Старинная калмыцкая воинская песня

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 11 из 14Следующая ⇒

Эту золоченную мою

Вы отцу отдайте саблю остру,

Не скажите, что я пал в бою,

А скажите, мол, поехал к сестрам.

Эту шелком вышитую шаль

Вы отдайте матери родимой.

Вы рассейте грусть ее, печаль,

Мол, вернется сын ее любимый.

Прядь отрежьте от моих кудрей

И жене любимой отвезите.

Осторожнее вдове моей

Вы о том, что я погиб, скажите.

( перевод Наума Гребнева)

Эта песня в чем-то перекликается с известным стихотворением М.Ю.Лермонтова «Завещание». Только в отличие от поэтического шедевра классика русской поэзии, где в конце лирический герой нежен к родным, но совершенно безжалостен к объекту своего воздыхания: «Пусть она поплачет, ей ничто не значит», калмыцкий воин очень бережно относится к своей возлюбленной: «осторожнее вдове моей…». Сколько калмыцких воинов так думали в своих бесконечных походах, если их думы и чувства сложенная ими эта великая в своей простоте песня пронесла сквозь века.

Очень популярна и любима калмыцким народом была песня «Сөм хамрта пранцз» (Длинноносый француз), появившаяся во время Отечественной войны 1812 года. Эта песня примечательна тем, что в ней появляется и звучит тема военного служения своей отчизне - России. Есть разные мнения по поводу ее происхождения. Одна из них изложена в «Легенде об Онкоре»: «Когда в 1812 году французы развязали войну с Россией, люди разных национальностей, в том числе и калмыки, под­нялись на защиту Отечества. Среди калмыков, вступивших в войска, был и Бадмин Онкор из хотона Захусн аймака Богдахин. Он воевал в Донском казачьем полку под командо­ванием атамана Платова. Участвуя в освободительной вой­не против французов, он дошел до Парижа, где калмыки поили своих коней в реке Сене.

Бадмин Онкор был дважды ранен и за храбрость был удо­стоен двух медалей. Когда он вернулся в родной Захусн, богдахинцы радостно встретили воина-земляка. В хуруле в его честь отслужили молебен. Богдахинский герой, залечив свои раны, стал активным участником различных празд­неств, так как любил песни и веселье. Однажды он спел но­вую песню:

- На берегу круглого озера

Рубился я нещадно.

Рубился я не ради рубки -

Ради Родины своей.

Не зная страха и смерть презирая,

Рубился я с осатаневшим врагом.

Рубился я не ради рубки –

Ради Родины своей.

Эту песню подхватила молодежь всего аймака, и вскоре она стала очень популярной».

Песня «Тавн уулын белд» (У подножья пяти гор) поется в народе до сих пор. Основной смысл ее заложен в словах:

Хорһлҗн сумн асхрв чигн,

Хортн – дәәсән дария!

(Несмотря на град свинцовых пуль,

Уничтожим смертного врага!)

Любовь к родине, верность воинскому долгу воспеваются и в народных пес­нях времен Великой Отечественной войны: «Нююдля», «Әәт-майор», «Менд йович» и других. Хотя калмыцкие песни военной тематики разделяет большой временной отре­зок в десятки и даже сотни лет, их объединяет вечная тема патриотизма, неугасимая любовь к родной земле, готовность без громких фраз к само­пожертвованию ради ее свободы и независимости.

***

Тема мужества и долга затрагивается во многих калмыцких посло­вицах. Например:

Асхрв – ааһ цусн, әгрв – нәәмн чимгн (прольется – лишь чаша крови, иссохнут – лишь восемь костей),

Баатр нег үктл, әәмтхә миңһ үкдг (герой погибает только раз, а трус - тысячу),

Барсин сүүләс бәрдго, бәрсн хөөн тәвдго (за хвост барса – не берись, взялся – не отпускай),

Заһсн үкхлә - ясн үлддг, залу үкхлә - нерн үлддг (после рыбы остаются  кости, после мужчины остается имя),

Зөрсн - диилснд шаху (решиться – почти побе­дить),

Залу күн – заңһсн талан (мужчина идет туда, куда указал рукой),

Заяндан даалһхкар, зүткәд мед (чем полагаться на судьбу, лучше перебори себя),

Залуһин зөргәс үүл бүтдг (отвага мужская двигает дело),

Залуд – зөрг чимг (мужчине помощник – мужество),

Залу күн йовн җирһдг (счастье мужчины в пути),

Му болвчн залу, мока болвчн балг (хоть плох, да мужчина, хоть тупой, да нож).

Нер укхәр - бий үкг (лучше умереть самому, чем потерять свое имя),        

Нурһнь бичкн болвчн, нудрмнь чаңһ болдг (ростом - мал, кулаком – удал),

Ноолдан уга - җирһл уга (нет счастья без борьбы).

Үдәс даву халун уга, үкснәс даву әәмшг уга (после обеда – жары нет, после смерти – опасности нет),

Харцх нег шүүрлһтә, хан нег үгтә (у сокола – одна хватка, у хана – одно слово).

Наличие огромного количества пословиц и поговорок подобного рода в калмыцком языке, малая толика которых здесь приведена, еще раз подтверждает, что теме мужского долга и чести, воспитании храбрости, смелости и мужества калмыки уделяли первостепенное внимание, понимали их важность и значимость в становлении будущего воина и формировании его личности.

***

В плане влияния исторического пути народа на его ментальность, очень показательны ураны (рифмованные кличи) калмыцких родов, некоторые мы приводим ниже:

Ульдючины: Үкхәр седхлә -

    Үльдчнүр ир (хочешь смерти - при­езжай в Ульдючины).

Заамуды:

- Кобчик «загалма» -
Хоть и маленькая птичка,

Никого из птиц не пропустит вперед,

Число займудов хоть и невелико,

Никому не дают слово раньше себя.

Тугтун-шабинеры (знаменосцы):

- Э, это не те ли тугтун-шабинеры,
Что пьют воду из телячьего копытца

И видят солнце через дыру

В кошме кибитки?

- Нет, это те великие шабинеры,
Которые желто-пестрое знамя
Алтан-хана

Сумели удержать до двенадцатого колена.

Шюдючинеры:

Шилк күзүтә чоныг шүдәрн хазад авдг шүдчнрәхн,

Шүдәрн хәврдг шүдчнр.

(толстошеего волка загрызающие шюдючинеры,

Скрежущие зубами шюдючинеры)

Батуры:

- С кличем «локоть зайца»,

По происхождению из «малых монголов»,

Потомки Улана-богатыря,

Жажду утоляющие красным вином,

Им забавой служат

Горные черкесы.

Богатейший калмыцкий фольклор, включая эпос «Джангар», исторические сказания, легенды и предания, сказки, песни, пословицы и поговорки, с одной стороны - отражает историю нашего народа, а с другой – во многом определяет не только его ход, но и самую сущность.

Как известно, у китай­цев, во время приемов иностранных послов, существовала процедура «коу-тоу», состоящая из трех коленопреклонений и девяти земных покло­нов. Причем, иногда даже не перед самим императором, а лишь перед дощечкой с его именем. Послы всех государств безропотно совершали эту часть этикета, за исключением послов джунгарских ханов.

И. К. Россохин: «...и все те послы и посланники подвергают себя тому предосуждению будто бы они у китайского хана в подданстве, а сколь ни мал в рассуждении великих государей джунгарский владелец, однако его послы для принятия наставления в поня­тую их коллегию не ездят».

1667г. сентября 20 – 1668г. июля 19 – из Статейного списка переговоров томского сына боярского В.Былина с джунгарским тайджи Сенге

«А велели тебе, Сеньге, говорить, чтоб ты, Сеньга-тайша, то из великих государей жалованья привел по достоинству чесно, встав, своими руками. И он, Сеньга-тайша, не встал, а сказал: у нас де не встают. И Василей Былин говорил и вдругоредь, чтоб встал и принел бы ево государева жалованья по достоинству чесно, и он Сеньга, руку наложил на камку, а с моих рук снял едзан ево, и смяв государева жалованья сукно и камку комом, и кинул середь юрты, а про великого государя про здоровья не спрашивал и не вставал.

И он, Сеньга, говорил речь: веть де я тобе сказал, что у нас тое веры нет, что ставать».

Выросшие на сказаниях о подвигах великих предков, воспетых мастерами устного народного творчества, ойрат-калмыки во все времена старались следовать высоким образцам. Им было и есть на кого равняться и с кого брать пример.  

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману