Калмыки в кавказском фольклоре

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 8 из 14Следующая ⇒

Из книги Г. Прозрителева «Военное прошлое наших калмыкъ»: «Калмыки проникли на Северном Кавказе до границ, которые были в обладании кабардинцев. Похищение табунов и споры за обладание сте­пью и привольными пастбищами вызвали вражду, и вот Аюка ведет грозные войны на юге, на всем протяжении нынешней Ставропольской губернии, борется с дагестанцами, кумыками, кабардинцами и кубанца­ми. Кровопролитные войны эти охватывали огромное пространство. Испытанные в боях, хорошо вооруженные кавказские горцы, под­держиваемые и другими племенами, представляли грозную силу, но стре­мительное нашествие калмыков не раз сламывало беззаветную храб­рость этих противников и предавало безжалостному истреблению все, что принадлежало им».

В песнях горцев сохранились предания об этих кровавых распрях и грозных нашествиях степняков.

         Ах, для чего мы помяли луга,

         И берега разорили,

         Саклю друга, а не врага

         Свалили и запалили?

         Мы сыновья отцов-удальцов,

         Овеянных славой громкой,

         Вместо того чтоб сразить подлецов,

         Их обошли стороной.

         Завидев недруга издалека,

         Мы от него бежали.

         Стоит и трех пучков табака

         Каждый из нас едва ли.

(Пер. с кумыкского Н. Гребнева)

    Калмыцко-кавказские отношения, сложившиеся в период прихода и расселения калмыков в низовьях Волги, разумеется, нашли заметное отражение в кавказском фольклоре.

 В ногайской сказке «Базакбай и Кызынбай» рассказывается о том, что семья одной девушки по имени Кыйвасекер переехала на новое место жительства. «Юноша Базтоклы после долгих поисков нашел свою девушку в калмыцких степях, куда переехала ее семья. Она говорит ему: «Меня хотят выдать замуж за калмыцкого богатыря. Он семь дней и ночей спит, а потом столько же бодрствует. Сейчас он как раз спит, и мы можем бежать отсюда». Девушка велела батраку седлать двух коней, и они с джигитом ускакали прочь. Через семь дней и ночей калмыцкий богатырь проснулся и со своим войском пустился в погоню за беглецами. Они долго преследовали юношу с девушкой, но так и не догнали».

Этот эпизод еще раз подтверждает то, что единственно возможным способом противодействия калмыцкому богатырю иноплеменные сказители считали только спасительное бегство.

Очень интересна в плане эволюции калмыцко-кавказских исторических связей адыгская легенда о переселении Кабарды Тамбиева.

«Кабардинцы населяли прежде северо-запад­ный Кавказ, занимая всю береговую полосу Черного моря, и назывались косогами. У них были князья Болотоков и Куйцукоков, которые творили над народом суд и расправу и предводи­тельствовали на войне. Ближе всего к князю стояли тлякотлеши, имевшие право, по обычаям косогов, садиться за стол со своим князем. Занятие тлякотлешей заключалось преимущественно в том, что каждый из них должен был по очереди четыре года путешествовать, не имея права возвращаться без добычи, так как это считалось величайшим позором.

Один из них, по имени Кабарда Тамбиев, отправился путешествовать на вышеозначенный срок, взяв с собою пятерых подобных себе джиги­тов. Дома осталась его жена, которую звали Жан, и маленькая дочка Зулихан. Жан была неописуемой красоты и очень понравилась князю. Избегая приставаний князя, семья Тамбиева была вынуждена бежать. Уложив наиболее ценное имущество на арбы, он двинулся в путь; с собою взял он тех же самых пятерых джигитов, с которыми он раньше путешествовал. Тамбиев направился вверх по реке Пшизе (Кубани) в места, занятые другими племенами. После продолжительного странст­вования он достиг кургана Курей, по левую сторону реки Мал­ки, напротив того места, где ныне находится станица Прохлад­ная. Тамбиев взобрался на курган и стал осматривать мест­ность, поразившую его своей плодородной почвой и широким раздольем. Вдруг в ближайшем лесу он услышал крик охотников и лай собак. "Здесь, наверно, есть люди, – сказал он, обратив­шись к своим спутникам, – отправьтесь кто-нибудь, чтобы уз­нать, чья это земля?" Один из его людей отправился на развед­ку. Проехав несколько верст, он увидел белые шатры: оказа­лось, что это было войско калмыков, во главе которо­го был хан. Он сидел посреди стана, поджав под себя ноги и курил длинную трубку. В те времена калмыки были рассеяны по всей нынешней Кабарде. Хан призвал к себе Тамбиева и после продолжительных переговоров отдал ему во владение именно то место, где ныне находится аул Лафишева. Здесь он построил себе сакли, обзавелся хозяйством и жил в полном довольстве несколько лет.

У калмыцкого хана Тамбиев пользовался большим почетом, садился всегда за стол рядом с ним, ездил на охоту и принимал даже участие в военных совещаниях. Но тут его опять постигло несчастье: слуги хана увидали жену Тамбиева, хотя она скрывалась, по возможности, от посторонне­го глаза, и, конечно, передали своему повелителю о необыкновенной ее красоте. Хану захотелось, во что бы то ни стало ее увидеть. Стали судить и рядить, как бы это устроить, и, наконец, остановились на следующем: назавтра хан должен был отп­равиться на охоту в тамбиевский лес, а на обратном пути решили заехать к Тамбиеву в дом. Так и сделали.

После удачной охоты хан со своей свитой заехал к Тамбиеву во двор. Немедленно выбежал хозяин и стал приветливо и радостно приглашать хана в кунацкую. Тогда хан сказал обидчиво:

 – Ког­да ты бываешь у меня, Тамбиев, то я приглашаю тебя в кибитку, где ты видишь мою жену, детей и всю домашнюю обстановку; этим я выражаю свое радушие, поэтому прошу тебя вести меня прямо к себе!

 – У косогов не в обычае, – сказал Тамбиев, – показывать жену посторонним людям!

– Ты на моей земле, и поэтому ты должен держаться обычаев моей страны! – сказал хан.

Таким образом, как ни отговаривался Тамбиев, он должен был ввести хана в свой дом. Подано было высокому гостю угощение. Жена Тамбиева стояла перед ханом, подавая ему бузу и разные кушанья. Пленившись ее красотою, хан не сводил с нее глаз. Загорелось любовью ханское сердце, и, хотя уже наступил вечер, хан и не думал отправляться в свой стан. Тогда люди напомнили ему о том, что становится уже поздно и пора ехать домой.

– Да, хорошо твое угощение, Тамбиев, – сказал хан, поднимаясь со своего места, – но твоя жена еще лучше!

Тамбиеву было неприятно замечание хана, но он ничего не ответил. Да и как отвечать могущественному хану, приютивше­му его на своей земле.

У хана же не идет из головы жена Тамбиева: он ее видит и во сне и наяву. Несколько дней он боролся с самим собой; наконец он заявил своим приближенным, что она должна стать его женой. Тогда его приближенные начали придумы­вать, как помочь хану. Да так, чтобы не прибегнуть к открытому насилию, на которое хан ни за что не соглашался. В конце концов, они посоветовали ему пригласить к себе Тамбиева и спросить: не отдаст ли он ее по доброй воле.

Тамбиев явился с мрачными думами, как бы в предчувствии своего горя. Хан принял его весьма дружелюбно, усадил за стол и велел подавать жеребятину и кумыс. Поговорив немного о посторонних делах, как этого требовало приличие, он стал восхвалять красоту его жены, а затем, недолго думая, предложил ему обменяться женами. Тамбиев отклонил это предложение весьма сдержанно, но хан упорно стоял на своем.

– Ну, не хочешь ме­няться, то продай, наконец, отдай так!

Тамбиев стал ссылаться на то, что это не в обычае косогов, но хан закричал:

 – Земля моя; ты должен подчиняться моим обычаям, отдай ее добровольно, возьми взамен нее все, что тебе угодно; если же нет, то я отберу силой!

Услышав столь резкие и решительные слова хана, Тамбиев встал, и, не говоря ни слова, вышел. Вернувшись домой, Тамбиев бросился на тахту и, закрыв лицору­ками, стал думать тяжкую думу. В это время вошла жена и, видя его дурное расположение духа, спросила, что случилось и зачем хан призывал его к себе. Тамбиев долго отговаривался, не желая раскрывать правды, но жена все допытывалась и, наконец, он рассказал ей обо всем.

Выслушав мужа, она спросила, что он намерен делать. 

– Пока жив, не отдам своей жены! – сказал он. На это она ему ответила:

– Как же ты думаешь идти против воли великого хана: ты один, а у него бесчисленная орда! Послушайся моего совета: согласись продать меня, а когда он тебя спросит, за какую цену, ты ему скажи: взамен за всю землю, которую ныне занимает его орда, притом он должен сейчас же удалиться в свои степи.

Сказано – сделано. Хан пры­гал от радости, когда узнал, что Тамбиев предлагает ему свою жену; но радость его поубавилась в значительной степени, когда ему стали известны условия Тамбиева. Тем не менее, созна­вая, что ему без Тамбиевой жить нельзя, он согласился вывести свою орду из этих мест, предоставив всю землю Тамбиеву. Взяв взамен его жену, хан перекочевал в степь, за море, откуда и пришли калмыки. Таким образом, Тамбиев сделался владельцем огромного пространства земли, но, считая старое место несчастливым, он перенес свой аул за реку Баксан, на правую ее сторону, на то самое место, где он стоит и поныне».

Как известно, калмыцкие ханы брали в жены кабардинских красавиц и были породнены династийными узами с кабардинскими князьями. Возможно, эти факты и легли в основу данной легенды.

Интересно, что похожий сюжет обнаруживается и в чеченском предании «Земля за красавицу»:

«Двое ичкерийцев, преследуя оленя, зашли на плоскость, где были схвачены калмыками и представлены хану. Он расспрашивал их, что они за люди, чем занимаются, как живут. Слово за слово, разговор зашел о красоте женщин – чувствительной струне калмыцкого владыки. Ичкерийцы говорили, что у них в Ичкерии, в Дишниевской фамилии, есть девица чудной красоты. От света ее очей, добавили они, ночь становится днем; так не мешало бы ему достать эту красавицу, не жалея денег. Хан заочно воспламенился любовью к этой девице и просил их содействия.

Желание хана было объявлено дишниевцам. Собрав совет из умнейших людей страны, они составили условия и отправили девицу с послами в путь. Узнав, что девица в дороге, высокомерный хан унизился до того, что сам выехал к ней навстречу и взял под уздцы верблюда, на которого посадили девицу. Присланные гонцы сказали, что он не получит руки ее иначе как с условием, что уступит ичкерийцам страну и переберется за Терек:

 – Хочешь иметь ее своей женой, отдай нам землю, а не хочешь, мы отправим ее к султану.

Хан согласился, но попросил полгода сроку; время это он желал спокойно провести в объятиях новой супруги. Он сдержал свое слово; через полгода чеченцы заняли плоскость».

О любви могучих калмыцких воинов к родной земле и их патриотизме повествует очень красивая легенда, сохранившаяся в фольклоре горцев.

«Молодой храбрый вождь – сын калмыцкого хана – вместе со своим огромным войском поселился в одном из живописнейших уголков Ичкерии, который понравился ему так сильно, что он забыл свои просторные степи. Гостеприимство горцев и красота горянок настолько заворожили его, что он не обращал никакого внимания на горячие просьбы хана – приехать домой и крепко прижать к своей широкой груди старого отца. Время незаметно летело в веселых пирах и охоте. 

Однажды к молодому калмыцкому вождю прискакал гонец на взмыленном скакуне и передал ему от отца маленький мешочек. Едва ханский сын развязал тесемку, как сразу же по огромному шатру разнесся горьковато-приторный запах степной полыни. Вдохнув родной запах простой степной травы, сын хана сразу же приказал своему войску трогаться домой.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте