Совершённая жертва Христа. Вот я, пошли меня. Подготовка к служению в Китае

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 17Следующая ⇒

Совершённая жертва Христа

Детство проходило, и Хадсон Тейлор, сам того не осоз­навая, приближался к переломному моменту своей жизни. Внешне он выглядел жизнерадостным пареньком семнадца­ти лет, жизнь которого не отягощена особыми заботами и беспокойством, но внутренне проходил период испытаний. Обстоятельства заставили его соприкоснуться с окружаю­щим миром, который существовал за пределами христиан­ской семьи Тейлоров. Под влиянием этих новых впечатле­ний Хадсон стал все больше задумываться над происходя­щим вокруг и жил более или менее независимо от других. И как же трудно ему приходилось, пока он не научился пола­гаться на силу, большую, нежели его собственная!

В те нелегкие годы он далеко отошел от любви и веры своего детства. Вероятно, не одно печальное открытие было сделано им в глубине сердца, прежде чем он познал то чу­десное чувство умиротворения, которое дает вера в Христа и которое он смог принести многим людям позднее. Меж­ду тем его душевные метания усиливались, и Хадсон начал осознавать, как мало может дать мир взамен присутствию и благословению Божьему.

Не стоит и говорить, что такое положение вещей омрачало счастье всей семьи Тейлоров и обычно веселое расположение духа самого Хадсона. В голове у него была путаница, и роди­тели не могли этого не заметить. Отец пытался помочь сыну, но ему было нелегко мириться с ситуацией, в которой тот на­ходился. Мама лучше понимала проблемы юноши, поэтому она удвоила свою нежность к Хадсону и молитвы к Богу. Но только тринадцатилетняя сестра Хадсона, Амелия, которая была к нему ближе всех, смогла завоевать доверие брата.

С ней он мог говорить более откровенно, чем со взрослы­ми людьми. Равнодушие и подавленность брата так трону­ли Амелию, что она приняла решение молиться за него три раза в день до тех пор, пока он по-настоящему не обратится к Богу. В течение нескольких недель она уединялась для молит­вы к Господу о спасении брата и даже сделала запись в своем дневнике, что не прекратит молиться о нем, пока ему не от­кроется свет, и, кроме того, верит, что это скоро произойдет.

Таким образом, усталый от неудач, мучимый сомнения­ми, разочарованный во всем, что он жаждал делать и кем хо­тел стать, Хадсон Тейлор подходил к переломному моменту своей жизни, поддерживаемый верой и молитвами несколь­ких любящих его сердец, которые знали своего Бога. Позже он говорил:

Как это ни странно, я всегда был благодарен за время, про­веденное в сомнениях. Одним из наиболее весомых аргу­ментов против веры, который приводили мои скептически настроенные приятели, были христиане, которые открыто заявляли, что верят в Библию, но при этом жили так, как будто этой книги вовсе не существовало. Тогда я часто ду­мал и говорил, что, если бы я делал вид, что верю в Библию, я бы по крайней мере попытался жить согласно ей, честно ее проверяя, и, если бы она не оказалась истинной и заслу­живающей доверия, я бы попросту от нее отказался. Таких взглядов я придерживался в то время, когда Господь благо­волил привлечь меня к Себе ближе. И, мне кажется, я могу сказать, что с тех пор неоднократно испытывал Божье Сло­во. Оно и вправду никогда меня не подводило. Мне ни разу не пришлось раскаиваться в том, что я доверял Его обетованиям или следовал Его водительству.

А теперь позвольте мне рассказать, как Бог ответил на молитвы моей матери и моей любимой сестры, которые молились о моем обращении.

Этот день я не забуду никогда... Моя дорогая мама уеха­ла, а у меня был выходной, и после обеда я просматривал отцовскую библиотеку в поисках книги, чтением которой можно было бы занять свободное время. Не найдя ничего подходящего, я взял корзинку с брошюрами и, вытряхнув ее содержимое, выбрал евангельский трактат, который меня заинтересовал. Про себя я подумал: «В начале будет исто­рия, а в конце — проповедь или нравоучение. Историю я прочитаю, а нравоучения оставлю тем, кто их любит».

Я сел читать брошюру, чувствуя к ней полное равно­душие, с четким намерением отложить ее, как только она покажется скучной. Тогда я всерьез считал, что если спа­сение и существует, то оно не для меня. Хочу сказать, что в то время о новообращенном человеке нередко говорили «стал серьезным». И, судя по лицам некоторых проповед­ников Евангелия, обращение было и впрямь делом очень серьезным! Разве не было бы лучше, если бы выражения лиц Божьих людей свидетельствовали о благословениях и радости спасения так явно, чтобы для неверующих лю­дей обратиться означало скорее «стать радостным», нежели «стать серьезным»?

Я и не представлял тогда, что происходило в тот момент в сердце моей любимой матери, которая находилась в 70-80 милях (более 100 км. — Прим. перев.) от дома. После обеда она встала из-за стола и пошла к себе в комнату. Страстно желая, чтобы ее сын обратился, она понимала, что, нахо­дясь вне дома и располагая большим количеством свобод­ного времени, она имеет хорошую возможность молиться обо мне. Закрывшись на ключ, она приняла решение не по­кидать комнаты, пока на ее молитвы не придет ответ. Час за часом моя дорогая мама молилась, пока, наконец, выбив­шись из сил, она почувствовала побуждение прославлять Бога за то, что уже было совершено и открыто ей Духом Святым, — обращение ее единственного сына.

В то самое время, когда мама молилась, я натолкнулся на уже упомянутый небольшой трактат. Пока я его читал, меня сразила фраза: «Совершённая жертва Христа».

Я задался вопросом: «Почему автор использует это вы­ражение? Почему бы не сказать „искупительная" или „примирительная“ жертва Христа?»

Вдруг в моем разуме сами собой всплыли слова: «Пото­му что она совершена».

«Что совершено?»

Я сразу же ответил: «Полное, совершенное искупление и расплата за грех. За наши грехи заплачено сполна, и не только за наши, но и за грехи всего мира».

Дальше я подумал: «Если жертва совершена и мой долг целиком оплачен, что мне остается делать?»

И с этой мыслью ко мне пришла радостная уверенность, как будто Дух Святой принес свет в мою душу, что остается только упасть на колени и, приняв Спасителя и спасение, которое Он принес, славить Его вечно.

Как раз в то время, когда моя мама славила Бога, стоя на коленях в своей комнате, я славил Его в старом складском помещении, куда отправился скоротать время за чтением брошюры.

Прошло несколько дней, прежде чем я решился рассказать моей любимой сестренке о радостном событии, произошед­шем со мной, и то только после того, как взял с нее обещание никому не выдавать мою сердечную тайну. Когда две неде­ли спустя вернулась мама, я первый встретил ее на пороге и поделился своей чудесной новостью. Я и сейчас почти физи­чески ощущаю руки своей дорогой матери, обвитые вокруг моей шеи. Она прижала меня к своему сердцу и сказала:

— Я знаю, мой мальчик. Вот уже две недели я радуюсь той чудесной новости, которой ты хочешь поделиться.

— Как? — удивился я. — Это Амелия нарушила свое слово? Она пообещала, что никому не расскажет.

Мама сказала, что узнала об этом совсем не от людей, и рассказала о том, что с ней произошло. Согласитесь со мной, было бы очень странно, если бы после всего этого я не верил в силу молитвы.

И это еще не все. Некоторое время спустя я нашел запис­ную книжку, как две капли воды похожую на мою, и, при­няв ее за свою, открыл. Мой взгляд упал на строки, которые были вступлением к дневнику моей сестры и в которых го­ворилось, что она будет ежедневно молиться о моем обра­щении до тех пор, пока Бог не ответит на ее молитвы. Через месяц Господь благоволил обратить меня от тьмы к свету.

Возможно, нет ничего удивительного в том, что я, бу­дучи воспитан в богобоязненной семье и приняв спасение таким образом, с самого начала своей христианской жизни осознавал, что Божьи обетования действенны и что молит­ва является по-настоящему могущественной Божьей силой. При этом не важно, молится ли человек о себе самом или о ком-то, для кого он ищет Божьего благословения.

Вот я, пошли меня

Ясное понимание искупительной жертвы Христа, кото­рое полностью изменило жизнь Хадсона Тейлора, пришло к нему в июне 1849 года. С тех пор он не переставал радоваться тому, что Бог его принимает, основываясь не на том, кто он есть или что может сделать, а на том, Кто есть Иисус Христос и что Он совершил. «И уже не я живу, но живет во мне Хрис­тос» (Гал. 2:20). Не я, но Христос принес свободу, радость и покой. Это стало поворотным пунктом в жизни Хадсона, на­чалом нового образа жизни. И хоть тогда он этого и не осоз­навал, все произошедшие перемены означали для него в бу­дущем призыв ехать в Китай.

Сейчас же неоценимые достоинства раннего воспитания и твердой дисциплины в христианской семье стали очевидны.

Хадсон был в состоянии делать потрясающие успехи. Биб­лия была для него не новой книгой, а уже знакомой террито­рией, землей обетованной, которая ждет своего завоевателя. Молитва не требовала каких-то непривычных усилий, но ес­тественным образом исходила из сердца, давно привыкшего обращаться к Богу. Еще многому нужно было учиться, но, к счастью, дурных привычек и недобрых воспоминаний, кото­рые нужно оставить, было немного. Его сердце было относи­тельно свободно и открыто для Духа Святого. Хадсону было семнадцать лет, и впереди была целая жизнь, чтобы «отдать все, что имею, и даже себя самого» (2 Кор. 12:15, совр. пер.) Господу, Которого он любит.

Радость, которую испытывал Хадсон Тейлор, была очевид­на, она просто переполняла собою те летние дни, когда он по- настоящему осознал себя Божьим дитя. Он был счастлив. Он увидел, что это радостная жизнь, полная душевного покоя и удовлетворения. Потому что Сам Дух «свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божьи» (Рим. 8:16). И радость тако­го общения незабываема. Круг общения Хадсона включал в себя самых дорогих на свете людей. Он обнаружил, что, при­мирившись с Богом, он смог легко наладить отношения с ок­ружающими людьми. В дом вернулось счастье, Хадсон стал более внимательным сыном и хорошим помощником свое­му отцу. Особенно же углубилась его сердечная привязан­ность к сестре, которая так неотступно о нем молилась. Вряд ли можно поверить в реальность благословения, если оно не делает нас более приятными и уживчивыми, более любящи­ми, особенно в семье.

Произошедшие перемены проявили себя еще и в стремле­нии, которое наверняка известно каждому истинному Божь­ему ребенку, а именно, отдавать все, что имеешь, в благодар­ность за то, что получил. Точно так же, как когда-то раб-еврей, юное сердце кричало: «Люблю господина моего... не пойду на волю» (Исх. 21:5). Хадсон жаждал сделать что-нибудь для

Бога, быть Ему в чем-нибудь полезным. Чтобы выразить свою благодарность, юноша готов был даже переносить страдания, благодаря которым он мог бы стать еще ближе к горячо любимому им Господу. Как-то после обеда выдалось свободное время, и, решив использовать его для молитвы, Хадсон поднялся к себе в комнату, чтобы побыть наедине с Богом. И там Господь особенным образом посетил его. Мно­го лет спустя он писал об этой встрече:

Никогда не забуду, как в радости сердца я изливал душу пред Богом, снова и снова выражая свою благодарность и любовь Тому, Кто сделал все для меня, Кто спас меня, когда у меня не было никакой надежды, не было даже желания спастись. Я просил позволить мне сделать для Него какое-нибудь дело в знак моей любви и благодарности, что-ни- будь требующее самопожертвования, и не важно, слож­ное это дело или простое; что-то, чем Он был бы доволен и что я мог бы сделать для Того, Кто так много сделал для меня. Никогда не забуду, какое глубокое чувство торжест­ва снизошло на мою душу, когда я в полном посвящении положил на алтарь себя, свою жизнь, своих друзей; все, что имел. И я понял, что моя жертва принята. Присутствие Божие стало невыразимо реальным и благословенным. Я хо­рошо помню, как, распростершись на полу, лежал перед Ним, полный неописуемого благоговения и восторга. Ка­кое дело было мне поручено, я не знал. Но меня охватила глубокая уверенность, что я себе не принадлежу. И эта уве­ренность не покидает меня до сих пор.

Этот час оставил свою печать на всю жизнь, час, когда душа начала постигать, для чего ее достиг Иисус Христос (см. Фил. 3:12). Молодой человек, поднявшийся к себе в ком­нату, чтобы побыть наедине с Богом, так мало походил на того парня, который несколько часов спустя присоединился к остальным членам семьи. Этот новый парень был наделен неведомой силой и целеустремленностью. Он посвятил себя Богу. Его жертва была принята. И хотя он еще не знал, для какого дела нужен Богу, но он знал, что уже себе не прина­длежит и должен быть готов к призванию на служение в лю­бое время.

После полного посвящения Богу Хадсон стал больше про­являть заботы о других. До сих пор он был занят преимуще­ственно тем, чтобы самому возрастать в благодати; теперь же он осознавал, что должен совершать дело своего Господина, то есть приводить к спасению окружающих. Хадсона не пу­гало, что здесь он мало мог сделать; он не оправдывался сво­им неумением. Если пока еще он не мог проповедовать или вести библейские уроки, он мог по крайней мере раздавать трактаты и приглашать людей в дом Божий. С утра до вече­ра Хадсон работал в аптеке, хозяином которой был его отец, и ему нелегко было найти свободное время. Скоро Хадсон обнаружил, что, пожертвовав в воскресенье одним из своих любимых занятий, он может найти несколько свободных ча­сов, причем как раз в то время, когда большинство людей ни­чем не заняты. Удовольствие, которым нужно было пожерт­вовать, было воскресными вечерними собраниями. К ним Хадсон привык с самого детства, находил их полезными и очень любил. Но тем не менее он больше не мог довольство­ваться тем, что постоянно питает только собственную душу и не делает ничего, чтобы принести хлеб жизни находящим­ся рядом погибающим людям. Это был «день радостной вес­ти» (4 Цар. 7:9). Хадсон ликовал от несметного богатства и изобилия благословений, ждущих впереди. Рассуждая вместе с сестрой Амелией, они решили, как когда-то прокаженные в стане Сирийском: «не так мы делаем» (4 Цар. 7:9), не торо­пясь поделиться Благой вестью. Поэтому вместо воскресных вечерних богослужений, сразу после ужина, они направля­лись в беднейшие районы города и раздавали трактаты всем, кто их брал, и, если предоставлялась возможность, делились вестью о спасении. Даже самые бедные меблированные ком­наты не оставались в стороне. Хотя и не без усилий ребята заставляли себя пробираться по темным узким коридорам в переполненные людьми кухни. Но сполна были вознаграж­дены осознанием того, что это угодно Тому, Кому они при­надлежали и Кому хотели служить.

Но радость в Господе и служении Ему были не единствен­ным переживанием за это лето. Случались и периоды душев­ной апатии и внутренних противоречий. Сердце, так радост­но принявшее совершенную жертву Спасителя, уже познало усталость и разочарование в борьбе с грехом. Казалось, буд­то сила Господа Иисуса «полностью спасать» (Евр. 7:25) (пер. «Слово жизни») и повседневные домашние заботы плюс ра­бота в аптеке имели друг с другом мало общего. Хадсон об­наружил, что поддается таким искушениям, как лень, потвор­ство своим желаниям, частое нежелание молиться и изучать Слово Божье. Ничто в жизни не было таким искренним, как его посвящение; ничего не могло быть очевиднее последовав­шего затем разочарования, когда он понял, что не способен поступать так, как ему хотелось бы, и быть тем, кем ему хоте­лось. Казалось, все стало только хуже. Некоторые вещи, из-за которых он раньше не стал бы даже переживать, сейчас для Хадсона были просто невыносимы. Он отдался Богу полно­стью, желая всегда принадлежать только Ему. Несмотря на это, ему не удавалось быть верным избранной позиции. В серд­це прокрались сухость, забывчивость, равнодушие. Желая де­лать доброе, не делал; а зло, которое он ненавидел, слишком часто одерживало победу. «По внутреннему человеку» Хадсон находил «удовольствие в законе Божьем» (Рим. 7:22), но был и другой закон, который своим пагубным влиянием делал его пленником греха (см. Рим. 7:19-23). Хадсон еще не научился восклицать: «Благодарение Богу, „закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти“» (Рим. 8:2).

В такой период встревоженной и сбитой с толку душе до­ступны две линии поведения. Либо отказаться от идеала и постепенно опуститься до уровня обыденного христианства, в котором нет ни радости, ни силы. Либо продолжать следо­вать за Господом и, используя Его «великие и драгоценные обе­тования» (2 Пет. 1:4), провозглашать полное освобождение не только от вины, но и от господства греха. Просто следо­вать за Богом, доверяя Его силе и верности, полагаясь на Его прощение, освобождение, очищение и освящение; дарование нам всех благословений, обещанных в вечном завете.

Только этот путь был приемлем для Хадсона Тейлора. Обращение не было для него лишь легкой уступкой разума какой-то абстрактной вере. Нет, это было настоящее, глубо­кое преображение. Крест Христа навсегда отсек его от старой жизни, от опоры на то, что может дать этот мир. Ничто не могло удовлетворить Хадсона, кроме настоящей святости, чистых отношений с Богом, Который был для него жизнью и всем наполняющим ее. Поэтому периоды духовного сна и равнодушия вызывали тревогу. Душевная сухость причиня­ла Хадсону невыносимую боль. Он не мог спокойно прини­мать свое отступничество. Слава Богу, даже начало отступ­ничества было для него хуже смерти.

К тому же Хадсон осознавал, что он был спасен для слу­жения, что его ожидал труд, для которого будет необходима сильная и победоносная внутренняя жизнь. На собственном горьком опыте он твердо убедился, как мало сам по себе чело­век может дать окружающим его людям. Будучи скептически настроенным подростком, Хадсон понял, что логичнее все­го для христианина проходить любое поприще с Богом, чем жить вдали от Него. В некотором смысле он был достаточно радикален, приняв решение, что лучше уж совсем отказаться от религии, если при помощи простой веры невозможно по- настоящему получить обетования. Для него не существовало золотой середины. Если его жизнь должна принести хоть какую-то пользу Богу или человеку, он должен иметь любовь «от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» (1 Тим. 1:5), что уже само по себе является святостью. Свя­тость — единственная сила, делающая даже самое сердечное посвящение настоящим и прочным.

И это пришло как дар с неба, подобно огню, сошедшему в ответ на молитвы Илии. Ведь Бог не отказывает в Своей очи­щающей и освящающей силе, посылая сверхъестественный, божественный ответ сердцу, возложившему на алтарь все.

Нет ничего удивительного в том, что в поисках обещан­ного благословения паренек из Барнсли порой сталкивался с противоречиями и терпел поражения. Сравнивая жизнен­ный опыт Хадсона с опытом других мужей Божьих, скорее приходится удивляться, что он не претерпевал более серьез­ного противостояния и более серьезных атак со стороны дья­вола. Дело в том, что Хадсон страстно желал только полно­го освобождения: настоящей святости и ежедневной победы над грехом.

Юноша жаждал настоящей праведности — во всем жить так, как будто «уже не я живу, но живет во мне Христос» (Тал. 2:20), — и был всецело поглощен этой мыслью. Господь, Ко­торый имел для Хадсона далеко идущие планы, ожидал от своего сына праведности и не только ее. По Его великим за­мыслам настало время, чтобы проповедь Евангелия достигла «пределов земли» (Пс. 2:8). Китай должен был открыться, что­бы самые далекие провинции возрадовались, услышав весть о любви Спасителя. Потому что в это время здесь обитала вековая тьма. Многомиллионное население Китая — чет­вертая часть всего человечества — жило и умирало без Бога. Бог думал о целом народе, а не только о Хадсоне Тейлоре. Но юноша еще не был готов услышать призыв: «Кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?» (Ис. 6:8). Требовалась более глубокая обличающая работа Святого Духа, прежде чем Хад­сон мог быть в полноте благословлен и приведен в гармонию с Божьими помыслами. Итак, осознание греха и нужды усилилось еще больше, пока Хадсон упорно боролся за осво­бождение, без которого он не мог и не осмеливался следовать дальше.

Что же мешало ему жить так, как он стремился? В чем при­чина его частых неудач и внутреннего отступничества? Не все посвятил Богу? В чем-то непослушен или неверен? Хадсон горячо молился, чтобы Бог показал ему причину, какой бы она ни была, и дал возможность ее устранить. Он достиг точ­ки, где его надежда на себя самого иссякла, где только Бог мог освободить, где были необходимы Его помощь и свет. Это был вопрос жизни и смерти для него. Все было поставлено на карту. Как один из наших праотцов, Хадсон был вынуж­ден вскричать: «Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня» (Быт. 32:26).

И пока он молился так один, стоя на коленях, в нем созре­ло великое решение. Если только Бог поможет ему, разрушит силу греха и спасет его дух, душу и тело в земной жизни и для вечности, он откажется от всех земных перспектив и бу­дет полностью в Его распоряжении. Он пойдет куда угодно, будет делать все, что угодно, будет претерпевать любые труд­ности, полностью отдаст себя в Его волю и на служение Ему. Это был крик сердца, без оглядки — если только Господь ос­вободит его и сохранит от падения.

Хадсон писал:

Никогда не забуду чувство, которое тогда меня посетило. Словами его не выразишь. Я чувствовал, что нахожусь в присутствии Всемогущего Бога и заключаю с Ним завет. Мне казалось, будто я хотел взять свои слова обратно, но не мог. Казалось, что-то мне говорило: «Твоя молитва не осталась без ответа, твои условия приняты». И с этого вре­мени меня никогда не покидало убеждение, что я призван служить в Китае.

Хадсон явственно услышал, как будто голос проговорил ему: «Отправляйся служить Мне в Китай».

Беззвучно, как восход солнца над морем в летнюю пору, этот новый день осиял светом его ищущую душу. В Китай? Да, в Китай. В этом заключается смысл его жизни — про­шлой, настоящей и будущей. Далеко за пределами его мирка, его самого, занятого собственными сердечными пережива­ниями, лежал великий, ожидающий его мир, о котором ник­то не заботился, но за который умер Христос. «Отправляйся служить Мне в Китай». Твоя молитва не осталась без отве­та. Твои условия приняты. Ты получишь все, что просишь и гораздо, гораздо больше этого. Ты будешь ближе знать Бога; будешь иметь участие в Его страданиях, Его смерти, Его воскресении. Твоя внутренняя жизнь будет полна победы и силы.

Ибо Я для того и явился тебе, чтобы поставить тебя служи­телем и свидетелем того, что ты видел и что Я еще открою тебе. Избавляя тебя от народа Иудейского и от язычников, к которым Я теперь посылаю тебя, открыть глаза им, чтобы они обратились от тьмы к свету и от власти сатаны к Богу (Деян. 26:16-18).

Об остальном, что подвластно словесному выражению, рассказывает маленький клочок бумаги, краткий постскрип­тум к письму, написанному в тот же вечер. Излияние сердца, настолько переполненного, что не в силах сдержать себя.

Благослови Господа, душа моя, и все, что внутри меня, воз­дай Ему хвалу! Слава Богу, моя дорогая Амелия. Христос сказал: «Ищите, и найдете» (Мф. 7:7), и, слава имени Его,

Он открылся мне и наполнил меня Собою. Он очистил меня от всех грехов, от всех моих идолов. Он дал мне новое сердце. Слава, слава, слава Его имени, благословенному во­веки! От радости я не могу писать. Но все же пишу, чтобы поделиться с тобой.

С того самого дня жизнь Хадсона потекла в другом русле. Господь посетил его, насытил его душу и повторил Свой сла­достный, но безоговорочный приказ: «Следуй за Мной». Для окружающих было очевидно, что с Хадсоном произошли ог­ромные перемены.

Его мать писала в то время:

В тот час его решение было принято. Учеба и другие его за­нятия так или иначе были связаны с поставленной целью, и какие бы трудности ни возникали, он твердо ее держался.

Хадсон всем сердцем подчинился Божьей воле, глубоко и неизменно осознавая, в чем эта воля заключалась именно для него. С этим пониманием пришли новая чистота, сила, пос­тоянное возрастание в благодати и полнота благословений, которые помогли ему пройти испытания и подготовку пос­ледующих нескольких лет.

Верен Призывающий вас, Который и сотворит сие (1 Фес. 5:24).

Так начало настоящего самостоятельного следования за Богом формировало и поддерживало Хадсона.

Глава 2

Таким образом, закончились старый год и старая жизнь, и с наступлением 1850 года для Хадсона Тейлора все нача­лось по-новому. Ему было семнадцать с половиной лет, и он работал в аптеке своего отца. Как фармацевта его ожидали хорошие перспективы в будущем. И, если бы те усилия, ко­торые он позднее продемонстрировал в развитии широкой миссионерской деятельности, были приложены к фармацев­тической или любой другой сфере бизнеса, Хадсон, без сом­нения, имел бы успех. Но теперь все поменялось. Предстояла работа, ему почти незнакомая, которая должна была погло­тить все силы его существа и ради которой ему, возможно, придется пожертвовать даже жизнью. Хадсон и понятия не имел, как приняться за это; было трудно даже определить­ся, как подготовиться к ней. Но Бог его призвал, и обратно­го пути быть не могло. Как бы там ни было, в будущем его ожидало одно: исполнять волю своего Господина в Китае и для Китая.

Но какие трудности представлялись Хадсону при мысли об этом! Что мог сделать для Китая он, простой парень, по­мощник аптекаря в провинциальном городке? Вот он, Ки­тай — облаченный в гордую неприступность, создававшу­юся веками, — самая могучая империя Востока, гигантская по размеру и многочисленная по населению, окутанная тай­ной, пленительная и отталкивающая, находящаяся в ужас­ной нужде и недоступная в своей уединенности. Что он мог сделать для того, чтобы приблизить там Божье Царство?

«Отправляйся служить Мне в Китай». Эти слова были оп­ределенными и окончательными. Поэтому Хадсон сразу же начал молиться о Божьем водительстве, а также узнавать все, что мог, о своем будущем поле деятельности.

Глубоко осознавая поставленную задачу, Хадсон сразу же понял, что призыв к миссионерской работе в Китае означал для него начало настоящей миссионерской жизни дома. Поз­днее он часто повторял: «Путешествие через океан не пре­вращает человека в завоевателя душ». Поэтому, смиряясь, он с большим старанием стал проявлять заботу об окружа­ющих, особенно же упражняясь в призвании ловца челове­ческих душ.

Следующим видом подготовки, за который Хадсон при­нялся с особым рвением, было изучение китайского языка. Задача трудная сама по себе, требовавшая, по словам Мил­на: «тело из железа, легкие из меди, голову, крепкую как дуб, руки из пружинной стали, глаза орла, сердце апостола, па­мять ангела и жизнь Мафусаила». Бесстрашный по своей не­опытности, Хадсон Тейлор принялся за дело, несмотря на то, что у него не было ни преподавателя, ни учебников, если не считать один небольшой томик писаний святого Луки. Учеб­ник по грамматике стоил бы наверняка не меньше четырех гиней, а словарь вряд ли можно было бы купить и за пятнад­цать. Излишне говорить, что у Хадсона не было ни того ни другого. Но усиленная работа и изобретательность творили чудеса, о чем можно судить по тому, что в течение несколь­ких недель он выяснил значение более пятисот иероглифов. Кроме того, подготовка шла и в других направлениях:

Я стал вставать в пять часов утра и поэтому понял, что мне необходимо ложиться рано. Я должен учиться, если соби­раюсь ехать в Китай. Я принял безоговорочное решение ехать и делаю все, что в моих силах, чтобы подготовиться к поездке. Я намереваюсь подчистить свою латынь, выучить греческий и основы иврита и овладеть как можно большим объемом общей информации. Я нуждаюсь в твоих посто­янных молитвах.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте