How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 13 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 13 из 34Следующая ⇒

***

Первый полет на ТАРДИС – одно из самых захватывающих событий, которое может случиться в жизни.
Это похоже на первый поцелуй, первое признание и первую ночь любви, вместе взятые.
И так думается не потому, что Повелители Времени от природы холодны, и путешествия сквозь пространство и Время для них прекраснее первого прикосновения к любимым губам, а потому, что так уж они устроены, такова генетическая модификация этой формы жизни, в которой ощущение Времени заложено одной из спиралей ДНК, струится по твои венам, бьется с твоим пульсом, отдается эхом в сознании, где главная мысль всегда о том, что Время это не только поток, несущий тебя куда-то, но и ты сам как часть этого потока.
Время – твое врожденное знание, и твоя ответственность, твое удовольствие и обязанность, твой распорядок бытия во всех регенерациях, твоя граница и твой контроль, а, по большому счету, так и вовсе – ты сам.
Боги древности – Боль, Смерть, Голод и само Время считались лишь персонификациями идей, существующих изначально.
Повелитель Времени – его слуга, и все они – лишь аватары невидимого лика, присутствующего в каждый момент существования мироздания, повсюду, повсеместно, незыблемо и непоколебимо до скончания времен, которые все равно есть лишь начало чего-то нового.
Первый полет на ТАРДИС – погружение в это ощущение с головой, всем телом, всем своим существом, слияние с Временным потоком, ближайшее из отпущенных им в силу и благодаря праву рождения.
Ты входишь во Время, как острый нож в масло, а оно в тебя, как мелодия, как песня, и сердце, бьющееся в Вортексе, впервые принимает тебя по-настоящему, раскрывает свои объятия, качает в своей бескрайней колыбели, давая прикоснуться к собственной беспредельной силе, соединяя крошечную частичку подаренной тебе искры артронной энергии со своим колоссальным потоком, в котором ты чувствуешь себя таким маленьким, беспомощным и ничтожным, но одновременно – и полностью защищенным этой абсолютной силой, самой могущественной во вселенной…
Тем удивительнее, страннее и непонятнее было то, что первый полет на ТАРДИС, который должен был стать поворотным пунктом в жизни Теты Сигмы, прошел не слишком удачно.
Он стоял снаружи выбранной им ТАРДИС и разглядывал её с неприятным удивлением.
Она совершенно не слушалась его, и от этого было стыдно, досадно и немного грустно.
Тета Сигма знал её имя, это было не сообщенное, произнесенное или прочитанное знание, а то, что ты просто знаешь, как знаешь, что у тебя есть голова и две руки, или то, что небо должно быть сверху, а земля внизу, если только, конечно, ты не находишься в каком-нибудь параллельном мире, где все изначально наоборот, и где знание подскажет тебе, что небо внизу – это нормальное положение вещей.
Выбранную им ТАРДИС звали Лолита, и, бросив на неё очередной озадаченный и мрачный взгляд, Тета подумал, что у неё какой-то дерзкий и вызывающий вид.
Когда-то давно, когда она только дремала в Колыбели, где росли остальные её сестры, он был совершенно уверен, что услышал её зов. Первые такты мелодии отдались в его сознании манящим эхом, и ему показалось, что он слышит, как она зовет именно его. Песня была ещё совсем слаба, и он не мог разобрать, что именно она бормочет в своей дреме, но с годами привык слышать то, что, ему казалось, должна петь его ТАРДИС. Это была песня Путешествия.
В ней звучало обещание приключений, захватывающих авантюр, блестящих подвигов, похождений, о которых потом будут рассказывать легенды, интересных встреч, новых знаний…
В этой песне ему было обещано, что всегда будет весело и интересно.
Всегда.
Вечно, пока не исчерпаются его собственные жизни, не придет к концу цикл возрождений.
Но сейчас Тета смотрел на неё и думал, что, возможно, ему лишь казалось, что он все это слышал.
Потому что у этой ТАРДИС определенно была совершенно другая песня. Он ещё не понял до конца, какая именно, но явно совсем не та, которую ему бы хотелось услышать.
Он подошел к ней поближе, и почти сразу же услышал отдаленный звук, который ему не понравился. Положил руку, и она откликнулась, но не как послушная домашняя кошечка, а как норовистая лошадь, которую нужно было укрощать и дрессировать.
Это никуда не годилось.
Полеты в ТАРДИС, которую нужно усмирять, превратятся из прекрасного сна в ночной кошмар.
Она будет саботировать тебя беспрерывно, сопротивляться твоим желаниям, забрасывать не просто туда, где ты и не собирался оказаться, а туда, где тебе вообще не надо и даже опасно быть, причем опасность будет состоять не в какой-нибудь смертельной угрозе, а в создании обстоятельств, способных привести к катастрофе.
Звук усилился, и Тета услышал в нём подтверждение своих тревожных мыслей.
Он одернул руку и, бросив на неё прощальный взгляд, покинул защитное поле, укрывшее их с нею, как колпаком.
На душе было пакостно. Он никогда не думал, что это станет его ощущениями от первого полета, и не мог понять, в чем дело.
Он ли ошибся в ней? Или она ошиблась в нём, принимая изначально за кого-то другого, кем он так и не стал?
“Чего она вообще от меня может хотеть? – подумал он раздраженно. – Кем я таким, собственно, не стал?”
Он был так погружен в собственные мысли, что почти забыл о том, что сегодня должен был состояться и первый полет Кощея.
Они договорились встретиться в парке, и сейчас Тета понял, что опаздывает, а, значит, Кощей будет недоволен, опять начнет ворчать и сердиться, и снова он почувствует это беспрестанное напряжение, которое словно изначально было заложено в их отношения, какими бы они ни было – просто дружескими, как в детстве, или такими, как сейчас.
И Тета опять почувствовал досаду.
Почему все обязательно должно быть так сложно? Почему постоянно эти вечные придирки? Почему его нельзя принимать таким, какой он есть? Чего Кощей от него все время хочет?
“Может, он тоже хочет, чтобы я был каким-то другим?’ – подумал он почти возмущенно.
Кощей сидел на скамейке в парке и сосредоточенно изучал какую-то книгу. Подойдя ближе, Тета увидел, что она посвящена теории полетов, и сообразил, что сейчас Кощей расскажет ему, как у него все прошло с его ТАРДИС.
- Привет, - поздоровался Тета и торопливо добавил, - только не злись. Я знаю, что опоздал, но у меня были проблемы.
Тот поднял на него взгляд, но рассерженным не выглядел.
- Ты всегда опаздываешь, я уже привык, - сказал он спокойно. – Не знаю, как ты это ухитряешься делать, Тайм Лорд, видимо, один из твоих многих талантов.
Хотя говорил он даже без ехидства, Тета все равно разозлился.
- Вечно ты мне указываешь на мои недостатки, - сказал он угрюмо. – Во мне вообще есть хоть что-то, что тебе нравится?
Кощей прикрыл глаза рукой от солнечного света, и посмотрел на него удивленно.
- Что это на тебя нашло? – спросил он. – Я думал, это очевидно, что ты мне как бы вообще нравишься, весь, - он чуть улыбнулся с намеком, - Особенно это стало ясно за последнее время.
Тета окончательно разъярился.
- А кроме этого, что тебе во мне нравится? – выпалил он зло.
Он совершенно потерял голову, и ему стало плевать, что их может кто-то услышать. Кощей же тревожно оглянулся, и это добило.
- Я так и думал, - сказал Тета, плохо отдавая себе отчет в том, что говорит. – Только это, хоть тебе и страшно до ужаса, что кто-то узнает. Ну, так вот, мне это надоело! Поищи себе кого-нибудь другого для развлечений.
И он сделал решительный шаг, чтобы уйти и уже никогда не вернуться, прекратить эти трудные отношения, в которых постоянно ощущал что-то, слишком похожее на смутную угрозу…
Но Кощей мгновенно поднялся и, как когда-то, крепко схватил его за руку.
- Да что с тобой такое-то?! – голос прозвучал взволнованно и даже испуганно. – Что ты несешь? Тета, опомнись! Как тебе такая ерунда в голову пришла? Ты чем-то расстроен?
Сейчас Тета был расстроен всем.
- Что-то случилось? – спросил Кощей с нечасто проявлявшейся в нём мягкостью. – Это из-за твоего полета? Расскажи мне.
Но делиться произошедшим совершенно не хотелось. Первый неудачный полет и без того был слишком сильным ударом по самолюбию, чтобы ещё и выслушивать, как Кощей начнет рассказывать о своих успехах. А Тета не сомневался, что у него все прошло отлично, он и в механике ТАРДИС разбирался прекрасно, и вообще был очень уверен в себе, даже слишком.
Поэтому Тета решил солгать:
- Извини, сам не знаю, почему так на тебя сорвался, у меня все прошло нормально. Просто переволновался, наверное.
Кощей смотрел подозрительно и, кажется, не очень ему поверил, но все-таки сказал:
- Ладно, я рад, что все хорошо прошло.
Возникла неловкая пауза, во время которой Кощей выпустил его руку, напоследок слегка погладив запястье.
- А как у тебя прошло? – спросил его Тета неохотно, готовясь к тому, что сейчас на него прольется каскад ярких восторженных впечатлений.
Но Кощей ответил сдержанно:
- Пока трудно судить. Технически все вполне благополучно, разве что Временной Ритор я настроил не слишком удачно…
- Временной Ритор?! – оборвал его Тета, не поверивший своим ушам. – Ты отправился путешествовать во времени?
- Решил сразу испытать её на полную мощность, и получилось довольно удачно, - ответил Кощей гордо. – Я отправился в Пятую Галактику, на Пеладон, в 974 год, когда король Эрак захватил власть над всей планетой и карал всех, кто ему не подчинялся. Кровавая эпоха.
- Первое путешествие во временном потоке и ты хотел посмотреть на диктатора, убивающего людей?
Тета искренне возмутился, но Кощей лишь беззаботно махнул рукой:
- Я все равно промахнулся, и попал в тот период, когда его уже свергли с престола.
- О, ну, тогда, конечно, все в порядке, раз ты промахнулся, - сказал Тета холодно. – Откуда в тебе такая кровожадность?
- Это было исключительно в познавательных целях, из исследовательского интереса, - защищался Кощей.
Но Тета ему не поверил, и разглядывал с подозрением.
Кощей внезапно задумался:
- Возможно, это был вовсе не Временной Ритор, потому что я не думаю, что ошибся с настройками. Не исключено, что ТАРДИС меня сама саботировала, я чувствую в ней некоторое сопротивление, как будто она…
Тета насторожился и жадно его слушал.
- Словом, мне кажется, что она охотнее отправилась бы на какой-нибудь карнавал. Но ведь у нас должны совпадать желания, контакт с машиной подразумевает это как ультимативное условие. Это очень странно, - закончил Кощей.
- Очень странно, - согласился Тета искренне.
И подумал, что им, наверное, следует поменяться ТАРДИС.

***

Хотя идти было некуда, Доктор все равно оделся.
- Очень жаль, - прокомментировал это Джек, которому опять пришлось отвернуться, пока Доктор быстро натягивал на себя вещи. – Обнаженным ты смотришься лучше всего, и, хотя у меня пока не было возможности хорошо это изучить, должен сказать, что от твоих выступающих костей на бедрах я совершенно точно теряю голову.
- Ты заставляешь меня краснеть, - откликнулся Доктор. – Не забывай, что не все так раскрепощены, как люди в пятьдесят первом веке.
- И это тоже очень жаль, - вздохнул Джек. – Слишком много ограничений, правил, вся эта моногамия… У меня из-за неё масса проблем с Йанто, он постоянно на меня обижается, если я себе позволяю кем-то увлечься. Как же это ужасно старомодно!
- Как бы то ни было, любить все равно возможно только кого-то одного, - сказал Доктор, только после этого сообразив, что Джеку может быть неприятно это слышать, поскольку он знает, что сам Доктор в него не влюблен.
- Да, - согласился тот, и в его глазах мелькнула печаль, которая, правда, мгновенно сменилась привычной веселостью, - но хорошо проводить время можно много с кем. Это ведь часть удовольствия от жизни, верно?
- Мне всегда было трудно просто хорошо проводить с кем-то время, - признался Доктор.
Джек лежал на полу, подперев голову рукой, и смотрел так пристально, что Доктор слегка поежился.
- В чем дело? – спросил он немного нервно. – Я отбрасываю две тени?
- Просто думал о том, как сильно ты изменился в сравнении с тем, каким был, когда я тебя только встретил, - ответил тот задумчиво. – Ты, вроде, тот же самый, но все-таки совершенно другой. Как это ощущается?
- Как кто-то совершенно другой, - улыбнулся Доктор. – Те же воспоминания, но другие вкусы, то же прошлое, но другое поведение. Те же цели, но всегда разные способы их достижения.
- И абсолютно другая внешность, - протянул Джек мечтательно. – Ты знаешь, что я первым делом подумал, когда увидел тебя в новой регенерации? Ну, после того, как рассмотрел хорошенько.
- Что? – заинтересовался Доктор.
- Какой ты хрупкий, - сказал капитан тихо. – Я имею в виду, не только в том смысле, что тебя можно о коленку переломить…
- Попробуй, - усмехнулся Доктор. – Я крепче, чем кажусь с виду.
- А вот это было то, что я подумал вторым делом.
Доктор посмотрел на него с удивлением, а потом бездумно в тысячный раз оглядел опостылевшую камеру.
- Зеркала, зеркала, - пробормотал он. – Неужели он думает, что я настолько же тщеславен, как и он сам?
- О, ну, тебе есть, чем гордиться, - рассмеялся Джек.
- Правда? – спросил Доктор рассеянно.
- Правда, - тот придвинулся на полу поближе к кровати, на которой лежал Доктор. – Ты такой красивый, и сексуальный, и очаровательный, и…
- Прекрати это немедленно! – возмутился Доктор, сраженный потоком комплиментов. – Слушать не желаю.
- А придется, - сказал Джек весело и очутился перед кроватью на коленях. – Ты потрясающий, самый умный, самый замечательный, самый интересный, и волнующий, и, - он шумно втянул носом воздух, склонившись к волосам Доктора, - и ты очень приятно пахнешь. Как интересно, ты пахнешь, как будто медом! Это только ты или?..
- Не только я, - ответил Доктор, его голос прозвучал глуховато, - так было у всех нас.
Джек недоверчиво покосился на него.
- Трудно поверить, что он, - капитан указал пальцем куда-то вверх, подразумевая внимательно следящие за ними видеокамеры, - из твоих людей.
- Тем не менее, это так, - отрезал Доктор.
Он не хотел говорить с ним о Мастере, по правде сказать, он вообще не хотел ни с кем о том говорить. Слишком много всего пришлось бы рассказывать…
Но Джек пока не собирался менять тему.
- А я знаю, что когда-то он работал на ЮНИТ, более того, вы работали с ним вместе, - и он бросил на Доктора испытующий взгляд. – Это так?
- Это так, - произнес тот неохотно.
- Расскажи мне, - потребовал Джек.
- Это длинная история, - попробовал отвертеться от рассказа Доктор.
- А мы куда-то торопимся? – рассмеялся капитан. – Расскажи мне, пожалуйста.
Доктор вздохнул и начал рассказать, стараясь упоминать только самые безобидные, поверхностные факты. Когда он закончил, у Джека сформировалось непоколебимое убеждение, как это произошло бы на его месте с любым.
- В общем, он всегда был гнусным негодяем, - сказал капитан и скривился от отвращения.
- Не всегда, - произнес Доктор раньше, чем успел себя остановить.
- Что ты имеешь в виду? – спросил Джек, и в его взгляде мелькнула внезапная догадка. – Ты знал его раньше, еще до ЮНИТА?
Терпение Доктора лопнуло.
- Я действительно больше не хочу о нём говорить, - сказал он жестко. – Не задавай мне больше вопросов о Мастере, ладно?
- Ладно, - без всякого желания подчинился Джек. – Мне просто интересно, что вас связывает.
- Довольно! – Доктор поднял руку в предупреждающем жесте. – Не хотелось бы ссориться, находясь в таком крошечном пространстве.
- Не хотелось бы, - согласился Джек легко, - тем более, у меня были определенные намерения, которые трудно реализовать, если ссоришься. Хотя, с другой стороны, секс после ссоры…
Он прервал сам себя, прильнув к Доктору поцелуем.
- Ты, кажется, был готов кое-что для меня сделать? – лукаво спросил он, едва оторвавшись от раскрывшихся ему навстречу губ. – Мне бы сейчас очень этого хотелось…
И Доктор был готов, в любом случае он предпочел доставить Джеку удовольствие, а не рассказывать ему о Мастере.
Он уже основательно потерял навык в подобных вещах, но мускульная память не оставила его, и, чем дальше, тем лучше у него получалось, тем отчетливее вспоминалось, как делать так, чтобы было приятно.
Джек стонал ему в ухо, терся об него всем телом и кончил с громким вскриком, который Доктор заглушил поцелуем, и все это было прекрасно. Уже столько времени Доктор не мог ничего сделать правильно, и его радовала возможность, наконец, сделать что-то по-настоящему хорошо, даже если это не имело никакого отношения к спасению Земли и отмене Парадокса.
Пока это происходило, Доктор снова возбудился, и это было настолько очевидно, что, едва восстановившись, Джек мгновенно этим занялся.
- Я же говорил, что лучше бы ты не одевался, - прошептал он, расстегивая на Докторе рубашку, - теперь вот приходится тратить на это время.
- А мы куда-то торопимся? – поддразнил его Доктор.
- О, нет, я постараюсь растянуть удовольствие, - откликнулся Джек, освобождая его от остатков одежды.
И снова это было просто чудесно – лежать и чувствовать горячие губы и язык, ласкающие его тело, Джек впился ему в шею таким поцелуем, что это, наверное, оставит след, а потом постепенно спустился ниже, и Доктор вскрикнул, почувствовав, как тот взял в рот его член, и, о, да, это был умелый рот, Джек знал, что делал, знал, как добиться самых громких стонов, как заставить почти жалобно поскуливать, и когда останавливаться, чтобы действительно растянуть удовольствие.
Прошли века с того момента, как с Доктором такое происходило, и воспоминания ожили в его душе, ему хотелось закрыть глаза, представляя, как когда-то его ласкали так во времена юности, и одновременно смотреть на то, как Джек сейчас ласкает его, облизывая языком, вбирая в рот, продолжая лизать по всей длине, дразня головку, а потом останавливается, но только для того, чтобы продолжить с удвоенным жаром. Это была восхитительная пытка, и Доктор хотел бы, чтобы она продолжалась вечно, но от невероятного возбуждения тяжесть в паху начала становиться мучительной.
- Джек, пожалуйста, пожалуйста! – взмолился Доктор, когда уже не мог этого выносить, и тот всосал по-настоящему сильно, и почти сразу же начал глотать сперму, и от этого Доктор задергался на кровати, как в судорогах, впившись ногтями в плечи Джека, зная, что теперь уже он оставит следы…
Когда Джек поднял голову, губы у него были припухшими, а глаза – шальными, блестящими, и он выглядел таким счастливым, что Доктор с силой притянул его к себе и поцеловал, ощущая в его рту собственный вкус.
- Ты светишься, - прошептал ему Джек и добавил с почти пугающим восхищением. – О, Боже, как же ты прекрасен, я бы хотел видеть тебя таким всегда…
И Доктор снова поцеловал его и целовал снова и снова, пока обоим не стало трудно дышать.
Потом Джек крепко обнял его, развернув к себе, и взгляд Доктора случайно уперся в глазок одной из видеокамер.
- Он все это увидит, - прошептал Доктор с нехорошим предчувствием. – Возможно, нам не стоило…
- Эй, - оборвал его Джек, - я бы сделал все то же самое и не остановился бы ни на секунду, даже если бы он стоял тут лично и смотрел.
Что-то дрогнуло у Доктора в груди между двумя сердцами, и он сжал руку Джека так крепко, что капитан беззвучно вскрикнул.
Они заснули, обнимая друг друга.

***

Второй полет прошел ещё хуже.
Вместо путешествия на планету развлечений Фиеста 95 ТАРДИС забросила его в какое-то болото, причем в буквальном смысле этого слова – вся планета представляла собой одну гигантскую трясину, и сама Лолита чуть не поплатилась за свою строптивость, немедленно начав тонуть. Избежали они смертельно опасности не благодаря стараниям Теты. ТАРДИС с натужным скрипом сумела вынырнуть из болота и вернулась обратно на Галлифрей, издавая жуткое завывание, как будто все это была его вина.
Трясло во время этого полета так, что Тета несколько раз падал, ударившись головой, спиной и разбив коленки, а, приземлившись, ТАРДИС распахнула двери, которые громко хлопнули у него за спиной, едва он вышел.
Она как будто не могла дождаться того, чтобы выгнать его вон поскорее.
То ли его методика пилотирования не выдерживала никакой критики – а он знал, что получается у него неважно, то ли проблема была в той связи, которую ему никак не удавалось установить с машиной.
Даже на расстоянии он слышал её сердитый гул – она отказывалась его принимать, и это было очень-очень плохо. Здесь могло быть только два варианта выхода из положения: как-то измениться, чтобы она, наконец, признала его, либо искать новую ТАРДИС.
Изменяться сам не собирался, хотя уже понял, каким бы она хотела его видеть.
Песнь этой ТАРДИС была не Путешествием, как ему казалось когда-то. Либо, можно сказать, что это была мелодия Путешествия для того, кто представляет себе приключение, неизменно окрашенное кровью.
Это была песнь Войны, и Тета не мог поверить, что не слышал этого раньше.
Как она могла выбрать его когда-то, если её сердце жаждало сражений, битв, крови, смертей и агрессии? Или как он мог так ошибаться, принимая её напев за голос доброй подруги, которая пойдет вместе с тобой по дороге с облаками к звездам, чтобы любоваться чудесами вселенной?
В любом случае, он уже слишком сильно вырос, чтобы меняться.
Второй вариант был таким же невыполнимым.
Откуда он возьмет новую ТАРДИС?
Они все кому-то принадлежат, с кем-то связаны, соединены с другими Повелителями Времени.
Разве что украсть у кого-то, но это было для него совершенно неприемлемо, он же не был вором, в конце концов!
Настроение, и без того плохое, стало ещё хуже.
Последнее время они с Кощеем почти поменялись ролями.
Тета постоянно переживал из-за своих проблем с ТАРДИС, бросал злые взгляды на сокурсников, которые наперебой рассказывали, как чудесно проходили их первые полеты. А хуже всего было то, что Тета начал испытывать глухую зависть к Кощею за то, что у него, кажется, все тоже складывалось благополучно.
Точно он, правда, не знал, потому что тот отделывался общими фразами, лишь однажды обронив, что нрав у его ТАРДИС непростой, но он справится.
Но Тета был готов завидовать ему даже из-за этого, потому что догадывался, что с Лолитой ему справиться не удастся. Ей нужен другой Тайм Лорд, а ему нужна другая ТАРДИС.
Они снова встретились в том же парке, и Тета опять опоздал, причем сделал это специально, нарочно шел очень медленно, сам не зная, почему это делает.
Кощей нетерпеливо расхаживал туда-сюда, когда его заметил.
- Знаю, знаю, опять опоздал, извини, мне страшно стыдно, - без малейших признаков раскаяния произнес Тета.
- Не надо извиняться, если не испытываешь сожаления, - сказал Кощей, который опять почему-то не злился. – И тебе совсем не стыдно. Не пытайся все время притворяться, особенно передо мной.
- Слушаюсь, мой повелитель, - фыркнул Тета и с независимым видом уставился куда-то вдаль.
Кощей протянул руку, развернул его к себе и посмотрел в глаза.
- Что с тобой происходит последнее время? – спросил он ласково. – Я же вижу, что-то не так. Расскажи мне.
Тета замялся.
Он знал, что ведет себя некрасиво, что его плохое настроение портит их отношения, и что, возможно, не стоит иметь секреты друг от друга, но пока не мог решиться.
- Да нормально все со мной, - ответил он, слыша, как неубедительно прозвучала ложь.
- Зачем ты врешь? – спросил Кощей спокойно. – Я ведь знаю тебя, и всегда знаю, когда ты врешь мне.
Сейчас ему даже не требовался специальный повод для ссоры, поэтому Тета мгновенно завелся.
- Ты действительно считаешь, что знаешь меня? – произнес он презрительно. – Ну, так ты ошибаешься.
- Хорошо, скажи мне тогда, в чем я ошибаюсь, - попросил Кощей спокойно.
Хотелось сказать что-нибудь, чтобы подтвердить свою правоту, желательно что-то обидное. Да что же это с ним творится последнее время…
- Ну, например, ты не знаешь, что мне очень сильно не понравился наш первый раз, - сказал он с какой-то злой радостью. – Я не говорил, просто боялся тебя обидеть.
- Больше не боишься, значит? – усмехнулся Кощей. – Но ты ошибаешься, конечно, я это знаю. Я же видел, что тебе было больно. Сейчас тебе по-прежнему не нравится?
Тета испытал соблазн сказать, что да, не нравится, но этим бы он окончательно перешел черту.
- Прости, - сейчас он был искренен. – Ты ни в чем не виноват, это действительно все я, мои проблемы.
- Какие? – спросил Кощей терпеливо. – Скажи мне, вдруг я смогу помочь.
Конечно, ничем он ему помочь не мог, но все-таки…
- Это все моя ТАРДИС, - признался Тета. – Мне с ней трудно.
- Ну и что? – удивился Кощей. – Всем поначалу трудно, мне тоже пока не очень легко. Я знаю, все болтают, как замечательно летают, но они действительно просто болтают, поверь. Видел, у Магнуса вчера лоб был раскроен? Это после его второго полета, я точно знаю.
- Ты, правда, думаешь, что у всех такая ситуация? – задумчиво протянул Тета.
- Конечно, правда, - сказал Кощей твердо и добавил с тревогой. – Ты только из-за этого такой странный был?
- Да, - ответил Тета, который слегка повеселел и приободрился. – Надо же, а я думал, что это только я один в таком положении.
- Вечно ты считаешь себя таким исключительным и уникальным, - усмехнулся Кощей.
Тета посмотрел на него с признательностью.
Как легко он смог развеять все его сомнения! Надо было с самого начала с ним поделиться…
Тета взял его за руку и тихонько пожал.
- Хочу тебя поцеловать, - сказал он тихо. – Как жалко, что не могу тут этого сделать.
Кощей чуть помедлил, а потом его глаза оживленно блеснули, и он потянул Тету за собой.
- Я знаю одно место, где можно будет спокойно целоваться и одновременно поглазеть на ТАРДИС, раз уж у нас последнее время все с ними связано.
- Какое место? – гадал Тета, пока они быстро шли по улицам Капитолия.
Но тот лишь загадочно молчал, пока…
- Та-даам! – с веселым торжеством провозгласил Кощей. – Здесь много всякой рухляди, которая тебе обычно нравится.
В Музее Старинных Артефактов Пространственно-Временных Перемещений действительно можно было спокойно целоваться. Там даже можно было стоять на голове – вокруг не было ни единой живой души.
Окна были затемнены, и повсюду царил приятный полумрак, казалось, что тени прошлого притаились здесь по всем углам.
- Я был здесь когда-то давно, - вспомнил Тета, пока они бродили по пустым залам, наполненным лишь шумом древних механизмов. – Мне тогда очень понравилось.
Он остановился, чтобы ближе разглядеть Генератор Случайных Перемещений, панель которого была покрыта толстым слоем пыли.
- Передумал меня целовать? – спросил Кощей, его голос отдался по залу горчащим эхом. – Теперь, когда видишь что-то, что тебе по-настоящему нравится?
Тета обернулся:
- Ты мне по-настоящему нравишься.
С этими словами увлек его в ближайший темный угол, где нежно поцеловал.
- Я не всегда в этом уверен, - тихо сказал Кощей, прервав поцелуй. – Мне иногда кажется, что ты хочешь все прекратить.
- Нет, - ответ прозвучал решительно и быстро, сейчас ему точно не хотелось ничего прекращать, поэтому он сказал почти правду. – А что ты говорил про ТАРДИС?
Кощей сделал ему знак следовать за собой.
Они прошли ещё несколько залов, и по дороге Тета загляделся на ещё один выставленный предмет – Стимулятор Временных Петель с очень искусным изображением знака бесконечности, и вот они, наконец, оказались в зале, где был всего один экспонат.
Она стояла там, в одиночестве, и, наверное, никто не навещал её веками…
- Сороковая модель, - услышал Тета голос Кощея, раздавшийся откуда-то издалека. – Древняя развалина, которая до сих пор технически принадлежит моему Дому. На ней никто так давно не летал, что решили сдать её в музей, пусть тут пылится.
Тета подошел к ней поближе, а потом ещё ближе и ещё, протянул руку и коснулся.
Кощей уставился на него с любопытством.
- Неужели она тебе нравится? – спросил он с насмешливым удивлением.
Тета медленно обернулся, зрачки в его глазах были расширены.
- Самая прекрасная вещь, которую я когда-либо видел, - прошептал он.
- Неужели? – хмыкнул Кощей. – Не ожидал таких восторгов. Интересно, она ещё вообще жива? А то вдруг кому-то в голову придет шальная мысль её угнать. Хотя, конечно, сейчас, когда появились настолько более усовершенствованные модели, никто на этот хлам не покусится, разве что какой-нибудь сумасшедший.
Но Тета его уже не слышал.
Он слушал её песню, песню Путешествий, и знал, с самого начала, с первого взгляда понял, что перед ним – она.
Его ТАРДИС.

***

Доктор спал всего несколько часов, и это был хороший признак, значит, организм уже восстановился после пыток Мастера.
Он проснулся и осторожно поднялся.
Джек заворочался, но Доктор сказал ему: “Все в порядке, спи”, и тот снова уснул, как-то трогательно посапывая, из-за чего Доктор слегка улыбнулся, одеваясь.
Но улыбка исчезла, когда он попытался представить, насколько быстро Мастер отреагирует на произошедшее. В том, что он обязательно отреагирует, можно было не сомневаться.
Однако с этим Доктор поделать ничего не мог. Возможно, они с Джеком ещё пожалеют о том, что себе позволили, но сейчас он чувствовал себя расслабленно и бодро, и мог заняться тем, что был в состоянии контролировать.
Он сел на пол, скрестив ноги, и погрузился в то подобие транса, в который входил, чтобы работать с “Архангелом”. Бодрость тела и ясность сознания, в котором сейчас не было страха, помогли ему опутать то, что он видел как алого дракона, множеством золотистых нитей, некоторые из которых были широкими и плотными, уже не нити, а канаты, способные по-настоящему укротить это чудовище.
Но, едва наступило утро, как его прервали.
У дверей камеры показалась охрана Мастера.
“Да, отреагировал он быстро”, - подумал Доктор, мрачно усмехнувшись про себя.
- На выход, - скомандовал ему один из охранников, открывая дверь камеры.
Джек, настоящий солдат, привыкший к чуткому сну, мгновенно проснулся и с тревогой посмотрел на Доктора.
- Не волнуйся, - утешил его тот, - со мной все будет в порядке.
Конечно, он был совершенно не уверен в этом, но больше ничего поделать не мог, поэтому тепло улыбнулся Джеку и отправился на выход.
Как только Доктор вышел, на него нацепили наручники. Так он и отправился по коридору в окружении конвоя, а над головой у него висела адскими шмелями парочка Токлафанов, как всегда ищущих возможности поразвлечься убийством.
- Плохой друг мистера Мастера! – жужжали они. – Может быть, сегодня мы убьем его?
- Не исключено, - обрадовал их Доктор. – А у вас довольно однообразный досуг, да? Вы бы попробовали что-нибудь ещё, арт-терапию, например?
- Мы не понимаем! – откликнулись Токлафаны. – Плохой друг смеется над нами, смеется? Мы будем убивать его очень медленно, да-да, медленно!
- Мда, тут потребуется просто до чертиков много арт-терапии, - пробормотал Доктор.
Во время своих перемещений по Вэлианту он гадал, на прежнем ли месте ТАРДИС, осталась ли она там, где они с Мартой и Джеком обнаружили её, когда он впервые увидел, что Мастер превратил её в Машину Парадоксов. Но узнать точно у него пока не было шанса. Может быть, если бы удалось до неё добраться…
Охрана вела его в направлении помещений, где жил Мастер.
Они остановились перед дверью, и один из людей нажал на кнопку звонка.
Двери распахнулись, и охранник чуть подтолкнул Доктора внутрь, сами “черные тени”, остались в коридоре.
Дверь одной из комнат была открыта, и Доктор услышал донесшийся оттуда голос Мастера:
- Låt den rätte komma in *, - это прозвучало подозрительно весело.
Мастер, полностью одетый, сидел за столом у окна за компьютером, на экране большого монитора виднелся казавшийся вымершим город, в котором Доктор узнал Стокгольм.
- Доброе утро, - поприветствовал его Мастер, не оборачиваясь, и, по-прежнему на него не глядя, поднял руку и погрозил Доктору пальцем, как нашкодившему ребенку. – А я все знаю, плохой, плохой мальчик!
- Поздравляю, - откликнулся Доктор безразличным тоном. – Многие знания дают тебе основание разговаривать со мной, как с пятилетним? Я могу присесть?
И, не дожидаясь позволения, уселся на мягком удобном диване, на спинку которого не мог, правда, откинуться из-за скованных за спиной рук.
Мастер торжественно нажал какую-то кнопку и резко повернулся на стуле к Доктору лицом.
- Ну, и что это значит, Доктор? – спросил он и подмигнул так весело, что Доктор передёрнулся. – То, что твой организм окончательно восстановился после моих пыток?
- Разве тебя это не должно радовать? – осведомился Доктор холодно. – Ты же пребываешь в убеждении, что этот организм принадлежит тебе.
- Но он и принадлежит мне, - сказал Мастер спокойно. – А мне не нравится, когда с моей собственностью происходят вещи, на которые я не давал позволения.
- Несмотря на вирус твоей Биодаты, которым ты меня заразил, это по-прежнему мое тело, - произнес Доктор не менее спокойно. – И ты не все можешь контролировать, знаешь ли.
- А жаль, - вздохнул Мастер и неожиданно произнес искренне, - я бы хотел контролировать все.
- Ты этого всегда хотел, - отозвался Доктор, - вечно был одержим порядком. Даже хаос, который те сеешь, это твое представление о порядке.
- Я не сею хаос, - сказал Мастер с какой-то детской обидой, - и вообще у меня есть план.
- Какой? – спросил Доктор осторожно.
Тот рассмеялся:
- Ах, да, мы уже не в конце вселенной, и у нас есть масса времени, чтобы я тебе все рассказал. Ты серьёзно на это рассчитываешь?
- Нет, - честно ответил Доктор, а затем спросил резко, - Зачем ты меня позвал?
- Поболтать, - ответил Мастер, широко улыбаясь. – Ты же не возражаешь?
- А если возражаю?
- Ох, прости, я, наверное, отвлек тебя от чего-то важного, - притворно огорчился Мастер. – Или от кого-то важного? От чьих-то умелых ручек и натренированного языка, да?
- Ты прекрасно знаешь, что я не буду это с тобой обсуждать, - отрезал Доктор и поднялся с дивана. – Это все? Я могу вернуться в свою камеру?
- Ты так туда торопишься? Что, Доктор, он настолько хорош? – в глазах Мастера появилась первая искорка гнева. – Я-то прислал его к тебе проследить, чтобы ты не загнулся после наших веселых сеансов. Отдаю ему должное, он не упустил свой шанс, ведь другого может и не представиться. Собираешься пойти с ним до конца или все-таки остановишься на полпути?
Доктор молчал, и некоторое время они просто сверлили друг друга взглядами. Мастер сдался первым.
- Может, стоит опять тебя состарить? - задумчиво протянул он. – На его нежные чувства к тебе это вряд ли повлияет, но вот ублажать тебя ему уже расхочется. Или широта его взглядов включает в себя геронтофилию?
- Ревнуешь, Мастер? – не сдержался Доктор.
Искорка превратилась в огонь, но следующие слова Мастер произнес спокойно, с едва заметным удивлением:
- Вы оба просто напрашиваетесь на неприятности, - он покачал головой, – резвый Джек и разрезвившийся Доктор со своим восстановившимся организмом. Кстати, насчет твоего организма… Знаешь, я ведь могу сделать лучше, чем снова превратить тебя в старика.
- Куда уж лучше? – саркастически хмыкнул Доктор. – Быть развалиной с кодом твоей Биодаты внутри, как с бомбой замедленного действия. Неужели ты можешь придумать, как ещё сильнее поиздеваться над моим телом?
- Представь себе, - ответил Мастер со своей улыбкой Чеширского кота. – Я могу превратить тебя просто в тело. Погрузить в состояние анабиоза, поддерживать жизненные системы и держать где-нибудь, как запасную шину в багажнике на случай, если действующая откажет.
Доктор испытал порыв отвращения и ужаса, но приложил все усилия, чтобы этого не показать.
- Не думаю, что ты это сделаешь, - ответил он, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо.
- И почему же? – усмехнулся Мастер. – Из ностальгических соображений?
- Нет, просто, когда я в сознании, издеваться надо мной тебе гораздо интереснее.
- И вновь великие умы мыслят одинаково! – обрадовался Мастер. – Хотя “великий ум” это по-прежнему не о тебе.
Он сделал резкий шаг, вынуждая Доктора отступить к выходу.
- Что ты делаешь? – поинтересовался тот, ощущая тревогу.
- Тебе так не терпелось вернуться назад, - сказал Мастер, сделав ещё шаг, надвигаясь на него. – Я тебя отпускаю, возвращайся. Пошел вон, Доктор!
Доктор задержал на нём взгляд, отвернулся и молча направился к двери.
Мастер распахнул её и передал его в руки охранников, бросив на прощание только:
- Пока-пока.
С очень нехорошим предчувствием Доктор вернулся в камеру, ещё в коридоре заметив лужу крови на полу.
Он едва дождался, когда охранник откроет дверь, и почти вбежал внутрь.
Тело Джека лежало на полу, рядом с ним валялась его отрубленная голова с остекленевшими глазами.
Доктор с трудом сдержал тошнотворный порыв и отвернулся, краем взгляда заметив, что охранники застыли в коридоре, а затем их глаза начали расширяться в изумленном ужасе.
- Это было неприятно, - услышал Доктор голос Джека, прозвучавший хрипловато. – Хотя бывало и хуже, а главное, намного дольше.
Доктор обернулся и увидел его, уже ожившего.
- Привет, - тяжело дыша, сказал Джек, выдавив из себя кривую улыбку. – Тебе было очень противно?
Но Доктор не успел ответить.
Охранники выволокли Джека в коридор.
- Я тебя вытащу! – крикнул Доктор ему вслед. – Я обещаю, Джек, слышишь?!
Он стоял, вцепившись в прутья решетки, и смотрел, даже когда окруженный не своими солдатами капитан уже исчез из вида.
Музыка заиграла так неожиданно и громко, что Доктор вздрогнул всем телом.
- Jack was nimble
Jack, he was quick
Jack could jump right over the candle stick
Now he's gone and I'm burning
All alone
Yeah he's gone and I'm burning still, oh no…
А вскоре загорелся огромный экран монитора, на котором раньше крутились кадры гибели Земли.
Теперь на них был только Джек, которому насильно вливали в глотку какую-то жидкость.
Он закашлялся, захрипел, начал биться в агонии, вызванной ядом, или кислотой, или ещё чем-то, чем Мастер пытал его за то, что тот любит Доктора…
Доктор отвернулся, но музыка гремела, забираясь ему под кожу.
- A beautiful story left incomplete
Ooh, how he knocked me off my feet
Sitting by my window pane
Thinking am I going insane
Why do you only shoot me halfway to the moon
Он закрыл глаза и заткнул уши, но все равно слышал её, и она складывалась в смех Мастера, и ему даже казалось, что в оставшейся на полу кровавой луже отражается его ухмыляющееся лицо.
- And I can't get over that, over that
Baby after loving Jack
There's no going back, going back **

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте