How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 24 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 24 из 34Следующая ⇒

***

Из сада донесся беззаботный смех, рассыпавшийся звенящей пыльцой.
- Дети, - пробормотал Доктор.
Виктория и Джейми прекрасно проводили время в компании Айллы, успев позабыть о недавних злоключениях или просто отвлекшись от них.
Айлла первой заметила его возвращение, и он, не теряя времени, попросил её о приватном разговоре, отозвав в сторону от своих друзей, обеспокоенно разглядывавших их.
Доктор вкратце рассказал Айлле о том, что произошло.
- А от меня вы чего хотите? – спросила она с вызовом. – Я согласна с Кощеем, эту технологию следует уничтожить.
- Разве вы не слышали меня? Планета может взорваться, и погибнут её обитатели!
- Они заслужили это своим безрассудством, - сказала она равнодушно.
- О, теперь я вижу, что вы с ним друг другу действительно очень подходите, - разъярился Доктор, - вы мыслите одинаково!
- Я сочту это за комплимент, - холодно улыбнулась женщина. – У него выдающийся ум, и я полностью поддерживаю его намерение.
- Тем не менее, вам придется попытаться его разубедить, - сказал Доктор, и на его лице появилась зеркальная неприятная улыбка, - иначе я расскажу ему то, что о вас узнал.
В её взгляде мелькнуло беспокойство, и Доктор убедился в правоте своих подозрений, но она сохраняла выдержку до конца.
- Вы ничего обо мне не знаете, - процедила она, - и вам нечем меня шантажировать.
- Вы думаете? – усмехнулся Доктор. – То есть, он обрадуется, узнав, что его верная человеческая спутница на самом деле Тайм Леди? Кстати, как вам удавалось все это время его обманывать, что он не слышал двойного сердцебиения, тоже гипноз? Используете против него же его любимое оружие?
- Замолчите! – взвилась побледневшая Айлла. – Какое вы имеете право…
- Но что интересует меня ещё больше вашего обмана, - оборвал её Доктор, - так это зачем он вам потребовался? Почему вы выдаете себя за человека? Вы что, приставлены за ним следить?
Она отшатнулась и потянулась к висевшему у неё на поясе миниатюрному стейсеру, но Доктор давно отвык бояться подобных вещей.
- Собираетесь меня убить? – поинтересовался он невозмутимо. – Тогда вам придется заодно уничтожить моих спутников. Три жизни за то, чтобы сохранить вашу тайну, вы готовы к этому?
Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и постепенно успокоилась, хоть и смотрела на Доктора с ненавистью.
- Хорошо, вы правы, - выдавила она сквозь зубы, - я не человек, я приставлена за ним наблюдать, и использую устройство для контроля сознания, - она подняла руку, продемонстрировав надетый на запястье металлический браслет, - это серулиум, он позволяет мне…
- Я знаю, что он делает, - перебил Доктор. – И его любовь к вам, в таком случае, фальшивка.
- Зато моя – настоящая, - сказала Айлла спокойно и твердо. – Да, наша с ним встреча была организована. Верховный Совет обеспокоен его деятельностью в галактике, на Галлифрее его считают неуравновешенным и опасным. Если желаете, называйте меня шпионкой и предательницей, но после того, как мы начали путешествовать вместе, я со временем я действительно начала…, - пока она говорила о Кощее, её лицо смягчилось, но она оборвала себя, и через секунду голос сорвался, - Довольны?! Можете подавиться моими признаниями, Доктор!
- Я найду им лучшее применение.
Их взгляды скрестились, как у дуэлянтов, и Доктор внезапно рассмеялся:
- Все это должно выглядеть совершенно нелепо со стороны. Вы и я как будто собираемся перейти к физической конфронтации… Простите, моя Леди Айлла, и попробуем все то же самое, но заново и на другой ноте. Вы согласны мне помочь?
Женщина зарычала, как разъяренная тигрица:
- Ах, как вы заговорили! Возможно, ожидаете, что я сделаю реверанс, как ваша маленькая Виктория, раз уж у нас с вами такая традиционная светская беседа, мой Лорд Доктор?
- Послушайте, сейчас он любит вас, и у вас есть шанс использовать свое влияние и остановить его от совершения поступка, который его разрушит, потому что убийства – эта ржавчина, разъедающая душу, - Доктор попытался вложить в свои слова всю убежденность, - Вы не знаете о нём некоторые вещи. Еще давно, на Галлифрее, с ним начало что-то происходить, словно помрачение, иногда мне казалось, что он тонет, или на нём лежит какая-то тень…
- Очень поэтично, - вставила Айлла ехидно, но ей передалось беспокойство Доктора. – Хорошо, я постараюсь. Но вы должен обещать мне ничего ему не рассказывать!
- Я обещаю, - произнес Доктор мрачно. – Но после того как все закончится на этой планете, вы должны исчезнуть из его жизни. Разбирайте с Верховным Советом сами, наврите им что-нибудь, думаю, у вас отлично получится. Только пусть Кощей так никогда и не узнает, что вы за ним шпионили. Это его окончательно добьет.
- Вы-то с какой стати о нем беспокоитесь? – удивилась она. – Что вам за дело до него?
- Неважно, - Доктор протянул ей руку, - мы договорились?
Они договорились.
И как же сильно Доктор жалел об этом впоследствии…
Когда она погибла в перестрелке в пирамиде…
Когда Кощей попытался её спасти, используя целительные возможности “Темного сердца”, и уничтожив одну из планет, чтобы протестировать машину, не зная, что Айлла успела регенерировать…
Когда тот увидел её преображенной и догадался, что человеческая компаньонка все это время была нянькой, приставленной Верховным Советом следить за ним, как за трудным подростком…
Когда узнал, что Доктор об этом догадался, но не сказал ему…
Когда Кощей открыл новые возможности технологии Хроноворов – манипулирование историей и Временными потоками и загорелся идей установления порядка во вселенной…
Когда безумие в его глазах взметнулось в полную силу…
- Кощей умер со своей “верной человеческой спутницей”, мне теперь потребуется новое имя, - сказал он, и Доктор испугался, как никогда раньше, потому что увидел, как окончательно стирается его старая личность, растворяется в небытие, как когда-то, в “Границе Восьмого”, только игры их детства окончились навсегда, начались другие…
- Посмотри на нас, мы играем с путешествиями во времени, развлекаемся, кто как может, Доктор, но сейчас у нас есть возможность изменить историю, не создавая Парадокса, изменить вселенную, не проливая крови, если мы объединим её единым порядком - нашим! – новая игра захватывала его на глазах, и у него было лицо, сотканное из хаоса, пока он твердил о том, чтобы победить хаос, установить порядок, закон Галлифрея во всем мироздании…
- Твой закон! – крикнул Доктор. – Разве ты не понимаешь? Твой!
- И твой, - его губы дрожали, но он вдруг рассмеялся, как будто нашел решение не только для вселенной, но и для них, чтобы все-таки получилось быть вместе, и его тонкие пальцы барабанили по панели перед светящимся перламутровым светом монитором, где он рисовал Доктору их новое будущее, раз-два-три-четыре, его вечный ритм, будущее должно было кружиться в нём…
“- И во что ты собираешься играть, когда вырастешь?
- Я ещё пока не решил, надеюсь только, что мы будем играть вместе с тобой. Нам просто обычно весело вдвоем, правда?”
О, да, так весело, Кощей…
Только Доктор не захотел играть, убеждал, умолял, уговаривал, но тот не слышал его больше, он слушал только свой ритм, раз-два-три-четыре, и в этот ритм вплетался новый виток старой истории “Ты бросил меня тогда”…
“Темное сердце” горело синим, почти черным, но под этими руками свет стал расцветать, мутировать в красный.
- В конце концов, возможно, оно и к лучшему, Боливар не снесет двоих, Доктор, ты читал этот рассказ, очень, очень забавно, и невероятно верно, как я сейчас понимаю, мы обойдемся без симметрии одним центрированием, у вселенной будет единственный повелитель, если уж ты слишком слаб и труслив, всегда был таким, всегда, с детства, слюнтяй, если ты не хочешь вместе, значит, будешь подчиняться, как остальные, вот и все, этот расклад меня тоже устроит, я видел Судьбу, Доктор, я строил замок, крепкий и надежный, но он все время распадается на кирпичики и хоронит меня под собой, и каждый раз это ты его трясешь, что это значит, по-твоему? Может быть, мне стоит убить тебя? Так все станет гораздо проще…
- Что ты делаешь с собой? – спросил Доктор, он только сейчас начал понимать, что натворил, когда оставил его. – Что ты делаешь?
- Ну, я делаю то, что считаю нужным, - ответ прозвучал очень спокойно, с той рассудительностью, которая оттеняла безумие, как контрасты на черно-белой пленке, возможно, поэтому Доктор и запомнил его тогда таким – черно-белой фотографией в одном из уголков своей памяти, как ни стирал образ, всё равно помнил, - я делаю то, что хочу, - и подмигнул весело, с азартом, с тем самым “Давай украдем кошку у Лорда Ректора”, - Останови меня, Доктор.
“Темное сердце” следовало уничтожить любой ценой и спасти всех, кого было можно.
Они и спаслись тогда.
Доктор всех спас, у него это хорошо получалось.
Когда он взорвал мост между измерениями, произошел коллапс звезды, который он и предсказывал.
Любое физическое тело оказалось бы стерто в порошок, разметано на молекулы в тот же миг, когда на месте планеты космос порвался, выблевав из себя черную дыру.
In my eyes, indisposed
In disguise as no one knows
Hides the face, lies the snake
The sun in my disgrace
Boiling heat, summer stench
'Neath the black the sky looks dead
Call my name through the cream
And I'll hear you scream again ****
Но Кощей, который больше не был Кощеем, оставался в своей ТАРДИС, поэтому не погиб, просто оказался заперт, когда схлопнулось пространство.
Чтобы вырваться, ему всего-то оставалось преодолеть гравитационное притяжение, преодолеть которое было нельзя, даже двигаясь со скоростью света.
Его ТАРДИС кричала от натуги и усилий, она была тоже живая, ей тоже было больно, её стены вспучились, как раздувшееся в воде тело утопленника.
Кощей, который больше не был Кощеем, кричал у неё внутри.
Дыра разрывала спайки между атомами его тела.
Когда большая черная дыра начала испаряться, оставив после себя огарок, крики прекратились.
Но одно живое существо во вселенной продолжало их слышать.
Stuttering, cold and damp
Steal the warm wind, tired friend,
Times are gone for honest men
And sometimes far too long for snakes
In my shoes, a walking sleep
And my youth I pray to keep
Heaven send Hell away
No one sings like you anymore
Доктор бегал по своей ТАРДИС, и его человеческие компаньоны – настоящие, не толкавшие его к сумасшествию и заглядыванию за край – не знали, что делать.
Он бегал, заткнув уши.
Black hole sun
Won't you come
And wash away the rain
Black hole sun
Won't you come
Won't you come
Доктор долго потом не мог спать, изводил себя бессонницей, ведь стоило задремать, и он слышал крики, и тогда он просил кого-то, чтобы это прекратилось.
А ещё иногда ему казалось, что это его рука тянется к консоли, выжимая из умирающего в очередной раз тела каждую унцию оставшейся силы, чтобы успеть сделать что-то, пока не начнется следующая регенерация.
Его рука весит, как планета.
Его душа стала пуста, как будто черная дыра сожрала и её.
Black hole sun
Won't you come
Если он вырвется когда-нибудь, то отомстит, заставит страдать, мучиться, чтобы почувствовал, что это такое, каково это, когда падаешь в пустоту.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Black hole sun
Black hole sun
Won't you come
Помнишь “Границу Восьмого”, Тета?
Ты выиграл тогда.
Посмотри, я выигрываю сейчас.
Ну, и как я выгляжу?
Мне пойдут гамма-всплески?
Пять.
Шесть.
Семь.
Black hole sun
Black hole sun
Вселенная перестраивает меня в новом порядке.
Каждая клетка того, что было мной, взрывается, перекручивается, корежится, деформируется, вокруг меня, внутри меня, вместо меня – искривленное пространство, здесь нет ветра, только электромагнитные колебания, часть из них – мой мозг, хаос из битов информации, гравитационное красное смещение, в нём я молюсь, чтобы не забыть твое имя, чтобы было, к кому вернуться и заставить падать.
Восьмое тело живет чуть дольше седьмого…

Продолжение следует

* Марсель Пруст
** Шекспир “ Гамлет”
*** Эдгар По “Сон во сне”
**** Soundgarden “Black Hole Sun”
Примечание: для этой главы использован вольно переложенный сюжет романа о приключениях второго Доктора “Dark Path”, где рассказывается о том, как Кощей превратился в Мастера. Чтобы вырваться из черной дыры, в которой его запер Доктор, Мастер израсходовал все свои регенерации, умирая раз за разом. Таким образом, Дельгадо!Мастер – его последняя тринадцатая регенерация.
После событий “Dark Path” Мастер окончательно сходит с ума и начинает свою вендетту против Доктора.

Часть VIII

If I put my hands around your wrists, would you fight them?
If I put my fingers in your mouth, would you bite them?
So many things that I would do if I had my way with you

The Bravery “Hatefuck”

Небо было истонченным, призрачно перламутровым, жидкая акварель, разбавленная водой до анемичной голубизны.
“Зимнее небо, - подумал Доктор, - мы где-то на севере”.
Люси слепо смотрела в свою чашку, интенсивный свет подчеркивал круги у неё под глазами, которые не скрывала косметика. Она провела плохую бессонную ночь, и была похожа, со своей поникшей головкой, на увядающую белую лилию.
Мастер, по одному ему понятным причинам, был в превосходном настроении.
Он даже мурлыкал себе под нос какую-то мелодию, Доктор не мог разобрать слов.
Оторвавшись на миг от своей овсянки, в которой он без всякого энтузиазма возил ложку, Доктор заметил взгляд Люси – испуганный ещё больше обычного, настороженный и испытующий. Она хотела понять, узнал ли Мастер о её безрассудном порыве.
Привычное чувство вины взметнулось фонтаном мучительных ощущений. Доктор был так одержим желанием наладить с Мастером контакт, что совершенно забыл о том инциденте, даже не упомянув о нём во время их прерванной попойки. Но поднимать эту тему сейчас, ни с того ни с сего, было равносильно энергичным прыжкам на тонком льду. Лучше отложить это до более удобного случая. Желательно, если Мастер при этом будет связан по рукам и ногам.
Доктор попытался ободряюще улыбнуться Люси, но улыбка вышла жалкая, натянутая, и она побледнела от этого ещё сильнее.
- It's a beautiful mornin'
I think I'll go outside a while, - пропел Мастер весело.
Люси мгновенно встрепенулась:
- Ты опять отправишься на землю, Гарри? О, пожалуйста, возьми меня с собой!
- Я бы с удовольствием, дорогая, но тогда, боюсь, выпадут твои красивые волосы, а мне бы этого не хотелось, - приторно-ласковым голосом ответил он и слегка погладил её по голове.
- Но почему? – удивилась Люси. – Что там может случиться?
- Повышенный радиационный фонд? - вмешался Доктор, вопросительно глядя на него.
- Угу, - ответил Мастер так же беззаботно и ещё раз провел рукой по волосам Люси, - это будет вредно для твоего здоровья, милая, поэтому не стоит тебе со мной туда спускаться.
- Мне бы очень хотелось где-нибудь побывать, - сказала она печально.
- Подожди ещё немного, и мы отправимся к звездам, и я покажу тебе все чудеса вселенной, - пообещал Мастер, и она немного повеселела.
- Где мы сейчас находимся? – прервал Доктор их семейную идиллию.
- Сюрприз, - нараспев произнес Мастер. – Твои волосы не выпадут, и это большая удача для тебя, Доктор, с лысиной ты бы выглядел просто ужасно. Я имею в виду, даже в сравнении с тем, как выглядишь сейчас.
- Неужели возьмешь меня с собой? - поразился Доктор, не обращая внимания на это детское оскорбление.
- А почему бы и нет? Ты последнее время вел себя хорошо и заслужил награду, - Мастер широко улыбнулся и произнес с нажимом, - Что нужно сказать?
- Спасибо, Мастер, - в этот раз слова дались Доктору почти без труда, он был просто счастлив возможности вырваться, наконец, с Вэлианта и посмотреть, что происходит на земле.
- Хороший вежливый мальчик, - Мастер выглядел довольным и снова замурлыкал:
- An jus' smile
Just take in some clean fresh air, boy * Особо свежего воздуха не обещаю, но мороз тебя взбодрит. Давай, поищем для тебя теплую одежду.
Он поднялся из-за стола и сделал Доктору знак сделать то же самое.
- Где искать будем, в ТАРДИС? – спросил тот.
- Не думаю, что твои тонкие нервы выдержат сейчас встречу с ней, - пресек Мастер все его возможные надежды, - Найдем что-нибудь у меня.
И повел его в свою спальню.
Примерно так её себе Доктор и представлял: много черного, контрастирующего с приглушенно золотистым и огромная кровать, белье на которой слуги ещё не успели перестелить.
- Какой шедевр мировой живописи украшает эту комнату? – спросил Доктор иронично. – Не думаю, что Рубенс в твоем вкусе, слишком неприкрытый вульгарный эротизм…
Он осекся, увидев изображение на стене.
“Любовники” Рене Магритта.
Это действительно было похоже на Мастера.
- Потому что никто никого не знает, - сказал тот жестко. – Ты был прав тогда, на Галлифрее, когда говорил, что я тебя не знаю. Теперь я могу тебе это вернуть.
- Я знаю тебя, - возразил Доктор.
Мастер криво улыбнулся:
- Продолжай себя в этом убеждать, самоуверенный болван. Ты не знаешь даже бедную Люси, хотя воображаешь, что все про неё понял.
- Мастер, я хотел сказать тебе…
Тот посмотрел на него насмешливо:
- Ну, я слушаю?
Доктор нервно сглотнул. Такие вещи надо делать быстро, как срывать пластырь.
- У нас был инцидент с Люси, абсолютно ничего не значащий, поверь мне. Она хотела поцеловать меня. Только я тебя умоляю…
Мастер расхохотался с неподдельным весельем.
- Это ты жалуешься, Доктор? Или ябедничаешь?
- Я решил, что после того, что случилось с Айллой, лучше говорить тебе правду о твоих женщинах.
- Как это великодушно с твоей стороны меня проинформировать, - усмехнулся Мастер. – Только не начинай молить, чтобы я ничего ей не сделал. Я и не собирался.
- Хорошо, - сказал Доктор осторожно. – Ты ведь понимаешь, что это был всего лишь глупейший порыв с её стороны? Спровоцированный стрессом и…
- Замолчи, - оборвал его Мастер резко. – Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. Ей просто одиноко, и она боится Токлафанов. Которым я, кстати, велел тебя не трогать, так что можешь о них больше не волноваться.
- Я и не волновался, - сказал Доктор угрюмо.
Ему совсем не нравилось, что Мастер защищает его от чего-либо, это заставляло чувствовать себя ещё более уязвимым, хотя, казалось бы, дальше было просто некуда.
- Ты врешь, - бросил Мастер лениво, - почему ты все время врешь, Доктор? Не боишься, что однажды у тебя вырастет очень длинный нос? Ещё более длинный, чем сейчас.
- Ты постоянно критикуешь мою внешность. Я думал, что тебе нравится моя нынешняя регенерация, - Доктор посмотрел на него с вызовом.
- Кажется, я слышу нотки флирта в твоем голосе? И не надейся, - Мастер указал рукой на кровать и произнес с торжественной интонацией, напрочь перебитой издевательской усмешкой, - я не оскверню супружеское ложе прелюбодеянием.
- А я и не предлагал, - Доктор довольно удачно сымитировал равнодушие.
- Неужели? – и Мастер неожиданно так быстро шагнул к нему, что Доктор не успел заметить, как тот оказался рядом. – А если я сделаю вот так?
Глядя Доктору в глаза, он провел рукой по его щеке, мягко скользнул по шее и снова выше, погладил подбородок и подобрался к губам, обвел большим пальцем, очертив их контур, а потом между губами, разделяя их, глубже, чуть просунув палец внутрь…
- Чего ты хочешь сейчас? – спросил Мастер тихо и требовательно.
У Доктора перехватило дыхание, и вся стройная пирамида его разума рухнула, разлетаясь во все стороны обрывками смятенных мыслей.
“Он опять играет? Или не играет? Но это невозможно сейчас, и Люси в соседней комнате, он же не позволяет себе, или позволяет?.. Я помешаюсь рядом с ним, стану совершенно, как он… ”
- Я хочу вниз, на землю, - ответил он, надеясь, что голос не выдает его волнения, хоть и понимал, что все это притворство совершенно не способно обмануть Мастера.
Тот медленно убрал руку и покачал головой.
- Твой нос будет прошибать стенки, Доктор, понаделаешь повсюду дырок…
- Я действительно хочу на землю, - сказал Доктор упрямо.
- Хорошо, хорошо, - сказал Мастер безразлично и направился к массивному шкафу, - я выведу тебя на прогулку, раз уж сам обещал.
“На прогулку! Как домашнего питомца. Вот и определилась моя роль при нем”.
Мастер бросил ему огромную куртку с капюшоном.
- Надевай! Там холодно.
- У меня когда-то была очень смешная шуба, - вспомнил Доктор, улыбаясь. - Должно быть, я выглядел в ней невероятно нелепо.
- Как и обычно, - разумеется, не преминул вставить Мастер. – В тебе заложен ген нелепости. Вероятно, это связано с твоим человеческим происхождением.
- Это частное мнение. Большинство тех, кого я встречал в своих последних регенерациях, находили меня неотразимым. Посмотри, - Доктор повернулся вокруг оси, - даже эта бесформенная парка меня не портит.
- “Когда природа оставляет прореху в чьем-нибудь уме, она обычно замазывает её толстым слоем самодовольства” **, - фыркнул Мастер, в его глазах появились веселые огоньки, как обычно бывало во время их вечных споров, если дело не касалось чего-то смертельно серьёзного или болезненного.
- Ты с годами в совершенстве овладел искусством замечать соломинки в чужих глазах, - отреагировал Доктор. – Давай, надевай что-нибудь столь же огромное, посмотрим, удастся ли тебе не стать похожим на снеговика.
- И кого мы назначим арбитром в этом конкурсе, мою жену? “Дорогая, посмотри, с кем из нас тебе бы больше хотелось переспать?” Думаю, сейчас она выберет тебя.
И в мгновение ока настроение Мастер сменилось, от легкости не осталось и следа.
Доктор почувствовал усталость. Попытки вернуться к дружеским отношениям не срабатывали. Мастер ртутью продолжал ускользать от него.
- Ты все же злишься? – спросил Доктор опасливо.
- Нет, что ты, я просто счастлив, что единственная женщина, которая меня любила, переключилась на тебя.
Мастер так резко дернул за молнию своей куртки, что чуть не порвал её.
- Она любит тебя, - уверил его Доктор искренне. – Она по-прежнему тебя любит, просто она совершенно запуталась. Ты ведь понимаешь, что человеческий разум не может долго выдерживать то, что ты делаешь?
- Понимаю, - процедил Мастер.
У него был вид насупившегося подростка, который зачем-то разбил окно в подъезде.
- Тогда прекрати это, - предложил Доктор мягко, - оставь свое воздействие на неё, пока она окончательно не сломалась.
- Если я это сделаю, она меня бросит, - сказал Мастер и посмотрел Доктору в глаза, - как ты.
“Ты бросил меня тогда, на Галлифрее”.
Это определило всю его жизнь.
Это сломало его.
Сломанное существо ломало других.
Доктор шагнул ему навстречу. Обнял, наклонился к лицу Мастера, слегка потерся лбом о его лоб.
Мастер не отстранился, не вырвался. Только вздохнул – тихонечко, слегка засопев сквозь нос, и у Доктора в груди все сжалось от нежности и жалости к нему.
- Я не брошу сейчас, - сказал он твердо, - я больше тебя не брошу, Кощей, я обещаю…
Мастер застонал, обхватил ладонями его лицо, прижал к себе и почти коснулся губами губ Доктора.
- Тета, - прошептал он, - я больше всего на свете хотел бы тебе верить, ты себе не представляешь, как сильно я бы этого хотел… Но есть одна небольшая сложность, - он аккуратно развернул голову Доктора и ласково прошептал ему на ухо, - ты лживый сукин сын, предатель, трус и последнее дерьмо. И я никогда тебя не прощу!
Он оттолкнул Доктора так резко, что тот с трудом устоял на ногах.
- Ты готов к путешествию, Доктор?
В руках Мастера оказалось телепортационное устройство, вряд ли для него составило большую проблему такое сделать.
- Нет! – выкрикнул Доктор. – Постой! Мастер, так не может дальше продолжаться, мы должны…
Мастер рассмеялся, схватив его за руку:
- Are you ready for Freddy? Coming back hard again! ***
Пол качнулся под ногами.

**

Пружина пространства сжалась и разогнулась уже в другом месте.
Холодный ветер обрушился на них мгновенно серией нокаутирующих ударов.
Но они и без того едва устояли на земле, чуть не повалившись друг на друга.
- Чертово барахло! – заорал Мастер, перекрикивая ветер. – Телепорт выкинул нас за территорию комплекса.
Доктор подавил в себе желание злорадно рассмеяться. Если бы он сделал телепорт, тот бы не барахлил.
Мороз стоял очень сильный, и он почувствовал его сразу же. Прикрыв глаза рукой, он посмотрел на солнце, определяя их местонахождение.
- Мы на Новой Земле? – спросил он.
- Да, там, где русские проводили свои ядерные испытания, Маточкин Шар, - Мастер дернул его за рукав, указав направление, - Идем, нам туда. К счастью, недалеко, а то здесь даже мы можем насмерть замерзнуть.
Они зашагали по направлению к зданиям, на которые показал Мастер.
Доктор высунул руку из кармана, лизнул палец, на секунду “окунул” его в воздух и опять засунул в рот, ощутив привкус цезия и стронция. Приглядевшись, он различил оставшееся бы невидимым для человека нежно-голубое свечение радиации в прозрачном морозном воздухе.
- Последнее испытание русские устраивали в тысяча девятьсот девяностом году, а уровень радиации здесь такой, как будто что-то произошло недавно, - Доктор тоже повысил голос, чтобы его не заглушил ветер. – Ты этим здесь занимаешь?
- Шагай быстрее, Доктор, - выкрикнул Мастер, не отвечая на вопрос, - тут водятся белые медведи.
От холода и ветра соображалось тяжко, но не требовалось большого ума, чтобы понять: Мастер готовит ядерную войну. Только с кем он собирается воевать? Землей он и без того правит. Неужели начинается его старое доброе завоевание всей вселенной?
Снега было меньше, чем Доктор рассчитывал увидеть. Он припорашивал черную землю, как негусто насыпанная сахарная пудра темный бисквит.
“Зря я не поел”, - подумал Доктор. Это была странная мысль для этой мрачной омертвелой местности и зловещих перспектив, которые сулили намерения Мастера.
Доктору нужно было узнать о них сейчас же, он не мог ждать.
“Значит, опять или он, или вселенная… Я начинаю уставать от этого выбора”.
- Ты собираешься воевать в космосе? – порыв ветра унес его вопрос куда-то в сторону, и Мастер сделал вид, что его не слышит. – Перестань, ты меня отлично слышал!
- Я один раз позволил тебе прогуляться, и ты уже воображаешь, что можешь требовать от меня каких-то ответов?! – загремел тот яростно. – Заткнись, Доктор, и работай ногами, а то я брошу тебя тут! Поверь, медведям глубоко плевать, чье мясо жевать, человеческое или галлифрейское.
Доктор резко остановился.
Мастер это не сразу заметил и сделал ещё несколько шагов. Но они шли против ветра, идти так было ещё тяжелее, поэтому ушел он недалеко.
- Ради чего все это? – крикнул Доктор. – Ты ведь специально вытащил меня сюда, чтобы я узнал о твоих планах? Ядерное оружие? Тебе мало одной Земли, хочешь катастрофы в галактических масштабах? И хочешь, чтобы я стоял рядом и смотрел? Чего ты хочешь от меня, Мастер?!
Радиоактивный ветер бросал снежную крупу в лицо, и от холода уже не чувствовались руки и ноги, выступали слезы на глазах, и лицо Мастера казалось размытым, расплывающимся, почти карикатурным…
“Иди ко мне” – услышал он.
Мастер произнес это не вслух.
Доктор не знал, как ему это удалось. Наверное, вирус его Биодаты делал это возможным, связывая их незримой цепью.
Мастер намотал цепь на руку плотнее, сокращая расстояние.
Ноги сами понесли вперед, и Доктор подошел почти вплотную к нему.
“На колени”.
Не контролируя свое тело, Доктор опустился перед ним, встав на мерзлую землю.
“Смотри, что я могу делать с тобой”.
Его сковало оцепенение, усилившееся от онемения, вызванного холодом, он стал куклой, марионеткой, которую Мастер мог дергать за веревочки…
“Но я не хочу этого делать”.
Собрав силы, Доктор сосредоточился на мысли:
“Чего ты хочешь?”
У голоса в сознании не может быть выражения, эмоции – принадлежность материального мира, в разуме нет колебания голосовых связок, это общение – не слова, излучение мыслей перетекало, вливалось, заполняло…
“Я хочу, чтобы ты сам этого захотел”.
Оцепенение прошло.
Мастер с силой поднял его на ноги, потянув за плечи.
- У тебя губы побелели, - сказал он.
Доктор не разобрал сейчас, вслух это было сказано, или нет, произнес сам:
- У тебя тоже.
Вдруг Мастер ударил его одной из своих смертей.
Кинул образ в сознание, как взорвал ему череп изнутри.
Черная дыра, невозможное давление, компрессия такая, что организм едва успевает сформироваться, и уже умирает, раздавленный, сжатый и растянутый одновременно…
Это длилось всего миг, но Доктор едва снова не рухнул на колени, так его затрясло.
Но не настолько, как Мастера от воспоминаний.
- Двенадцать смертей, Доктор! - вот это точно было вслух, Мастер перекричал ветер, он бы перекричал сейчас что угодно. – Двенадцать!!! Если бы ты знал, как я тебя ненавижу!
- Я знаю, - Доктор обнял его, пытаясь унять дрожь.
- А ты? – спросил Мастер жадно, вырываясь, но Доктор его не пустил. – А ты?!
- А я с этим живу.
- Это не ответ! Это не ответ, это гребаные прятки!!! – его побелевшее лицо перекосилось, и столько всего Доктор увидел в нём сейчас – боль, ярость, отчаяние, и ещё то, чего уже там и быть не могло, а все равно было, спустя столько лет, столько веков…
- А вот это ответ?
Из всех невозможных, сюрреалистических и немыслимых вещей, случившихся с ним, это была самая невозможная, сюрреалистическая и немыслимая, - радиоактивный поцелуй на ледяном ветру, почти без ощущения тела, не чувствуя ни своих, ни его онемевших губ…
- Пойдем, - дрожащим голосом произнес Мастер, когда они прервались, - пойдем, пока не загнулись тут от холода…
Бледно-голубое сияние в воздухе усилилось.
- Мы ещё не светимся? – Доктор уже еле говорил, и идти, переступая онемевшими ногами, было трудно.
- Нет, святой Доктор, нимб у тебя пока не появился…
Они подошли, наконец, к забору, огораживающему гигантский ангар.
Доктор увидел над головой Токлафанов, стремительно снижавшимся к ним.
- Мистер Мастер, мистер Мастер! – заверещали они радостно при его виде. – Мы убили белого медведя!
- Умнички, - похвалил Мастер. – Скажите этим ленивым идиотам, чтобы открыли дверь.
Токлафаны полетели исполнять, и черед полминуты проход открылся, и Доктор увидел испуганные людские лица.
- Не ожидали тебя без фанфар и охраны? – съязвил Доктор. – И часто ты путешествуешь по Земле, как Гарун аль-Рашид?
Мастер только неразборчиво хмыкнул и поманил его за собой.
В ангаре, куда они попали, было намного теплее, чем на улице, но все равно холодно.
Мастер повел его в свой кабинет, находившийся в тот же крыле, что и лаборатории.
Доктор пил горячий чай, пытаясь унять дрожь.
Чай принесла женщина с начинающимися признаками лучевой болезни.
- Насколько я успел заметить, все люди здесь больны, - сказал он.
- Да, наверное, - рассеянно бросил Мастер, уставившийся в монитор.
Это было сказано не равнодушно, он просто констатировал факт.
Доктор тоже решил резюмировать:
- Итак, война в космосе, со всей вселенной. Не посвятишь меня в подробности?
Мастер не ответил.
Доктор поднялся, подошел к нему и заглянул из-за спины в монитор.
- Чем ты занимаешься? – спросил он, отвращение боролось в нём с любопытством.
- Пытаюсь понять, как разогнать макроскопическую мишень и детонатор до величины, превышающей вторую космическую скорость.
- Тебе просто нужно создать активную капсулу, работающую за счет химического микроаккумулятора, чтобы он генерировал собственное магнитное поле.
- А то я без тебя до этого не додумался, - фыркнул Мастер. – Проблема в том, что…
- Что не вся кинетическая энергия пойдет на разогрев? – быстро перебил его Доктор, доставая из кармана очки, которые нацепил на нос. – Смотри, а если попробовать сделать так, что капсула-магнит будет разгоняться не путем втягивания, а за счет взаимодействия трех магнитных полей? За счет увеличения времени прохождения периода цикла в два раза и уменьшения паразитического магнитного поля…
Мастер резко развернулся к нему на стуле, широко ухмыляясь.
- Доктор, ты что, помогаешь мне с атомной бомбой?
Тот отпрянул, понимая, что только что наговорил.
Сколько раз чистый интерес и голый азарт застили ему глаза, перебивая все остальное, сколько ошибок было уже так совершено…
Мастер поднялся, подошел к нему, положил руки на плечи, заглянул ему в глаза.
- Это просто инстинкт, - сказал он убежденно, - это просто то, что мы делаем. Постигаем вещи, так, как недоступно другим, и меняем ход истории. Вмешиваемся.
- Перекраиваем вселенную под себя, - в голосе Доктора была горечь. – Я не хочу так больше. А после Галлифрея ещё и не могу, ты понимаешь?
- Это все чушь, - Мастер встряхнул его. – Прекрати ныть на эту тему, меня это начинает доставать! Чушь и лицемерие!
- В чем же лицемерие? – Доктор попытался сбросить его руки, но Мастер держал крепко.
- В том, что после уничтожения нашего мира, ты вмешивался в дела вселенной уже десятки раз, возможно, даже сотни и тысячи, мой дорогой Доктор, - это обращение он использовал раньше, в прежних регенерациях, оно и тогда было окрашено иронией, но никогда так сильно, как сейчас, когда зрачки в его кошачьих глазах могли за мгновение вырасти от размера булавочной головки до съедавшего разноцветную радужку. – Ты можешь себе представить, сколько всего ты успел изменить в мироздании?
- Я не ради себя старался, а помогал другим.
Мастер рассмеялся ему в лицо:
- Да какая разница? Помнишь земную поговорку про благие намерения?
- Я никогда не нарушал естественный ход истории и не ставил под угрозу существование классической реальности, в то время как ты…
- Но любое твое вмешательство уже нарушает “естественный ход истории”, - передразнил его Мастер. – И даже ты не в состоянии подсчитать последствия всего того, что делаешь. Каждое твое действие, Доктор, создает альтернативную реальность. Ты понимаешь, что произойдет, если однажды случится конфликт интересов?
- О, ты опять со своими теориями Дома Парадоксов, - поморщился Доктор. – Но ты забываешь, что я не разрываю временные петли, а околовременные создает каждая тварь в мироздании, включая неразумных, каждый миг на протяжении всей своей жизни, а иногда и после. Я не создавал закона квантовой запутанности! Всё во вселенной взаимодействует со всем во вселенной, я лишь латаю в ней иногда дыры с минимальным количеством негативных последствий.
- Самодовольство, твое проклятое самодовольство! Как ты можешь быть уверен, что не происходит макроскопического квантового изменения во всех случаях? Эффект бабочки повсюду, его генерирует любое разумное существо, но ты – больше, чем кто бы то ни было другой, потому что вмешиваешься на ином уровне – планетарном и галактическом.
- Я разумное существо, взаимодействующее со вселенной, это автоматически делает меня элементом хаоса, – Мастер по-прежнему вцепился в его плечи, поэтому Доктор перестал делать попытки освободиться. – Но я, по крайней мере, не его адепт, как ты.
- Это потому, что ты в очках? – Мастер скорчил шутовскую гримасу.
- Это потому, что я не разрушаю!
- Галлифрей, - пропел Мастер.
- Зачем ты бьешь меня по самому больному?
- Шоковая терапия, Доктор, - руки, наконец, разжались. – Я хочу, чтобы у тебя перестало это болеть.
- Этот метод со мной не сработает.
Мастер пожал плечами:
- Кто знает? А ты разве пробовал? Ты опять поступил, как последний трус, просто запер в себе это, и боишься смотреть, боишься вытащить на свет, втихаря наслаждаясь своими страданиями.
- Это называется совестью, - процедил Доктор сквозь зубы, - не то чтобы тебе это понятие было знакомо.
- А сейчас ты пытаешься показать, насколько ты лучше меня, - презрительно сказал Мастер. – Твое вечное высокомерие и катастрофически завышенная самооценка. Но ты не лучше меня, Доктор. Ты гораздо, гораздо хуже меня. Даже если представить, что я самое ужасное и злобное существо в мироздании, что, разумеется, неправда, ты все равно остаешься виноватым передо мною. Ты хотя бы понимаешь это?
- Да, - ответил Доктор неожиданно спокойно, - понимаю. Будет проще, если я напишу это на табличке и буду её тебе показывать каждый раз, как только ты поднимешь эту тему. Я отлично знаю, какая часть вины за твои поступки лежит на мне. Прикажешь мне написать это у себя на лбу?
- Не исключено, что прикажу, - сказал Мастер, - а теперь прервем на время ностальгический тур и отправимся на экскурсию в настоящее. Я намереваюсь проинспектировать, как здесь обстоят дела, и ты пойдешь вместе со мной.
И они отправились осматривать место, где охваченные беспрерывным страхом больные люди производили собственную смерть.
Сейчас они готовились к тестированию новой бомбы. Все обсуждения были посвящены этому – сборка заряда, доставка на полигон, подключение к подрывной системе, детонаторы, взрыв, война, война, война…
Доктор с ужасом услышал, как Мастер дает распоряжения произвести те изменения, которые сам же ему так неосмотрительно предложил, но даже без этого осмотр произвел на него угнетающее впечатление.
Ему пришло в голову, что Мастер захотел, чтобы он увидел худшее из того, что творится на Земле.
И он не ошибся.
- Теперь ты все увидел своими глазами, я ничего от тебя не скрыл, - сказал Мастер, когда они вновь очутились в его кабинете, - Скоро у меня будет достаточно бомб и ракет, чтобы отправиться к звездам.
- Отправиться убивать, - сказал Доктор, - звезды тебе нужны только для этого. Вся Земля – твой полигон. Что ты оставишь здесь после себя? Радиоактивные осадки?
- Да, - ответил тот спокойно, - твоя любимая планета погибнет. Не потому, что так уж сильно мне досадила, хотя из-за этого тоже, а потому, что отсюда я начну, - по губам скользнула усмешка, - почти ничего личного, только бизнес.
- Зачем тебе это? Почему ты не можешь, - Доктор задумался, подбирая слова, и результат получился простейшим и ультимативным, - просто жить?
- А почему ты не можешь просто жить? Сидел бы себе где-нибудь на тихой планете, вот хотя бы здесь, на Земле, и разводил розовых кроликов. Чем тебя это не устраивает?
- Я…
Доктор запнулся.
Он не знал, что ответить.
Он действительно не знал, как ответить на этот вопрос.
И в самом деле, почему?
Мастер кивнул:
- Правильно. Потому что это не для нас. Мы должны вмешиваться, это в нашей природе. Это то, для чего мы созданы, для небесной игры. Если бы мы могли иначе, ни ты, ни я никогда бы не покинули Галлифрей.
- Но ты играешь с чужими жизнями, - сказал Доктор.
- Как и ты. Императрица Рахносса и её голодные детки, Карриониты, Сонтаранцы, Далеки, миллиарды погибших в Войне Времени… Объясни мне, в чем разница между нами?
Доктор молчал.
Мастер мрачно усмехнулся:
- Я последний во вселенной, кто может задать тебе такой вопрос. Но, что ещё важнее, последний, кому ты не решишься ответить.
- Но война, Мастер, война, - произнес Доктор с мукой в голосе, - и это Земля…
- Я понимаю, - произнес тот неожиданно мягко, - и поэтому не принуждаю тебя ни к чему. Я не стану заставлять тебя участвовать в этом, как не заставляю быть с собой рядом. Я даю тебе выбор.
- Какой? – спросил Доктор жадно.
- Ты можешь остаться тут, на этой станции. Здесь масса работы, множество проблем, страдает техника безопасности, и все люди больны. Доктор необходим им. Всё, как ты любишь, - это прозвучало почти без иронии. – Ты можешь остаться здесь и помогать им. Я даже не буду старить тебя снова, все равно отсюда никуда не убежать, так что ты для меня не будешь представлять никакой угрозы. Ты проживешь остаток своей жизни так, что тебе будет не в чем себя упрекнуть.
- А как же код твоей Биодаты? Что будет с тобой, когда я умру здесь?
- Ничего со мной не будет, - сказал Мастер серьёзно, - я обманул тебя тогда. Этот процесс работает только в одном направлении. С тобой в случае смерти, если произойдет регенерация, действительно может что-то случиться, я сам до конца не знаю, что именно. А я останусь, как есть. Да мне и не хотелось бы меняться, с чего бы это? Ты только посмотри на меня.
- А я увижу тебя ещё? – от волнения у Доктора перехватило дыхание.
- Нет, - ответил Мастер ласково и улыбнулся, - меня ты больше никогда не увидишь. Я отдам распоряжение, чтобы при моих дальнейших появлениях на станции тебя ко мне не допускали. Вокруг тебя, Доктор, до конца твоих дней будут только люди. Ты ведь об этом мечтал, помогать им? Видишь, я исполняю твои желания. Ты ведь не станешь обвинять меня в отсутствии великодушия?
Доктор хотел сказать, что не станет, но не смог.
Ему легче было бы справиться с паникой, чем с охватившим его чувством онемения, как от мороза, только это был паралич другого рода, оцепенение души. Пустота расползалась внутри, вытесняя все остальное.
Безнадежность, отчаяние, безысходность, вот она, его личная черная дыра…
Мастер поднялся со стула, выпрямился, посмотрел на Доктора спокойно и насмешливо.
- Ну, что ж, пора прощаться, Тета Сигма. Это была долгая игра, и мне жаль, что она кончилась, но все когда-нибудь кончается.
This is the end
Beautiful friend
This is the end
My only friend, the end ****
Впервые, не только в этой регенерации, но и во всех своих жизнях, Доктор не просто не находил слов, а буквально физически был не способен что-либо ответить.
Все это был какой-то жуткий радиоактивный сон, который должен был кончиться с минуты на минуту, и он очнулся бы в своей комнате на Галлифрее, и Кощей был бы рядом, лежал с ним в одной кровати, как они делали с детства, обнимал бы его, вот только Тета Сигма его прогнал, нарушив обещание, “Прости, нам лучше расстаться”, или они окажутся вместе в пустом зале Музея Старинных Артефактов Пространственно-Временных Перемещений, где в тишине слышится радостный гул его ТАРДИС, предвкушающей Настоящие Приключения, и они, переглянувшись, войдут в эту дверь вместе, вот только Доктор закричал тогда на него “Эти чувства нездоровы! Ты не должен больше их испытывать!”, или они возьмутся за руки, спускаясь в провал, проеденный в центре нейтронной звезды, и придумают, как использовать “Темное сердце” так, чтобы во вселенной появился порядок и гармония, вот только Доктор оставил его там умирать раз за разом…
- Ты даже ничего не скажешь мне напоследок, после стольких веков? Я очень разочарован в тебе, Доктор, очень… Но не удивлен. Больше не удивлен.
Мастер потянулся к телепорту у себя на запястье.
- Прощай, Доктор.
- Я тебя никогда не отпущу.
Мастер вздрогнул, услышав голос своей первой регенерации.
Доктор подошел к нему и обнял, впился пальцами, так что Мастер должен был почувствовать даже сквозь плотную ткань куртки, сквозь кожу, сквозь века…
- Не отпускай меня, - попросил Доктор, - пожалуйста… Не отпускай меня, как тогда не отпустил.
- Это должно быть твое решение, а не мое, - слова прозвучали где-то очень далеко, словно ветер донес их эхо, и Мастер, стоявший так близко, был тоже ещё где-то очень далеко.
- Это мое решение. Я хочу быть рядом с тобой.
- Почему? – спросил Мастер отстраненно и холодно.
Как вложить в одно предложение – всё?
Как объяснить другому словами то, что не понимаешь до конца сам?
Как это сделать, чтобы он понял – это не из страха смерти, не из-за желания “чтобы не в чем было себя упрекнуть”?
Доктор поднял руки и положил ладони Мастеру на виски.
Закрыл глаза, в последний миг увидев, как тот тоже опускает ресницы.
И показал ему зеркало.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности