How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 14 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 14 из 34Следующая ⇒

***

Третьего полета на ТАРДИС по имени Лолита Тета Сигма не хотел.
Свою ТАРДИС он уже нашел, хоть и не мог пока ею завладеть, а ничего хорошего от Лолиты он не ждал.
И оказался прав.
На какое-то время ситуация неожиданно нормализовалась, машина стала послушной его воле, и он даже подумал, что, возможно, ему все-таки удалось установить с ней контакт, и теперь у него будет целых две ТАРДИС.
В консольной комнате все было спокойно, он слышал только отдаленный гул, который не звучал сердито или разгневанно, а казался вовсе лишенным какой-либо интонации.
Он задал координаты и приготовился к отлету, как неожиданно его внимание привлек энергетический кристалл Цейтона-7, в чьей прозрачной глубине словно промелькнула какая-то искра. Тета подошел к нему поближе и внимательно осмотрел, но больше ничего странного не обнаружил.
Но, когда он протянул руку к приборной панели, его охватило странное предчувствие, и он опять оглянулся на кристалл, теперь уже определенно заметив в нём искру. Быстро шагнув к генератору Орбитальной Энергии, в который был вмонтирован кристалл, он дотронулся до него рукой, и тут же одернул ладонь – кристалл показался ему просто раскаленным.
Недоумевая, что это может означать, он задумался, но, к счастью, сообразил быстро, выбежав из ТАРДИС пулей.
Каким-то образом кристалл нагрелся настолько, что грозил взорваться.
Это не убило бы его, но произвело бы изменения в сознании, насколько продолжительные, никто не знал точно. Взрыв этого минерала заставлял отступить ощущение реальности, которое вытеснялось подсознанием. Тот, с кем это произошло, мог полностью потерять свою личность, и его тело бы полностью перешло во власть глубинных желаний и устремлений.
Фактически вместо него родилась бы новая личность.
- Как это могло произойти? – пробормотал он. – Никогда не слышал, чтобы это был спонтанный процесс. Неужели…
Кощей стоял неподалеку и, увидев, что тот его заметил, помахал рукой.
Все ещё ошарашенный, Тета подошел к нему.
- Что случилось? – спросил Кощей. – У тебя такой вид, как будто ты Токлафана увидел.
- Ты представляешь, кристалл Цейтона-7 чуть не рванул! – выпалил Тета, до которого, наконец, дошло, какой опасности он только что избежал.
Кощей присвистнул и нахмурился.
- Как это могло произойти? – удивился он. – Ты что-то сделал не так?
- Ничего я не делал! - воскликнул Тета. – Он вдруг нагрелся и…
Он попытался глубоко вдохнуть, но горло сжалось.
- Успокойся, - сказал Кощей и положил руку ему на плечо. – Все в порядке. Но это очень странно. Кристаллы эти, конечно, взрывоопасные, но сами по себе не нагреваются и не взрываются. Ты уверен, что ничего не сделал?
- Уверен, - откликнулся тот раздраженно. – Я точно ничего не сделал, - и вдруг ему в голову пришла невероятная и неприятная мысль. – А вдруг это она?
- Кто, твоя ТАРДИС? – на лице Кощея был написан скепсис. – С чего бы это вдруг?
- Не знаю, она меня не любит…
- Но это бы тебя не убило, взрыв, я имею в виду. То есть, физически он бы тебя не повредил, - сказал Кощей рассудительно.
- Физически нет, но ты помнишь, что может произойти при взрыве? – Тета посмотрел на него многозначительно.
- Ну, да, подсознание выместит сознание, - протянул Кощей. – Но я не понимаю…
- Я же говорю, не любит она меня.
- Что ты имеешь в виду?
- Я и сам не очень понимаю, - вздохнул Тета и поежился, как от озноба. – Не хочу в неё возвращаться. Она демонстрирует какое-то агрессивное поведение.
Они обменялись озадаченными и тревожными взглядами.
- Давай я зайду посмотреть, - предложил Кощей.
- А ты не боишься? Вдруг она ещё что-нибудь учудит…
- Не очень, - улыбнулся Кощей. – Я думаю, она ко мне хорошо отнесется.
- Почему ты так думаешь? – спросил Тета с интересом. – Ты что-то почувствовал?
- Да, - ответил тот, - пока я ждал тебя, мне показалось, она со мной разговаривает, ну, ты понимаешь, насколько это для них возможно. И ничего агрессивного я не ощутил.
- Я все-таки боюсь тебя туда отпускать, - сказал Тета, беспокойство не покидало его.
Кощей оглянулся, нет ли кого рядом, и поцеловал его легко и быстро.
- Не волнуйся, со мной все будет в порядке, - произнес он уверенно. – Жди меня здесь.
Тета проводил его тревожным взглядом, в потом подошел поближе к ТАРДИС, чтобы, в случае чего, броситься на помощь.
Но делать этого ему не пришлось.
Из машины не доносились подозрительные звуки и крики о помощи.
Наконец, Кощей вышел, и выглядел совершенно спокойным, даже довольным.
- Ничего со мной не случилось, - сказал он, расставив руки, чтобы продемонстрировать, что он жив и здоров. – Как я и говорил, все в порядке.
- А как она? – спросил Тета, на всякий случай понизив голос.
- И она в порядке, - в тон ему ответил Кощей страшным шепотом, передразнивая. – Ничего не взрывается и не ломается. И, по-моему, я ей понравился, - добавил он довольно.
- О чем она тебе пела? – спросил Тета подозрительно. – Ты слышал её?
- Слышал, - ответил Кощей, - но извини, не могу тебе этого сказать. Это наше с ней личное дело.
- О, ну, как скажешь, - произнес Тета прохладно, хоть это и был единственно возможный ответ, о таких вещах никому не рассказывают.
Они посмотрели друг на друга, словно впервые изучая, и Тета вдруг понял, что они почти окончательно выросли, и эта мысль показалась странной, и было в ней что-то волнующее, беспокойное, то ощущение, когда кажется, что Судьба стучится в двери, и придется ответить, даже если совсем не хочешь…
- Я думаю, у тебя все нормализуется со временем, - сказал Кощей, - у тебя и твоей ТАРДИС. Только ты будь поосторожнее, раз уж она начала такие штуки выкидывать.
- Ладно, буду, – произнес Тета рассеянно и взлохматил волосы. – Спасибо.
- Мы давно не виделись, - сказал Кощей тихо, коснулся его руки и осторожно провел пальцем по запястью.
- Мы сейчас видимся, - удивился Тета, а потом сообразил, чуть смутившись. – О, ты имеешь в виду… Прости, я сам не свой из-за всех этих проблем последнее время. Интересно, почему моей ТАРДИС нравишься ты, и не нравлюсь я?
- Я красивее, - предположил Кощей с самодовольной ухмылкой.
- Это неоспоримо, - согласился Тета.
Он чуть расслабился, и ему захотелось поскорее выбраться отсюда, подальше от этой странной ТАРДИС, которая совершенно не ощущалась как его, хотя, с другой стороны, он ведь тоже уже нашел ей замену.
Они отправились на свою любимую поляну у подножия горы, но день был холодный, и никому не захотелось валяться на траве без одежды, поэтому секс получился не расслабленный и нежный, а короткий и – опять пришло на ум это слово – агрессивный.
Кощей вколачивал себя в него с силой, впивался ногтями в тело, и один из его поцелуев в шею был больше похож на укус, даже следы зубов остались.
- Ты меня всего как пометил, - не сдержал Тета недовольства, оглядывая свои повреждения. – Ещё бы клеймо на мне поставил.
- Может, хоть так будешь меня вспоминать, - отозвался Кощей мрачно. – Мне кажется, все это время ты обо мне вообще не думаешь.
- Опять ты меня в чем-то подозреваешь, - вздохнул Тета. – То я хочу с тобой расстаться, то я о тебе не вспоминаю… Зачем ты изводишь себя и меня? Ты не можешь как-то спокойнее относиться к тому, что я у меня есть свои дела?
Тот пожал плечами, ничего не ответил, и каждый погрузился в свои мысли.
На небе, будто в унисон с настроением, сгустились тучи.
Они отправились обратно в город, чтобы не попасть под дождь.
- Какие у тебя на завтра планы? – спросил Кощей.
Тета помедлил, прежде чем сказать ему, знал, что это не понравится.
- Завтра большой день, мы с Милленией и Раллоном отправляемся искать Небесного Игрушечника, - сообщил он с легкой опаской, ожидая взрыва.
Но вместо огня его обдали холодной водой.
- А меня ты, значит, не собирался позвать? Я не котируюсь в вашей маленькой компании?
- Ты же сам говорил, что Небесный Игрушечник это детские байки, и потешался надо мной! Неужели ты хочешь с нами отправиться? – удивился Тета. – Милления и Раллон, наверное, не станут возражать…
- А ты хотел бы, чтобы я с вами полетел? – напряженно спросил Кощей.
- Ну, - протянул Тета, - я тоже не возражаю.
- Вот ты уже и начал играть без меня, - криво улыбнулся Кощей. – Ладно, не стоит, я же вижу, что тебе в этот раз хотелось бы обойтись без моего общества.
Тяжелое молчание сопровождало их до того места, где расходились их пути. Дождь все-таки пошел, сначала мелкий, едва накрапывающий, потом зарядил сильнее, и вот уже намокли волосы и одежда. Холодный ветер дул в лицо, стоять и разговаривать на улице совсем не хотелось.
- Если все эти легенды - правда, то ты от своего Игрушечника можешь не вернуться, - заглушая порывы ветра, сказал Кощей, повысив голос.
- Не волнуйся, я вернусь! – откликнулся Тета.
- Надеюсь, что не сбежишь от меня, - улыбнулся тот криво. – Кстати, на чем вы собираетесь добираться? Никто из вас пока не сдал экзамен по вождению, у вас нет ни одной ТАРДИС.
Тета наклонился к нему и с хитрой интонацией тихо сообщил:
- А я позаимствую у кого-нибудь на время.
Кощей отодвинулся от него, посмотрел недоверчивым взглядом, коротко и странно рассмеялся.
- А ты, оказывается, вор, Тета Сигма.
Чуть коснулся холодными мокрыми губами его губ, хотя они были днем на улице, и кто-нибудь мог увидеть, развернулся и ушел, не оглядываясь.

***

Музыка прекратилась, но экран на стене не выключался.
На нём демонстрировалось, как Джек Харкнесс умирает раз за разом.
Иногда этим занимался Мастер, иногда кто-то из его людей, когда тот был, видимо, слушком занят, убивая кого-то ещё.
Градус накала ненависти к Мастеру дошел у Доктора до предела, сейчас он больше не хотел ни его общества, ни объединения сознания, ни спасать его.
Он слышал доносящиеся из динамиков крики Джека, которого Мастер убивал каждый день, а иногда несколько раз в день, и мечтал только о том, чтобы умер сам Мастер. Сейчас это бы ничего не дало из-за вируса Биодаты, поэтому Доктор думал о прошлом, в котором тот погибал, и горько жалел о том, что тот так и не погиб окончательно.
Но это были бесплодные мысли, поэтому он запретил себе их, собрал волю в кулак, и занимался “Архангелом” теперь постоянно, хотя иногда слышал крики из динамиков даже сквозь транс.
Спать он все равно почти не мог, видя то, что видел на экране, и слыша то, что слышал. Он лишь дремал немного каждый день около получаса, а потом опять опутывал красное чудовище золотыми сетями.
Раз в день ему приносили еду – всегда один и тот же сэндвич, такой же, какой они поделили тогда с Джеком, наверное, даже это Мастер делал специально, потому что теперь Доктору не с кем было делиться. Он съедал сэндвич, не чувствуя вкуса, только для того, чтобы были силы продолжать бороться дальше так, как он мог.
Прошла неделя, и Мастер снова позвал его к себе в один из вечеров.
В этот раз они были в том самом зале, где убили президента, и где Мастер заставлял их смотреть, как горит один из японских островов.
Мастер сидел за столом, на котором стояла бутылка виски и пустой стакан. Другой стакан был у него в руках, он отпил глоток как раз тогда, как вошел Доктор в сопровождении охраны. Мелодично звякнул в стакане лед.
- Снимите с него наручники, - приказал Мастер и затем отпустил людей.
Он сделал знак Доктору подойти и внимательно оглядел его.
- Ты плохо выглядишь, - сказал он. – Наверное, одиночество сказывается. Скучаешь по своему Фрику?
- Ты же обещал, что не будешь его пытать, - с ненавистью произнес Доктор.
- А я его и не пытаю, - сказал Мастер. – Я его убиваю, а это не одно и то же. Посмотри в словаре значение слов, это не синонимы.
Ответом ему был разъяренный взгляд Доктора, сжавшего кулаки и невольно дернувшегося в сторону Мастера.
- Ого, как ты разозлился! – присвистнул тот. – Я уничтожил столько людей, многих даже убил у тебя на глазах, но по-настоящему ты разозлился только сейчас, когда остался без своего красивого капитана Харкнесса. Так приятно с ним было, Доктор?
- Оставь его в покое!
- Это ты мне приказываешь? – усмехнулся Мастер. – Забавно.
Доктор попытался успокоиться.
- Не трогай его больше, - сказал он устало. – Это я тебя прошу.
- Скажи “пожалуйста”, - потребовал Мастер.
- И ты прекратишь его мучить?
- Пока не знаю, давай проверим, что получится, если ты будешь меня хорошо умолять, - Мастер подмигнул ему, взял бутылку и налил виски во второй стакан. – Ну, давай, я жду.
- Оставь его в покое, - повторил Доктор, - пожалуйста.
- А волшебное слово?
- Кощей, я прошу тебя.
Доктор произнес эти слова не на языке Земли, на котором они обычно разговаривали.
Это был язык Галлифрея, который оба не слышали уже очень давно.
Мастер застыл, не глядя на него.
Когда он поднял взгляд, Доктору показалось, что в его глазах что-то мелькнуло, но исчезло так же быстро, как и появилось, растворившись неясной тенью в зеркале у тебя за спиной.
- Твой любимец тебе так дорог, что ты даже используешь мое старое имя? – голос Мастер был холоден. – Ты думаешь, я неожиданно ударюсь в сантименты? Ты бы соображал, прежде чем меня так называть, взывая к воспоминаниям, потому что мы оба знаем, что именно я помню, Тета.
Старое имя Доктора тоже прозвучало на галлифрейском, но Мастер, кажется, смог вложить в него все свои обиды, накопившуюся ярость и желание отомстить, и Доктор вздрогнув, услышав его.
- Значит, ты отказываешься? – спросил Доктор глухо.
Мастер указал на стул, стоящий напротив за столом.
- Сядь, - велел он и придвинул стакан. – Выпей, тебе не повредит.
Доктор присел, но пить отказался, отрицательно покачав головой.
- Пей, - сказал Мастер жестко. – Возможно, я не отказываюсь.
Доктор взял стакан и поднес его ко рту, его руки слегка дрожали. Он сделал первый глоток, обжегший горло, и почувствовал, как онемели губы. Взглянув на Мастера, он увидел, что тот внимательно смотрит на него, сидя неподвижно, и сделал второй глоток, почувствовав разливающееся изнутри тепло. Сегодня он ел только с самого утра совсем немного, поэтому захмелел почти сразу, не пытаясь этому противиться. Ему действительно не повредит сейчас расслабиться.
Мастер молчал, изучая его, а он умел делать молчание очень выразительным, по-разному окрашенным.
Сейчас это было молчание охотника, размышляющего, как лучше поймать крупного зверя.
- Ты сказал, что, возможно, не отказываешься, - напомнил ему Доктор. – И каковы условия?
Мастер усмехнулся и отпил из своего стакана.
- Ты меня действительно неплохо знаешь, - произнес он.
- Успел изучить за века, - хмыкнул Доктор и выпил ещё. – Так что ты предлагаешь?
- Игру, - ответил Мастер просто.
Доктор посмотрел на него без особого удивления.
- Ещё одну? One, two, the Master is coming for you… Какую именно игру? Заставишь меня прыгать через горящие обручи? – спросил он.
- Ты через них и так прыгаешь, - ответил Мастер, ухмыляясь. – Сейчас я предлагаю что-нибудь простое и незамысловатое, но чтобы и тебе понравилось, я, так и быть, буду щедрым. Наших игр все равно нет, так что пусть будет что-то из того, чем развлекаются люди, воображая себя умными. Например, Го.
- И почему я не удивлен? – протянул Доктор иронично. – Конечно, что же ещё. Хочешь разыграть “Партию атомной бомбы” *** и получить веер мастера?
- Думаешь, мне подойдет веер? – Мастер сделал движение ладонью, словно обмахивался.
Доктор невольно рассмеялся, осушил свой стакан и с силой поставил его на стол, из-за чего раздался характерный стук.
- Хочешь ещё? – предложил Мастер.
- Давай, - согласился Доктор и, подумав, добавил, - спасибо.
- О, редкое проявление вежливости в мой адрес. Почему ты всегда относишься ко мне хуже, чем ко всем остальным, Доктор?
- Даже не знаю, - сказал тот, потянувшись за стаканом. – Может потому, что остальные не так часто стараются меня убить, уничтожают нравящиеся мне планеты, предпринимают попытки захватить мое тело или пытают меня и моих друзей?
- Оправдания, оправдания…
Глаза Мастера весело блеснули, и Доктор подумал, что совершенно не понимает, почему периодически, несмотря ни на что, ему действительно кажется, что он просто в компании старого друга приятно проводит время. Возможно, потому что так оно в каком-то смысле и было.
Он сделал ещё один щедрый глоток, осушив полстакана, и почувствовал, что окончательно захмелел. Сейчас нужно было быть настороже, чтобы не сболтнуть Мастеру чего-нибудь лишнего, или не сделать ещё какую-нибудь глупость…
В кошачьих глазах, которые он видел напротив, горели искорки, зеленый, желтый, ореховый, калейдоскоп, паззл…
- У тебя красивые глаза, - сказал Доктор, и ему показалось, что он слышит собственный голос звучащим со стороны. – В этой регенерации у тебя красивые глаза, янтарные… Странно, ты пытал меня, и убиваешь Джека, и губишь Землю, и ты гнусный мерзавец, хоть и не всегда таким был, а мне все равно хочется это сказать, - и он повторил третий раз, - у тебя красивые глаза.
- Ты пьян, - констатировал Мастер и отобрал стакан, к которому Доктор опять потянулся. – Сегодня играть не будем, тебе нужно проспаться.
- Я не могу спать, - пожаловался тот. – Я вижу его на экране, или слышу крики, и не могу спать.
- Не беспокойся об этом, - произнес Мастер неожиданно мягко, подошел к нему и помог подняться. – Давай, я сам тебя отведу обратно.
- Почетный эскорт, - смешок Доктора прозвучал, как обычно бывает в нетрезвом состоянии.
Мастер покачал головой, сказав, что тот совершенно не умеет пить, и раньше не умел, и со временем не научился, и вообще безнадежен абсолютно во всем. Доктор буркнул что-то неразборчивое и почти повис на нём.
Тот довел Доктора до его камеры, открыл дверь, зашел вместе с ним внутрь и опустил на кровать, помогая ему улечься. Ну, в точности один приятель помогает другому, когда тот перебрал с выпивкой.
В камере было тихо, черный экран слепо смотрел на свое зеркальное отражение на противоположной стене. Никто не кричал, никого не мучили, или, по крайней мере, Доктору этого сейчас не показывали.
Это было благословением, просто тишина без криков уже была блаженством…
- Спокойной ночи, - сказал Мастер и слегка провел рукой по волосам Доктора. – Завтра поиграем.
Он вышел, осторожно закрыв за собой дверь, и впервые за все время в камере погас свет, Доктор слышал, как Мастер щелкнул выключателем в коридоре. До этого свет горел там постоянно, и спать приходилось в ярко освещенном помещении – почти безобидная приправа в ядовитом блюде организованных Мастером пыток.
Доктор повернулся на бок и начал дремать.
Ему было немного холодно, и он пожалел, что нет теплого тела рядом, к которому можно было бы прижаться.
Он представил себе, как это было бы хорошо, если бы кто-то сейчас обнял, и чтобы можно было обнять в ответ, и согреться.
- “Если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?” ****– пробормотал Доктор в полусне. – Неглупый был он все-таки малый, Соломон, хоть и продул мне в домино, как последний болван…
Хмельной сон был глубоким, но коротким.
Доктор проснулся и даже не помнил того, что ему снился обнимающий его Мастер.

***

Они спрятались в зоне Колыбели ТАРДИС и дождались, пока там никого не осталось.
Тета, Милления и Раллон, опасливо осматриваясь, выбрались из укрытия.
Им нельзя было там находиться, и нельзя было делать ничего из того, что они задумали, и это само по себе превращало всю затею в головокружительно увлекательное приключение.
- Ну, что же, и чью ТАРДИС мы будем красть? – осведомился Раллон деловито, понизив голос.
- Заимствовать, - поправил его Тета.
- Картошка-картофель, хаос-энтропия, пространство элементарных событий и бросание игральной кости… Ты просто ищешь удобное название неудобному поступку, - удовлетворенно завершил Раллон.
- Предлагаю побеседовать об этических аспектах позднее, - поморщилась Милления. – А пока давайте …
- Красть ТАРДИС? – подмигнул её Раллон.
- Красть ТАРДИС, - согласилась она, хихикнув.
- Давайте красть ТАРДИС, - эхом откликнулся Тета.
“А ты, оказывается, вор, Тета Сигма…”
- Машина Дракса уже полностью выросла, - указала Милления на стоявшую недалеко ТАРДИС, имевшую вид обычной деревянной входной двери с одной створкой. – Смотрите, он уже экспериментирует с Хамелеонной Системой. По-моему, довольно изящно.
- Да, ничего, - согласился Тета снисходительно и тут же принялся мечтать о том, как будет выглядеть его собственная ТАРДИС, когда он, наконец, ею завладеет. Похоже, путь к этому был только один, но он пока прогнал мысли о неблаговидности кражи, все равно сейчас планировалось другое дело.
Они подошли к машине Дракса и вполне ожидаемо оробели.
- А что будет, если нас поймают или кто-то узнает? – взволнованно спросила Милления. – Из Академии ведь отчислят.
- Жизнь без риска неинтересна, - сказал Раллон и чмокнул её в щеку. – Если даже это случится, нас с тобой отчислят вместе. Будем жить в Нижнем Городе и заниматься, э… Чем они там обычно занимаются? Выделкой шкур или построением переносных устройств по созданию порталов?
- Вот ещё! – фыркнула Милления. – Я слишком богата, чтобы жить в Нижнем Городе.
- Но я-то нет, придется тебе меня тогда содержать, - усмехнулся Ралллон.
Тета решительно прервал весь этот занимательный флирт, наблюдать за которым сейчас не было времени.
- Будьте серьёзнее, - призвал он их, набрал полную грудь воздуха и взялся за ручку двери.
Приключение началось.
Дверь поддалась, ведь делать изоморфные замки им пока запрещалось на тот случай, если преподавателю срочно потребуется войти в ТАРДИС, если студент вдруг что-то сделает не так.
Консольная комната в машине Дракса светилась приглушенным серо-голубым светом, похожим на туман.
- Как здорово, - прошептала Милления восхищенно, - я ещё ни разу не была в чужой ТАРДИС, моя изнутри выглядит совсем по-другому.
- Ты была в моей, - напомнил ей Раллон.
- Но её-то я никогда не успевала разглядеть толком, ты сразу же лез целоваться. – рассмеялась она.
- Дорогие влюбленные голубки, не могли бы вы, наконец, сосредоточиться на нашем деле, - сердито попросил Тета.
- Можно подумать ты ни разу не целовался, - Раллон поглядел на него, как будто пытался определить на глазок, так это или нет.
- О, Тета Сигма точно уже целовался и неоднократно, - теперь Тайм Леди захихикала в типичной девчоночьей манере, как-то ожесточенно, и объект насмешек попытался прожечь её взглядом. – Ладно, давайте действительно заниматься тем, ради чего мы здесь, - тон голоса у неё стал совершенно серьёзным, она порылась в своей сумке и достала бумаги. – Я сделала выкладки, чтобы мы могли проложить маршрут в Калаби-Яу пространство.
Они втроем просматривали её расчеты, и Тета покачал головой, ткнув пальцем в один из фрагментов её схемы:
- Я не согласен, - сказал он, - это приведет нас в ложный вакуум.
- Почему ты так считаешь? – тут же взвилась она. – Я специализируюсь на Темпоральной инженерии и…
- Знаю, знаю, - оборвал он ей нетерпеливо, - но у тебя закралась ошибка. Смотри, ты рассчитываешь эту область как скалярное поле, инвариантное при преобразовании координат.
- Ну и что? – удивилась она.
- Ты делаешь расчеты, как человек, предполагающий пространство мифа. А мы предполагаем, что Игрушечник существует на самом деле.
- Хорошо, что ты предлагаешь? – сдалась Милления, поняв свою ошибку.
- Я предлагаю понизить уровень E энергии, это снизит потенциальный барьер, препятствующий переходу и, возможно, - Тета подчеркнул слово интонацией, - возможно, ТАРДИС приведет нас в истинный вакуум. Который, правда, может оказаться чем угодно, - добавил он кисло, - например, помидорным кустиком, или гнездом вымерших флаттервингов.
- Или кабинетом Лорда Ректора из параллельной реальности, - поддержала его Милления мрачно.
- На этот случай я тоже могу кое-что предложить, - неожиданно заговорил Раллон, который молчал, пока они обсуждали координаты.
Тета хорошо к нему относился, но знал, что тот не семи пядей во лбу, и даже не очень понимал, что в нём находит умница Милления.
- И что же ты хочешь предложить? – спросил он, стараясь, чтобы скепсис в голосе не звучал слишком явно.
- Стишок, - ответил Ралллон. – Детский стишок. Мы настроим координаты, полетим, и все вместе его произнесем, чтобы путь привел нас к Небесному Игрушечнику. Я обнаружил его в одной из записей, посвященному путешествию в Калаби-Яу пространство.
- Потрясающая идея, - Тета уже не смог сдержать ехидства, - сила слова! И многим ты этого рассчитываешь добиться?
- Хуже не станет, - возразил Раллон резонно.
- Ну, в общем, да, - согласилась его подруга неуверенно и поцеловала его в ухо. – Какое нестандартное у тебя все-таки мышление!
“Любовь ей глаза застит”, - подумал Тета раздраженно, а Раллон гордо приосанился.
Они втроем занялись подготовкой к полету: Тета задавал координаты машине, Милления проверяла готовность приборов, а Раллон зачитывал свой дурацкий стишок, чтобы они затвердили его наизусть.
Наконец, все было готово.
Они обменялись между собой неуверенными улыбками и горящими предвкушением взглядами, и Тета провозгласил:
- Полетели!
Им повезло, что в ТАРДИС Дракса была авантюрная жилка, и она не возражала против этого полета. Тета почувствовал её согласие сразу, как они вошли. Гул, который издала машина, прозвучал мелодично, серо-голубоватое сияние усилилось, и они почувствовали рывок, означавший прорыв в Вортекс.
- Ура! – завопила Милления.
- Стих! – крикнул Раллон, и они затвердили в три голоса немудреные строчки, хотя Тета ни на миг не поверил, что это может что-то им дать.
- One, Two, Mandarin, we’re coming to you,
Three, Four, better open your door,
Five, Six, make all your toys fixed,
Seven, Eight, we gonna stay up late,
Nine, Ten, never sleep again…. *****
ТАРДИС дернулась с последним словом, и они попадали на пол.
Приземление вышло не очень мягким.
Машина загудела, и теперь показалось, что это звучит слегка тревожно.
Троица поднялась с пола, они отряхнулись, поправили одежду и посмотрели друг на друга.
- Ну что, идем? – спросил Тета немного нервно.
Милления с Раллоном кивнули, как пара болванчиков, и первыми устремились к двери.
Тета задержался у консольной панели и положил на неё руку.
“Если мы не вернемся, возвращайся обратно, - сказал он ТАРДИС. – И, если сможешь, передай, пожалуйста, ТАРДИС Кощея, что я не сбежал от него, а просто… Ну, просто не смог вернуться”.
Он прислушался, пытаясь понять, отвечает ли она ему, но это все-таки была чужая машина, и между ними не было связи. Поэтому он просто чуть постоял и слегка погладил панель, пробормотав: “Спасибо тебе”.
Он услышал, как распахнулась дверь, и прозвучал голос Миллении:
- Ой, но это же…
И тут голос оборвался.
Тета с тревогой кинулся к двери, распахнул её и увидел то, что так поразило его друзей.
Он осторожно вышел, сделав первый шаг, и озираясь.
Но ни Миллении, ни Раллона поблизости уже не было.

***

Музыкальная интерлюдия: для читателей, которым хотелось бы представлять ритм этой главы так, как видит это автор, предлагается читать её под композицию Perfume “Game”.

В своем презрении к человеческой расе Мастер мог сколько угодно называть эту игру незамысловатой, но Го на самом деле совсем не простая игра.
Доктор даже немного удивился, когда тот упомянул её. Он и не знал, что Мастер умеет в неё играть, и решил узнать при встрече, когда тот успел научиться. Возможно, во время своего прежнего пребывания на Земле. Хотя, быть может, в течение тех восемнадцати месяцев, которые посвятил своей политической карьере, установке телепатической сети на планете и прочим зловещим планам, от которых, наверное, иногда отвлекался ради приятного досуга – поджога приюта для слепых сирот или изучения новых игр.
Самые интересные партии, которые были у Доктора в этой игре, разыгрывались с тремя разными мастерами в разных местах и временных потоках: в сорок шестом веке на планете-колонии Новая Корея, где его противником был андроид, в 1925 году на Земле с двенадцатилетним Ин Чанци, впоследствии придумавшим ставшее распространенным название игры, и с китайским императором Йао в двадцать третьем веке до начала эры по человеческому летоисчислению.
Последнюю партию Доктор проиграл, но он сильно сомневался, что Мастер мог оказаться столь же сильным противником, как тот сморщенный старичок, которому на тот момент уже исполнилось девяносто лет – солидный возраст для людей.
Тем не менее, расслабляться не стоило, ведь они с Мастером собирались играть на жизнь Джека Харкнесса, на все его жизни и смерти, которые могли с ним случиться, пока тот находился на Вэлианте.
Монитор в камере Доктора ничего не показывал с вечера, но это не значило, что Джек в порядке, скорее всего, Мастер продолжал его убивать, только больше не организовывал прямую трансляцию этого.
Пока Джек оставался рядом с Мастером, тот в любой момент мог устроить ему ад.
Значит, игру было необходимо выиграть, надеясь, что потом Мастер сдержит слово и перестанет издеваться над капитаном. Надежда была невелика, но это все, что было сейчас у Доктора.
Он думал об этом, одновременно вплетая в “Архангела” золотистые нити. Ещё он вспоминал свои блестящие партии, чтобы быть в форме, когда Мастер опять позовет его к себе.
“Приглашение” поступило под вечер, доставили его опять те же самые охранники в черной форме, и, шагнув из камеры, Доктор сложил руки за спиной, не дожидаясь приказа.
Перед дверями в помещение, где жил Мастер, наручники с него сняли.
Токлафаны, парившие у него над головой, попытались затеять светскую беседу.
- Когда мы сможем убить плохого друга? – загалдели они нетерпеливо. – Мы очень хотим убить!
- Сейчас ничем не могу помочь, - откликнулся Доктор, - обратитесь попозже, и я посмотрю, что можно будет для вас сделать.
- Опять смеется над нами! Он над нами смеется! Мы будем убивать его очень больно, да-да, очень больно! И нам будет весело, очень весело! – сферы загорелись красным цветом, зловеще подпевая друг другу.
Подбадриваемый их добрым напутствием, Доктор отправился играть.
Мастер ждал его в своем кабинете.
Зайдя внутрь, Доктор бросил любопытный взгляд на экран монитора его компьютера, надеясь узнать, где они сейчас находятся, но тот был погашен.
На столе у Мастера лежала старинная деревянная игровая доска, расчерченная линиями, и стояли две чаши с камнями – черными и белыми, как и положено.
Кроме того, там была бутылка виски и два стакана.
Доктор оценил жест, но заранее решил, что пить не станет, сейчас ему была нужна очень ясная голова.
- Приветик! – помахал ему рукой Мастер. – Как день прошел? В тоске и вздохах по красавчику Джеку?
- А как твой? – поинтересовался Доктор. – Стер с лица Земли, э, я не знаю, Казахстан?
- Зачем он мне сдался? – удивился Мастер, сделав приглашающий жест садиться. – Там же одни степи и эти, как их, казахстанцы. Звучит уныло.
- Казахи, - поправил его Доктор, усаживаясь. – И, между прочим, в этих степях масса полезных ископаемых и нефть.
- Да? Спасибо, что подсказал, - улыбнулся Мастер своей неприятной улыбкой. – Завтра же организую там трудовые лагеря, пусть вкалывают и добывают, глядишь, мне пригодится.
- Ты серьёзно? – похолодел Доктор.
- Первый лагерь назову в твою честь, - Мастер улыбнулся ещё шире, - за то, что подал мне идею. “Доктор-хау”, как тебе название?
- Не смей! – прошипел Доктор.
- Ладно, не волнуйся, я пошутил, - добавил Мастер добродушно. – Это глупое название, ты заслуживаешь чего-нибудь получше. Может быть, “Доктор-швиц”, “Доктор-вальд”?
- Если ты это сделаешь, я не стану с тобой играть, - призвав все свое самообладание, произнес Доктор спокойно.
- Тогда я буду убивать твоего Фрика каждый день, - пообещал Мастер.
- Ты и так убиваешь его каждый день.
Во взгляде Мастера взметнулась ярость.
- Я погружу тебя в анабиоз, - пригрозил он.
- Погружай, - равнодушно произнес Доктор. – Хотя бы отдохну от твоих вечных угроз.
- Думаешь, я шучу?!
- Думаю, что нет. Но я слишком устал переживать и тревожиться. Лучше умереть спокойно, чем и жить и волноваться.
- Одна из мудрых истин великого Доктора? – хмыкнул Мастер.
- Нет, фильм “Харли Дэвидсон и ковбой Мальборо”, - ответил тот бесстрастно. – Так мы договорились?
- Ладно, - бросил Мастер угрюмо, - давай играть.
Первый раунд оказался за Доктором, но это было только начало.
- Сколько партий ты предлагаешь? – спросил он.
Мастер склонил голову на бок, хитро прищурился.
- А как ты думаешь?
Они оба были Повелителями Времени, и у них действительно иногда сходились мысли.
- Три, - произнесли они хором и рассмеялись.
Сейчас у Доктора опять появилось бы ощущение безобидного и приятного общения с давним другом, но он уже знал, что ставки в этой игре будут высокими, поэтому расслабляться было нельзя, с Мастером вообще никогда нельзя было расслабляться.
Тот разлил виски в стаканы и спросил:
- Твои условия? Называй за каждую партию.
Доктор чуть помедлил, прежде чем заговорить.
- Если я выигрываю одну, ты прекращаешь мучить Джека, больше не пытаешь его, не убиваешь, или, уже не знаю, как ты это называешь. Ничего с ним не делаешь, совсем. Просто оставишь его в покое, хорошо? – сказал Доктор и, подумав, добавил, зная, что Мастер может схитрить, если это не обговорить с ним сразу, - И будешь давать ему еду и воду.
- Принято, хотя вообще-то это два условия, - сказал Мастер и придвинул к Доктору стакан. – Дальше.
- Если я выигрываю две партии, ты разрешишь ему находиться в моей камере.
Доктор автоматически начал водить пальцем по ободку стакана, зная, что показывает этим свою нервозность, но Мастер о ней в любом случае и сам бы догадался.
- Не терпится вернуться к его сладкому ротику? – скривился тот. – Но будь по-твоему, развлекайся, пока я тебе позволяю. Говори дальше!
- И, наконец, если я выигрываю все три партии…
- Размечтался! – фыркнул Мастер, как сердитый кот.
- Если я выигрываю все три, - продолжил Доктор невозмутимо, - ты их отпустишь. Всех – и Джека, и семью Марты. Отпустишь их с Вэлианта, чтобы они могли спокойно уйти. Только, - Доктор предупреждающе поднял руку, - не выкинешь их отсюда с высоты птичьего полета и не высадишь в каком-нибудь болоте, где они погибнут в трясине, а чтобы они ушли своими ногами по сухой и твердой поверхности, находящейся в населенном пункте, желательно в Лондоне, где они и обитали раньше.
- Let my people go, - пропел Мастер задумчиво. – Слишком много условий, Доктор.
- Таковы мои условия, - ответил тот твердо. – Или соглашайся, или мы не играем.
Мастер поднес свой стакан к губам, отпил глоток, не глядя на Доктора, улыбнулся своим мыслям и посмотрел, наконец, на него.
- Хорошо, - сказал он, и его кошачьи глаза вспыхнули желтым, - теперь мой черед. Если я выигрываю одну партию, то Фрик остается полностью в моем распоряжении, я делаю с ним, что хочу, и ты больше никогда не будешь скулить на эту тему, ясно?
- Ясно, - ответил Доктор, - дальше.
- Если я выигрываю две, ты повторяешь мне то, что сказал Марте Джонс перед тем, как она отсюда сбежала, - теперь Мастер буквально впился взглядом в его лицо.
Доктор застыл.
Это была очень серьёзная ставка, слишком серьёзная, но он знал, что на меньшее Мастер не согласится, он и сам выдвинул непростые для того условия. Но на кону была судьба его друзей. Можно ли продолжать жертвовать ими во имя высокой цели всеобщего спасения, которой он хотел добиться, отменив Парадокс?
Мастер смотрел ему в лицо с тем вечным вопросом, который постоянно преследовал Доктора, закручивая винтики в механизме вины, встроенной в его организм…
- Я жду, - поторопил его Мастер. – Что ты решаешь?
Его всегда можно будет потом обмануть, или сказать полуправду, или ту её часть, которая не позволит ему ничего понять…
- Принято, - сказал Доктор, - дальше.
Мастер довольно усмехнулся, неспешно сделал ещё один глоток и выдвинул последнее условие.
- И, наконец, если я выигрываю все три партии, - передразнил он интонацию Доктора, - ты показываешь мне зеркало.
И улыбка исчезла с его лица, осталось лишь напряженное ожидание.
Доктор ожидал этого и уже знал, что ответить. Сначала он сделал вид, что задумался, покусал губу, взлохматил волосы, совершил весь положенный набор жестов.
- Принято, - произнес он медленно и торжественно.
“Я никогда этого не сделаю, и придумаю, как тебя обмануть”.
Они посмотрели друг на друга с одинаковыми выражениями на лицах, и Мастер первым протянул ему руку над игровой доской.
Доктор поколебался секунду, а затем пожал её.
Руки у обоих были сухими, никто из них не сомневался в своей победе.
- Да, и кое-что ещё, - вдруг сказал Мастер, крепко сдавив ладонь Доктора, - сколько бы партий я не выиграл или не проиграл, у меня есть право сделать одну небольшую вещь.
- Какую? – подозрительно спросил Доктор.
- Не беспокойся, это сущая ерунда, без каких либо членовредительств, - ответил Мастер загадочно и резко выпустил его руку.
Доктор вдруг почувствовал что-то, не страх, нет, а какой-то странный азарт, ажиотаж, предвкушение, ожидание чего-то захватывающего… Он чуть нервно улыбнулся и снова облизал губы, на миг почувствовав себя очень молодым.
- Да, - сказал Мастер понимающе, - мне тоже этого не хватало. И никто другой не может этого дать, верно?
“Верно”, - подумал Доктор, но вслух ничего не ответил.
Игра продолжилась.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте