How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 22 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 22 из 34Следующая ⇒

***

Как ни растягивал Доктор сомнительное удовольствие от чтения написанной Мастером книги, которая, он не мог не признать, была довольно остроумной и, насколько это было возможно, занимательной для чтива такого рода, она подошла к своему логическому, невероятно банальному концу.
Злодей Джон Доу умер на руках отважного шпиона Генри Мастерса:
“ – Счастлив? – прохрипел Джон, и, кашляя, выплюнул порцию крови из простреленных легких. – Умираю у тебя на руках, ты должен радоваться.
Он дернулся, и его глаза закрылись.
- Я и радуюсь, - прошептал Генри, сжав его холодеющее тело дрожащими руками, - Разве ты не видишь?”
- Аминь, - раздраженно проговорил Доктор и с удовольствием захлопнул книгу в последний раз. – Я знаю, как нужно отомстить. Я напишу свой роман.
Он буквально услышал, как насмешливо и презрительно хмыкнет Мастер, когда увидит эту запись.
Его охватил неподдельный, почти юношеский энтузиазм. Если бы под рукой был компьютер или, на худой конец, бумага, перо и чернила, он бы начал строчить свой мстительный ответ прямо сейчас, тем более, это обеспечило бы ему отличное занятие.
- Между прочим, когда-то преподаватели в Академии хвалили стиль моей прозы, - сообщил он бесстрастному глазку видеокамеры, следившему за каждым его передвижением.
Видеокамере было, разумеется, все равно, это напоминание могло заинтересовать лишь того, кто знал его в те годы.
Но Мастер по-прежнему не показывался, поэтому оставалось только воображать, как он все это услышит и увидит.
Доктор побегал по комнате, ощущая приток своей обычной нервной энергии, требовавшей какого-то выхода.
Он уже не был заключенным в традиционном смысле этого слова, ведь Мастер выпустил его из своей тюрьмы. Но в то же время он оставался запертым на ключ и лишенным свободы передвижения.
Доктор не понимал своего нынешнего положения. Утешало то, что Мастер был теперь гораздо ближе и, по всей видимости, сам до конца не понимал, кем они приходятся друг другу.
В дверь постучали.
Доктор уже слышал раньше этот деликатный стук и догадался, кто оказался у него на пороге. Простая вежливость требовала того, чтобы открыть дверь, но она запиралась только с внешней стороны, а ключа Мастер ему не выдал.
- Люси, войдите, пожалуйста, - пригласил он, поднимаясь.
Явление жены Мастера его не удивило. Она питала к нему явную симпатию, и Доктор догадывался, что, чем дальше, тем более неуютно она чувствует себя на Вэлианте, поэтому видит в нем того, кому приходится ещё хуже, о ком она может позаботиться, чтобы почувствовать себя увереннее, и, возможно, поделиться своими опасениями.
Он не ошибся.
В комнату вошла Люси, как обычно, безупречно одетая, подкрашенная и причесанная. Мастер явно выражал желание, чтобы она соответствовала стилю идеальной “степфордской жены” в более современном и чувственном варианте. Доктору доводилось видеть похожий наряд на одной из своих компаньонок, путешествующих с ним в прошлые годы.
- Добрый день, - поздоровалась она застенчиво и спросила, - Я вас не отвлекаю?
- Добрый день, - ответил Доктор, - вовсе нет. Я как раз только что дочитал книгу, которую Мас…, которую Гарри мне дал, и у меня закончились занятия.
Она бросила взгляд на обложку и хихикнула.
- Она довольно увлекательная, правда?
- Ну, да, довольно увлекательная, - согласился Доктор осторожно.
- Хотя и больше рассчитана на женскую аудиторию.
- Вы думаете? – удивился Доктор. – Почему?
- Ну, потому что она про любовь, - улыбнулась Люси.
- Про любовь? – его удивление усилилось. – Я бы не назвал похождения главного героя любовью.
- Похождения нет, - согласилась она, - я имею в виду взаимоотношения между главными персонажами.
- О, ну, я даже не знаю, - растерялся Доктор, - любопытная трактовка.
- На мой взгляд, там все прозрачно, - она снова чуть рассмеялась, смешок у неё был совершенно детским, да и сама она казалась почти ребенком, и в её больших голубых глазах плескалось какое-то вечное удивление, словно сама Люси до конца не понимала, что происходит с ней и вокруг. Доктору случалось видеть такой взгляд у Джейми, выдранного из своей доиндустриальной эпохи в мир технологии и путешествий в пространстве и времени, и не перестававшего поражаться всем новым чудесам и открытиям.
На какое-то время они погрузились в неловкое молчание, и Доктор заметил, что она чуть постукивает мыском одной туфельки по полу, затем Люси заговорила:
- Вы не хотите пойти сейчас со мной, раз не заняты? – и тут же торопливо добавила, - Гарри разрешил.
- Хочу, - ответил Доктор, - а куда?
Она загадочно улыбнулась и поманила его за собой.
В коридоре над ними, разумеется, сразу же закружили Токлафаны.
- Опять вы! – рассердилась Люси. – Я же сказала, что не желаю вас видеть.
- Приказ мистера Мастера, приказ, приказ! – начали талдычить те свое. – Мистер Мастер велел следить за ним, и мы следим!
- Давайте загадаем им какую-нибудь загадку, может, они задумаются, и от нас отстанут, - предложил Доктор весело.
Люси рассмеялась, и он подумал, что они с ней ведут себя, как пара заговорщиков. Пожалуй, ему следовало бы быть с этим осторожнее, Мастеру может не понравиться их слишком тесное сближение. Пока они шли, Доктор нарочно держался от неё подальше.
- Где мы сейчас? – спросил он, когда они оказались у огромного окна.
- Над Новой Зеландией, - ответила Люси.
- Я был там однажды, невероятно красивое место.
- Боюсь, что уже не такое, как раньше, - понизив голос, сказала она.
“Я не буду отменять Парадокс…”
Настроение Доктора, и без того не слишком радужное, стремительно испортилось ещё сильнее.
- А где он сейчас? – спросил Доктор. – Внизу, на Земле?
- Да, он бывает там гораздо чаще, чем хочет, чтобы все думали, - ответила она ещё тише. – Я не видела его со вчерашнего дня.
- Любопытно, чем он конкретно занят, - с надеждой посмотрев на неё, произнес Доктор.
- Я думаю, будет лучше, если Гарри вам сам скажет, - уклонилась она от ответа, но посмотрела с извиняющимся выражением лица. – Знаете, он так много мне о вас рассказывал, но я так и не могла до конца понять, как он к вам относится. Иногда он отзывался о вас очень тепло, особенно, когда вспоминал какие-то истории из детства, или как вы вместе учились в школе. Но иногда мне казалось, что он очень на вас обижен.
- Ему есть, за что на меня обижаться, - честно сказал Доктор, и теперь наступил её черед смотреть на него с надеждой и интересом, но он только покачал головой и тоже улыбнулся. – Лучше будет, если он вам сам расскажет.
- Он теперь реже со мной разговаривает, чем раньше, - её голос прозвучал грустно. – И очень давно не дарил мне цветов.
- Наверное, их просто больше нет, - предположил Доктор. – Откуда им тут взяться? А на Земле, скорее всего, все сгорело.
- Они тут есть, - возразила Люси. – В небольшой оранжерее, я их сама выращиваю. Но что же получается, мне их самой себе дарить? Трудно представить себе что-то более жалкое, верно?
Она выглядела такой печальной, что Доктору захотелось взять её за руку и как-то приободрить, но он не знал, как.
“Мы как две побитые собаки, заброшенные хозяином”, - подумал он.
Они оказались перед входом в помещение, и Люси открыла дверь.
- Сюда не проникайте, - велела она Токлафанам, и её голос прозвучал неожиданно очень жестко, так что они, хоть и недовольно вереща, подчинились.
Когда они вошли, и Доктор огляделся, то сразу же нахмурился.
- Здесь я снимаю напряжение, - сказала она. – После того, как я постреляю, мне сразу становится веселее.
Её представление о веселье покоробило Доктора, он и не предполагал, что она может находить удовольствие в таком занятии, слишком уже жертвой обстоятельств Люси обычно выглядела.
Они очутились в тире со множеством мишеней, совсем не похожем на те, которые можно найти в парке аттракционов, где в качестве приза тебя вручат гигантского плюшевого медведя или – такое Доктор видел на одной из планет – игрушечного Далека. В этом месте можно было тренироваться в настоящей стрельбе. Помещение было просторным, с длинными дистанциями для стрельбы и крупными мишенями, изображающими людей в натуральный рост. На широкой стойке было выставлено разнообразное оружие.
- И давно вы этим увлекаетесь? – спросил Доктор угрюмо.
- Почти с детства, - откликнулась она бодро. – Мой отец ведь настоящий аристократ, лорд Коул, причем любит соблюдать все традиции, поэтому в нашей семье было принято выезжать на охоту. Отец научил нас стрелять, меня и моих старших братьев тоже.
- Люси, а вы знаете, где теперь ваша семья? – спросил Доктор осторожно.
- О, я думаю, они все умерли, - без малейшего сожаления сказала она. – Но они ведь теперь в лучшем месте, так что я не переживаю.
Она посмотрела на Доктора, мягко улыбаясь, и в её глазах цвело безумие.
Пока тихое, мягко шелестящее на дне разрушающегося разума, но ему доводилось видеть, как иногда, дойдя до края, такие вещи начинают кричать, раздирая душу изнутри…
Он с трудом заставил себя не отвернуться от её лица – белого листа бумаги, который может однажды смяться в гримасе ненависти.
- Вы будете стрелять? – спросила Люси.
Она уже примерялась к массивному пистолету, слишком большому для её маленьких ручек, слишком грубому для хрупкой тонкой фигурки.
- Нет, - ответил Доктор резко, - я очень сильно не люблю оружие, - и, не сдержавшись, добавил негромко, - Если бы вы знали, сколько было тех, кто погиб по моей вине.
- Например, кто? – спросила она с любопытством.
“Например, твой муж”, - мог бы ответит Доктор.
Но он решил, что с неё уже достаточно сумасшествия.

***

ТАРДИС Кощея была огромна.
Внутренний интерьер Лолиты изменился с того времени, когда Тета Сигма был в ней.
Все ещё державшиеся за руки Джейми и Виктория почти потерялись в этой консольной комнате, залитой холодным белым светом, очень неуютной, на взгляд Доктора. Повсюду тускло серебрился металл, у стены разместился массивный диван, обитый черной кожей.
Идеальная симметрия, четкие отточенные грани, острые углы – это действительно был стиль Кощея.
Женщина по имени Айлла стояла у панели управления, и мириады светящихся кнопок и перекрещивающихся проводов создавали разноцветный ореол для её высокой худощавой фигуры.
У неё было привлекательное лицо с резкими, даже жесткими чертами, очень короткие темные волосы, похожие на плотно прилегающий к голове курчавый шлем, и пронзительные, ярко блестящие глаза, взгляд которых казался проницательным и чуть надменным. Одета она была в мужскую одежду, да и вообще издалека Доктор мог бы принять её, скорее, за юношу.
Поймав взгляд Доктора, с любопытством рассматривающего обстановку внутри, она сказала:
- Сорок пятая модель, несколько более современная и обширная, чем ваша, Доктор, - и насмешливо добавила, напомнив ему нечто знакомое, - примерно на пару тысяч лет.
- Хм, кажется, теперь я догадываюсь, почему он с ней путешествует, - пробормотал Доктор, а вслух спросил, - Так вам известно, кто я такой?
- Разумеется, - ответила она, пожав плечами, - вы весьма известная личность в галактике. Вашу спутницу я уже знаю, - она указала на Викторию, а затем на Джейми, - а кто этот милый юноша?
- Джеймс МакКриммон к вашим услугам, мэм, - ответил Джейми, слегка покраснев, и поклонился.
Он был очень застенчив и робел перед женщинами.
- Мои компаньоны, - сказал Доктор, - оба они с Земли, принадлежат к тому же виду, что и вы. Виктория упомянула что вы, кажется, из двадцать восьмого земного столетия?
- Совершенно верно, - откликнулась Айлла.
- Разрешите пожать вам руку в честь очного знакомства? – спросил Доктор и, не дожидаясь ответа, быстро шагнул к ней и легонько сжал её ладонь в своей, почувствовал пульс. – Я, увы, не имел удовольствия о вас раньше слышать, поэтому слова о состоявшемся очном знакомстве касаются только вас, но я рад сейчас, очень рад…
Он уже давно привык отвлекать людей болтовней, а сейчас ещё, чтобы не выдать своего интереса, широко улыбнулся той самой улыбкой, которая обычно придавала ему вид простачка.
“Так я и думал, - промелькнула у него мысль, когда он выпустил её руку. – Но зачем она это скрывает?”
- Предлагаю в честь знакомства выпить, - сказала Айлла и сделала троице знак следовать за собой.
- А где он? – спросил Доктор, когда они направились по коридору ТАРДИС. – Где Лорд Кощей сейчас?
- Общается с верховным Аджудикатором, - ответила она, - пытаясь выяснить подробности по поводу этого проекта “Темное сердце” и делится нашими опасениями на его счет.
- Почему он его интересует? – удивился Доктор.
- Потому что наша ТАРДИС тоже оказалась здесь не случайно, как и ваша, - её лицо помрачнело. – Здесь происходит какая-то очень серьёзная временная аномалия, и нам нужно выяснить, в чем дело.
- Давно ли он интересуется подобными вещами? – удивление Доктора возросло. – Не припоминаю, чтобы раньше его волновали чужие проблемы. Тем более, какая-то крошечная забытая колония вдали от центра Федерации, объединяющей большинство миров после падения Земной Империи.
Она резко обернулась:
- Сколько вы с ним не виделись?
- Около двухсот лет, - ответил Доктор глухо.
- То есть, вы не знаете, каков он сейчас, и чем занимается, но позволяете себе иронизировать? – она не скрывала своей неприязни. – Знаете, слухи подтвердились, вы очень высокомерны.
- Простите, я не хотел обидеть ни вас, ни его, - смутился Доктор.
- Ты редко этого хочешь, но у тебя это, тем не менее, отлично получается, Тета Сигма, - голос за спиной раздался так неожиданно, что Доктор чуть не подпрыгнул на месте.
Он обернулся, чувствуя себя словно во сне, и сразу же столкнулся взглядом с материализовавшимся у него за спиной Кощеем, появившемся так тихо, что можно было подумать, он возник откуда-то из тонкого пространства.
Он все ещё не регенерировал, оставаясь в своем первом теле, и выглядел сейчас старше Доктора в его второй регенерации. Но сохранился отлично, разве что волосы на висках и вдоль линии лба почти полностью поседели, прибавились новые морщинки у глаз и на лбу, а рот сложился в узкую, изломанную линию, за которой Доктору не хотелось видеть ни горечи, ни разочарования.
Его глаза оставались почти такими же ярко-голубыми, как прежде.
- Ну, здравствуй, Доктор, - произнес Кощей с непонятной интонацией. – Наверное, сейчас при встрече нам следует пожимать руки, чтобы это было подобающе?
Доктор сглотнул, и, не сумев удержаться от нервного жеста, слегка дернул плечами.
- Здравствуй, - сказал он хрипло и протянул руку. – Наверное, так…
Взгляд Кощея медленно скользнул по протянутой руке, и на его губах появилась усмешка, которую Доктор уже при всем желании не смог бы не воспринимать как горькую.
Они обменялись рукопожатием, на удивление вялым у Кощея. Доктор ожидал, что тот вопьется ногтями в его ладонь, но тот словно запер в себе все эмоции, только обронил почти небрежно:
- Голубые глаза.
- Что, прости? – не понял Доктор.
- У тебя сейчас голубые глаза, - пояснил тот и неожиданно склонился к Доктору так близко, что тот замер, почувствовав его дыхание. – Но я вижу следы каких-то трансгенетических мутаций. Ты что-то пытался сделать с их цветом? Чем он тебе не угодил, какие-то дурные воспоминания?
С последним вопросом к Кощею вернулась памятная насмешливость.
- Да, я экспериментировал немного, - признался Доктор неохотно. – С тех пор они иногда меняются.
- О, ведь и верно! – неожиданно воскликнул Джейми. – Я заметил, что иногда ваши глаза, Доктор, кажутся зелеными, или серыми, а то и карими. Ещё думал, может, оно мне привиделось.
- Твои компаньоны? – осведомился Кощей, разглядывая Викторию и Джейми. – Какие очаровательные дети. Где ты отыскал такую прелесть, Доктор?
- Там, где, попытайся отыскать её ты, дорогой, тебя ожидал бы выстрел бластера, и моя рука бы не дрогнула, - проворковала Айлла с предупреждающей опасной улыбкой. – Я тоже не люблю делиться, как и ты.
Кощей рассмеялся, подошел к ней и поцеловал в губы.
Доктор и его спутники, смутившись, отвернулись в разные стороны. Помимо смущения Доктор ощутил странный укол какого-то ещё неприятного чувства.
“Конечно, теперь ему ничего не нужно скрывать, такие отношения можно демонстрировать прилюдно”, - подумал он с неожиданным раздражением, осознав которое разозлился на себя.
- Дорогая, займи наших гостей, - попросил её Кощей, - мне хотелось бы пообщаться со старинным другом. Наверстать упущенное за годы.
Айлла не выглядела слишком счастливой от просьбы побыть примерной женой, но все же кивнула и поманила Джейми с Викторией за собой:
- Идемте, здесь у нас есть сад, выпьем там чаю или чего-нибудь ещё, чего бы вам хотелось.
Джейми неуверенно посмотрел на Доктора, но тот качнул головой, отпуская своих спутников.
Вскоре их шаги затихли в отдалении, и они с Кощеем остались наедине.
- Ты испытываешь такую же неловкость, что и я? – спросил тот с кривой улыбкой.
- Боюсь, что ещё более сильную, - быстро ответил Доктор.
Он нервно взлохматил волосы, засунул руки в карманы, зачем-то вытащил оттуда маленький телескоп, который вечно таскал сейчас с собой, убрал его обратно и пожелал провалиться сейчас под корку вырожденного вещества этой неприятной планеты, где они вдвоем очутились.
Кощей, стоя все это время неподвижно и прямо, как каменное изваяние, внимательно изучал его.
- Пойдем, - вздохнул он, наконец, - выпьем чего-нибудь и поговорим.
Его голос прозвучал устало, но не обещал взрыва эмоций.
- Пойдем, - согласился Доктор с облегчением.
Щедрая порция предложенного коньяка, которую он вскоре быстро проглотил, немного помогла справиться с неловкостью.
Они заговорили о старых знакомых из Академии, обсуждая судьбу Магнуса и Рани.
Доктор решился спросить:
- Почему ты покинул Галлифрей? Последний раз, когда мы виделись, ты собирался стать Президентом.
- Увы, не получилось, - ответил Кощей без каких-либо признаков сожаления, - а потом мне стало скучно. И теперь я путешествую, как и ты.
Доктор попросил позволения осмотреть его ТАРДИС и с неприкрытым восхищением изучал навигационную систему.
- Она гораздо более совершенна, чем у меня, - признался он.
- Я всегда был значительно умнее тебя, - хмыкнул Кощей самодовольно и внезапно спросил, - Мальчишка или девочка?
- Прошу прощения? – растерялся Доктор.
- С кем из них ты проводишь условные космические ночи, да простится мне неловкий эвфемизм? Барышня прехорошенькая, но и мальчик весьма мил, - прищурившись, сказал Кощей с хищной улыбкой, - я бы, пожалуй, предпочел его, хотя есть своя прелесть и в безмозглых фарфоровых куколках.
- Обычно я сплю с Марселем Прустом, - отозвался Доктор, - не с самим писателем, хотя он, кажется, был и не прочь, когда мы познакомились в Париже, и я подарил ему название “В поисках утраченного времени”, а с одним из его произведений. Они невероятно занудны, и отлично работают в качестве снотворного. Рекомендую, если захочешь быстро уснуть или когда-нибудь вдруг окажешься парализован, и станет совершенно нечего делать.
- Благодарю за совет, - произнес Кощей сухо, не пожелав поддержать его шутливый тон.
- Можно мне ещё коньяка? – попросил Доктор.
Тот кивнул и налил ему новую порцию, поинтересовавшись:
- Нервничаешь?
- Ужасно, - не стал скрывать Доктор, да и скрыть бы это ему все равно не удалось.
- Чтобы избежать подобных ситуаций, нам следовало писать друг другу, - каждое слово, произнесенное Кощеем, сочилось сарказмом.
- Ты полагаешь?
- “Нет ничего нежнее переписки друзей, не желающих больше встречаться”*, - подмигнул ему Кощей.
- Ты тоже общался с Прустом? – улыбнулся Доктор.
- Нет, просто много читаю, - ответил тот. – Айлла человеческого происхождения, и я счел необходимым ближе познакомиться с культурой её планеты. Многое весьма увлекательно, но ты прав, произведения Пруста навевают здоровый сон.
На какой-то момент оба расслабились, атмосфера смягчилась, окрашенная нотками ностальгии, прорастающая воспоминаниями, как сухое дерево, внезапно начавшее покрываться новой зеленой листвой, но Доктор знал, что это ненадолго, поэтому тщательно размышлял над своими следующими словами.
- Как твои головные боли? – спросил он мягко. – Больше не беспокоят тебя?
Это оказались неправильные слова.
Кощей резко поднялся с дивана, на котором удобно устроился ещё за миг до этого, и у его узкого рта прорезалась жесткая складка.
- Какое тебе дело до моих головных болей? Какое тебе дело до меня?! – его голос задрожал от гнева, а рука сжала бокал с такой силой, что тот лопнул, но Кощей даже не обратил на это внимания, хотя на пораненной ладони выступила кровь. – Ты бросил меня на Галлифрее! Ты оставил меня одного – с моими головными болями, моими страхами и ночными кошмарами! Ты ещё помнишь об этом, Доктор, или новая жизнь захватила тебя так сильно, что ты успел забыть?!
Доктор смотрел на него испуганно, и, если раньше у него ещё были какие-то сомнения, то теперь их не осталось.
Сам Кощей не забудет о случившемся никогда.

***

Доктор не мог выносить звуки выстрелов.
Просто не мог.
Слишком много насилия, слишком много смерти, слишком много воспоминаний…
Он попросил у Люси позволения выйти в коридор, где его немедленно окружило шестеро Токлафанов.
- Мы присматриваем за тобой, - сообщил ему высокий полудетский голос, донесшийся из одной сферы.
- Я уже догадался, - буркнул Доктор раздраженно, а потом спросил, пользуясь тем, что был сейчас один, - Послушайте, а кто вы такие?
- Мы друзья мистера Мастера, - ответили они хором. – Об этом ты не догадался? Ты, что, глупый?
- Есть немного, - не стал спорить Доктор, - я настолько глупый, чтобы даже не могу представить, где вы могли с ним подружиться. Может быть, вы скажете мне?
- Далеко! – ответили они в унисон, и каждый шар закружился вокруг своей оси. – Очень далеко отсюда! Очень-очень-очень далеко! Далеко-далеко-далеко, очень далеко отсюда, далеко-далеко-далеко…
От их согласного гула и повторения одних и тех же слов снова и снова Доктору стало слегка не по себе.
- Где находится это “далеко”? – продолжил расспрашивать он.
Сферы завертелись вокруг него, наращивая скорость, отвечали своими высокими голосами, сливавшимися в одну жутковатую мелодию:
- Там была тьма и холод, вечный холод и вечная тьма, и не было красок, совсем-совсем не было красок, только черный, черный, черный цвет! Много черного цвета и много холода! Без солнца, без луны, без звезд! Все умирает, умирает, умирает! Только тьма и холод, вечный холод и вечная тьма, и черный, черный, черный, и не было красок, без солнца, без луны, без звезд, и все умирает, умирает, умирает!
У Доктора закружилась голова, в теле появилась нехорошая слабость, и на какой-то миг ему вдруг почудилось, что он не просто слышит верещание Токлафанов, но и начинает видеть то, о чем они говорили, словно каким-то образом они втягивали его в то, что видели сами…
- Хватит, остановитесь! – выкрикнул он, но сферы не послушались.
Кружась все быстрее и приближаясь к нему, сжимая кольцо все теснее, они усилили натиск, их голоса слились теперь в один, звенящий и высокий, резонирующий в такт биению сердец и пульсации мыслей:
- Все горит и рассыпается, и наступает тьма, все горит и рассыпается, и приходит холод, все горит и рассыпается, и становится пустота, пустота, пустота, пустота! Все горит и рассыпается, и приходит ночь, могильная тьма ночная, могильная тьма ночная, могильная тьма…
Он открывает глаза/они открывают глаза, он слышит/они слышат, он видит/они видят, он чувствует/они чувствуют, тьма и вечная ночь, холод и пустота, пустота и холод, и страх, страх, страх, бежать, бежать, бежать, бежатьбежатьбежатьбежатьбежатьбежать!!!
- Прекратите, оставьте его в покое!
Сквозь темную пелену видения Доктор расслышал знакомый голос, не бывший слившимся в одно высоким завыванием, которое издавали Токлафаны.
- Прекратите немедленно! – это кричала Люси.
Доктор пошатнулся, и она подхватила его.
- Убирайтесь! – крикнула она Токлафанам, и её нежный голосок зазвенел от ярости. – Убирайтесь сейчас же, не то я пожалуюсь ему, что вы меня ослушались!
Издавая возгласы недовольства, сферы, тем не менее, подчинились и исчезли в воздухе.
Доктор начал постепенно приходить в себя, хотя перед глазами все пока плыло, и горло сжимало дурнотой.
- Все хорошо, все в порядке, - успокаивающе сказала ему Люси, продолжая поддерживать его за плечи, - все хорошо, Джон, они не причинят вам вреда, не беспокойтесь, все в порядке…
От её умиротворяющего голоса и отступивших, развеявшихся страшных видений Доктор действительно постепенно успокоился.
- Групповой разум, - пробормотал он, - общее сознание, как улей… И они сильны, чтоб мне провалиться, очень сильны, ещё бы, шесть миллиардов…
Глотку все ещё сдавливало от пережитого ужаса, и немного шатало от слабости. В затылке кололо, и ныли виски, как в преддверии головной боли, хотя сама по себе голова у него заболеть просто так не могла.
- Вам нужно присесть, - сказала Люси обеспокоенно, - и выпить чаю. Пойдемте, Джон.
Он послушно отправился вместе с ней, как ребенок с матерью.
Люси привела его туда, где жила вместе с Мастером, и они пошли на кухню, которая там тоже имелась.
Усадив его за стол, она отправилась ставить чайник и начала возиться на полках, доставая что-то с них.
- Я догадываюсь, что именно вы только что пережили, - сказала она мрачно. – Я видела это однажды, но иначе…
Её голос угас, плечи поникли.
- Где вы это видели? – спросил Доктор тихо, голос все ещё звучал сипло.
- Не хочу об этом говорить, - она встряхнула головой, как будто отгоняла от себя пугающие видения или воспоминания. – Вам нужно поесть чего-нибудь сладкого.
Она поставила перед ним сахарницу, вазочку с печеньем и разлила чай в чашки.
Доктор рассеянно взял печенье и повертел его в пальцах.
- Ешьте, - велела Люси, - вам станет легче. Оно вкусное, я сама испекла.
Доктор откусил кусочек и принялся жевать, печенье было с шоколадной крошкой. Потом он отхлебнул чаю и почувствовал, что ему действительно стало намного лучше.
Люси все это время смотрела на него встревожено.
- Спасибо, что их прогнали, - поблагодарил Доктор. – Не уверен, что они меня послушались бы, и кто знает, чем бы все закончилось. Групповой разум такой силы способен абсорбировать индивидуальное сознание, сделав его своей частью, сенсорно-перцептивные процессы в нём урезаны до минимального уровня в качестве защитного механизма, в результате возникает эффект ингибиции, и…
Люси неожиданно положила палец ему на губы:
- Тихо, не болтай, пока не доешь.
Доктор, обескураженный этим внезапным прикосновением, умолк, а, когда она убрала руку, послушно доел печенье. Люси протянула ему второе, и он взял, поблагодарив. Сама она не ела, только смотрела на него, подперев голову рукой.
Чувствуя себя неудобно под её взглядом, Доктор медленно съел второе печенье и запил чаем, чтобы не подавиться.
- Спасибо, что заботишься обо мне, - произнес он неловко.
Она просияла:
- Мне это только в радость. Я привыкла все время заботиться о ком-то, приглядывала за отцом и братьями, когда мама умерла, ведь без женского внимания мужчинам трудно. О Гарри мне тоже нравится заботиться, но сейчас, мне кажется, ему это требуется все меньше.
Она погрустнела, вздохнула и отпила чаю.
- Уверен, что ты ему по-прежнему нужна, - сказал Доктор.
- Я надеюсь, - она вздохнула ещё раз, выражение мечтательности на её лице стало особенно сильным. – Я бы хотела детей, но он не хочет. Я это понимаю, зачем нужны дети, если все бессмысленно и умирает, но мне бы все равно этого хотелось.
- Что бессмысленно, Люси? – спросил Доктор мягко. – Что значит “все умирает”?
Но она, кажется, не слышала его.
- Он называет их своими детьми, но мне они не дети, и я боюсь их, - прошептала она. – Железные шары это совсем не то! Ребенок должен быть теплым, мягким и розовым, чтобы можно было его обнимать и любить…
Как это уже бывало, Доктор почувствовал к ней жгучую жалость и, решив наплевать на возможное недовольство Мастера, осторожно положил ладонь на её руку, успокаивающе погладил, и она, наконец, снова его заметила.
- Ты очень мил, - сказала она тихо. – Может быть, мы будем заботиться друг о друге?
- Может быть, - ответил Доктор таким же шепотом и опять почувствовал, что они, как два заговорщика, объединяются между собой за спиной у Мастера.
Его охватили плохие предчувствия, но он боялся обидеть её, если отстранится сейчас, или скажет что-нибудь сухое, или бросит ничего не значащую фразу.
- Люси, я… - начал он и едва успел отпрянуть, когда она потянулась к нему. – Что ты делаешь?!
Но она уже сама испугалась своего порыва, её глаза расширились от ужаса, и она зажала себе рот рукой.
Доктор быстро оглядел кухню.
Там была всего одна видеокамера, но и её одной вполне могло хватить, если Мастеру вдруг придет в голову изучить запись. Можно было представить, в какую ярость он придет, если узнает, что его жена пыталась сделать.
Люси задрожала, как от озноба, и обхватила себя руками.
- Успокойся, - сказал ей Доктор твердо, - ничего ужасного не случилось.
- Но он может узнать! – всхлипнула она. – Боже мой, как он разозлится, если узнает! – она посмотрела на Доктора умоляюще. – Не говори ему! Не рассказывай ему ничего, пожалуйста!
Искушение было велико, но он знал, что поступать так нельзя.
- Люси, ему придется рассказать об этом, иначе будет только хуже, - Доктор был смертельно серьёзен, - Однажды я уже утаил от него информацию насчет важной для него женщины, и это плохо закончилось. Очень плохо!
Она начала открыто плакать, надрывая ему оба сердца.
Доктор взял её за обе руки и глубоко посмотрел в глаза.
- Послушай меня, я сам ему расскажу, хорошо? Приму на себя удар, - он мягко улыбнулся. – И я скорее умру, чем позволю ему тебе навредить, поверь мне, пожалуйста.
- Ох, Джон, - она вдруг рассмеялась сквозь слезы, - я не думаю, что он захочет навредить мне. Ну, разве что чуть-чуть, но это нестрашно.
- Я не понимаю…
Она осторожно убрала его руки и посмотрела на него почти с жалостью.
- Я, возможно, не слишком умна, но и не совсем дурочка.
- О чем ты? – удивился Доктор.
Люси чуть шмыгнула носом и поднялась из-за стола. Вокруг покрасневших глаз у неё появились подтеки туши для ресниц.
- Пойду, приведу себя в порядок, - сказала она, - а потом будем обедать. Печенье это не еда, да и я сама проголодалась. Пожалуй, сегодня сделаю индейку, у меня есть один очень интересный рецепт маринада…
Бормоча себе под нос, она направилась к двери, но обернулась на пороге.
- Я ведь читала эту глупую книгу, которую он написал, - сказала она.
- И что? – Доктор окончательно растерялся.
- Я же сказала, что она про любовь.
Она послала Доктору свою улыбку печальной мадонны и ушла.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США