Вместо этого преобладающей становится эмоциональная бол­танка, едва поддающаяся рефлексии.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 16 из 57Следующая ⇒

6-8869                                                   81

Античные культуры много внимания уделяли этому «пок­рову души», дающему возможность обмена энергией между че­ловеком и вселенной со всеми ее связями, обмена, посредством которого торжествует чувство порядка. До-научные культуры подходили к дилемме хаоса и отношений между порядком и беспорядком весьма различно, поскольку они видели по-раз­ному. Современный, научный ум развился за счет исключения других форм восприятия. В целом люди уже не воспринимают ту разновидность покровной материи, что защищает душу от слишком большого беспорядка, несомого хаосом, как внешним, так и внутренним⁶².

Однако эту ткань отношений можно почувствовать, если сфокусироваться на интерактивном поле, на промежуточном царстве, доступ к которому можно получить посредством апер-спективного сознания. Для этого нужно взять за скобки созна­ние «внутреннего» и «внешнего», в особенности, если речь идет о проекциях или о познании своего собственного внутреннего процесса или процесса другого человека. В каком-то смысле че­ловек жертвует силой, добытой путем познания внутренних со­держаний или проекций, и открывается навстречу постижению третьей области через переживание.

В таком аперспективном модусе внутренняя жизнь друго­го становится видимой, поскольку дух принимает конкретную форму. Гебсер говорит о конкреции духа⁶³. Образность эта, вос­принятая и пережитая обоими людьми в третьей сфере, явля­ется источником исцеления.

Активизация тонкого тела— автономный, архетипичес-кий процесс, но он требует восприятия и воображения друго­го, вовлеченного в отношения с человеком. Если этот «покров» не сформирован в первые месяцы до и после рождения⁶⁴ или в течение последующих периодов преобразований во взрослой жизни, то человек создает «замещающие (суррогатные) ткани», которые могут принять беспокоящие или ригидные формы. В свою очередь, эти ткани должны разложиться (через появление и возможность вновь прочувствовать природу вторгающейся тревоги, которая часто связана с материнскими депрессивными или психотическими процессами, не дающими сформировать­ся покрову), и тогда изначальная «тонкая конструкция» может оформиться и стать контейнирующим присутствием.

Гарантируя непрерывность ощутимого чувства существо­вания, тонкое тело защищает от разнообразных интрузивных состояний— как внутренних, так и внешних— и особенно против засасывающего хаоса психоза. Как мы видели у Кай-ла и Наоми в главе третьей, тонкое тело так же способно на то, чтобы сообщать (как это было в описанных случаях) о разных уровнях ощущаемого чувства связи и отсутствия связи (в слу­чае комплекса слияния это ощущается одновременно). Благо­даря дестабилизирующим воздействиям психотического про­цесса мы с Наоми лишь через много лет общения испытали такую коммуникацию. Обычно человек, страдающий сильным комплексом слияния, создает ряд суррогатных контейнеров или «кож», чтобы держать на расстоянии непереносимую тревогу из-за не-функционального тонкого тела и в отсутствии такого наиважнейшего достижения, как надежные и безопасные отно­шения. В моей работе с Наоми ее «объектные отношения» раз­вивались по мере проявления и растворения замещающих кож.

* * *

Когда тонкое тело нарушено, как у Наоми, вторжение опасных и дезорганизующих психотических процессов становится пос­тоянным риском. Такое нарушение подрывает чувство безо­пасности человека и требует серьезных, ригидных защитных покрытий для выживания. Наоми создала нарциссический «пузырь» — структуру, в которой существовала лишь она. Эта структура защищала ее от поглощения ужасными запутанными психотическими антимирами, в которых все, что она чувствова­ла или думала, могло быть тут же уничтожено чем-то другим, в свою очередь уничтожаемым еще чем-то. К этой сложности до­бавлялось еще инкорпорированное материнское безумие, на тот момент неизвестное нам, скрытое структурой пузыря и проса­чивающееся наружу через поле в виде некоторых странностей.

В течение нескольких лет я принимал эту защиту как олицет­ворение одной из нарциссических частей Наоми — потребности в «отзеркаливании», которого она, совершенно точно, страстно жаждала. Отзеркаливание — это комплексный процесс эмпати-ческого отражения другого человека, «влезания в его кожу», ис­пользования своего собственного опыта в процессе, но при до­бавлении совсем немногого (если вообще хоть чего-нибудь) от

                                                         83

себя — своих собственных мыслей или воображения. Потреб­ность в отзеркаливании характерна для людей с нарциссически-ми расстройствами, психика которых, в той или иной степени, испускает энергию, транслирующую требование, чтобы анали­тик «заткнулся и слушал»; конечно, этой мысли анализируемый будет изо всех сил сопротивляться до тех пор, пока природа взаимодействия не окажется осознанной им.

Подобная форма контроля обычна для повседневной жизни, и когда она переживается во взаимодействии, транслируемая полем, то создает чувство физического напряжения у человека, ощущающего молчаливое предписание лишь отзеркаливать. За­частую он начинает дышать поверхностным, неглубоким дыхани­ем. Когда контролирующее требование сильно, такой физический дискомфорт может стать болезненным. Характерно, что после долгого напрасного ожидания момента, когда можно вставить слово, начинаешь чувствовать себя выдолбленным и пустым.

Если только у аналитика нет достаточного чувства самости — того организующего центра человека, который наполняет жизнь индивидуальным смыслом и значением, — то контейнирование путем отзеркаливания окажется особенно неприятным и стрес­совым. Самость заключает в себе мудрость, врожденное знание, которое может проявиться как прозрение, как только эго с его контролирующим влиянием несколько ретируется. Например, если человек произносит что-то такое, что вызывает у нас эмо­циональный отклик или фантазию, но через связь с самостью мы оказываемся способными придержать любую реакцию на подоб­ные состояния, то просто удивительно, как меняются эти тен­денции, и как внутри нас появляются совершенно иные реакции. Часто лучший ответ — это не говорить ничего. Тогда может стать понятно, что любое утверждение могло быть или защитным, или, возможно, проявляющим лишь нашу собственную потребность быть ценимым, заметным или отзеркаленным анализируемым.

Способность самости помогать, задерживать отыгрывание таких потребностей демонстрирует контейнирующую функ­цию, которая успокаивает тревожность и дает подняться чувс­тву центрированности, сходному с древней метафорой пребы­вания в Дао. Однако, судя по моему опыту с Наоми, тогда, когда доминирующим становится хаотичное, дезорганизующее поле, любое мое контейнирующее чувство самости терпит неудачу.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману