О, если-бы Ты благословил меня Своим благословением

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 13 из 17Следующая ⇒

Глава 8

Снова в Китай

Человеческая ничтожность и божественное могущест­во — и то, и другое одинаково реально — такой была ат­мосфера последних дней, проведенных в Англии. Этого нель­зя было не чувствовать. Субботние молитвенные собрания проводились среди чемоданов и свертков, близкие и дальние друзья, знакомые переполняли комнату, сидя на лестнице и на всем, что попадало под руку. На стене все еще висела огромная карта; на столе лежала раскрытая Библия; и перед этим все вокруг терялось.

«Безрассудное дело!» — говорили те, кто видел только трудности.

«Сверхчеловеческое предприятие!» — вздыхали желаю­щие им добра. И даже многие друзья не могли за них не тре­вожиться.

«О вас забудут, — было основной тревогой некоторых. — Не имея комитета, который представлял бы вас дома, вы за­теряетесь в далекой стране. В нынешнее время нужд много. Вскоре вы обнаружите, что не имеете даже самого необходи­мого для жизни!»

«Я с собой беру своих детей, — сказал в ответ Хадсон Тей­лор. — Я знаю по себе, что мне нетрудно помнить о том, что малым детям нужен завтрак по утрам, обед днем и что-нибудь, прежде чем лечь спать. Я просто не могу забыть об этом. По-моему, невозможно предположить, чтобы наш Не­бесный Отец был менее заботлив или внимателен, чем я».

Неудивительно, что скромность и простота всего этого, сочетающиеся с такими стремлениями и такой верой, побу­дили многие сердца проникнуться участием.

Несомненно, никогда за путешественников не молились так много, пока тянулись долгие месяцы их пути, да и ник­то не мог так сильно нуждаться в поддержке. Они отплыли из Лондона 26 мая 1866 года; и, прежде чем они успели до­стичь Шанхая, наступил конец сентября. Атаки врага были очень решительными; их целью было прежде всего разру­шить единство и духовную силу миссионеров, а затем и ко­рабль, на котором они путешествовали⁴, отправив всех их на дно. Но с самого момента расставания, когда Бергер и другие самые близкие друзья вверили их в Божьи руки в угрюмой каюте «Ламмермера», Бог ежедневно поддерживал в самом важном.

Он чудесным образом ответил на молитву во время пла­вания, когда маленькое суденышко кидало в могучей пу­чине. Большую часть первого дня плавания, который был днем Пятидесятницы и воскресеньем, они стояли на якоре, ожидая попутного ветра. Ограниченность в передвижениях предоставила возможность для утреннего и вечернего бого­служений, а также и отдыха, который был так необходим. Следующий день был занят приведением вещей в порядок, закреплением тяжелого багажа, сложенного по углам салона, куда открывались дверцы кают. Во вторник начались посто­янные занятия: Хадсон давал урок китайского языка каждое утро, а Мария проводила еще один урок в послеобеденное время.

Затем стало штормить, многие заболели морской болез­нью, и в отсутствии горничной у супругов Тейлор было пол­но забот. К тому времени, как был достигнут остров Мадей­ра, почти все уже привыкли к морской качке и успели позна­комиться с экипажем. С этого времени через всю Атлантику (курс лежал на запад почти до самой Бразилии), вокруг Мыса Доброй Надежды и до островов Ост-Индии погода была удивительно хороша — штормило мало, и не было утоми­тельной жары. Одиннадцать с половиной недель на этом этапе путешествия были заняты делом и запомнились, глав­ным образом, тем, что принесли изменения в жизни многих людей на борту.

Моряки внимательно наблюдали за этими необычными пассажирами, об обществе которых они думали как угодно, только не с удовольствием. Иметь даже одного миссионера на борту — не завидная участь, но целый корабль мисси­онеров! На «Ламмермере» работала неверующая команда, хотя капитан и был христианином. Это здорово помогло, потому что он позволил проводить воскресные собрания и не препятствовал разговаривать с членами экипажа. Но последние некоторое время держались в стороне, и мисси­онеры имели достаточно мудрости, чтобы предоставить им свободу действий.

Однако, есть вещи, которые не скроешь, и, самое глав­ное — это благоухание Христово в человеке, которого Его присутствие делает любящим и готовым помочь. В этом на борту «Ламмермера» недостатка не было, что вскоре стало необычно привлекательным для людей. Вряд ли осознавая, что именно их притягивало, моряки обнаружили, что, как никогда раньше, подвержены духовному влиянию. Что ж, миссионеры вовсе не такая уж плохая компания. Когда нуж­но было выковать что-нибудь сложное, Николь, кузнец из Шотландии, справлялся с этим лучше, чем кто-либо из них. Плотники Джексон и Уильямсон всегда были готовы помочь. В отсутствие судового доктора врачебные навыки Тейлора, с радостью предоставленные в их распоряжение, были бесцен­ны. К тому же он давал лекции на важные темы — кровооб­ращение, первая помощь при ранениях и другое, — которые помогали коротать время. Более того, эти люди, находясь в душных помещениях судна, были искренне счастливы: всег­да заняты, всегда добры и всегда поют.

 Как это любопытно! Что же такое было у них в жизни, от чего хотелось петь? Как бы там ни было, утром, днем и но­чью под свою фисгармонию в угрюмой каюте или на палубе, вдвоем-втроем или всей компанией, казалось, они никогда не уставали петь. Правда, они пели только гимны, но что же еще могло глубже затронуть струны сердца? «Да, мы расстаемся, но не навсегда», «Иисус, Ты — любовь моя», «Ты — скала моего спасенья» — казалось, для них это все так живо!

Да, было ясно одно: религия что-то значит для этих лю­дей. И постепенно у многих людей на борту вместо желания избежать такой участи стало появляться желание по-настоящему верить.

Еще до того, как они увидели «Ламмермёр» и был нанят экипаж корабля, миссионеры много молились о тех, с кем им предстояло совершить это путешествие. Они просили о команде, которую Господь благословит Своим Словом. Эта молитва продолжалась, как в Англии, так и на борту судна, и они по-прежнему с нетерпением ждали ответа. Тейлор часто повторял: «Путешествие через океан не делает из человека за­воевателя душ», но его сотрудники, несмотря на возможный недостаток знаний в других областях, имели личное позна­ние Бога, которое рождает жгучее желание знакомить с Ним и других людей.

И пример Хадсона Тейлора немало им в этом помогал. Спасение душ было для него самой целью его существова­ния, как христианина. Об этом он молился, для этого жил, трудился. И, несмотря на большую ответственность, которая теперь была на него возложена, в этом смысле он оставался настоящим миссионером. Он побуждал своих сотрудников, прежде чем начать разговор с человеком — молиться, при­чем, определенно и с верой, и стремиться жить жизнью, ко­торая бы делала такую молитву возможной. Он прекрасно знал, как легко на борту корабля прийти в беспомощное со­стояние и потерять доброе влияние на других. Он тщательно следил за тем, чтобы сотрудники не читали романов, не зани­мались пустой тратой времени и не допускали излишества в еде. Ежедневно проводилось молитвенное собрание, которое безошибочно показывало духовную температуру маленькой компании. Изучение китайского и полезное чтение занимало немалую часть дня. И сам Тейлор имел учебник по гречес­кой грамматике и комментарий Вордсворта к Книге Левит. Но забота о вечном благополучии тех, с кем они путешест­вовали, осуществлялась как прямым, так и косвенным (но не менее важным) путем.

Обращение второго помощника капитана через двадцать пять дней после отплытия из Плимута было желанным отве­том на молитву. Вскоре за этим последовало обращение двух корабельных гардемаринов. Это было началом пробужде­ния среди команды, которое продолжалось некоторое время. Ими стало овладевать беспокойство об их духовном состоя­нии, и, к огромной радости миссионеров, один за другим они обращались к свету.

События достигли своего апогея, когда в начале августа первый помощник капитана, отличавшийся особой жесто­костью, испытал в своем сердце глубокие изменения. В те­чение месяца или двух его состояние вызывало жалость, но, хотя он глубоко осознавал свою греховность, только после отчаянной борьбы он порвал с прошлой жизнью и обрел мир в вере.

Поиски места для отдыха

Перенеся шторм и едва избежав кораблекрушения, пере­жив разногласия внутри миссионерской группы и возвраще­ние к плодотворной духовной деятельности, «Ламмермер» бросил, наконец, якорь у берегов европейского поселения в Шанхае. Его разбитое состояние стало объектом всеобщего любопытства среди весело раскрашенных джонок и иност­ранных кораблей; но, когда стало известно, что на борту на­ходятся только миссионеры, хотя это и была самая большая группа, когда-либо приплывавшая в Китай, интерес вскоре угас; и, кроме нескольких шутливых замечаний в газетах, но­воприбывшим было уделено мало внимания.

Им это тихое воскресенье доставляло особое удовольствие. Миссионеры не сошли на берег, а на реке они были защище­ны от многочисленных посетителей. Их сердца были полны благодарности за недавнее избавление — еще более чудесное, чем они думали. Судно, прибывшее вскоре после них, поте­ряло шестнадцать человек экипажа из двадцати двух, в то время на «Ламмермере» не было ни одного пропавшего или серьезно раненого. Едва они успели достичь места назначе­ния, как страшный шторм снова охватил морское побережье, чего их судно, будучи в таком плачевном состоянии, не мог­ло бы выдержать.

Окончание путешествия, в известном смысле, положило начало трудностям Тейлора. Осматривая знакомый пейзаж (река со множеством судов, европейские домики вдоль Бун­да, выше — стена китайского города), он по-настоящему осознал ответственность, которая на нем лежит. Где найти для такой большой группы людей жилье, имеющее необхо­димые удобства? Коробки, в большей или меньшей степени пропитанные водой, и весь багаж из кают следовало распа­ковать, высушить и сложить заново. Многие вещи придет­ся на время оставить в Шанхае. Вдобавок к личным вещам с собой у них были принадлежности для домашнего хозяй­ства, значительные запасы еды, печатные и литографические станки, большой запас медикаментов и медицинская аппара­тура. Все это требовалось тщательно пересмотреть и сложить в безопасное и сухое место. Следовало также распаковать и установить стиральные машины, каток и плиту для глаже­ния белья, потому что после четырехмесячного путешествия одежда более двадцати человек нуждалась в стирке и глаже­нии. Неудивительно, что, зная, как трудно найти в поселении даже временное жилье, был соблазн беспокоиться.

В те дни не было большого количества миссионерских домов и организаций. Отелей для иностранцев было очень мало, и они стоили очень дорого; китайские постоялые дво­ры были вне обсуждения для такой большой группы людей, а местные лодки, на которых можно было поселиться, им бы не подошли. Дома с мебелью снять очень не просто, даже за высокую плату, а на гостеприимство европейских поселен­цев рассчитывать неразумно. Миссионерское общество в Шанхае в то время состояло только из девяти женатых пар и трех холостяков, и кто из них сможет, даже если желает, принять столько гостей? И потом, если разделиться и посе­литься в разных квартирах, как выполнять необходимую ра­боту? Ситуация была сложной и дала бы повод для беспо­койства, если бы как с борта «Ламмермера», так и от друзей из Англии все прошлые месяцы к Господу не возносились молитвы, чтобы Он Сам все предусмотрел и обо всем поза­ботился.

Тем временем, бывший друг Тейлора из Нинбо, взяв с со­бой печатный станок Американской пресвитерианской мис­сии, переехал в Шанхай, причем Хадсону об этом ничего не было известно. Он жил у Восточных ворот города в доме по­луевропейского типа и на будущее купил неиспользуемое здание, предназначавшееся для театра, которое теперь, буду­чи соединено с домом, служило удобным складским поме­щением. Узнав о прибытии «Ламмермера» и о том, что он привез группу миссионеров во главе с Тейлором, хозяин сра­зу же решил предоставить большое пустующее здание в их распоряжение. Как они, должно быть, нуждаются в радуш­ном дружеском приеме и месте, куда можно положить свои вещи! Если не представится более удобного помещения, его дом, такой, какой он есть, для них открыт. Итак, в тот же день, взяв сампан (китайская лодка. — Прим. перев.), Уиль­ям Гэмбл разыскал друзей и предложил им гостеприимство холостяка.

Казалось, это было слишком хорошо, чтобы быть прав­дой, когда три дня спустя Тейлор вернулся из поездки в Нинбо забрать свою семью и сотрудников в приготовлен­ный для них дом. Тем временем капитан Белл настаивал на том, чтобы они оставались на судне. Хотя Тейлор отсутство­вал совсем недолго, он многое успел. Он смог связаться со всеми старшими членами КВМ, за исключением супругов Стивенсон, которые находились в глубине страны. В церк­ви на Бридж-стрит не только обрадовались его появлению, но и оказали практическую помощь, за что он был особен­но благодарен, — послали вместе с ним евангелиста Циу, плод его собственных ранних трудов, еще двух мужчин и женщину-христианку, чтобы позаботиться о новоприбыв­ших.

Среди множества дел у Хадсона Тейлора почти не было времени писать письма и обдумывать пересуды, ходящие внутри европейского сообщества. Привезти дам, чтобы они носили китайские платья и жили во внутренних районах, — этот факт в некоторых кругах возбуждал негодование. Люди открыто намекали, что Хадсон Тейлор, должно быть, сума­сшедший или еще хуже и что ему и его спутникам безопаснее было бы отправиться в психиатрическую лечебницу, нежели в Шанхай. «Но он молча продолжал, — вспоминал мистер Рудленд, один из миссионеров Внутренней миссии, стоящий у ее истоков, — ничего или почти ничего об этом не говоря, снисходительно не обращая внимания на неучтивые фразы, так что его собственное дружелюбное отношение оставалось неизменным».

На следующем этапе путешествие было неторопливым, по Великому каналу до Ханчжоу, знаменитой столицы сосед­ней провинции. Они надеялись, что здесь смогут начать свою миссию и, со Стивенсоном между ними и Нинбо, организовать цепь пунктов КВМ, которая уйдет на сто миль вглубь страны. То в одном, то в другом городе, лежащем на пути, он собирался оставить нескольких молодых миссионеров с одним местным евангелистом. Они должны будут путешест­вовать на китайских лодках, уделяя положенные часы учебе и ожидая, пока Бог укажет им их конечное местожительство.

Взять такую большую группу людей во внутренние райо­ны — уже само по себе было шагом веры, тем более, что в ее состав входили четверо детей и англичанка-няня, не говоря уже о шести незамужних дамах. В это время во всем Китае не было ни одной незамужней миссионерки, проживающей вдали от портов, открытых по договору для иностранцев; причем весь штат женщин-работников исчислялся семнад­цатью, включая новоприбывших. Семнадцать миссионе­рок, желающих посвятить свое время школам, больницам и проповеди Евангелия — это сущий пустяк, даже для пор­тов! А за пределами того малого количества городов, распо­ложенных на побережье, едва ли был кто-то, чтобы расска­зать об освобождающей любви женщинам и детям, которые являются частью половины языческого мира. «Бог посылает слово: женщин, несущих благую весть — великое множест­во». Одной из основных задач Хадсона Тейлора при фор­мировании Внутренней миссии было увеличить количество миссионерок в Китае и способствовать их крайне важной работе. Он был готов позволить посвященным христиан­кам приносить все необходимые жертвы и взять на себя от­ветственность за то, чтобы помогать им всеми известными способами.

Для того чтобы обеспечить себе защиту, а также избежать проблем им, по его мнению, было необходимо носить китай­ское платье и в большой мере следовать китайским обыча­ям и традициям. Поскольку друзья Тейлора с «Ламмермера» придерживались таких же убеждений, все они незамедли­тельно переоделись в местную одежду. В Шанхае они оставались недостаточно долго, чтобы костюмы дам были пол­ностью завершены, но молодые люди вместе с Тейлором по­корились несколько тяжкому процессу сбривания передней части головы, завязывания косичек и облачения в простор­ную китайскую одежду. Мария Тейлор также вышла к столу в доме Уильяма Гэмбла в китайском платье. Для нее это была немалая жертва. Она не носила его с тех самых пор, как уеха­ла из Китая, и по опыту помнила некоторые ограничения, связанные с этой одеждой. Об этом она писала Бергеру:

Вещи, которые допустимы для нас, как для иностранцев, носящих европейскую одежду, абсолютно непозволитель­ны коренным жительницам. Я нисколько не сомневаюсь в необходимости перемены одежды, но, чем ближе мы к ки­тайцам по внешнему виду, тем сильнее они будут критико­вать всякое нарушение того, что в их понимании считается правилами приличия. Например, с этих пор я заслужу по­рицание, если на улице возьму своего мужа под руку! Если не соблюдать огромную осторожность, существует сотня других способов, чтобы шокировать китайцев тем, что им покажется чрезвычайно нескромным и неженственным по­ведением.. . Молитесь за нас по этому поводу.

Четыре недели спустя к знаменитому городу Ханчжоу приближалась группа людей, по внешнему виду очень по­хожих на китайцев. Кочевая жизнь, поначалу казавшаяся та­кой романтичной, стала довольно утомительной, потому что лодки передвигались медленно. К счастью, дни стояли хоро­шие с прохладной осенней свежестью, но ночи были очень холодными; и требовалось срочно найти более подходящее убежище. Однако по пути они нигде не могли снять жилье. Снова и снова, когда казалось, что у них получится, перего­воры терпели неудачу; и им всем вместе приходилось переез­жать с места на место.

Они мужественно продолжали изучение китайского язы­ка и использовали любую возможность, чтобы с помощью своих спутников-китайцев рассказывать о смысле жизни. Но тесные кабины, повторяющиеся неудачи и растущее бес­покойство по поводу жилья делало путешествие нелегким, обнаруживая сильные и слабые стороны отдельных людей. Все страдали от холода; некоторые, не исключая и детей, были в большей или меньшей степени больны; а слуги из Нинбо стали поговаривать о том, чтобы на зиму вернуть­ся домой. Излишне говорить, что живущие на лодках люди много жаловались. Вдали от привычного окружения, в не­безопасном районе, встревоженном революцией, они чув­ствовали нарастающее беспокойство и требовали позволить им вернуться в Шанхай. Ситуация стала критической, и мо­литва была единственным источником сил для измученных сердец.

Тейлору приходилось тяжелее всех. Он часто в разных местах неподалеку от города останавливал лодки и уходил с местным помощником на поиски жилья, которое было так необходимо. В его отсутствие путешественники находились в тревожном ожидании; и Мария Тейлор собирала всех для совместной молитвы. В дороге у супругов Тейлор появился еще один ребенок, и вскоре мать поручила малютку заботам маленькой Грейси, старшей дочери, которая ежедневно мо­лилась за свою маленькую сестренку. Но нежное и заботли­вое материнское сердце было совершенно спокойно. В псал­ме, который она читала этим утром, было написано: «Кто введет меня в укрепленный город? Кто доведет меня до Едома? Не Ты ли, Боже? ... Подай нам помощь в тесноте, ибо защита человеческая суетна. С Богом мы окажем силу, Он низложит врагов наших» (Пс. 59:11-14). Теперь она тихо читала отры­вок, и все присутствующие навсегда запомнили молитву, ко­торая за этим последовала. Вместо часа мучительного ожи­дания был час сердечных излияний. Эта молитва, как ничто другое, подготовила молодых миссионеров к любой вести, какую бы ни принес Хадсон Тейлор.

Очень скоро он вернулся. Прежде чем спутники могли этого ожидать, у лодок послышался его голос, и он предстал пред ними с сияющим лицом. Да, все в порядке. Господь и в самом деле позаботился о них заранее. Как и в Шанхае, их ждал дом!

Зная, что бывший друг из Нинбо, принадлежавший к той же миссии, что и Уильям Гэмбл, недавно переехал в Ханчжоу, Тейлор первым делом направился к нему, чтобы известить его об их прибытии.

«А мы вас ожидали, — радушно приветствовал его мистер Грин, — и у меня есть для вас известие, которое, возможно, вас обрадует».

Оказалось, что молодой миссионер-американец только что уехал из города, чтобы забрать из Нинбо свою жену и ребенка и привезти в дом, который для них приготовил. Его дом, с ме­белью и в полной готовности, будет пустовать как минимум неделю, поэтому он подумал о Тейлоре и его спутниках.

«Как только они приедут, — сказал он Грину, — пусть сра­зу едут ко мне. Мой дом на время в их распоряжении».

Дом стоял на тихой улочке, и до него можно было доплыть на лодках без предварительной разведки. Возвращение мис­тера Крайера ожидалось не ранее, чем через несколько дней, и требовалось только взять на себя распоряжение его домом. Можно легко себе представить, как они тогда прославляли Бога, прежде чем лодки отправились в путь!

«Кто введет меня в укрепленный город? Кто доведет меня до Едома? Не Ты ли, Боже?»

Однако времени почивать на лаврах не было. Не привле­кая внимания, вся компания под покровом темноты прибыла в Ханчжоу и устроилась в доме Крайера. Но последний дол­жен был вскоре возвратиться, и вопрос с собственным жи­льем требовалось решить скорее. Проблема и в самом деле была нешуточная. Где в большом городе, все еще страдаю­щем от разрушительного действия тайпинской революции, найти жилье, которого бы хватало не только для них самих, но и для деятельности, которую они надеялись осуществлять. Но и об этом Господь позаботился заранее.

Ничто не могло быть для них более подходящим, как вско­ре обнаружил Тейлор, чем самый первый дом, в который он направился. Большой и добротно построенный, служивший когда-то резиденцией мандарина, теперь он был в печаль­ном полуразрушенном состоянии, и там жило несколько се­мей. Местоположение было великолепным — в тихом угол­ке, неподалеку от городской стены и людных улиц. На верх­нем этаже было достаточно спальных мест для всей группы, а вторая лестница давала возможность выделить отдельное крыло для мужчин. В этом заключалось столь значительное преимущество, что Хадсон Тейлор сразу решил, если воз­можно, снять помещения. Комнаты на нижнем этаже можно было использовать для гостей, в качестве зала для собраний, медпункта, столовой, расположить в них печатный станок и разместить прислугу.

Услышав, сколько хозяин дома требует за аренду, почти со страхом и трепетом Хадсон предложил свою цену, которая не была принята. Хозяин, поняв, что дело срочное, надеялся путем длительных переговоров заключить более выгодную сделку. Но тут пришло воскресенье — и миссионеры сдела­ли перерыв в деловых операциях — и, к своему удивлению, хозяин дома в этот день не видел будущих жильцов. Но, хотя им, по-видимому, нечего было сказать ему, они многое мог­ли представить на Божье рассмотрение. День был посвящен молитве, и, когда в понедельник утром хозяина спросили о его решении, оно было гораздо более благосклонным.

«Должно быть, они рассматривают еще какие-то вариан­ты, — подумал он. — И, если я не буду осторожнее, то поте­ряю хороших жильцов».

После этого хозяин дома с удивительной готовностью пошел на уступки, и во вторник, еще до наступления вече­ра, все необходимые документы были подписаны и завере­ны печатями. Некоторые жильцы уже съехали и освободили второй этаж. Остались еще пять семей, но хозяин настаивал, что для Тейлора и его спутников места хватит. Пусть только въедут, и вскоре все комнаты будут в их распоряжении. Та­ким образом, в среду утром, 28 ноября — как раз в тот день, когда Крайер должен был вернуться, — так рано, что спящий город ничего не знал о происходящем, пассажиры «Ламмер­мера», пройдя по тихим улочкам, вошли в свой собственный дом после шести месяцев путешествий и неустроенности.

Интересно отметить, что Хадсон Тейлор не успел пробыть в Ханчжоу и трех недель, как уже писал Бергеру о почтовых и банковских связях со внутренними провинциями:

Ты будешь рад узнать, что служба доставки писем мест­ной почтой и служба перевода денег через местные банки в различные внутренние районы очень хорошо работают.

Не думаю, что при пересылке денег в какую бы то ни было провинцию империи возникнут серьезные трудности. Точ­но также можно отправлять письма из самых отдаленных мест в порты. Такая связь медленная и может оказаться до­вольно дорогой, но вполне надежная. Итак, мы видим, что перед нами открываются возможности работать во внут­ренних районах.

Тем временем непосредственно вокруг Хадсона недо­статка в работе не было. К счастью, погода улучшилась, что способствовало приведению жилища в порядок. Непосвя­щенным оно казалось скорее набором построек и амбаров в плачевном состоянии, нежели красивой резиденцией, ко­торой это все, по заверению Тейлора, когда-то было. Как бы там ни было, процесс заселения включал выскабливание тол­стого слоя грязи с пола в верхних комнатах, и, по сравнению с первым этажом, там стало чисто. Об этих жилых помеще­ниях Тейлор писал:

Погода довольно холодная, чтобы жить в доме, где совсем нет потолков и очень мало стен и окон. В стене моей ком­наты пробоина величиной почти два на три метра, закры­тая простыней, так что продувает абсолютно свободно. Но мы почти не обращаем внимания на эти вещи. Вокруг нас бедные невежественные язычники — огромные города, гус­тонаселенные городишки и бесчисленные деревни без еди­ного миссионера, полностью лишенные благодати. Не за­видую тем, кто может забыть об этих людях или оставить их погибать из-за боязни некоторых неудобств. Пусть Бог сделает нас верными Ему и нашей работе.

Хорошо, что новоприбывшие носили китайскую одежду, потому что в течение одного месяца или больше они делили тесные помещения своего разбросанного обиталища вместе с другими семьями. Хотя дом и становился постепенно образ­цом чистоты, он был мало знаком с «иностранными» веща­ми, которые могли бы вызвать тревогу. Ножи и вилки вместе с английской посудой и кухней остались позади, в Шанхае, а для всех нужд была найдена простая китайская утварь. В зале для гостей стояли обычные столы и стулья, чтобы посетители были приняты должным образом, но для других комнат име­лось достаточно столиков и табуретов, деревянных скамей и кроватей, состоящих из деревянных каркасов с натянутой на них кокосовой мочалкой. Во время приема пищи китайская, по виду, компания собиралась за столом без скатерти, с мис­ками и палочками для еды, и подаваемая еда была также зна­кома наблюдающим за ними соседям. Возможно, именно это разрушило предрассудки и проложило путь к дружеским от­ношениям. Здесь нечего было опасаться.

«Эти люди такие же как мы, — вскоре пришли к заключе­нию соседи. — Они едят наш рис и носят нашу одежду, и их слова нам понятны».

Итак, поначалу привлеченные пением люди приходили на молитвы на китайском языке, и не успели новоприбывшие прожить в доме и недели, как одна женщина открыто заин­тересовалась Евангелием. Мисс Фолдинг, которая хорошо ос­воила язык и была радушно принята местными жильцами, писала:

Наш дом стал немного уютнее, хотя еще многое предсто­ит сделать. Мистер Тейлор и другие мужчины изобрели бумажные потолки, прикрепленные к деревянным рамам, которые немного препятствуют холодному воздуху прони­кать в комнату, так как верхние комнаты имеют такие же крыши, как в наших часовнях. Они также обклеили бума­гой некоторые стены и деревянные перегородки между ком­натами. Конечно, пока еще вокруг нас царит беспорядок, но мы не сдаемся и, наде'юсь, когда-нибудь устроимся.

Жильцы уезжают на следующей неделе; они занимают в основном первый этаж. ..Ия так рада, что они здесь, по­тому чт() многие посещают молитвы на китайском языке и внимательно слушают. Мы пока еще никуда не выходили, но я каждый день читаю и разговариваю с этими женщи­нами, и, кажется, им это нравится. На одну женщину я воз­лагаю большие надежды. Она перестала воскурять фимиам и говорит, что с тех пор, как мы приехали, стала молиться Богу. Они все здесь заняты тем, что делают подобие денег из серебристой бумаги и сжигают их для того, чтобы ими пользовались умершие родственники — здесь это большой бизнес. Пока я им читаю, они часто достают свои трубки и делают несколько затяжек, а я почти задыхаюсь от дыма. Конечно, я ничего не говорю, кажется, здесь все женщи­ны курят. Они задают нам множество вопросов о нас са­мих, а также вопросы, типа: «Где нужно поклоняться Богу?» ...Вчера женщина, которая так заинтересована, пригласила десять соседей, за исключением наших жильцов и слуг.

Таким образом началась Божья работа, и с каким же инте­ресом миссионеры следили за ее развитием, и как горячо во время дневных молитвенных собраний искали живительно­го прикосновения Святого Духа для того или иного человека, которые, казалось, были впечатлены! Среди этих людей был, например, солдат, который, впервые читая Евангелие и ко­пию книги Деяний, подавал хорошие надежды.

«Какая же огромная разница, — заметил он, — между Иудой и Павлом: один — ученик, предавший своего учителя, а второй — гонитель, ставший самым посвященным из Его последователей».

Буддистский священник Циу, услышав, как Тейлор про­поведует на углу улицы, радовал евангелиста тем, что при­ходил каждый день и задавал разумные вопросы. Еще один мужчина, заглянувший к ним из любопытства и радушно приглашенный одним из молодых людей, был так тронут теплой сердечностью, проступающей за плохим китайским языком, что пришел снова и вскоре присоединился к малень­кой группе людей, которая каждое утро собиралась в гости­ной и читала Писание.

Вместе с китайским Новым годом, который наступил в на­чале февраля (1867), пришли золотые возможности. К тому времени был открыт медпункт, предтеча всей медицинской деятельности, которой Ханчжоу стал впоследствии знаменит. При множестве других обязанностей Хадсону Тейлору было нелегко ежедневно ухаживать за многочисленными пациен­тами; но другого доктора ближе, чем в Нинбо или в Шанхае, не было, и его сердце было открыто для людей в их страда­ниях. Пациенты приходили из ближних и дальних мест с са­мыми разными жалобами как телесного, так и душевного ха­рактера; а с наступлением новогодних праздников к доктору и его помощникам посетители повалили толпой.

Излишне говорить, что все это доставляло огромную ра­дость Бергеру и другим друзьям в Англии. То, что в течение шести месяцев с момента приезда пассажиры «Ламмермера» не только обосновались во внутреннем районе, но и были поощряемы столькими благословениями в своей быстро раз­вивающейся деятельности, было чудесным ответом на мо­литвы, которые за них возносились. Супруги Бергер, в свою очередь, вели не менее активную жизнь в служении для мис­сии. Им, людям уже не молодым, было нелегко превратить свой тихий дом в миссионерский центр, в качестве офисных помещений используя столовую и кабинет; заставить биль­ярдную дорожными чемоданами; принимать за своим сто­лом кандидатов на миссию и друзей миссионеров; направ­лять бандероли и самим рассылать «Окейжнл Пейпер»; за­ниматься обширной перепиской, вести счета, осуществлять денежные переводы, организовывать отправку новых ра­ботников, помогать им с приготовлениями, подготавливать для них каюты, провожать в любом порту в любой час дня и ночи и поддерживать переписку с теми, кто уже на миссии. Но несмотря ни на что, все это они делали с любящими, за­интересованными сердцами отца и матери. Когда это стало необходимо, они приспособили один из стоящих на их учас­тке коттеджей для молодых людей, кандидатов на миссию, а другой — для преподавателя, который оказывал помощь секретаря.

Удивительно, как Бергеру среди деловых вопросов и этих добровольно взятых на себя обязательств удавалось находить время, чтобы постоянно и охотно писать Тейлору. Кажется, он всегда отвечал на письма. Все его письма, покрывающие период в два года со времени отплытия «Ламмермера», напи­санные на тонкой иностранной бумаге, вшитой в кожаный переплет, были сохранены. В переписке отражены участие и горячий интерес к полученным вестям, а также разбирают­ся различные вопросы, от важных духовных принципов до деталей, касающихся отдельных работников. Написанные в радости или печали, в зависимости от того, какие новости были получены из Китая, эти письма дышат неизменными верой и любовью и составляют настоящий кладезь мудрости, пользы и вдохновения.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология