How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 19 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 19 из 34Следующая ⇒

***

День был солнечный, ясный, яркий, и Галлифрей пылал в полуденном пожаре, вспыхивая феерией красок.
Но Тета предпочел бы, чтобы сейчас шел дождь, бушевала метель или ветер отряхивал пыль с городских улиц. Это больше подошло бы его настроению.
Он подумал о Кощее, и внутренним взором увидел, что тот тонет, увязая в какой-то черной жиже, и, возможно, очень скоро потащит его за собой. “Некрономикон” лежал в сумке неоспоримым фактом.
Тета вдруг почувствовал себя очень одиноким, ему захотелось поговорить с кем-нибудь, обсудить свои сомнения и страхи, но он не решился бы этого сделать ни с кем из знакомых. Сколько ни ври, все равно кто-нибудь догадался бы, о ком он ведет речь.
Ему не терпелось увидеть Кощея, но тот был сейчас на занятиях, а после исключения из Академии Тета был лишен права допуска в здание. Оставалось ждать, когда закончатся лекции.
Внезапно Тета понял, куда ему нужно пойти, ноги сами понесли его в музей, где стояла она, его ТАРДИС, хоть и не принадлежащая ему по праву владения, но отдавшая ему свое сердце, как он отдал ей одно из своих.
Он навещал её довольно часто, любовался, стоя в отдалении, а иногда подходил и дотрагивался до стен, до замка, который пока не решался открыть, хоть и знал, что она распахнет перед ним дверь, знал, что она ждет его, как он сам ждал момента, когда сможет впервые увидеть её изнутри, положить руки на консоль, услышать её голос, песню совсем рядом, так близко, что она вольется в его сознание, и они отправятся вместе открывать для себя тайны вселенной…
Сейчас он почти был готов это сделать.
До этого его останавливало то, что официально это будет вторая кража, после которой у него появятся проблемы серьёзнее, чем отчисление из Академии. По возвращении его будет ждать суд, на котором ему что-нибудь запретят раз и навсегда, скорее всего, никогда не позволят приближаться к машинам, а, значит, улететь на ней можно будет только тогда, когда он решит больше не возвращаться на Галлифрей.
Соблазн улететь и не вернуться сделался таким сильным, что он остановил себя на подходе к музею.
Если он улетит сейчас, это будет грозить ему не только судом.
Кощей решит, и решит справедливо, что он от него сбежал, бросил, оставил, не захотел быть больше рядом.
Сбежать – хотелось.
Их отношения всегда были непростыми, даже в детстве между ними случались стычки, выносить сложный характер Кощея было трудно даже тогда, и легче со временем не стало.
“И не станет, - подумал Тета. – Будет только хуже. Его безумие вряд ли просто исчезнет в один прекрасный день”.
Но, узнав о том, какими книгами Кощей подпитывает свою мрачность, и как сам создает все условия для кошмарных снов, оставить его сейчас, даже не попытавшись ничего изменить, было бы просто подло.
- Это его добьет, - пробормотал Тета, - я не могу так поступить. Надо попробовать ему помочь, хоть и не уверен, что он меня послушает.
Приняв решение, он все-таки решил зайти в здание, ему нужно было обрадоваться сейчас чему-то, нужна была эта встреча.
В музее было, как всегда, тихо, и не встретился никто, кроме маленьких роботов на входе, условно следивших за порядком.
Но, когда Тета приблизился к тому залу, где ждала его ТАРДИС, он услышал чье-то дыхание. Осторожно выглянув из-за колонны на входе, он увидел, что около машины стоит какой-то высокий мужчина более чем своеобразной наружности.
Исключительного роста, мощного телосложения, с длинными, ниспадающими почти до пояса темными волосами, он был облачен в какой-то фантастический наряд. Тета даже не видел раньше таких деталей одежды и сразу догадался, что они были из другого мира: удлиненный, расшитый серебром синий бархатный сюртук, рубашка с пышным кружевным воротником, облегающие темные штаны и высокие кожаные сапоги. На груди у него висела перевязь, а на бедре болталось острие. Тета напрягся, вспоминая, где видел такое в одной из книг, и сообразил, что это была шпага, традиционное оружие некоторых временных периодов на Земле. В одной руке незнакомец держал широкополую шляпу, украшенную пером.
“Пират! – вспомнил Тета слово. – Неужели он с Земли? Но как он тут очутился?”
- Так и будешь глазеть на меня из своего укрытия? – вздрогнув от неожиданности, услышал он низкий добродушный голос. – Вылезай, не бойся, я тебя не укушу.
Справившись с первым волнением, Тета вышел из-за колонны.
- А я и не боюсь, - с преувеличенным спокойствием отозвался он. – Просто не ожидал тут никого застать.
С этими словами он приблизился, внимательно рассматривая незнакомца, который поглядывал на него с легкой усмешкой. У него были крупные грубоватые черты лица и обветренная сильно загорелая кожа, на фоне которой ярко выделялись светло-голубые блестящие глаза.
- Да, бьюсь об заклад, тут редко кто бывает, - сказал мужчина, голос у него был низкий, и разнесся резонирующим эхом по пустому залу. – Галлифрей нечасто вспоминает свою историю.
- Разве? – удивился Тета. – Мне всегда казалось, что вся наша планета – одно большое воспоминание о прошлых днях.
- Это так, - кивнул незнакомец. – Но помнят тут в основном о войне и разрушениях, лелеют воспоминания о былых победах, будто убаюкивают себя колыбельными. Лучше бы они вспоминали о других вещах, тогда будущее виднелось им яснее.
- Кто вы? – спросил Тета с любопытством. – Вы из другого мира? Откуда именно?
Незнакомец раскатисто рассмеялся, бросил мечтательный взгляд куда-то вдаль.
- Родился я здесь, - ответил он, - но при первой же возможности сбежал и с тех пор путешествую. Можешь считать меня гражданином галактики.
- О, я бы тоже так хотел, - восторженно глядя на него, сказал Тета.
Тот посмотрел на него с улыбкой.
- Так что тебе мешает? – спросил он и тут же слегка сдвинул брови, словно вспоминания. – Ах, да, ты же должен ещё учиться в Академии, наверное, ещё даже несовершеннолетний.
- Должен, но не учусь, - сказал Тета хмуро и признался. – Меня выгнали.
- Неужели? – присвистнул мужчина, и в его глазах появился интерес. – Это за какие же заслуги? Я даже не слышал о таком, чтобы кого-то раньше отчисляли из этого сонного болота.
- Это долгая история, - вздохнул Тета.
- А я пока никуда не тороплюсь, - подмигнул ему незнакомец и протянул руку. – Меня зовут Корсар.
Рука у него была такая же большая, под стать росту и телосложению, огрубевшая и мозолистая, с толстыми пальцами и коротко обрезанными ногтями, под которыми виднелась грязь. Тета в жизни не пожимал такую руку.
- А я Тета Сигма, - ответил он, отвечая на рукопожатие. – Приятно познакомиться с вами, Лорд Корсар.
- Давай обойдемся без “Лордов”, - поморщился тот, - не люблю церемоний, и что-то мне подсказывает, что тебе они тоже вряд ли нравятся.
Тета улыбнулся, новый знакомый сразу же вызвал к себе симпатию и располагал к доверию. Он даже подумал, что ему действительно можно было бы рассказать о том, что нельзя обсуждать с другими. У путешественников, выбравших жизнь вне Галлифрея, исследователей новых миров и авантюристов обычно были широкие взгляды и огромный кругозор. Ему очень захотелось познакомиться с Корсаром поближе.
- Что привело тебя сюда? – спросил тот. – Молодежь обычно редко бывает в таких местах, все здесь должно казаться вам старой рухлядью и жалкими останками минувших веков.
- А мне нравится старая рухлядь, - сказал Тета, - она бывает очень интересной. Но привела меня сюда она, - и он указал рукой на ТАРДИС, чей ласковый отдаленный гул уже успел коснуться его сознания.
- Красотка, - произнес Корсар неожиданно, - и ещё крепкая, эта старушка, могла бы полетать пару тысячелетий.
- Я на это очень надеюсь, - пробормотал Тета.
Корсар бросил на него острый взгляд.
- Вот оно что, - протянул он, - мечтаешь отправиться на ней покорять просторы вселенной?
- Мечтаю, - ответил Тета с легким вызовом, - хоть она и не моя. Но она стоит тут, совершенно одна, заброшенная, и никому, кроме меня, не нужна. Разве это будет таким уж преступлением, если я её одолжу на какое-то время?
- Передо мной можешь не оправдываться, - произнес Корсар спокойно, - на моей Бригантии тоже есть пара деталей, которые я, между нами, кое-где позаимствовал.
Тета хихикнул, новый знакомый нравился ему все сильнее. Из всех, кого он знал, Корсар был меньше всего похож на обычного Повелителя Времени. Ну, кроме Кощея, конечно.
- Так что тебя держит? – спросил Корсар. – В Академии ты больше не учишься, и можешь улететь хоть сейчас.
Тета тяжело вздохнул.
- Не могу, - сказал он мрачно, - я бы очень хотел, но действительно не могу. Понимаете, у меня есть один, э, друг, у которого, ну, проблемы, хотя он сам не считает их таковыми, но они есть, и очень серьёзные, и я думаю, что должен как-то помочь ему с ними разобраться, хотя он, скорее всего, даже не захочет меня слушать, но я очень надеюсь, что…
- Послушай, Тета Сигма, я голоден, как сто чертей, - перебил его Корсар. – Здесь есть одно приятное местечко неподалеку, мы можем туда отправиться, и ты, если захочешь, мне все расскажешь.
- О, я с удовольствием! – просиял Тета.
Ещё совсем недавно он как раз мечтал о том, чтобы можно было с кем-нибудь поговорить, а тут, как по заказу, подвернулся такой невероятный случай, и настоящий путешественник по другим мирам сам предлагает ему свое общество.
- Тогда, на абордаж! – скомандовал Корсар весело и пояснил, увидев удивленный взгляд. – Это такое земное выражение, принято среди пиратов.
- Я так и подумал, что вы были за Земле, - с завистью простонал Тета. – Мне бы так хотелось там побывать! Сможете мне рассказать о ней побольше?
- Без проблем, - ответил тот, обернулся к ТАРДИС и помахал ей рукой. – Прощай, красавица, думаю, что оставляю тебя в надежных руках.
Тета смущенно зарделся, бросил на неё прощальный взгляд и последовал за Корсаром, который шагал очень широко и быстро.
Вскоре они оказались в том самом заведении, о котором упомянул путешественник. Это место подходило Корсару идеально, и было немного похоже на музей старинных артефактов, собранных из разных миров и времен. Посетителей было немного.
- Об этом месте мало кто знает, - пояснил Корсар. – Хозяин мой старинный знакомый, забавная личность, орет на посетителей и не любит новые лица.
Тета с восхищением оглядывался по сторонам. На стенах были развешаны предметы, назначение которых было ему преимущественно неизвестно, повсюду стояли чучела животных и различных причудливых тварей, из которых он узнал только огромного флуттервинга.
- Я думал, они вымерли, - изумился он, указывая на уродливое создание с широкими кожистыми крыльями.
- Теперь да, - усмехнулся Корсар, - И, поверь мне, местный хозяин приложил к этому руку. В буквальном смысле, в том числе.
- Но они ведь могли парализовать взглядом!
- Это и случилось, - невозмутимо ответил удивительный новый знакомый, который даже на самом Галлифрее ухитрился открыть для Теты что-то новое, - у Шабана так и осталась парализованной половина лица и одна рука. Но ссориться с ним я все равно не советую.
- Я и не собираюсь, - заверил его Тета.
В этот момент хозяин заведения как раз приблизился к ним.
Выглядел он так же необычно, как и Корсар, в пестром разноцветном наряде, состоящем из совершенно не сочетающихся между собой элементов. Неподвижная половина лица придавала ему строгий, даже грозный вид, и Тета совершенно оробел под его пристальным взглядом.
- Шабан, дружище! – поприветствовал его Корсар, поднимаясь ему навстречу и раскрывая объятия.
- Обойдемся без обжиманий, - проворчал тот, но уголок рта не парализованной стороны лица у него слегка приподнялся. – Надолго в наших краях?
- Как всегда, на один день, - ответил Корсар, - усаживаясь обратно на стул. – Вечером устраиваю традиционную вечеринку, кстати, ты тоже приглашен, а завтра снова в путь.
- Вечером я занят, - недовольно произнес хозяин. – У меня самый наплыв народу вечером, а ты хочешь, чтобы вместо получения основной прибыли за день я напился в твоей развалине?
- Ага, - улыбнулся Корсар, - именно этого я хочу. Приходи, будет весело.
Тот не удостоил его ответом, зато снова уставился на Тету подозрительным взглядом.
- Кто этот мальчишка? – спросил он недоброжелательно. – Откуда ты его взял, Корсар?
- А мы познакомились только что, - ответил тот беззаботно.
- И ты сразу притащил его ко мне?! – возмутился Шабан.
- Да ладно, брось ты свою паранойю, это нормальный парень.
- Тайм Лорд, - произнес Шабан медленно и многозначительно. – Я же вижу, не ослеп ещё.
- Я тоже Тайм Лорд, - сказал Корсар.
- Ты это другое дело, - хозяин продолжал сверлить Тету взглядом, и тому захотелось спрятаться от него под стол, накрытый веселенькой скатертью в красно-белую клетку.
- Ну, и он тоже другое дело, - сказал Корсар спокойно, - юношу даже из Академии отчислили, правда, ещё не знаю, за какие грехи.
- За кражу ТАРДИС, - вставил Тета робко, едва осмеливаясь говорить.
Оба мужчины на миг умолкли, а затем громко расхохотались в унисон.
- Ты мне нравишься, малыш, - хмыкнул хозяин и с такой силой хлопнул Тету по плечу, что тот чуть не завопил. – Ладно, оставайтесь оба, так и быть. Сейчас принесу вам чего-нибудь.
- Летнего вина принеси! – крикнул Корсар ему вслед и добавил, понизив голос, - Оно чуть меньше похоже на мочу, чем остальная дрянь, которую он тут подает, а я хочу выпить.
- Ещё почти утро, - заметил Тета.
- Это здесь утро, - хмыкнул Корсар, - но где-то уже вечер, а на Земле, откуда я сейчас, была глубокая ночь. Когда путешествуешь, Вортекс постепенно размывает твои представления об этих вещах, и остается лишь одно время суток или вечности – то, каким ты решаешь сделать его для себя сам.
Тета слушал его, затаив дыхание.
- Что происходило тогда, на Земле, где была ночь? – с придыханием спросил он.
Корсар задумался.
- Французская революция, кажется. Хотя нет, это было в мой прошлый визит, помню там одну веселую вдову, а потом ещё одну, но не совсем вдову, а дальше, хм… В этот раз я участвовал в восстании Гарибальди, затем встретил Новый год в Нью-Йорке в Студии 54, и чуть было не женился на Лайзе Минелли, но вовремя сбежал, а потом подумал, что стоит навестить моего приятеля Френсиса Дрейка, вот и оделся по случаю, как видишь. Ну, и надрались же мы с ним! – жизнерадостно воскликнул путешественник и стукнул кулаком по столу, заорав. – Шабан, где твое проклятое пойло, лопни моя селезенка! А ещё лучше – твоя.
Тета смотрел на него влюбленным взглядом, слушая неизвестные ему названия и имена, представляя, какой прекрасной должна быть такая жизнь, в которой за одни сутки можно посетить несколько исторических эпох, встретить десятки, сотни существ, завести множество друзей…
На стол грохнулся поднос с посудой, супница с каким-то густо пахнущим варевом, а из широкого кармана своего ярко-оранжевого фартука Шабан извлек пыльную бутылку.
- Приятного аппетита, - сказал он. – А будешь так орать, Корсар, я тебе шею сверну.
Он гордо удалился, а Корсар принялся разливать из огромной миски большим половником то самое странное варево – то ли густой суп, то ли жидковатое рагу. В нём виднелись огромные куски чего-то, смутно напоминающего мясо.
- Что это? – осторожно спросил Тета, принюхиваясь. – Из чего это сделано?
- Не имею ни малейшего понятия, - ответил путешественник, - более того, я даже не уверен, что об этом стоит знать. Но это то, что он приносит мне каждый раз, когда я здесь. Не волнуйся, ты тоже выживешь, - добавил он с усмешкой и разлил по высоким мутным стаканам вино, вытащив пробку зубами. – Ну, твое здоровье, мой юный друг!
Тета выпил, вино было довольно приятным, немного пахло какими-то цветами, и на голодный желудок почти сразу же ударило в голову.
Он подпер голову кулаком и с обожанием уставился на Корсара, который уже с удовольствием уплетал похлебку.
- Возьмите меня с собой, - попросил он, забыв все свои благие намерения в отношении Кощея. – На Землю, куда угодно…
Тот покачал головой, с усилием проглотил кусок мяса.
- Извини, я обычно путешествую один, да и ты ещё слишком молод, а это большая ответственность, придется все время за тобой следить, - ответил он с набитым ртом. – Жизнь я веду опасную, но мне это нравится, менять я её не собираюсь.
- Я тоже хочу вести такую жизнь, - вздохнул Тета мечтательно и отпил ещё вина. – Мне скучно все время оставаться на одном месте.
- Поэтому ты и украл ТАРДИС? – улыбнулся Корсар.
Тета оглянулся по сторонам и начал рассказывать ему о своем путешествии к Небесному Игрушечнику. Тот слушал внимательно, не перебивая, а под конец выглядел впечатленным.
- Если ты все это не выдумал, то прими мое восхищение, - сказал он, когда рассказ был окончен.
- Ничего я не выдумал! – возмутился Тета. – Все так и было. И я его победил в игре.
- Я думал, Игрушечник это всего лишь легенда, - задумчиво протянул Корсар и одобрительно похлопал его по плечу. – Молодец, стоящее приключение!
Тот горделиво приосанился, но тут же загрустил:
- Я хотел бы ещё множество таких приключений.
- Будут у тебя приключения, ты ещё так молод, у тебя все впереди, - утешил его Корсар. – А что там с твоим другом, о котором ты мне хотел рассказать?
Тета задумался, не зная, с чего начать, допил вино, и захмелел ещё сильнее.
- Ему снятся плохие сны, - сказал он, наконец. – Очень плохие, он говорит, что видит в них Смерть, не чью-то, а саму Смерть.
- Просто кошмары, - предположил Корсар, наливая ему и себе ещё вина.
- Нет, не просто, - Тета покачал головой. – Он мечется во сне, бормочет что-то, и потом у него всегда болит голова, и он становится невероятно агрессивным, хотя он и без всяких снов обычно такой.
- И ты часто за ним наблюдаешь?
- Да, - ответил Тета, отхлебнув вина, - последнее время почти постоянно.
- Вы с ним спите вместе? – спросил путешественник осторожно.
Тета посмотрел на него испуганно.
- Нет, то есть, да, то есть, иногда…
Он смутился, чувствуя, как сильно покраснел, сердца заколотились, и ему стало не по себе при мысли о том, что Корсар теперь о нём подумает.
- Эй, расслабься, - произнес тот спокойно. – Во-первых, я тебя не осужу, а, во-вторых, ты не должен этого стыдиться. Знаешь, есть множество миров и времен, где подобные отношения совершенно нормальны.
- Но не на Галлифрее, - еле слышно прошептал Тета.
- Да, не на Галлифрее, - согласился Корсар. – Поэтому признаюсь, ты меня удивил. Я, пожалуй, всего раз слышал о таком, поговаривали, была какая-то история с двумя Тайм Лордами, которые что-то сделали со своими Биодатами, чтобы регенерировать вместе, но все это были только слухи.
- А о чем ещё говорили? – взволнованно спросил Тета, сам он никогда ничего подобного не слышал.
- Да насколько я помню, только это и говорили, - ответил Корсар, наморщив лоб, пытаясь вспомнить. – Было два каких-то мальчишки из Академии, и они хотели быть вместе, разумеется, когда про это узнали, разразился страшный скандал, их вычеркнули из Матрицы, записи о них были стерты ото всюду, и никто не знает, что с ними стало.
- Веселая история, - сказал Тета мрачно, отпил глоток и чуть не поперхнулся.
- Если вы планируете это продолжать, - понизил Корсар голос, - я бы на вашем месте покинул планету и отправился бы куда-то, где не нужно будет все скрывать.
- Кощей не хочет, - Тета покачал головой. – Говорит, что ему необходимо доучиться, но вообще мне все больше кажется, что он собирается остаться тут, болтает что-то о политической карьере и достижения величия на поприще служения обществу. Он хочет стать Лордом Президентом.
- А ты? – спросил Корсар мягко. – Ты чего хочешь?
- Я совершенно точно не хочу заниматься политикой, - ответил Тета настолько твердо, насколько позволял чуть заплетающийся язык. - Я хочу увидеть мир, и моя ТАРДИС давно меня ждет…
- Значит, как ни печально, ваши пути разойдутся, так бывает.
Тета вздохнул, потом взял ложку, опустил её в остывшее варево, подцепил кусок мяса и без особого желания попробовал.
- Хм, вкусно, - удивился он.
- Давай, ешь, - сказал Корсар, - а то ты скоро под стол свалишься. Да, не очень я гожусь на роль няньки, надо было сначала тебя накормить, а потом уже поить.
- Я не ребенок, - огрызнулся Тета, прожевав мясо. – И я не хочу, чтобы наши с ним пути расходились. Он мне дорог, и ему нужна помощь с этими кошмарами, с его больной головой…
- Тогда ты должен остаться и ему помочь, - сказал Корсар, пожав плечами. – Выбор не так уж велик, верно? Но только ты имей в виду одну вещь, жизнь, вся жизнь, больше любви. Живи так, как хочешь ты сам, а не так, как хочет твой друг.
Он поднялся, вытянулся во весь свой огромный рост, яркий, причудливый, необыкновенный.
- Мне пора, - сказал Корсар и полез в карман своего сюртука, достал деньги и кинул их на стол. – Слушай, приходи ко мне сегодня вечером. Я бываю на Галлифрее один раз в столетие, навещаю знакомых и устраиваю вечеринку. Приходи вместе со своим другом. Попробую заманить его рассказами о чудесах вселенной, может, он передумает оставаться на Галлифрее, - он весело подмигнул, подхватил со стола бутылку и допил остававшееся там вино прямо из горла.
- А куда приходить? – спросил Тета. – Где ваша вечеринка?
- В моей ТАРДИС, - ответил Корсар. – Знаешь, где в Мертвой Зоне находится Золотой Грокл?
- Знаю, - ответил Тета, поморщившись, - это такая колоссальная помойка, и, говорят, там до сих пор появляются по ночам вампиры, потомки тех, кто выжил в Войне.
- Точно! – сказал Корсар жизнерадостно. – Там я и остановился. Увидимся!
Тета остался наедине с тарелкой со своей похлебкой, которую быстро доел, надеясь, что она все-таки была не из крыс или венозных змей.
В голове у него все ещё шумело от выпитого вина, но он был этому даже рад.
Занятия в Академии скоро должны были закончиться, значит, впереди был неприятный разговор, который покажется ещё неприятнее на контрасте встречи с Корсаром.
- Жизнь больше любви, - пробормотал Тета Сигма.
На не слишком твердых ногах он поднялся из-за стола и отправился проверять, так ли это на самом деле.

***

Если не обращать внимания на почти мертвенную бледность, залегшие под глазами тени и запавшие от недоедания скулы, то зеркало отразило сейчас то, что Доктору понравилось.
Во всяком случае, одежда на нём была чистой и новой, волосы аккуратно подстрижены, а щеки гладко выбриты.
На Земле остался, по крайней мере, один парикмахер, общение с которым, увы, стало крайне тяжелым опытом. В глазах человека читался страх, царапавший Доктору по обоим сердцам, и даже в ответ на его подбадривающую улыбку и заверение “Я не сделаю вам ничего дурного, оставьте челку подлиннее, пожалуйста”, тот не перестал смотреть на него с меньшим выражением ужаса на лице, и руки у него так дрожали, что Доктор начал волноваться, не отрежет ли тот ему ухо.
Успокоить человека на телепатическом уровне он даже не пытался. “Архангел” Мастера все равно не допустил бы никакого постороннего воздействия. Он по-прежнему влиял на людей, подавляя их волю и сея страх.
Доктор подумал о Марте и тяжело вздохнул. Он даже не знал, жива ли она.
В такие моменты ему становилось жаль, что он не верил ни в каких богов, которым можно было бы помолиться. Но веру в сверхъестественные сущности на Галлифрее уничтожали с корнем, даже те боги, которым поклонялись в древности на их планете, воспринимались лишь персонификациями таинственных, не расшифрованных до конца энергий, которые сложно было изучить научным путем.
Впрочем, Доктор в своей жизни встречал как минимум три сущности, природа которых так и осталась для него загадкой, но молиться им можно было не больше, чем киоску с мороженым. Зверь с Невозможной планеты как энергия Зла, Небесный Игрушечник – лик всех игр на свете, каждое лицо каждой игры, и она…
Доктор нервно передернул плечами и попытался отвлечься от самой ужасной мысли и самого тяжкого чувства вины, которое испытывал.
Он ещё раз взглянул в зеркало и попытался ободряюще улыбнуться теперь самому себе, но улыбка вышла кривая и неуверенная.
В этот момент в дверь осторожно постучали.
Доктор удивился и насторожился.
Это не мог быть Мастер, тот не стал бы утруждать себя подобной любезностью.
Открыть сам дверь Доктор не мог, он уже убедился, что она запиралась снаружи, это напоминание о тюрьме Мастер ему оставил, поэтому Доктор просто вежливо пригласил войти того, кто стучал.
Дверь открылась, и на пороге показалась Люси в светло-розовом наряде, напоминающем о зефире. На её лице мерцала застенчивая улыбка.
- Здравствуйте, Джон! – поприветствовала она его обрадовано. – Вы мне позволите пройти?
- О, конечно, - ответил он смущенно. – Здравствуйте, Люси.
Он не видел её слишком давно и уже успел забыть о свойственной ей манере поведения: Люси как будто игнорировала реальную действительность. Например, сейчас она вела себя так, как будто Доктор действительно мог чем-то распоряжаться здесь, на Вэлианте, а не был пленником её мужа.
Она вошла, аккуратно прикрыв за собой дверь, и оглядела комнату.
- Здесь довольно мило и уютно, - сказала она. – Я надеюсь, вам нравится?
- Да, вполне, - ответил он скованно и заставил себя улыбнуться, - спасибо.
- Эту лампу выбирала я, - она указала на прикроватный столик, - мне почему-то показалось, что она должна будет вам приглянуться. Вы как-то упоминали, что любите ретро-стиль, и я запомнила.
- Я люблю ретро-стиль, спасибо, - ответил он, как будто произнес фразу из учебника иностранного языка.
От неловкости у него начало покалывать пальцы, и захотелось просто сбежать отсюда поскорее, чтобы не оставаться с ней наедине. Каждый раз в её присутствии Доктора охватывало ощущение погружения в сюрреалистический сон, безумную параллельную реальность, в которой нужно было делать вид, что все в порядке даже посреди самого ада.
Но Люси, кажется, не испытывала ничего подобного, и хотя, очевидно, тоже смущалась в его обществе, отчего-то сразу прониклась к нему симпатией. Кажется, она на полном серьёзе воспринимала его как старого друга своего мужа.
- Гарри попросил пригласить вас на обед, - сказала она. – Вы к нам присоединитесь?
“Как будто у меня есть какой-то выбор”, - подумал Доктор.
Но он сам этого хотел, сам жаждал общества.
- “Ты этого хотел, Жорж Данден”, - пробормотал он себе под нос и постарался, чтобы следующие слова прозвучали со всем возможным энтузиазмом, - Конечно, с удовольствием.
- Прекрасно, - просияла она, - тогда пойдемте.
Они вышли из комнаты вместе, и у них над головами сразу же замаячили Токлафаны. К удивлению Доктора, увидев их, Люси недовольно поморщилась.
- Это обязательно? – спросила она у них с раздражением. – Вы непременно должны нас сопровождать?
- Должны, мы должны! – загудели сферы. – Это приказ мистера Мастера, он велел нам приглядывать за ним!
- Я сама могу за ним приглядеть, - ещё более сердито сказала она. – И потом это ведь друг Гарри.
- Это плохой друг, плохой! – возразили Токлафаны. – Старый, но неверный, неверный! Мы должны за ним следить, не можем не следить, раз велел мистер Мастер. Не должны его убивать, но должны приглядывать!
- Оставьте, Люси, не беспокойтесь о них, я к ним практически привык, - улыбнулся ей Доктор почти весело. – То есть, уже практически отвык, но привыкну снова.
Она вдруг взяла его под руку, прислонилась совсем близко и прошептала очень тихо, но он услышал:
- У меня иногда от них мороз по коже.
Доктор, скосив глаза, посмотрел на неё с любопытством, но ничего не ответил.
Вместе они пришли туда, где жил Мастер, и всю дорогу Люси не выпускала его руку, Доктор даже подумал, что это нужно ей для успокоения, как будто он защищал её от Токлафанов. Не могло ли произойти что-то за эти полгода, пока он её не видел? Возможно, сейчас она изменила своё отношение и к тому, что произошло на Земле, и к убийству людей, и даже к собственному мужу.
Войдя в комнату, Люси сразу пригласила его к накрытому столу.
- Гарри пока нет, - вздохнула она, - но он сказал, что мы можем начать без него.
- А где он сейчас? – поинтересовался Доктор.
- У него какие-то дела, - произнесла она рассеянно, усаживаясь за стол, и посмотрела на Доктора с извиняющимся выражением лица. – Я сама знаю немного, но он велел вам ничего не рассказывать.
- Понимаю, - сказал Доктор, но сразу быстро спросил. – А вы не можете мне хотя бы сказать, где мы сейчас находимся территориально, в какой части планеты?
- В Турции, - ответила она, – по-моему, эта та часть, что в южной Европе. Или, наоборот, та, которая уже в Азии? У меня всегда было неважно с географией. Но здесь должна где-то находиться одна очень известная гора с вечными снегами, кажется, называется она Аргай.
- Аргей, - поправил её Доктор, - Эрджияс Дага, древний вулкан.
- Да, наверное, - сказала Люси неуверенно. - Я хотела посмотреть снег, но Гарри мне не позволил. Он почти ничего мне не позволяет, - добавила она жалобно. – Джон, вы не могли бы его попросить, чтобы он разрешил мне спуститься вниз? Я действительно хочу увидеть снег, хочу его потрогать и сделать снеговика. Я очень люблю снег!
И тогда у Доктора впервые по отношению к ней возникло не настороженное болезненное чувство, похожее на брезгливое отвращение, а то искреннее сочувствие, которое он всегда ощущал к тем, кто попал в беду.
“Если Мастер любил её хотя бы немного, то не должен был так разрушать, - подумал он со злостью. – Он способен вообще кого-нибудь щадить, или, чем больше любит, тем сильнее ломает?”
- Боюсь, вы преувеличиваете степень моего влияния на него, - ответил он, чувствуя, как в груди кольнуло от острой жалости. – Но я все равно попробую его об этом попросить. Кстати, я тоже очень люблю снег.
- Правда? – обрадовалась она. – Ну, я так сразу и поняла, что у нас с вами много общего.
- Вы полагаете? – спросил он осторожно, но с мягкой улыбкой, чтобы не обидеть её.
- Конечно, - ответила она с убежденностью и опять склонилась к Доктору очень близко, обдавая его ароматом своих цветочных духов, - например, я сразу заметила, что они, - выделила она интонацией слово, - вам тоже не очень нравятся. Знаете, я сначала восхищалась тем, что их так много, и они так эффектно летают, и так на многое способны, но потом они начали меня пугать.
Последние слова она прошептала Доктору прямо в ухо, так что коснулась его подкрашенными губами.
- Ой, я вас испачкала, - смутилась Люси, протянула руку и аккуратно стерла помаду, - извините меня, Джон.
- Ничего страшного, - пробормотал Доктор хрипловато.
Против всякой воли он почувствовал, как ему было приятно её прикосновение, живое, теплое, нежное. До него так давно никто не дотрагивался, разве что парикмахер своими ножницами, но касание холодного металла в сочетании с опасением остаться без уха, было совсем неспособно удовлетворить его голод по физическому контакту с благожелательно настроенным существом. А Люси определенно питала к нему расположение, и смотрела на него сейчас, как на своего собственного старинного друга.
- Как я рада, что вы опять здесь! – воскликнула она. – Надеюсь, вы в ближайшее время не исчезнете.
- Я тоже надеюсь, - усмехнулся Доктор. – Но, к сожалению, это не совсем от меня зависит.
Он почувствовал аппетитный аромат и вдруг понял, как сильно проголодался. Она сразу же заметила это, снова смутившись:
- Ох, я вас заболтала, а вы, кажется голодны. Давайте, наконец, поедим.
Она начала торопливо разливать суп, и они оба занялись едой.
Мастер так и не появился, но к концу обеда Доктор понял, что даже не слишком расстроен по этому поводу. Он вообще предпочел бы видеть их с Люси по отдельности, чтобы не думать каждый раз о том, как тот своим влиянием разрушил разум бедной женщины.
Доктор вспоминал, как Кощей когда-то гипнотизировал людей ради развлечения. Способности у него к этому всегда были невероятные, хотя раньше трудно было вообразить, что однажды ему удастся навязать свою волю целому миру.
“Двум мирам, - поправил Доктор сам себя, думая о Токлафанах, - ведь их он тоже подчинил себе”.
Но, в отличие от людей XXI столетия, зловещие сферы подчинялись Мастеру не из страха. Шесть миллиардов его веселых маленьких друзей, похоже, просто обожали своего “мистера Мастера” и были готовы исполнить любое его приказание.
“Выходит, во всей вселенной нравится он только безумным убийцам с детским уровнем сознания, сумасшедшей женщине и мне. Просто блестяще, - подумал Доктор, - я в прекрасной компании”.
Задумавшись, он перестал слушать, что говорила ему Люси, пока не понял, что она задает ему какой-то вопрос и выжидающе смотрит.
- Извините, я прослушал, вы не могли бы повторить?
- Я хотела узнать, если это не секрет, конечно, каким Гарри был раньше? – спросила она, слегка покраснев. – Он довольно много рассказывал мне о себе, и я точно помню это, но почему-то все вылетело у меня из головы. Он говорил о своих родителях, и где жил в детстве, как путешествовал после колледжа. Но я все забыла. Возможно, у меня ухудшается память, но иногда я понимаю, что вместо каких-то вещей, о которых он мне рассказывал, лишь белые пятна, - вздохнула она. – Я даже не очень помню наш медовый месяц. Правда, это был не месяц, а всего неделя в Париже. У него было очень мало времени в связи со всей этой предвыборной кампанией. Я смутно помню, как мы гуляли с ним в саду Тюильри, помню маленькое кафе около Эйфелевой башни, где я заказала омлет и салат “Нисуаз”, а рядом сидела женщина и курила сигарету, и я закашлялась от дыма. Помню, как потом мы поднимались на саму башню и смотрели на панораму города, был серый, чуть дождливый день, но все равно было так красиво... Помню музей Орсэ, и Лувр, где мы провели целый день, но иногда мне кажется, - и Люси понизила голос до шепота, - что это всего лишь мои воспоминания о том, как я ездила на каникулах в Париж не с ним, а со своим молодым человеком, с которым мы встречались, когда я училась в университете Сент-Эндрюс. Как вы думаете, Джон, что это значит?
“Это значит, что Мастер заставляет тебя во все это верить”, - сжав от ярости кулаки под столом, подумал Доктор.
Но Люси он сказать все это не мог, Мастер наказал бы за это их обоих.
Доктор почувствовал, что действительно должен как-то защитить её, чтобы она не помешалась окончательно.
- Люси, скажите мне, вы с ним счастливы? – спросил он мягко.
- Да, очень, - ответила она без колебания. – Он очень добр ко мне, и заботится обо мне, и любит меня, я в этом не сомневаюсь.
На её лице расцвела улыбка, и она приободрилась.
- Память иногда играет с нами, выделывает странные трюки, - продолжил Доктор успокаивающим тоном. – “Человеческая память похожа на чувствительную фотопленку, и мы всю жизнь только и делаем, что стараемся стереть запечатлевшееся на ней”. *
- Как вы хорошо сказали, - протянула она своим мечтательным голосом.
- Это не я, а один ваш писатель, - улыбнулся Доктор.
- “Ваш”? – повторила Люси удивленно. – Вот ещё одна странность, Гарри тоже иногда так говорит. “Ваша планета”, “ваша раса”… Можно подумать, что он не считает себя человеком.
Она уставилась на Доктора пытливым взглядом.
- Вы бы относились к нему иначе, если бы он не был человеком? – спросил Доктор осторожно.
- Нет, - показала она головой. – Я его люблю, и мне неважно, кто он такой. На самом деле, он, скорее всего, действительно не человек, - опять понизив голос, произнесла она заговорщическим тоном, - я же слышу, что у него два сердцебиения. Вы не считаете, что я это выдумываю?
Доктор с трудом удержался от того, чтобы не подойти и не обнять её так же крепко, как он обнимал Роуз или Марту. Жалость заполнила его, стиснула два его собственных сердцах, подступила к горлу комком.
- Я не считаю, что вы выдумываете, - ответил он серьёзно. – Более того, я точно знаю, что вы правы.
Люси прижала маленькую белую ладошку к своей груди, посмотрела на него почти с восторгом.
- Как же замечательно, что вы здесь! – воскликнула она. – Это просто подарок мне.
“Я позабочусь о ней, когда отменю Парадокс, - подумал Доктор. – Ей будет нужно обычное человеческое лечение, но, возможно, я и сам смогу помочь, подправлю ей голову немного…”
В этот раз он не успел ничего ей ответить, потому что входные двери раздвинулись, и на пороге появился Мастер.
- Дорогие, я дома! – возвестил он жизнерадостно. – Скучали по мне?
- Гарри! – взвизгнула Люси счастливо, вскочила со стула и почти побежала к нему, повиснув на шее. – Спасибо тебе, спасибо, спасибо!
- Ого, какой теплый прием, - отреагировал он с насмешливым удивлением. – Давненько такого не было. За что ты меня благодаришь?
- За Джона, - прижимаясь к нему, проворковала Люси. – Он замечательный, мы с ним так чудесно побеседовали.
- Да неужели? – вонзая в Доктора пристальный взгляд, протянул Мастер. – И о чем разговаривали, обо мне?
- В основном мы говорили о человеческой памяти, - сказал Доктор многозначительно, - и странных вещах которые она делает с рассудком.
- Ах, эта память, она действительно иногда творит с нами что-то невообразимое, - холодно улыбнулся ему Мастер, - Уж тебе ли этого не знать, Доктор.
Он тут же отвернулся и позволил Люси увлечь себя к столу.
Никакими пытками Мастер не мог бы ранить Доктора сильнее, чем своими словами.
“Что бы он ни делал с её памятью, хуже того, что сделал с его воспоминаниями я, быть ничего не может”.
Усталая обреченность легла ему на плечи, придавливая вековым грузом вины за преступление, в котором он даже не успел по-настоящему покаяться.
Она вытеснила жалость к Люси, тревогу о судьбе Земли и друзей, все это перестало иметь значение, осталось лишь одно, самое важное.
Доктору было необходимо, чтобы Мастер простил его.
И ради этого он был готов на все.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры