Калмыки в узбекском эпосе «Алпамыш»

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 14Следующая ⇒

В выдающемся памятнике устного творчества узбекского народа – эпосе «Алпамыш» – калмыцкие богатыри играют очень активную роль, подчеркивая мощь и удаль главного персонажа – узбекского богатыря Алпамыша. Основными соперниками Алпамыша выступают сыновья старухи Сухаиль, которая жила в области хана Тайчи, в стране калмыцкой.

«Необычайно рослая жен­щина она была. Семерых сыновей она имела. Старшего звали Кокальдаш, а остальных: Кокаман, Коккашка, Байкашка, Тойкашка, Кошкулак, а самый младший звался Караджаном. Все они батырами были. Вместе с восемьюдесятью тремя другими калмыцкими батырами содержал их шах калмыцкий в дальнем Токаистане, в особых пещерах. Каж­дый из этих девяноста батыров был отличным наездником и искусным стрелком. Носил каждый из них панцирь весом в девяносто батманов, каждый съедал в день девяносто тучных баранов, получал каждый от шаха ежемесячно де­вяносто золотых туманов. Знаменитые они батыры были. Каждый из них имел по сорок девушек-прислужниц, девуш­ки подстилали им мягкие подстилки и прислуживали им, когда батыры возвращались с охоты или с набега».

Мощно и динамично показано в узбекском эпосе калмыцкое войско в походе: «Отдал шах калмыцкий приказ немедленно войску снаря­жаться, в поход на узбеков идти.

Скачет за отрядом отряд –

Жители в испуге глядят.

 – Скачут смело в бой – говорят.

С чем придут домой? – говорят…

 – Едут за полками полки,

Видишь, каковы ездоки!     

За плечами их – мультуки,     

Меч-алмаз у всех на боку,

Кони их легки на скаку,

Седла на конях – высоки;

Знаменосцы в каждом полку,

Полководцы в каждом полку!

Лихо погоняя коней,

Пыль клубя столбом за собой, .

Мчатся воины шахские в бой,

Горячат себя похвальбой –

Львом себя считает любой!».

Узбекские рапсоды говорят о калмыцких богатырях с явным восхищением: «Барчин-ай со служанкой своей Суксур в это время сидела под навесом, на котором разложен был тутовый лист с шелкопрядами. Смотрят – едет калмык, под кото­рым конь так и пляшет. Могуч калмык, прям, как минарет самаркандский.

     – Э, какой калмык могучий и огромный!»

Байсары – отец гордой красавицы Барчин:

 – Силачи калмыки грозны, словно львы,

Им противостать я не могу, увы!

Яртыбай-полубай – друг и советник Байсары:

 – Видишь сам, что каждый их батыр – дракон.    

Если тот батыр прискачет раздражен,       

Неужель тебе глаза не вырвет он?     

Очень живописно показан портрет одного из главных персонажей эпоса – калмыцкого богатыря Караджана, младшего из семерых братьев:

Едет Караджан, как дракон, –

Весь народ узбекский смущен:

 – Кто таков, откуда к нам он?

Что за богатырь-великан!..

Даже не видали таких!..

Ус калмыцкий гордо суча,

Лихо скакуна горяча,

Юрт как бы не видя простых,

Едет Караджан мимо них –

К бархатной юрте Байсары

Едет горделивый жених,

Подъезжает прямо к юрте,

Едут и махрамы к юрте.

Помня материнский завет,

Щурит он с задором глаза,

Что-то своим слугам шепча.

Алая на нем кармаза,

Равных ему, думает, нет!..

(пер.Л.Пеньковского)

Примечательно, что главный герой узбекского эпоса богатырь Алпамыш, который ищет в стране калмыков свою суженую – красавицу Барчин, обретает в лице Караджана верного друга и помощника: 

«Видит Алпамыш перед собой шатер –

Мирным гостем входит он в калмыцкий дом!

   Остался Алпамыш гостем у Караджана, хорошо уго­щал его Караджан, много почестей оказывал ему».

Красавица Барчин, по выдвинутым ею самой же условиям, должна стать женой того, кто победит в трех видах богатырских состязаний: конных скачках, стрельбе из лука и борьбе. В двух соревнованиях – скачках и единоборстве – вместо Алпамыша участвует его друг Караджан и в упорной схватке одерживает победу. Особенно трудно пришлось Караджану в состязаниях по борьбе.

«Встал он со своего места, скинул верхнюю оде­жду, одежду для борьбы надел, подпоясался – и вышел на майдан. Первым его противником был объявлен Кошкулак-батыр:

Скидывает он калмыцкий свой чапан,

По пояс могучий обнажает стан.

У калмыков смех: – Попробуй, Караджан,    

Погляди, какой могучий пахлаван!

Он тебя проучит, этот великан!

Видишь, как свисают у него усы!       

Хвост не так пушист бывает у лисы,  

Длинной нет такой девической косы!

Мыши забрались однажды в те усы,  

Поселились там – пошел от них приплод.

Выследил мышей один проворный кот –

И в усах за ними гнался целый год.

Вот каков он, этот брат твой Кошкулак

С тыкву у него величиной кулак!..

Голову нагнув, идет могуч, как бык…

И другой калмык выходит на майдан,

Голос у него не голос – барабан!

Чтоб его батырский опоясать стан,

Взять в пятьсот размахов надобно аркан…

И четвертый вышел на майдан борец –

Всех богатырей калмыцких образец.

Если крикнет он – весь мир бросает в дрожь.

Ног таких огромных в мире не найдешь:

Лишь из девяноста крупных бычьих кож

На такие ноги кавуши сошьешь!..

С бранью тот калмык выходит на майдан…

И еще выходит на майдан калмык,

Истинно громадный пахлаван-калмык,

Если разъярится, если в гнев придет,

Камень раскалится и растает лед.

Девяносто дай ему верблюдиц в день –

Он сожрет их всех, и жрать еще не лень.

След в песке оставит этот великан -

Можешь в след насыпать хоть мешок семян.

Вот какой калмык явился на майдан!..

На майдан другой калмык идет опять,

Стоит он один иных батыров пять.

Полномерных дважды шестьдесят аршин

Алачи потребно на колпак ему,

Целых девяносто надобно овчин

Да еще одну бы на тельпак ему. 

Вот какой калмык тут вышел на майдан!..

И еще калмык выходит на майдан.
Нашавандом был калмык тот великан.
Этот нашаванд обличьем был таков:  

Шаг его считай за сто людских шагов,
Палицу держал он – и была она 

Пятистам локтям без десяти равна.

Пиалу имел он – эта пиала

Больше головного хауза была,

Восемнадцать их он выпивал до дна!

Дважды девяносто надобно аршин

Бязи, чтоб ему скроить карман один.

Вот какой калмык выходит на майдан!

Был тот нашаванд – калмыцкий пахлаван,

Машет он руками, гневом обуян.

Несмотря на то, что ему противостояли сильнейшие борцы, Караджан сумел победить во всех схватках:

Так у девяноста силачей без двух

Вышиб Караджан в единоборстве дух.

(Пер.Л.Пеньковского.)

Таким образом, благодаря своему другу Караджану Алпамыш выиграл богатырские состязания и увез домой свою возлюбленную – гордую красавицу Барчин.

Как видим, в узбекском народном эпосе «Алпамыш» очень важную роль играет представитель чуждой, противоположной, во многом враждебной стороны – калмык Караджан. Почему узбекские сказители отдали активную, выигрышную позицию не своему, а чужому богатырю? Конечно же, это далеко не случайность и имеет объяснимый, логически верный и потому вполне обоснованный смысл.

   Ответ надо искать в истории калмыцко-тюркских отношений.

Из сочинения уйгурского историка Зайн ад-Дин Мухаммад-Амин Садр Кашгари «Асар Ал-Футух» (1790 г.): «…в счастливую пору владения Джунгарского ханства простирались так далеко, что объехать их можно было лишь за полгода. Под властью Галдана Бошокту хана находились некоторые земли Дешт-и-Кипчака и Ирана, а также Бадахшана, Ташкент, Курам и Пскент. В его дворце теснились пскентские ханы, представители ташкентской знати и бадахшанские шахи. Одним словом, здесь решались дела страны, здесь была колыбель справедливости, средоточие законов и центр многих дорог. Ударом своего победоносного меча он отобрал из рук Чагатаитдов Кашгар, Яркенд и вилайет Турфан, известный ныне под названием Кухна».

Создавая мощное эпическое произведение, блистая остроумием, поражая масштабностью, завораживая мастерством, пленяя поэтичностью, очаровывая слогом, покоряя мудростью, взлетая на крыльях неистощимой фантазии, народ всегда отталкивается от своей истории, от реальных исторических фактов. Это обстоятельство – фактическая основа гомеровского эпоса – помогло Г.Шлиману через многие века заново открыть Трою, обнаружить бесценные сокровища в развалинах древнего, надежно укрытого толстым слоем земли и, казалось бы, абсолютно мифического города. Универсальный закон невидимых, но нерасторжимых связей реальности и вымысла справедлив вне зависимости от времени и места.

Во все времена мастера-сказители стремились своим исполнением не только заинтересовать слушателей, но и убедить их в несомненности событийной линии сказа, хотя и зачастую несколько измененной собственным творческим воображением. Знакомые с историческими реалиями, а во времена активного формирования эпоса являясь не только современниками, но и свидетелями описываемых, а потому и легко узнаваемых событий, слушатели прекрасно понимали о ком и о чем идет речь в эпическом повествовании. Поэтому-то и появляется в эпосах тюркских народов, в том числе и в «Алпамыше», образ калмыцкого богатыря-побратима, так как только при таком раскладе могло быть соблюдено хотя бы некоторое правдоподобие.

В смутные, беспросветные времена великая сила искусства помогала людям, посылая спасительный тоненький лучик едва брезжащей надежды. Счастливый финал эпоса «Алпамыш», свидетельствуя об оптимистической основе узбекской национальной ментальности, раскрывает лучшие душевные качества калмыков: гостеприимство, щедрость, бескорыстие, верность дружбе, доброту и справедливость.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману