМ. Сомневаюсь, что кому-либо из живущих была оказана столь же большая честь.

— Смотрю на это по-другому, — был скромный ответ.

Затем, повернувшись к своему другу, он сказал серьезно:

— Знаешь, мне иногда кажется, что Бог, по-видимому, ис­кал для Своего дела кого-то незначительного и слабого, что­бы вся слава могла достаться Ему, и вот — Он нашел меня.

Год близился к концу, перспективы не улучшились. Хад­сон Тейлор все меньше и меньше был способен двигаться, даже в кровати, и, в конце концов, мог поворачиваться толь­ко на бок при помощи надежно закрепленной над ним верев­ки. Поначалу ему удавалось немного писать, но теперь он не мог даже держать ручку, и обстоятельства разлучили его на время с супругой. Затем, в начале 1875 года в христианской прессе появился небольшой листок, озаглавленный: «Молит­венная нужда: молиться о более ста пятидесяти миллионах китайцев».

В нем кратко излагались факты в отношении девяти не­открытых для Евангелия провинций, а также о том, что сто­ронники КВМ долго молились о людях, которые стали бы в этих регионах евангелистами-первопроходцами; что недавно на эту цель было выделено четыре тысячи фунтов; что среди обращенных на старых опорных пунктах миссии есть люди из внутренних районов, которые горячо желают нести Еван­гелие Туда, откуда они родом. Дальше продолжалось:

В настоящее время нам срочно нужно больше миссионе­ров, чтобы проложить путь вглубь страны. Пусть каждый из читателей-христиан тотчас же обратится сердцем к Богу и проведет минуту в горячей молитве, чтобы Бог в этом году прислал восемнадцать человек, готовых посвятить себя этой работе.

В газете не говорилось, что руководитель миссии, по всей видимости, безнадежный инвалид. Не было ни слова о том, что недавно поступившие в фонд четыре тысячи фунтов были даны им и его женой, как часть капитала, который они посвятили делу Божьему. Не упоминалось и о том, что в те­чение двух с половиной лет они сами и другие люди еже­дневно с верой молились о восемнадцати евангелистах. Но на тех, кто читал воззвание, оно произвело впечатление, бо­лее того, они были тронуты так, как люди бывают тронуты только теми словами и делами, которые имеют глубокие кор­ни в Боге.

Таким образом, вскоре количество писем, приходивших Хадсону Тейлору, сильно возросло, как и его радость в том, чтобы на них отвечать — или, скорее, видеть, как Господь от­вечает и ведет все его дела. Об этом времени Хадсон писал:

У миссии не было оплачиваемых помощников, но Бог по­сылал добровольцев, которые без предварительной догово­ренности приходили изо дня в день, чтобы писать под дик­товку, и таким образом на письма отвечали. Если тот, кто приходил утром, не мог задержаться до тех пор, пока будут готовы все ответы, можно было не сомневаться, что придет другой, а после обеда, возможно, заглянет еще пара человек. Иногда после работы в городе заходит молодой человек, чтобы выполнить необходимую работу по бухгалтерскому учету или ответить на оставшиеся письма. И так продолжа­лось день за днем. Одним из самых счастливых периодов в моей жизни был период вынужденного безделья, когда не нужно было ничего делать, а только покориться Господу и надеяться на Него (см. Пс. 36:7), и видеть, как Он удовлет­воряет всякую нужду. Никогда, ни до того, ни после, я не отвечал на свои письма более регулярно и быстро.

И те восемнадцать человек, о которых молились Богу, стали приходить. Сначала была переписка; потом они при­ходили ко мне в комнату познакомиться. Вскоре у своей пос­тели я собирал класс для изучения китайского языка. В нуж­ное время Господь их отправил на миссионерское поле, и тогда мои дорогие друзья из «Майлдмея» стали молиться о моем восстановлении. Господь благословил используемые средства лечения, и я поднялся. Причина моей хвори исчез­ла. Если б я был в порядке и свободно мог двигаться, кто-то мог бы подумать, что благодаря моим настойчивым воззва­ниям, а не Божьей работе, восемнадцать миссионеров были отправлены в Китай. Но я был в абсолютном бездействии и мог только диктовать призыв к молитве, так что ответ на наши просьбы к Богу тем более был очевиден.

Когда он поправился настолько, что врачи советовали ему ежедневно один-два часа проводить сидя, Хадсону едва ли удавалось находить время, чтобы это делать; о чем упомя­нуто в нескольких письмах. Каждая минута была занята со­беседованиями, корреспонденцией через добровольных по­мощников и заботой о работе в Китае. Еженедельное молит­венное собрание теперь проводилось в его комнате, и совет время от времени собирался у его постели.

К тому времени в атмосфере миссии на Пэрленд-роуд про­изошли заметные перемены. Это уже не был безлюдный дом, теперь туда приходило много людей. Первая партия миссио­неров из восемнадцати человек была уже отправлена, а кан­дидаты переполняли помещение, выделенное для их приема. Для этой цели, несомненно, нужен был другой дом, так как в ответ на «Молитвенную нужду», опубликованную в январе, в течение года поступило не менее шестидесяти предложений о сотрудничестве. Хадсон Тейлор считал, что очень важно не принимать поспешных решений. Об этом можно судить по следующему письму, которое он использовал при переписке с кандидатами в этот период. Если их ответ на это раскры­вающее истинное положение вещей послание подтверждало надежду на то, что они смогут счастливо работать в миссии, их приглашали провести более или менее длительное время на Пэрленд-роуд для личного знакомства:

Хотя поощряются всякие преимущества в плане образо­вания, которые могут иметь наши кандидаты, но гораздо большую важность мы придаем их духовной подготовке. Нам нужны люди, которые верят в разумного и верного Бога и поэтому Ему доверяют; которые верят, что Он — на­града тех, кто прилежно Его ищет, и поэтому они — люди молитвы. Нам нужны люди, которые верят, что Библия — это Слово Божье, и кто, принимая заявление «дана Мне вся­кая власть» (Мф. 28:18), готов всеми своими силами испол­нять заповедь: «Идите, научите все народы» (Мф. 28:19), полагаясь на Того, кто имеет «всякую власть» и пообещал всегда быть со своими посланниками (не сказано, что на

иностранных канонерских лодках, хотя и те имеют некото­рую власть). Люди, которые таким образом подготовлены отправиться в самые отдаленные внутренние районы Ки­тая, полагаясь на то, что Его рука будет достаточной опорой и поддержкой. Нам нужны люди, которые верят в вечность и живут для нее; знают о том, чем она может в результате обернуться как для спасенных, так и для потерянных; и по­этому не могут не пытаться спасти невежественных и ви­новных, как головни из огня.

Миссия поддерживается пожертвованиями, а не подпис­ными взносами. Следовательно, у нас нет гарантированно­го дохода, и мы можем служить нашим миссионерам толь­ко тем, что нам самим дает Бог. Мы не посылаем людей в Китай в качестве наших представителей. Но мы с радостью сотрудничаем с людьми, которые верят, что к этой работе их призвал Бог, которые едут трудиться для Бога и поэтому могут доверять Тому, Кому они принадлежат и Кому слу­жат, в обеспечении своих насущных потребностей. Мы, в свою очередь, предоставляем по мере необходимости одеж­ду и плату за проезд, но оказываем поддержку, которую потребуют обстоятельства, лишь в той степени, в какой у нас будет возможность. Как можно видеть из последнего выпуска «Оккейжнл Пейпер», порой наша вера подверга­ется испытаниям, но Бог всегда доказывает Свою верность: в нужное время и нужным способом обеспечивает наши нужды.

Третья часть человечества живет в Китае, и все эти люди нуждаются в Евангелии. Ежегодно там умирает двенадцать миллионов людей, так и не услышав Благую Весть. Если вы готовы к тяжелой работе и ничтожной признательности; если вы цените Божье одобрение больше, чем боитесь че­ловеческого порицания; если вы готовы с радостью прини­мать порчу вашего имущества и, в случае необходимости, закрепить свое свидетельство кровью; если ваше сердце

исполнено жалости и любви к бедному китайскому наро­ду во всей его умственной и моральной деградации, как и в буквальном смысле грязи и нечистоплотности; вы може­те рассчитывать, что вас ожидает богатый урожай душ сей­час, а в будущем — «неувядающий венец славы» (1 Пет. 5:4) и одобрение Господина: «Хорошо, добрый и верный раб!» (Мф. 25:21,23, выделение автора).

Вы обнаружите, что сотрудничество с Китайской внут­ренней миссией исключает возможность «брать от жизни все, как в этом мире, так и в будущем». Люди, которые бу­дут с удовольствием сотрудничать с нами, — это те, кто по­бедил этот мир. И я осмелюсь сказать, что такие миссио­неры найдут счастье, о котором и не мечтали, и не думали, что такое возможно на земле. Ибо тем, кто все почитает за сор «ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа [нашего]» (Флп. 3:8), Он являет Себя таким образом, что они не склонны сожалеть о своем приобретении. Если, тща­тельно и с молитвой все обдумав, вы все же чувствуете тягу к этой работе, мне будет очень приятно снова получить от Вас известие.

Молодые мужчины и женщины, которые приезжали на Пэрленд-роуд для стажировки, скорее ободренные, нежели обескураженные приведенным выше письмом, вскоре нахо­дили повод возрадоваться в Боге, Который слышит молитвы и отвечает на них. Например, это подтвердили события, ко­торые последовали за отплытием в Китай Джорджа Кинга. Было тяжело найти замену этому человеку, так как, несмотря на свою занятость в городе в течение дня, он был одним из самых лучших помощников Хадсона Тейлора до и после сво­ей основной работы.

«Вероятно, Господь на время уменьшит количество пи­сем, — сказал последний, — или пошлет неожиданную по­мощь».

Количество писем действительно уменьшилось. Джордж Кинг покинул Англию пятнадцатого мая, и в течение одной или двух недель работы стало меньше настолько, насколько с ней можно было справиться.

Однако двадцать пятого числа, когда сотрудники собра­лись для дневной молитвы, Хадсон Тейлор обратил внима­ние на тот факт, что вместе с уменьшением объема коррес­понденции также уменьшилось количество пожертвований.

«Давайте помолимся, — предложил он, — чтобы Господь напомнил Своим верным слугам о том, что в работе нужна помощь».

Вслед за этим вскоре последовали замечательные события. Было начало июня, и Хадсон Тейлор возвращался из Брайто­на, где была памятная конференция на тему библейской свя­тости. Пока он ожидал на станции поезда, к нему подошел познакомиться русский дворянин, который тоже посещал собрания, и, узнав, что Тейлор едет в Лондон, предложил сесть рядом.

— Но я путешествую третьим классом, — сказал мис­сионер.

— Мой билет позволяет мне сделать то же самое, — был вежливый ответ.

Кажется, они сели в пустом купе, потому что некоторое время спустя граф Бобринский вынул свой бумажник со сло­вами:

— Позвольте оказать содействие Вашей работе в Китае.

Взглянув на полученную купюру, Тейлор подумал, что, должно быть, случилась ошибка — она была на целых пять­десят фунтов.

— Разве Вы не пять фунтов собирались мне дать? — сра­зу же спросил он. — Пожалуйста, позвольте мне вернуть эту купюру; она на пятьдесят фунтов.

— Я не могу взять ее обратно, — ответил его спутник, бу­дучи не менее удивлен. — Да, я собирался дать пять фунтов, но Бог, должно быть, намеревался дать Вам пятьдесят; я не могу взять это обратно.

Потрясенный этим происшествием, Тейлор добрался до Пэрленд-роуд и обнаружил, что идет молитвенное собрание. В Китай как раз собирались отослать денежный перевод, но до той суммы, которая требовалась, не хватало сорока девяти фунтов одиннадцати шиллингов. Этот недостаток средств не был принят как неизбежность. Напротив, те, кто о нем знал, собрались вместе для особой молитвы. С простой верой они попросили у Бога сорок девять фунтов одиннадцать шил­лингов, и тут Хадсон Тейлор положил на офисный стол свою драгоценную купюру в пятьдесят фунтов. Разве эти деньги не пришли напрямую из рук Небесного Отца? «Кто мудр, тот заметит сие и уразумеет милость Господа» (Пс. 106:43).

Верность Божья

Хадсон Тейлор возвращался назад — назад в Китай — что­бы, как он надеялся и предполагал, направить миссионеров в дальние внутренние районы. В ответ на молитвы многих лет пришел щедрый ответ: в домашнем отделе миссии ста­ли работать супруги Брумхолл — любимая сестра Амелия с мужем — благодаря чему отъезд самого Тейлора стал возмо­жен. Насколько велика была их вера в том, чтобы стать со­трудниками миссии, когда, наконец, возникла возможность, можно судить по тому факту, что уже к тому времени в их семье росло десять мальчиков и девочек. Но именно здесь и заключалось одно из самых больших их достоинств. Нет бо­лее широких сердец и более свободных для других рук, чем те, которые наполнены любовью и служением, где нет ни капли эгоизма. Вскоре дом номер два на Пэрленд-роуд, в ко­тором поселилось семейство Брумхолл, излучал атмосферу благожелательности, как в духовном, так и в других аспектах, которая на долгие годы сделала этот дом самым любимым центром миссии. Номер шесть по-прежнему принадлежал Хадсону Тейлору, но эти два дома были практически слиты воедино, а промежуточные комнаты использовались в каче­стве офисных помещений и комнат для кандидатов. Малень­кая задняя комната Тейлора теперь преобразилась в более ве­селый кабинет, где расположился секретарь в лице Уильяма Солто, который взял на себя немалую часть работы Хадсона. Однако, едва дождавшись, пока завершатся эти приготовле­ния, и пройдет время, необходимое на сборы отправляющих­ся с ним восьми человек, в начале сентября 1876 года Тейлор отплыл в Китай, несмотря на военное облако, тяжело навис­шее над восточным горизонтом.

Переговоры в Пекине по поводу убийства члена британ­ской исследовательской группы тянулись очень медленно и, наконец, зашли в тупик. Ничто не могло заставить китайское правительство хоть чем-нибудь компенсировать это убий­ство, и британский посол, истощив все дипломатические ре­сурсы, был готов отступить в прибрежную зону и отдать дело в руки адмирала. Казалось невозможным, что войну можно предотвратить, и многие друзья миссии настоятельно сове­товали, чтобы Хадсон Тейлор не ехал.

«Вам всем придется вернуться, — говорили они. — А что касается того, чтобы отправить первых миссионеров в более отдаленные провинции, об этом не может быть и речи».

Момент был и в самом деле критический. После всех лет молитвы и подготовки Бог послал миссионеров для провин­ций, где еще не было проповедано Евангелие, они были уже в Китае и, в некоторой степени овладев языком, приготови­лись к тому, чтобы отправиться в путь. Может ли быть, что­бы железные ворота последней стражи — открывшись на­столько — должны снова закрыться, оставив молитву веры без ответа? Тейлор так не думал. Он был абсолютно уверен, что Божье время пришло, как и в том, что миссионеры пос­ланы. Он точно знал, что в случае войны, не только ново­прибывшим миссионерам, но и всем сотрудникам, вероятно, придется покинуть внутренние районы. Было очевидно, что обстоятельства не могли выглядеть более угрожающе. Все попытки мирного урегулирования потерпели крах, и ничего не оставалось, как начать войну, которая, возможно, полно­стью закроет страну для проповеди Евангелия.

Но нет, молитва не была тщетна. В кабине третьего класса французского почтового корабля, как и во время молитвен­ных собраний на Пэрленд-роуд, к Богу возносились горячие мольбы о том, чтобы он переборол кризис для продвижения Своих собственных великих дел. Для Него никогда не быва­ет слишком поздно. Каким бы это ни казалось невероятным, но в самый последний момент в Министерстве иностранных дел в Пекине произошли перемены. Лучше понимая сложив­шуюся ситуацию, чем его коллеги, вице-король Ли Хун Чан поспешил к побережью, перехватив британского посла как раз вовремя, чтобы возобновить переговоры; и там, в Шефу, была подписана памятная конвенция, которая, наконец, от­крывала двери для доступа в самые отдаленные части Китая. Эта новость ждала Хадсона Тейлора по приезду в Шанхай. Соглашение было подписано на той же неделе, когда он по­кинул Англию, и уже три группы миссионеров из числа во­семнадцати отправились и теперь находились далеко на пути во внутренние районы. Он писал:

Как только наши братья были готовы, не раньше и не поз­же, дверь, которая так долго была закрыта, открылась для них сама собой.

Каковы же были положения этой важной конвенции, под­писанной в Шефу 13 сентября 1876 года? Что касается на­ших миссионеров-первопроходцев, то условия были следу­ющими: иностранные граждане свободны путешествовать во все части императорских владений; они находятся под его покровительством, их должны принимать почтительно и никоим образом не препятствовать их передвижению. Лис­товки с декларацией императора должны быть расклеены в каждом городе для придания гласности этому постановле­нию, и в течение двух лет представители британских влас­тей могут посещать внутренние районы с целью проверить, что оно выполняется. На самом же деле представители КВМ были первыми и в течение многих лет почти единственными иностранцами, которые воспользовались этой замечатель­ной возможностью. Они путешествовали повсюду, не один раз пересекая все внутренние провинции и пробираясь даже в восточный Тибет. Таким образом, за последующие восем­надцать месяцев было преодолено тридцать тысяч миль; вез­де продавались и раздавались Библии и трактаты, а дружес­кие отношения поддерживались почти непрерывно. Понача­лу миссионеров, несомненно, принимали за представителей правительства, и их приезд приводил чиновников в смяте­ние. Декламации выпускались с подобающей поспешностью, и не один мандарин счел целесообразным принять приезжих с усердным гостеприимством, пока в городе поспешно рас­клеивались запоздалые документы.

Что касается Тейлора, то за первые несколько месяцев после приезда ему удалось сделать лишь малую часть того, что он запланировал. Простуда, которую он подхватил в Вос­точно-Китайском море, обернулась тяжелым заболеванием. Он смог добраться вверх по реке до Чжэньцзяна, но там ему пришлось усвоить много уроков терпения, так как, зная, что в нем нуждаются почти на всех миссионерских пунктах, он был способен только молиться и помогать посредством пе­реписки.

Однако перенапряжение казалось почти неизбежным; так как мистер Фиш с подорванным здоровьем уехал домой в отпуск, а, кроме него, никто не мог занять место секретаря в миссии. Это означало, что помногу часов в день придется заниматься офисной работой, не говоря уже о том, что на нем лежали обязанности руководителя и периодически при­ходилось издавать «Чайназ миллионз». Эта новаторская еже­месячная иллюстрированная газета рассказывала о путеше­ствиях миссионеров-первопроходцев, новообращенных, до­стижениях на более старых миссионерских пунктах, вместе с новыми фотографиями и полезными духовными статьями, которые писал сам Хадсон Тейлор.

Несмотря на то что он был далеко от дома и близких, ос­тро чувствовал свою ограниченность из-за слабого здоровья, Тейлор был способен все свои проблемы полностью отдать Господу, поэтому в феврале 1877 года он писал Хиллу, что «не может не радоваться все семь дней в неделю». Если позволяла работа, он имел привычку отдыхать за гармоникой, играл и пел много любимых гимнов, но всегда возвращался к...

Иисус, покой я нахожу лишь в радости Твоей,

Мой Господин, Твоя любовь всего, всего сильней.

Некоторые из окружающих едва ли могли понять эту ра­дость и покой, особенно когда его сотрудники были в опас­ности. По словам мистера Николла, как-то пришла пачка пи­сем с новостями о серьезных мятежах, происходящих на двух различных миссионерских пунктах. Прочитав их, стоя у пись­менного стола, Тейлор упомянул о происходящем и сказал, что необходима немедленная помощь. Чувствуя, что он, ве­роятно, хочет побыть один, молодой человек хотел удалиться, когда, к своему удивлению, услышал, что кто-то насвистыва­ет мелодию. Это был легкий припев того же самого любимого гимна: «Иисус, покой я нахожу лишь в радости Твоей»...

Обернувшись, Николл не мог не воскликнуть: «Как Вы можете свистеть, когда наши друзья в такой опасности!»

«А Вы хотите, чтобы я беспокоился и места себе не нахо­дил? — последовал ответ, который запомнился надолго. —

Это им не поможет и, уж конечно, сделает меня непригод­ным к моей работе. Мне просто нужно передать эту пробле­му Господу».

В любое время суток его секрет заключался в одном: «просто передать эту проблему Господу». Те, кто не спал в маленьком доме в Чжэньцзяне, часто могли слышать, как в два или три часа ночи Тейлор поет легкий припев своего любимого гимна. Он понял, что для него возможна только одна жизнь — благословенная жизнь, наполненная покоем и радостью в Боге во всех обстоятельствах, пока Он решал все большие и маленькие, внутренние и внешние проблемы.

Глава 12

Время приношения плодов

Хадсон Тейлор готовился приступить к новой стадии ра­боты в дальних внутренних районах Китая. В течение нескольких лет молодые люди по два человека отправлялись во внутренние районы, впервые начав работу среди женщин западных и северо-западных провинций. Тейлор прекрасно понимал, что означала эта работа и насколько сильно они нуждаются в помощи и сотрудничестве сестер. Никогда за всю историю миссии ему не приходилось предпринимать шаг, который заставил бы его больше полагаться верой на Бога, чем сейчас. Неужели послать женщин — незамуж­них женщин, молодых и беззащитных — во все опасности и лишения, трудности и одиночество жизни в глубь стра­ны? Позволить им отправиться в рискованное путешествие, которое может продлиться недели и месяцы, приговорить их к уединению в переполненных городах за сотни миль от других иностранцев? Ответственность и в самом деле была большая, и Хадсон Тейлор остро ее чувствовал. Однако он всего лишь слуга, а не Господин. И, если женщины ждали того, чтобы пойти по призыву Господина, то, уж конечно, пришло время им в этом помочь, а не препятствовать. Об этом он писал:

Никто так сильно не хочет видеть, как женщины начнут свое служение во внутренних районах различных провин­ций, как я сам. Это уже давно стало всепоглощающим же­ланием моего сердца.

Пришло ли к нему это видение, когда Хадсон путешество­вал по тем самым городам, которым впоследствии пришлось стать свидетелями полного любви и самопожертвования слу­жения миссионерок, тогда еще свободно и счастливо жив­ших в своих далеких христианских домах: видение жизней, сложенных ради Иисуса, тихо отданных на построение того Царства, которое есть праведность, радость и мир в челове­ческих сердцах, для того, чтобы удалить печали и просветить тьму, которую он остро чувствовал, проезжая мимо?

Как бы там ни было, в отдаленных провинциях, за сотни миль к северу и западу была начата работа. Каким бы стран­ным и новым не было присутствие женщин-иностранок в больших городах внутренних районов, которые они теперь называли домом, еще интереснее были события, которые с ними происходили. Письма, которые приходили Хадсону Тейлору, были очень захватывающими, хотя времени на их написание у адресантов оставалось мало. Одна из женщин, миссис Николл, писала:

На протяжении почти двух последних месяцев перед мои­ми глазами ежедневно проходили сотни женщин. Наш дом напоминает ярмарку. Мужчины тоже приходят в большом количестве, чтобы услышать Евангелие. С ними разговари­вают в передней части дома; с женщинами я общаюсь в гос­тиной и во дворе перед ней, потому что в комнате не хвата­ет места... Зачастую, пока провожаешь одну толпу у перед­них дверей, другая заходит в дом через задние двери.

Можно себе представить, как сильно ей нужна была по­мощь. Поскольку нигде поблизости не было другой женщи­ны-христианки, единственным человеком, к которому она могла обратиться за помощью, был один из домочадцев. Бу­дучи стариком, он мог находиться среди посетительниц во внутреннем дворе. Пока лето медленно тянулось, миссис Николл приходилось вставать в три часа утра, чтобы в тишине почитать Библию и написать письма. Предстоящий насы­щенный день редко предоставлял возможность для отдыха, и неоднократно она падала в обморок прямо перед гостями, а, приходя в себя, обнаруживала, что женщины с любовью и заботой обмахивают ее.

Среди многих состоятельных женщин, подруг миссис Ни­колл, была одна пожилая дама, которая заботилась о ней, как мать. Зная, как измучена, должно быть, миссионерка, эта женщина время от времени посылала за ней свои носилки с просьбой тотчас же приехать. Если таким образом ей уда­валось вытащить миссис Николл из дома, она клала ее на са­мую удобную постель в своем доме, высылала всех молодых женщин и сама садилась обмахивать ее до тех пор, пока в скором времени миссионерка не засыпала. Затем она гото­вила соблазнительную еду и никоим образом не отпускала свою подругу, пока та хорошо не поест.

Первых женщин-миссионерок везде ожидало удивление и неожиданное одобрение — люди были рады их видеть, часто с желанием слушали их свидетельства и проявляли не только естественное любопытство и интерес, но и настоящее сердеч­ное участие.

Но такое служение стоило немалого. Хотя многое обод­ряло — к концу 1880 года первые миссионеры радовались шестидесяти или семидесяти обращенным, которые соби­рались в маленьких церквях в далеких внутренних провин­циях, — многие обстоятельства требовали веры, терпения и присутствия духа от тех, которые победили «кровию Агнца» и «не возлюбили души своей даже до смерти» (Откр. 12:11). Эми­ли Кинг, первая женщина, отправившаяся в западный Ки­тай, была первой, кого Бог призвал к Себе. Но, прежде чем ее краткое служение закончилось — для драгоценной возмож­ности которого она отдала всю себя, — Эмили Кинг получи­ла огромную радость, видя, как не менее восемнадцати жен­щин приняли водное крещение по вере в Иисуса Христа. Это было ей утешением, когда, умирая от сыпного тифа в своем далеком жилище, она оставляла безутешным мужа и ново­рожденного младенца — не более пяти недель от роду — без матери. Муж скорбей видел «подвиг души Своей» (Ис. 53:11) среди тех, кого он так долго ждал! И она была довольна.

Именно это и укрепило сердце матери у маленькой оди­нокой могилки. И в том же месяце мае миссис Джордж Кларк направилась из Куей-чжоу, где она была единственной жен- щиной-миссионеркой, в еще более отдаленную провинцию Юннань, где ее ждал более тяжелый труд. Сестры, приехав­шие к ней на помощь, к тому времени уже могли справляться с работой, а драгоценное дитя, которое она носила не только на руках, но и в своем сердце, отошло в более безопасную, лучшую страну. Отец писал:

Господь вел нас очень болезненной тропой. Без сомнения, Он знал, что лучше всего забрать нашего дорогого маль­чика к себе, а нас послать в Юннань. Если бы ребенок был жив, мы бы и не думали о том, чтобы покинуть Куей-чжоу.

А теперь разве есть еще хоть одна супружеская пара, кото­рая могла бы поехать туда, как мы?

На расстоянии сорокадневного пути к западу лежал го­род, где их ждал дом. В провинции Юннань с населением в двенадцать миллионов человек не было ни одного мисси­онера и вообще кого-нибудь, кто бы принес ее женщинам и детям радостную весть о любви Спасителя. Преклонив колени у маленькой могилки, мать заново посвятила себя Богу на Его дело и отправилась навстречу столь хорошо ей знакомому одиночеству и лишениям, чтобы и во второй ог­ромной провинции западного Китая делать то, чем она уже занималась в Куей-чжоу. И, хотя всего лишь двумя с поло­виной годами позже она тоже была призвана к своей награ­де, плоды той жизни, ответы на многие ее молитвы продол­жают жить.

«Мне кажется, я так мало сделала, — сказала она своему мужу перед смертью. — Мне кажется, я сделала меньше, чем любая другая женщина в Китае».

Прошло больше двух с половиной лет с тех пор, как она видела кого-либо из сестер-миссионерок, и только с мужем могла разделить свои молитвы и слезы о том, что тогда и долгое время после оставалось твердой и бесплодной почвой. Но вера была сильнее разочарования.

«Вслед за нами придут другие, — сказала она, когда ее сме­лая задача была почти выполнена. — Вслед за нами придут другие».

Теперь в той провинции, где ее жизнь была первой поло­жена на алтарь служения, нивы поспели для жатвы. С гор с покрытыми снежными шапками-вершинами — которые на­поминали ей о родной Швейцарии и которыми она любила любоваться в ярких лучах заката — приходят люди. Ими дол­го пренебрегали, но теперь они сотнями приходят к Спаси­телю, Которого эта миссионерка так сильно любила и Кото­рому верно служила. В настоящее время более восьми тысяч крещенных верующих являются членами церкви в Юннани и Куей-чжоу. И это число растет с огромной скоростью бла­годаря тем, кто молится о призванных Богом сотрудниках, которые соберут пшеницу в драгоценные снопы. Кто теперь пойдет, пока Господин медлит, чтобы принять участие в тяж­ком труде и бесконечной радости праздника урожая?

Семьдесят

«Насколько ценны странствования сотрудников КВМ с миссионерской точки зрения? Разве это не бесполезные и бесцельные скитания? Можно ли надеяться, что сами путе­шествия принесут пользу, и приведут ли они к более опре­деленной и постоянной работе?» Таковы были некоторые из вопросов, на которые Хадсон Тейлор считал нужным отве­тить в выпуске газеты «Чайназ Миллионз» в начале 1881 года. Прошло четыре с половиной года с тех пор, как подписан­ная в Шефу конвенция открыла ворота на запад, и по всем тогда не знавшим Евангелия провинциям были совершены миссионерские путешествия. Было ли еще слишком рано, чтобы понять тенденции движения или говорить о духов­ных результатах? Безусловно, уже тогда немалым достиже­нием были семьдесят крещенных верующих в регионах, до сих пор лишенных Евангелия, и постоянная работа не менее, чем в шести центрах, расположенных в пяти провинциях, в каждом из которых были не только мужчины-миссионеры, но и женщины. Если вспомнить среди первых обращенных имя пастора Хеи, станет понятно, что труды, которые выве­ли такого человека из тьмы в чудесный Божий свет, были не тщетны. Он уже принимал у себя в доме курильщиков опи­ума, помогая им освободиться от зависимости и приводя их ко Христу. Это был один из тех верующих, чья верность в го­нениях и ревность в проповеди единственного Спасителя на­полняли сердце Хадсона Тейлора радостью. Поэтому, в свою очередь, Хадсон задает вопрос: «Если Бог так благословляет нас в работе, можем ли мы колебаться в том, чтобы еще стре­мительнее продолжать идти вперед?»

Но к тому времени Тейлор был не единственным, кто взял ручку, чтобы оправдать линию поведения, выбранную им и его сотрудниками.

«Они открывают страну для Евангелия, — писал в начале 1880 года А.Уайли, сотрудник JIMO, — а это то, что нам нуж­но. Другие миссионеры делают хорошую работу, но они не делают эту работу».

Следующее лето стало памятным для супругов Тейлор из- за личного горя, которое их посетило со смертью обеих люби­мых матерей, умерших одна за другой с разницей в несколько недель. Среди болезней и различных испытаний эта тяжкая утрата ощущалась особенно остро и сделала разлуку в октяб­ре 1881 года — когда возвращение миссис Тейлор в Англию нельзя было дольше откладывать — тем более невыносимой. За три года, проведенные в Китае, она настолько глубоко по­грузилась в работу, что с ее отъездом Хадсон лишался сво­ей правой руки. Но было ясно, что она должна вернуться к домашним обязанностям, а он сможет приехать еще нескоро. Через десять дней после отъезда жены Хадсон писал:

Бог нам очень помогает, причем, не только нашими радо­стями, но и — не в меньшей степени — нашими испыта­ниями. Я уверен, что ты скучаешь по мне так же, как и я по тебе. В нужное время и при нужных обстоятельствах Бог нас снова сведет вместе. Приложим же старания к тому, чтобы быть еще ближе к Нему и находить удовлетворение в Нем.

Путешествуя в ноябре вверх по Янцзы с целью посетить конференцию, он более, чем когда-либо удостоверился в пра­вильности позиции спокойного доверия Господу и в убежде­нии — которое было неоднократно проверено — что в ос­новном миссия двигалась по верному пути пред Ним:

Я надеюсь, ты сейчас бороздишь просторы Средиземного моря и скоро увидишь Неаполь. А я стою здесь (на плаву­чей пристани в Анкине) и жду парохода до Вучанга. Мне не нужно рассказывать, да я и не могу рассказать, как сильно я по тебе скучаю, но Бог дает мне почувствовать, как мы бо­гаты в Его присутствии и любви... Он помогает мне радо­ваться в наших неблагоприятных обстоятельствах, в нашей бедности, в том, что из миссии уходят сотрудники. Все эти трудности служат только основанием для проявления Его благодати, силы и любви.

Четыре дня спустя, когда конференция уже началась, он писал из Вучанга:

Здесь я очень занят работой... Бог дает нам счастливое вре­мя общения и утверждает нас в принципах, по которым мы действуем.

Одно маленькое предложение, взятое в контексте того кризиса, через который проходила миссия, проливает свет на важные последствия тех дней, проведенных в общении в Ву- чанге. Хотя, возможно, и неосознанно, но для юных членов миссии это был кризис, и все висело на волоске в большей степени, чем Хадсон Тейлор сам мог предполагать. После долгих лет молитвы и терпения, упорных усилий они имели небывалые возможности. Внутренние районы Китая были открыты перед ними. Во всех далеких миссионерских пунк­тах на севере, юге и западе требовались новые сотрудники, так как целые провинции — такие же большие, как европей­ские королевства — были, наконец, доступны как для мисси­онерских путешествий, так и для постоянной миссионерской деятельности. Не продвигаться вперед — означало отступить от позиции веры, принятой в самом начале. Это означало бы больше смотреть на трудности, чем на живого Бога. Прав­да, денежных средств недоставало — причем, уже многие годы — и работников из дома приезжало мало, тогда как мис­сия лишилась нескольких сотрудников в Китае. Принимая во внимание огромные трудности, легко было сказать: «Все это указывает на то, что в настоящее время никакое дальнейшее расширение невозможно». Но не идти вперед — означало бы хромать и препятствовать работе, отбросить данные Богом возможности и вскоре закрыть миссионерские пункты, до­ставшиеся столь дорогой ценой. Это, вне всяких сомнений, не могло быть Его способом проповеди Евангелия во внут­ренних районах Китая.

Что же тогда делать? Какой ответ дать миссионерам-первопроходцам, которые писали ему, с надеждой ища помощи? Хадсон Тейлор напомнил своим сотрудникам, что есть не­сколько способов трудиться для Бога.

Один из них — строить самые лучшие планы, какие толь­ко возможно, и осуществлять их всеми своими силами. Веро­ятно, это лучше, чем работать без плана, но этот способ ни­коим образом не является самым лучшим в служении наше­му Господину. Но, тщательно обдумав свои планы и приняв решение выполнить их, мы можем попросить Бога помочь нам и дать успех. Однако совершенно другое — начинать дело с Богом: спросить о Его планах и предложить Ему самих себя для исполнения Его целей.

Итак, именно эта позиция и была принята. День за днем нужды всей работы полагали перед Господом и искали во­дительства относительно Его воли в этих вопросах. Тейлор продолжал:

Когда мы действуем таким способом, вся ответственность лежит на Великом Дизайнере, а мы находим, что служение Ему полно сладостного покоя. У нас нет иной ответствен­ности, кроме той, чтобы следовать Его водительству. А мы служим Тому, Кто способен как строить планы, так и осу­ществлять их, и Его дело никогда не терпит неудач.

Осознание всего этого приходило лишь постепенно — сра­зу объять это верой было слишком сложно. Прогуливаясь по Змеиной горе в Вучанге, Тейлор вместе с одним из сотрудни­ков, Пэрротом, подсчитывали, сколько на самом деле нужно мужчин и женщин, чтобы выполнять самую неотложную ра­боту. Они рассматривали каждый миссионерский пункт в от­дельности, а их мысли тем временем оживляла развернувша­яся перед ними картина: у слияния могучей Янцзы с Ханом теснились дома, в которых жило не меньше двух миллионов человек. Именно так и родилась мысль, исключительная по своей глубине. Пятьдесят или шестьдесят новых работни­ков? Но ведь полный состав миссии едва насчитывал сотню человек! Да и при самом скромном подсчете пятидесяти или шестидесяти человек будет явно недостаточно. Вдруг Тейло­ра осенило: «Избрал Господь и других семьдесят [учеников], и послал их...» (Лк. 10:1).

Но, казалось, просить о таком количестве людей означа­ло просить слишком многого, принимая во внимание не ог­ромное, ждущее жатвы поле, а полный недостаток денежных средств. Как раз тогда во время прогулки Пэррот наступил ногой на что-то жесткое, лежащее в траве.

«Смотри, — сказал он, наклонившись, чтобы поднять пач­ку наличных, — смотри, что я нашел! Если бы мы пришли искать деньги в горах, Бог смог бы дать нам всю необходи­мую сумму!»

Но они не тотчас же увлеклись новой идеей. Прежде чем они почувствовали свободу и уверенность просить Господа о семидесяти новых сотрудниках, состоялось несколько мо­литвенных собраний и конфиденциальных совещаний.

«Я вполне уверен, что сегодня вечером мистер Тейлор мо­лился молитвой веры», — писал Пэррот об одном из этих собраний. И о другом: «На собрании присутствовал сильный дух ожидания».

Именно такой дух характеризовал все дело — ожида­ние того, что Бог ответит на определенную молитву во имя Иисуса.

«Если бы только мы снова могли встретиться, — говорил один из миссионеров, — и вместе провести собрание хвалы, когда последний миссионер из числа семидесяти приедет в Китай!»

Они согласились, что будут ждать от Бога ответа в течение трех лет, поскольку более короткого периода вряд ли будет достаточно, чтобы принять и устроить стольких работников.

«Тогда мы будем рассеяны на дальнее расстояние, — го­ворил другой с практическим складом ума. — Но почему бы теперь не организовать собрание хвалы? Почему бы не воз­дать благодарение за семьдесят миссионеров, прежде чем мы расстанемся?»

Это уместное предложение понравилось всем, и собрание состоялось. И все, кто принимал участие в молитве, соедини­лись в благодарении, с которым был принят ответ — верой.

Зажженная новой верой и обновленная духовным благо­словением, маленькая группа людей разъехалась из Вучанга по разным местам. Какую весть им предстояло привезти и поделиться ею со всеми остальными членами миссии! Плывя вниз по реке, Хадсон Тейлор писал:

Господь по-настоящему был с нами. Я верю, что это Он дал нам водительство просить о «других семидесяти» (Лк. 10:1) и, если Он еще медлит прийти, я уверен, Он их пошлет. Те­перь я нахожусь на пути в Чжэньцзян, где надеюсь иметь несколько встреч для духовного благословения.

Бог верен и ожидает, что мы будем ходить верой... Мы имеем определенные принципы работы, нам нельзя остав­лять их или уставать, придерживаясь их. Если кто-то ухо­дит от нас из-за несогласия с этими принципами, то про­игрывают они, а не мы... Бог остается верным. Не унывай­те, если дома вас встречают трудности. Все работает нам во благо, в чем мы и убедимся в нужное время. Молитесь за меня усиленно... Сатана — ужасающая реальность, так же и плоть, но Тот, Кто в нас — сильнее всего. Если Бог за нас, то кто против нас?

Собрания, состоявшиеся в начале декабря в Чжэньцзяне, были столь же вдохновенными, как и те, что проводились в Вучанге. Все присутствующие члены миссии согласились ежедневно молиться за «семьдесят», пока они не будут посла­ны. Когда Тейлор уходил, несколько молодых людей пошли вместе с ним к пароходу.

С тех пор Тейлор не переставал радоваться тому, что мо­литва о подкреплении подхватывалась всеми членами мис­сии. Лучше него никто не знал, что значило для его сотрудни­ков не просто хотеть, а страстно желать, чтобы штат миссии значительно увеличился, хотя денежных средств уже долгое время недоставало. Но он также знал, насколько безопасно избрать своей линией поведения послушание, какие бы ис­пытания не встретились на пути.

В Нинбо, где он начинал трудиться, Хадсон Тейлор соста­вил обращение к церквям в Англии, которые надлежащим образом были подписаны семьюдесятью семью членами миссии, находящимися в Китае. О стоящем за этим доку­ментом чувстве ответственности и спокойной уверенности в Боге можно судить по следующим отрывкам:

Повсюду души погибают от недостатка ведения; ежечасно более тысячи людей умирают и уходят во тьму... Провин­ции Китая по территории сравнимы с европейскими коро­левствами, и в каждой из них в среднем проживает от деся­ти до двадцати миллионов населения. В одной провинции вообще нет миссионеров; в другой — только один нежена­тый миссионер; в каждой из двух других провинций про­живает супружеская пара миссионеров; и ни в одной нет достаточного количества работников. Разве мы можем ос­тавить дело как есть, не навлекши на себя греха виновности в крови?

После призыва молиться о том, чтобы «в каждом про­тестантском миссионерском обществе по обеим сторонам Атлантики» было больше сотрудников, нужды КВМ были представлены особо.

Тщательное исследование духовной работы, к которой мы сами призваны... заставляет нас чувствовать важность

большого и срочного подкрепления. Многие из нас еже­дневно просят Бога в молитве согласия о сорока двух но­вых миссионерах-мужчинах и двадцати восьми женщинах, призванных и посланных Богом, чтобы помогать в выпол­нении и расширении работы, уже доверенной нам. Про­сим наших братьев и сестер во Христе, находящихся дома, присоединиться к нам в молитве к Господину жатвы, что­бы выслал «и других семьдесят [учеников]» (Лк. 10:1). Нас не беспокоит, на какие средства они приедут или откуда взять средства на их содержание. Он сказал нам посмотреть на птиц и цветы и не заботиться об этих вещах, но прежде всего искать Царства Божьего и Его правды, а все остальное приложится нам (см. Мф. 6:25-30). Но мы были заинтере­сованы в том, чтобы работать с нами приехали только те мужчины и женщины, которые полностью посвятили себя Ему и все почитают тщетою «ради превосходства познания Христа Иисуса» (Флп. 3:8). И мы должны добавить к этому призыву слова предостережения и ободрения для тех, кто захочет предложить себя для этой благословенной рабо­ты. Предостерегая, советуем посчитать, насколько многим придется пожертвовать; с молитвой ожидайте Бога; спро­сите себя, будете ли Вы по-настоящему во всем доверять Ему, куда бы Он не позвал. Простое чувство романтики вскоре угаснет среди тяжкого труда, постоянных неудобств и испытаний работы во внутренних районах и сразу обес­ценится, если случится серьезная болезнь или, например, совсем не останется денег. Только вера в живого Бога дает радость и покой в подобных обстоятельствах. Но мы так­же хотим дать слово ободрения, поскольку сами испытали Божью верность и благословение в том, чтобы зависеть от Него. Он обеспечивает и всегда обеспечивал все наши нуж­ды. И, если нередко мы бедны вместе с Тем, Кто ради нас обнищал, разве мы не возрадуемся, если в свете дня обна­ружится, что мы, как великий апостол-миссионер, «нищи,

но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор. 6:10)? Служа Ему, мы очень счастливы, а те из нас, у кого есть дети, не желают для них ничего лучшего, как быть призванными — если Господь замедлит прийти — к той же работе и той же радости.

Чего только нельзя было ожидать от 1882 года после та­кого начала, когда молитва о семидесяти миссионерах была подхвачена с великим воодушевлением всеми членами мис­сии? Разве не следовало уверенно ожидать прилива духов­ного благословения как дома, так и в Китае, и предполагать, что Хадсон Тейлор, как главный представитель движения, особенно будет ведом от силы в силу? Вероятно, более глу­бокое познание не только «дел», но и «путей» Бога видоиз­менит эти представления и заставит меньше удивиться тому, что в действительности все было совершенно иначе. В Анг­лии, как и в Китае трудности не уменьшились. Работая сверх собственных сил, мистер Брумхолл не мог сообщить о сколь­ко-нибудь решительном увеличении объема денежного фон­да или количества сотрудников. На миссию было отправле­но одиннадцать новых работников, но мужчин из них было только трое, хотя ожидали, что их будет в пять раз больше. Миссия испытывала такой недостаток денежных средств, что Хадсона Тейлора едва ли удивлял уход то одного, то друго­го из сотрудников, которые, как он знал, не были преданы принципам организации. Но, самое печальное, когда Тейлор путешествовал с места на место, казалось, что работа в не­которых ключевых пунктах движется не вперед, а, скорее, в обратном направлении.

Вера, таким образом, во многих отношениях пережива­ла суровые испытания, а действительность, скрывавшаяся за внешней оболочкой, как никогда раньше, подвергалась проверке, как в отношении позиции самого Тейлора, так и других сотрудников. Все слабости стали поразительно оче­видны — недостаток в духовной силе, в организации, более серьезных лидерах. С одной стороны, имея ответ на молит­ву о том, чтобы внутренние районы Китая были открыты, с другой стороны, растущую веру в отношении большого подкрепления, им пришлось осознать абсолютную недоста­точность имеющихся механизмов даже для того, чтобы про­должать уже осуществляемую деятельность. И среди всего прочего самого Хадсона Тейлора одолевала сильная депрес­сия, одиночество, дурные предчувствия, которые возникали отчасти по причине болезни. Так он и держался — в суровых испытаниях веры, затруднительных обстоятельствах, будучи поддерживаем, порой сломлен и снова укреплен — но из все­го этого он вышел победителем.

Тем временем Тейлор нанес еще один визит в район, в ко­тором несколько месяцев ранее нашел столько поводов для уныния. Тогда он писал о том, что все его усилия или «почти все были напрасны, насколько дело касается работы в этом месте». Теперь заново наполненный духом любви, он смог найти путь к сердцам, которые казались закрытыми для него. В результате действие благодати не только сохранило для миссии ценных работников, но сделало их работу наиболее плодотворной в приобретении человеческих душ.

Последние месяцы года Хадсон Тейлор провел в Шефу, где была завершена наиболее важная работа. После этого он увидел, что может, наконец, вернуться в Англию. В этом воп­росе вера укрепилась благодаря определенному ответу на мо­литвы относительно денежных средств. Например, в начале октября они особенно ждали перевода из Англии, поскольку некоторые сотрудники собирались осенью совершить путе­шествие во внутренние районы, и Тейлор был бы рад дове­рить им дополнительную сумму на их собственные и другие миссионерские пункты. Он вспоминал:

Мы сидели за столом, когда пришла почта из дома. Никог­да не забуду свои чувства, когда, открыв одно из писем, я обнаружил, что вместо семисот или восьмисот фунтов на ежемесячные расходы там лежит только девяносто шесть фунтов, девять шиллингов и пять пенсов!

Я снова закрыл конверт, отправился в свою комнату, склонил колени и открыл письмо пред Богом, спрашивая Его, что делать с такой суммой. Эти деньги невозможно рас­пределить между семьюдесятью миссионерскими пунктами, на которых трудилось восемьдесят или девяносто миссионе­ров, включая их жен, не говоря уже приблизительно о сотне местных помощников и еще большем количестве местных детей, которые учились в наших школах и которых нужно кормить и одевать. Отдав сначала проблему Господу, я упо­мянул ее другим сотрудникам нашей миссии в Шефу, и мы единодушно ждали от Него помощи; но никому другому не было дано и намека на наши обстоятельства.

Вскоре стали приходить ответы — любезные пожертво­вания от наших местных друзей, которые не имели почти никакого представления об особой ценности этих денег. Помощь приходила и из других источников, так что все наши нужды в этом месяце были восполнены, ни на час не причинив нам беспокойства. Такой же опыт мы имели и в ноябре, и в декабре; и в каждом случае, развернув письмо перед Богом и отдав Ему проблему, мы получали помощь. Таким образом, Господь переполнял наши сердца радостью и обеспечивал нужды нашей работы, делая это — как ни­когда раньше и никогда после — при помощи местных по­жертвований.

Париж и Пасха. Во время своей долгой разлуки супруги Тейлор вряд ли представляли себе, что их встреча наконец

произойдет, к тому же в таком месте! Даже день или два, про­веденные в Каннах показались долгими, когда путешествен­ник узнал, кто едет на встречу с ним. Еще находясь в Китае, он был сильно впечатлен пророчеством Софонии, особенно заключительной главой, где чудесным образом открывается сердце Бога: «Господь Бог твой среди тебя: Он силен спасти тебя; возвеселится о тебе радостью, будет милостив по любви Своей (в англ. варианте «покоиться в любви Своей», X. Тей­лор сравнивает покой с молчанием. — Прим. перев.), будет торжествовать о тебе с ликованием» (Соф. 3:17). Тейлор го­ворил:

Весь отрывок был огромным благословением для меня, но только в Париже я полностью осознал всю его драгоцен­ность. Там меня встретила жена (спустя пятнадцать меся­цев разлуки), мы сидели бок о бок в кэбе и, хотя многое могли сказать друг другу, просто молчали, взявшись за руки — радость была слишком велика, чтобы выразить ее словами. Затем мне пришло на ум: если земная любовь — всего лишь прообраз, что же это значит, когда Он молчит в Своей любви? А эта любовь обнаруживается нашей верой. Как жаль, если мы препятствуем этому!

Приехав домой в конце марта 1883 года, Тейлор как раз успел на весенние и летние собрания и вскоре имел повод от­метить, что миссия заняла новое положение в глазах хрис­тианской общественности. Восемь лет неустанных трудов Брумхолла особенно сказались в направлении, которое было его сильной стороной — внушение доверия и дружба с но­выми людьми. К тому же достижения миссионеров-первопроходцев, как мужчин, так и женщин, в результате которых практически во всех внутренних провинциях появились пос­тоянные резиденты, вызывали благодарность Богу. Во мно­гих частях страны люди хотели знать, как произошло то, что казалось невероятным; как без обращений за денежными средствами и даже сбора пожертвований работа продолжа­лась; и как в самых отдаленных районах Китая собирались маленькие группы новообращенных. Итак, лидеру миссии, скромному человеку, так сильно уверенному в своем вели­ком Боге, вскоре потребовалось посещать собрания — соб­рания повсюду!

С этой точки зрения очень интересна переписка Хадсона Тейлора в период его пребывания в Англии, который длился два года. Тому, кто никогда этого не искал, пришли неверо­ятные любовь и признание богатых и бедных, старых и мо­лодых, занимающих высокое положение и низкое.

«Если ты еще не умер, — было написано в трогательном послании ребенка из Кембриджа, для которого выражение „Хадсон Тейлор“ было повседневным. — Я хочу послать тебе деньги, которые сэкономил, чтобы помочь маленьким маль­чикам и девочкам в Китае полюбить Иисуса».

«Не будешь ли ты так добр, — настаивал Кэнон Уилбер-форс из Саутгемптона, — сделать библейские чтения в моем доме для приблизительно шестидесяти людей... и остаться у нас переночевать? Пожалуйста, окажи нам любезность во имя Господа».

«Многих Вам благословений от Господа, — писал лорд Редсток с континента. — Ваше присутствие в Англии очень помогает нам, укрепляя нашу веру».

Доктор Эндрю Бонар принес сто фунтов, переданные не­известным другом из пресвитерианской церкви, «который заботится о земле Синим» (см. Ис. 49:12). Сперджен напра­вил свои типичные приглашения в скинию, а мисс Макфер­сон — в Бетнал Грин.

«Мое сердце до сих пор принимает участие в этой славной работе, — писал Бергер, высылая чек на пятьсот фунтов. — Со всей искренностью присоединяюсь к Вам в молитве о се­мидесяти работниках — но не останавливайтесь на семидеся­ти! Несомненно, мы увидим еще более великие дела, если не думаем о себе, а ищем Божьей славы и спасения душ».

Есть письма от аристократа с приглашением приехать к нему в замок и от старого слуги, отправившего свой дар для Китая после отъезда Тейлора. Кроме того, во многих письмах говорится о благословении, полученном во время собраний не только от обращения Тейлора, но и от его индивидуаль­ности и душевных качеств.

Тем временем в Китае все сильнее чувствовалась необхо­димость подкрепления. За первый квартал года туда было от­правлено лишь пять человек, зато в последующие месяцы — пятнадцать, и много новых кандидатов поддерживало связь с миссией.

Но если 1883 год был памятен тем, что принес множест­во поводов для ободрения, то что можно сказать о 1884-ом и движении, которое застали новоприбывшие? Это и в самом деле был прилив духовной силы и благословения; год интен­сивной деятельности, в которой Тейлор, казалось, работал за десятерых; бесконечные собрания и невиданные дотоле по­токи участия и пожертвований; но, более всего, год тесной и постоянной зависимости от Господа. Но именно в последний из трех лет были даны от Господа по вере семьдесят миссио­неров, причем даны были по-царски — большинство мисси­онеров отплыли в конце октября, и их количество с лихвой превышало недостающее число. Всего за двенадцать месяцев было отправлено сорок шесть сотрудников, и не только их количество, но и личные качества были замечательны. Долж­но быть, Хадсон Тейлор часто вспоминал о молитве, которая единовременно возносилась из многих сердец о том, чтобы Семьдесят были посланы Богом в Китай и, к тому же, были настоящей находкой.

А теперь можно уделить внимание некоторым внешним факторам, повлиявшим на события этого удивительного года и последующих лет, главным из которых был повтор­ный визит мосье Муди и Сэнки в Великобританию. Осно­вы КВМ были заложены, как мы видели, в то время, когда духовная жизнь церквей чудесно оживилась благодаря про­буждению 1859 года. Первый приезд Муди в 1873 году снова вывел на первые позиции основной долг верующего приоб­ретать души и приготовил путь для последующего движе­ния, включая призыв восемнадцати и открытие внутренних районов Китая. А теперь, когда в миссионерской деятельно­сти нужен был новый скачок, христианская Англия была до глубины души потрясена практическим чрезвычайным про­явлением силы Евангелия. Кто может сказать, скольким обя­зана деятельность иностранных миссий, осуществляемая по всему миру, этим посвященным Богу евангелистам?

Кроме того, была еще и книга, такая же простая и при­носящая славу Богу. Будучи опубликована много лет назад, книга «Духовные нужды и запросы Китая» имела в себе жи­вительную силу. Вновь и вновь требовалось ее переиздание, и всегда одна и та же духовная сила, казалось, струилась с ее страниц. Бог всегда использовал эту книгу, с самого начала пропитанную молитвой, чтобы вызвать у читателя желание посвятить себя Его служению, а теперь новое привлекатель­ное издание 1884 года, расширенное и современное, должно было обладать новой жизненной силой.

Но и сейчас работа над книгой велась с постоянной мо­литвой. Не привлекая всеобщего внимания, на заднем плане, в сердце миссии горела духовная жизнь. Никогда еще еже­дневные и еженедельные молитвенные собрания не имели такой силы.

Среди всех этих событий супругам Тейлор предстояла еще одна долгая разлука. Выезд стольких сотрудников сроч­но требовал присутствия Хадсона в Китае, а его жене нельзя было отлучаться от дома. Казалось, и он сам никогда не был так нужен в Англии — везде открывались новые возмож­ности, обращались кандидаты, друзья были готовы помочь.

Однако именно в Китае происходит основное сражение, и новым бойцам нужно помочь освоиться. Итак, расстава­ние было неизбежно, и Хадсон Тейлор, испытывая чувства Ливингстона, который пишет в дневнике о своем послед­нем одиноком дне рождения в центральной Африке: «Мой Иисус, мой Царь, моя Жизнь, Все, я снова посвящаю всю свою жизнь Тебе».

Отправив Маккарти вперед, чтобы разобраться с наиболее неотложными вопросами, и оставив Стивенсона на некото­рое время в помощь Брумхоллу и совету, Хадсон Тейлор го­товился в начале января поехать в Китай с группой молодых людей, в то время как произошло нечто неожиданное. Божий замысел вмешался в его хорошо продуманные планы, стре­мительным вихрем захватывая все на своем пути.

Все произошло очень естественно, без предварительных обдумываний и усилий. В своей книге «История Церковного миссионерского общества» Юджин Сток говорит о том, что «осенью 1884 года необычный интерес вызвало объявление, что капитан футбольной команды и команда весельного суд­на Кембриджа отправлялись на миссию». Когда эта новость достигла Эдинбурга, она глубоко взволновала группу студен­тов медицинского факультета, которых в течение нескольких месяцев мучило равнодушие к духовным вещам в их универ­ситете, особенно со стороны студентов-медиков. В Оксфорде и Кембридже был только что проведен цикл замечательных собраний, на которых Хадсон Тейлор и несколько человек, собиравшихся на миссию, как никогда раньше, сумели про­будить среди студентов желание участвовать в миссионер­ской деятельности в других странах. Но они были слишком заняты подготовкой к скорому отъезду, чтобы воспользо­ваться даже такими многообещающими возможностями. Именно тогда по воле Провидения и появился Реджинальд Рэдклифф — пылкий евангелист, чьей паствой был весь мир, а целью — ничто иное, как проповедь Евангелия «всему тво­рению» (см. Мк. 16:15). Особенно любя Шотландию, он жаж­дал познакомить отъезжающих миссионеров с ее универси­тетской жизнью. Но сначала, испросив разрешения у Тейло­ра, написал профессору Симпсону, предложив, чтобы Стад, известный своей удалью на крикетном поле и (что еще бо­лее важно) своей любовью к Искупителю, вместе со Стэнли Смитом приехал в Эдинбург.

Его приезд произошел как раз в то время, когда эти сту­денты-медики горячо искали водительства относительно того, как рассказать своим коллегам о том, чего хочет от них Христос. Поэтому предложение было принято с восторгом, и студенческое собрание с участием этих проповедников пробудило интерес к миссионерской деятельности у многих студентов, до тех пор не принимавших участие в подобных вещах. Но это было еще не все. В ходе кампании с Рэдклиффом студенты узнали о возможностях такой работы и раз­вернули план для дальнейших собраний. Поступило срочное приглашение вернуться в Шотландию, особенно от студен­тов из Эдинбурга. Несмотря на раннюю дату, назначенную для отплытия, они надеялись, что Хадсон Тейлор, возможно,, не будет сопровождать своих коллег.

«Не могли бы Вы приехать? — писал Стэнли Смит люби­мому лидеру миссии. — А если нет, то можно ли приехать нам?»

К тому времени Хадсону Тейлору становилось ясно, что рука Божья была на этом движении. Должно быть, ему очень хотелось воспользоваться возможностью участвовать в нем. Он явно ощущал силу Святого Духа на тех, кто помогал ему во время собраний, и влияние их радостного посвящения не только на студентов, но на лидеров христианской жизни и мысли. Для него становилось очевидным, что перспекти­вы и группа данных ему сотрудников уникальны. Господин Жатвы явно имел цель использовать их в деле, которое всег­да было его собственным идеалом: посредством углубления духовной жизни людей отправить множество новых работ­ников на жатву. Как это все было близко его сердцу; как бы он был рад остаться и помогать! Но долг звал его в другом направлении.

Итак, все было устроено следующим образом: Хадсон Тейлор уезжает, чтобы решить важные вопросы, ждущие его внимания в Шанхае, а Рэдклифф, вместе с Брумхоллом и другими, берет на себя кампанию, результаты которой столь многообещающи. Одно памятное собрание Тейлор провел в Экзетер Холле, где присутствовали все отъезжающие в Китай миссионеры, — собрание, которое в значительной степени заслужило комментарий Юджина Стока:

Влиянию этой группы людей, собирающихся в Китай, не­возможно было противостоять. В этом веке не было собы­тия, которое сделало так много, чтобы пробудить в разуме христиан понимание того, насколько сильно в них нужда­ются на миссионерском поле и как почетно иметь призва­ние миссионера.

Но не во время общих собраний эти люди привязались к своему лидеру и миссии, с которой связали свои судьбы. Это происходило не на виду, а в спокойное время после работы на Пэрленд-роуд, как, например, в последний день 1884 года. Причем в этих случаях не скрывалась бедность миссии в от­ношении материальных ресурсов. После того, как был за­крыт последний бухгалтерский баланс, в наличии осталось только десять фунтов — «десять фунтов и все обетования Божьи». Но каким это казалось незначительным, когда так явно чувствовалось присутствие Самого Господа! Хадсон Тейлор не имел привычки преуменьшать трудности, кото­рые ожидали молодых сотрудников в Китае, особенно если они стремились отождествлять себя с людьми, которые при­держиваются принципов КВМ.

Когда три недели спустя Тейлор уехал из Лондона, неко­торые из его сотрудников снова были в Шотландии, радуясь возможности рассказать о богатстве, которое они находили в более близком общении с Христом, так сильно превосхо­дящем все оставляемые ими мирские преимущества. Когда Тейлор один пересекал Францию, была слепящая метель, но сердце путешественника наполнялось хвалой за вести, толь­ко утром полученные из северной столицы: «Вчера было две тысячи студентов — прекрасное время! Это Господь».

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности