How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 9 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 9 из 34Следующая ⇒

***

Они сидели в рыбацкой хижине на берегу реки, пытаясь согреться у огня.
На дворе был холодный конец осени, а с реки дул сырой ветер, пронизывающий до костей, поэтому, несмотря на пышущий от костра, горевшего в импровизированном камине, жар, Тета чувствовал, что жутко продрог, пока они добирались до Нижнего Города, и все никак не может согреться.
- На, держи, от этого тебе жарко станет, Тайм Лорд, - сказал ему с легкой насмешкой Родарт, протягивая бутылку из темного стекла.
- Вино? – спросил Тета, принимая бутылку.
- Кое-что получше, - усмехнулся тот.
Тета отпил щедрый глоток и тут же закашлялся, к всеобщему удовольствию. Пойло было мерзким на вкус, и таким крепким, что мгновенно обожгло горло. Тета попытался определить, что входит в его состав, но напиток так ударил по мозгам, что все мысли разлетелись, как искорки от костра.
- Слабоват твой приятель, - обратился Родарт к Кощею.
- Это он только с виду такой, - уверил его тот, отобрал у друга бутылку, отхлебнул и не поморщился.
- А мне кажется, не только с виду, - хмыкнул тот и хлопнул Кощея по плечу. – Вот ты парень по мне.
- Польщен, - ответил тот, но Тета видел, что глаза его холодны.
В Нижнем Городе жили аутсайдеры, этих называли Шобоганы.
Но Кощей, не в лицо, конечно, называл их отребьем и отбросами.
- Зачем ты тогда с ними общаешься? – удивлялся Тета.
- Потому что даже с ними веселее, чем с нашими высокочтимыми давно забронзовевшими Лордами, - отвечал тот.
С ними действительно было довольно весело, хоть веселье это было своеобразным.
Тета все удивлялся, как на Галлифрее, сердце сердец высоких технологий, о которых не могут и мечтать другие цивилизации, появился этот самый Нижний Город, раскинувшийся на диких землях недалеко от Капитолия. Обитатели его жили, как кочевники, сами добывали себе пропитание охотой и рыбалкой, пользовались примитивными орудиями труда и не знали никаких церемоний в общении.
Последнее больше всего и привлекало Кощея, который был сыт по горло и длинными мантиями, и торжественными речами, и ритуалами, и формальными названиями для каждого чиха, которые придумывали Тайм Лорды.
Здесь же галлифрейцы могли спокойно похлопать тебя по плечу, открыто расхохотаться в лицо, произнеся какую-нибудь скабрезную шутку или даже выдать оскорбление, правда, обычно не слишком обидное. Молодые Повелители Времени были для них такой же диковинкой, как и сами Шобоганы для Теты и Кощея. Они часто расспрашивали их о том, как идут дела в Цитадели или у Рассилона, как будто тот был до сих пор жив.
Тета объяснял им, что величайший из Повелителей Времени давно умер, а Кощей, напротив, беспрестанно выдумывал о том самые нелепые истории, некоторые из которых были совершенно неприличными, вызывали громкий смех у аутсайдеров и заслужили ему их симпатию, которую тот принимал со снисходительной благодарностью.
Он часто проводил среди них время, и друга вовлек в этот досуг, но Тета все равно знал, что Кощей их в глубине души презирает, и это было ему неприятно, но он все не решался ему об этом сказать, опасался, что тот перестанет брать его с собой.
Его Шобоганы пока не очень сердечно принимали, считали изнеженным и слегка манерным, вот и сейчас Родарт назвал его слабаком.
Это нужно было немедленно опровергнуть, поэтому он забрал у Кощея бутылку и хорошенько к ней приложился.
- Эй, ты поосторожнее, - предупредил его Родарт, - штука крепкая, ещё случится с тобой что, с непривычки-то.
- Ничего с ним не случится, - произнес Кощей спокойно, - у нас совершенные организмы, которым нельзя повредить.
- А, точно, - сказал Родарт, и в его глазах мелькнул завистливый блеск, - вы же можете в случае чего, как это? Регенерировать.
- Именно, - откликнулся Кощей и подчеркнул интонацией, - мы можем.
Родарт скривился с нарочито равнодушным видом, как будто ему это было совершенно безразлично, но Кощея это не обмануло, и в его глазах появился недобрый огонек.
- Представляешь, сколько веков мы проживем, - произнес он мечтательно, - сколько эпох сменится для нас, сколько всего мы увидим, во скольких местах побываем. Очень-очень долгая жизнь – настоящий подарок для нас, благословение…
- Мои поздравленьица, - откликнулся Родарт сухо, - счастлив за вас до усрачки.
- Спасибо, - ухмыльнулся Кощей и в этот момент заметил, что друг успел почти ополовинить бутылку. – Слушай, ты, правда, не увлекайся, - сказал он ему тревожно.
- С ним же ничего не может случиться, у вас ведь совершенные организмы, - вставил один из Шобоганов ехидно.
Кощей бросил на него раздраженный взгляд и опять отобрал у друга бутылку.
Но, к сожалению, поздно.
Тот был к тому моменту уже абсолютно пьян, о чем и возвестил всему свету громким жизнерадостным смехом.
- Мы совершенны! – воскликнул он, счастливый. – Правда, Кощей?
Тот закатил глаза и ничего не ответил, а Тета как раз почувствовал острую необходимость, чтобы тот с ним поговорил.
- Очень-очень долгая жизнь, - пробормотал он, - ты прав, это действительно балго… благосвение, в общем, то, что ты сказал. И мы полетим к звездам!
С этими словами он пьяно покачнулся, завалившись на ближайшего к нему Шобогана, который его резко отпихнул, из-за чего Тета чуть не свалился в костер, вызвав восторженный смех окружающих.
- Заткнитесь все! – бросил Кощей зло, поднялся и попробовал поднять пьяного друга, который решил, что, раз все смеются, то и он должен.
- Что ты сказал? – поинтересовался мгновенно взметнувшийся Родарт, сжав кулаки.
Его люди тоже заметно напряглись.
- Что слышал, - сквозь зубы ответил Кощей, который к тому моменту как-то ухитрился поставить друга на ноги, и сейчас шумно дышал, отдуваясь, потому что фактически держал на себе вес его тела. – Я не позволю всякой швали над ним смеяться.
- И как же ты собираешься этому помешать? – спросил Шобоган насмешливо. – Нас шестеро, а ты один. Твоего дружка я, разумеется, не считаю.
- Я с вами и сам справлюсь, - пропыхтел Кощей, который все ещё поддерживал завалившегося на него друга.
Но это была, конечно, бравада, все его обычная гордость. Тета понял, что у них неприятности, даже сквозь хмельной туман.
Родарт без предупреждения замахнулся с намерением ударить Кощея по лицу.
Тот успел пригнуться, но не выдержал веса обмякшего тела, и они с другом свалились вдвоем на пол.
Шобоганы накинулись на них скопом.
Тета честно пытался махать кулаками, но он был не очень силен в драках, а в массовой так и вовсе участвовал впервые, поэтому очень быстро получил по физиономии, причем сразу и очень болезненно в нос, от чего громко взвыл, чувствуя, как искры посыпались из глаз, и почти отключился. Его оставили в покое, но он услышал глухие тошнотворные звуки ударов, а потом сдавленные крики друга, поэтому заставил себя подняться и поспешил на помощь, перестраивая оставшимся трезвым участок сознания свой метаболизм так, чтобы алкоголь быстро выветрился из организма.
Участники драки валялись на полу хижины шумной неопрятной кучей, вот только все Шобоганы навалились на Кощея, которого избивали с веселым азартом вседозволенности.
Это надо было как-то немедленно прекратить, но в одиночестве он бы с ними ни за что не смог справиться.
В панике он оглянулся и заметил палку для разжигания огня, которую использовали как трут, схватил её и сунул в костер. Та мгновенно воспламенилась.
- Хватит! – заорал он. – Отпустите его, а то я спалю вашу хибару!
Они услышали не сразу, поэтому ему пришлось повторить угрозу, и, наконец, Родарт обернулся, увидев, как тот стоит, держа в руках горящую палку, с такими же горящими решимостью глазами.
- Дом деревянный, одни головешки и зола останутся, - пообещал Тета и добавил с неприятной улыбкой, чтобы его совсем хорошо поняли, - Мне, если чо, не слабо.
Теперь услышали и остальные Шобоганы, обернулись к нему, наградив злыми взглядами, но перестали избивать Кощея, неохотно отодвинулись от него и встали на ноги.
Теперь их было шестеро против Теты и его горящего пламени, и он нервно сглотнул.
Кощей лежал на полу и глухо постанывал, его лицо было в крови.
- Можешь встать? – спросил его Тета громко.
Тот не ответил, но тяжело перевернулся на живот, потом согнувшись, встал на четвереньки, выпрямившись, поднялся на колени и, наконец, с трудом встал с деревянного пола, покрытого тростниковым настилом.
- Пошли отсюда, - сказал Тета и отступил к выходу из хижины спиной, не отрывая взгляда от разъяренных Шобоганов.
Кощей шагнул вслед за ним, но по дороге задержался около Родарта.
- Зря ты это сделал, - прошипел Кощей, - ох, зря!
Тот скривился презрительно и плюнул ему на ботинки.
- Катись отсюда, Тайм Лорд, - процедил он. – Беги обратно в свою Цитадель под теплое крылышко Рассилона. Все вы одинаковы, сидите там, поглядывая на нас сверху. И ты такое же дерьмо, как и остальные, оказался.
- Кощей, пойдем отсюда, - позвал его Тета обеспокоенно.
Ему вдруг показалось, что сейчас может произойти что-то плохое, правда, не с его другом, на чьем лице дробились странные тени, будто складываясь в чьи-то чужие черты…
Кощей посмотрел на Шобогана медленным взглядом, словно размазывая смоляное варево по его лицу, и глаза Родарта вдруг сделались пустыми.
- Ступай в огонь, - сказал Кощей ему спокойно и властно.
И Родарт шагнул.

***

Старинные золоченые часы с изображением пастуха и пастушки в нарядах XVIII века, напомнившие о маркизе Помпадур, сонно тикали на камине.
- Вы проголодались, Джон? – спросила Люси Доктора.
Он только что с наслаждением быстро выпил свой чай, смочив, наконец, пересохшее горло, и слегка кивнул ей в ответ.
- Тогда угощайтесь, - предложила она, - давайте я вам помогу.
Она взяла тарелку Доктора и принялась накладывать на него сэндвичи, кусок яичницы и другую еду, при взгляде на которую его рот наполнился слюной.
Ему случалось голодать раньше и даже дольше, чем теперь, но тогда над его телом не совершалось несколько насильственных актов подряд, поэтому сейчас он чувствовал себя гораздо слабее, чем в прежние времена, и понимал, что организму нужна поддержка. Просто не решался приняться за еду, потому что все ещё не был уверен, что это хорошая идея.
То, что Мастер внезапно привел его к себе, познакомил со своей женой и устроил это невероятное чаепитие в стиле Безумного Шляпника, пугало гораздо сильнее, чем если бы тот просто отправил его обратно в камеру. По крайней мере, это была бы логика, доступная его пониманию, логика нормального, насколько это было возможно с Мастером, поведения. Но эта пародия на дружескую встречу озадачивала окончательно. Разве что Мастер собирается его сейчас отравить, но тогда какой был смысл кодировать в его организме свою Биодату, чтобы сразу же убить его после этого?
Мысли роились в голове, но пока Доктор не находил ответа на терзавшие его вопросы.
Он украдкой посмотрел на Мастера, но тот выглядел полностью занятым своим завтраком.
- Прошу вас, Джон, - сказала Люси и поставила перед ним полную тарелку, шутливо прибавив, как будто он был ребенком, - и нужно съесть все, чтобы она потом блестела!
“Мы все здесь сумасшедшие. Я сумасшедший. Ты сумасшедшая”, * - мысленно процитировал Доктор произведение, которое в той или иной степени тут разыгрывалось в лицах.
- Спасибо, - выдавил он из себя, невольно глубоко вдохнув аппетитные ароматы.
В животе послышалась голодная трель, и это решило дело.
Доктор набросился на еду, стараясь есть не слишком жадно, чтобы не доставлять Мастеру особого удовольствия, но тот уже начал наблюдать за ним понимающим взглядом.
- Смотри, не подавись, - сказал он насмешливо, - ты теперь должен беречь себя.
- Мужчины совершенно не умеют о себе заботиться, - покачала Люси головой, - и всегда забывают правильно питаться.
- О, да, - откликнулся Мастер. – Но мне повезло, что у меня есть ты, милая, а ты всегда обо мне заботишься.
Доктор заметил, что она даже покраснела от удовольствия, которое ей доставила его похвала, и действительно чуть не подавился в этот момент куском ветчины, закашлявшись.
Люси заботливо похлопала его по спине и налила ему ещё чаю.
- У нас давно не было гостей, - сказала она. – Хорошо, что вы нас навестили. Скажите, Джон, а вы какой доктор? Медик или занимаетесь научной работой?
Доктор не успел ответить, потому что самозабвенно жевал в этот момент, поэтому вмешался Мастер, который сказал:
- Ни то и ни другое, дорогая. Джон просто любит притворяться доктором, но никаких специальных познаний, позволивших ему бы себя так называть, у него нет.
Это, разумеется, сопровождалось взглядом, исполненным легкого насмешливого презрения, направленного прямиком на Доктора. Тот с усилием проглотил кусок, чтобы не разговаривать с набитым ртом, отхлебнул чаю и спокойно произнес:
- Вообще-то у меня есть и познания, и право так называться, и тебе это прекрасно известно, Гарри.
У Мастера от такого обращения сначала вспыхнул во взгляде гнев, но почти мгновенно он сменился отблесками веселья.
- А, ты имеешь в виду то, что изучал человеческую медицину здесь на Земле, в XIX веке? – протянул он небрежным тоном. – Прочитал в течение двух дней все их книжки, в которых они писали о том, как лечить сифилис ртутью и ставить пиявки в качестве панацеи от всего на свете? Какое невероятное достижение! – фыркнул он.
- На одно больше, чем у тебя, - отреагировал Доктор немедленно.
Он наелся и, наконец, почувствовал себя значительно бодрее, а с этим ощущением к нему вернулось обычное спокойствие. Он решил не позволять Мастеру постоянно давить на него.
- О, да, твои невероятные достижения и познания в вопросах работы организма! - усмехнулся Мастер и обратился к Люси. – Знаешь, дорогая, во время нашей учебы он постоянно хлопал ушами на занятиях, и смог доучиться только потому, что все время у меня списывал, иначе бы его просто выгнали, что, кстати, один раз даже произошло, - сказал он и опять повернулся к Доктору. – Я пытался научить его простейшим вещам вроде изменения собственного генотипа, но он был совершенно безнадежен. Особенно слабы были его познания по поводу того, как контролировать один немаловажный процесс, который периодически происходит с нашими организмами. Скажи мне, Джон, по-прежнему каждый раз после регенерации гадаешь, не отрастил ли себе ненароком лишнюю конечность и не сменил ли пол? Все ещё боишься, что твое тело тебя неприятно удивит?
- По крайней мере, мне не приходится воровать чужие тела, - парировал Доктор и потянулся, чтобы взять печенье из вазочки. – Мое постоянно при мне, и я ещё ни разу не был вынужден красть чужие, как какой-нибудь грабитель могил.
- Зато тебе пришлось украсть единственную собственность, которая была у тебя веками, - ответил Мастер. – Ты когда-нибудь рассказывал своим человеческим спутникам о том, что твоя ТАРДИС ворованная? И заодно о том, как тебя привлекали к суду за другие преступления?
- Нет, я развлекал их рассказами о твоих, - язвительно улыбаясь, сказал Доктор и откусил кусок печенья, - это всегда занимало так много времени, что на мои грешки уже ничего не оставалось.
Люси удивленно переводили взгляд с Мастера на Доктора и обратно, как будто следила за перемещением мяча во время партии в теннис, да и у самого Доктора возникло схожее ощущение от этой перепалки, которая казалась ему даже забавной. Он с удовольствием доел печенье и потянулся за следующим, хотя чувствовал, что уже почти объелся. Но он понятия не имел, когда Мастер даст ему в следующий раз еду, поэтому намеревался наесться, как следует, про запас.
- Ты сжег Рим, - повторил Мастер свое сегодняшнее обвинение.
- А ты уничтожил Логополис, - вернул ему мячик Доктор, - и половину вселенной заодно.
- Ты веками носил клоунские наряды и однажды украсил себя сельдереем!- патетично подчеркнул Мастер последнее слово и закатил глаза в пародийном ужасе.
- А ты изображал из себя графа Дракулу, - не остался в долгу Доктор. – Кстати, до сих пор питаешь слабость к этому театральному образу, я видел тебя тогда, на аэродроме. Кровавый подбой? Отличная идея для опереточного злодея!
- ТАРДИС ты украл, но так и не научился с ней нормально обращаться, - отреагировал Мастер, едва сдерживая улыбку. – Полицейская будка, Доктор? Серьёзно? Ты хотя бы в курсе, где в ней вообще находятся Хамелеонные цепи или так и не сообразил за все это время?
- Мне просто нравится, как она такой выглядит, - уверил его тот. – Это очень мило, и я люблю стиль ретро.
Доктор протянул руку к столу, взял конфету, развернул её и съел уже почти с отвращением. Пожалуй, пора заканчивать набивать живот, а то сейчас ему опять станет нехорошо…
- Тогда могу вернуть тебе самому ретро-образ, - предложил Мастер и вытащил свою лазерную отвертку, которую, правда, тут же убрал. – Но не стану тебе льстить и говорить, что ты выглядел мило. В отличие от вина ты с годами не хорошеешь.
- Увы, - вздохнул Доктор притворно, - у меня в состаренном облике не было ни малейшего повода для безбожного самолюбования, выражающегося в песнях и танцах, призванных продемонстрировать, как ты хорош собой и до какой степени себе нравишься.
- А тебе, Доктор? – спросил Мастер неожиданно резко, и его взгляд стал предельно внимательным. – Ты так и не ответил, нравлюсь ли я тебе?
Доктор запнулся и с трудом выдержал его взгляд, ощутив внезапное волнение странного рода, даже его ладони увлажнились. Он не знал, что отвечать, боясь, что любой ответ даст Мастеру повод для недовольства.
“Может быть, сказать ему правду?” – мелькнула мысль.
Но в чем она заключается, эта правда? Доктор и сам не понимал.
Разумеется, единственно приемлемым ответом было бы: “Ты настоящий злодей, Мастер, демон-разрушитель из самого ада, уничтожающий мою любимую планету и издевающийся надо мной самим. Какие чувства ты у меня можешь, по-твоему, вызывать?”
Или, возможно, подошел бы такой ответ: “Как бы я к тебе не относился, ты мой последний оставшийся в живых соплеменник, поэтому я хотел бы иметь возможность наладить наши отношения”.
Или…
Под тяжелым взглядом Мастера он невольно неуютно передернул плечами. Спокойно-выжидательное выражение лица у того медленно сменилось на презрительное.
- Трус, - обронил он резко, - как и всегда…
Доктор не мог ничего поделать, чувствуя, как краснеет.
- Я хотела бы посмотреть сакуры, - внезапно раздался мечтательный голос Люси. – Они цветут сейчас, Гарри?
Услышав её, Доктор чуть вздрогнул. Он успел почти забыть, что она сидела вместе с ними за столом, будто призрак Белой Дамы, опять мысли о призраках лезут ему в голову, наверное, потому что все вокруг кажется таким нереальным, немыслимым, как диковинное и пугающее видение…
- Нет, моя дорогая, сакуры сейчас не цветут, и уже никогда не будут цвести на Земле, - вздохнул Мастер с хорошо разыгранной грустью, взял её руку и поднес к губам, запечатлев легкий поцелуй. – Но я обещаю тебе, что сегодня вечером ты увидишь, как распустятся другие цветы. Считай, что это произойдет в твою честь.
- Правда? – просияла она, и её бледные глаза блеснули. – Это замечательно, спасибо, милый.
Мастер ещё раз поцеловал её руку, но уже более страстно.
- А сейчас оставь нас, Люси, - велел он ей мягко, выпустив её маленькую ручку. – Мне нужно кое-что обсудить с Джоном.
- Конечно, - беспрекословно подчинилась она и поднялась, на прощание ещё раз улыбнувшись Доктору. – Очень рада была познакомиться с вами, Джон, надеюсь, мы теперь будем часто видеться. До свиданья!
- До свиданья, - ответил Доктор, его улыбка вышла кривой.
Эта женщина вызывала в нём ощущение ещё более ужасной неправильности, чем вирус Биодаты Мастера в его организме.
За Люси закрылась дверь, а Мастер поднялся и подошел к высокому окну. Дневной свет очертил его силуэт прозрачной голубоватой дымкой.
Доктор молчал.
У него было отчетливое ощущение того, что “дружеское чаепитие” окончено.
- Как ты собираешься отменить Парадокс, Доктор? – спросил Мастер, не глядя на него.
О, да, определенно – окончено.

***

Они бежали всю дорогу до Капитолия, почти не оглядываясь.
Когда Кощей заставил Родарта шагнуть в огонь, сначала никто даже не сообразил толком, что произошло, кроме Теты, который в первую секунду застыл от ужаса на месте, а затем, бросив свой трут в костер, потянулся к пламени сам, чтобы вытащить из него Шобогана.
Но помочь тому он не успел. От боли Родарт пришел в себя и закричал, что было силы, тут очнулись все остальные и бросились выручать своего приятеля. Пользуясь тем, что они отвлеклись, Кощей схватил друга за руку и потащил к выходу, а потом за собой прочь из Нижнего Города.
Бегство было единственным разумным решением, потому что в этот раз, конечно, Шобоганы бы убили их обоих уже без сомнений.
Поэтому они бежали без остановки, оглянувшись всего пару раз, не преследуют ли их Шобоганы. Сначала за спиной слышались их яростные крики, но потом Кощей смог ловко заплутать среди хибар на берегу реки, вынырнув уже совсем в другом месте, и преследователи упустили их из вида.
Только оказавшись внутри Цитадели, они позволили себе остановиться и попытались отдышаться, оглашая холодный воздух громкими вдохами и хрипами.
Тета вспотел от бега, одежда прилипла к телу, волосы вымокли и тонкие сладко-соленые струйки текли по его перепачканному лицу. Кощей выглядел ещё хуже, его все-таки отделали довольно сильно, у него был разбит до крови рот, виднелась здоровая ссадина на скуле и синяк под одним глазом. Одежда на нем была порвана.
- Уф, обошлось! – выдохнул он, тем не менее, с облегчением и радостно рассмеялся, правда, мгновенно болезненно скривился, автоматически дотронувшись рукой до разбитых губ. – Вот гады! Жалко, только с одним успел поквитаться, - произнес он с чувством и сплюнул от досады.
Перед внутренним взором Теты всплыло лицо Родарта с пустыми глазами, он вспомнил, как тот медленно, будто в бредовом сне, сам двинулся в горящий костер…
- Зачем ты это сделал?! – накинулся он на друга. – Мы могли просто оттуда уйти!
- Я не могу уходить просто, - процедил Кощей. – Мне надо было отомстить.
- Это было совершенно необязательно! – выкрикнул Тета гневно.
- Для меня это совершенно обязательно, - отрезал Кощей. – Я не такой слюнтяй, как ты!
- Ах, вот как?! – окончательно разозлился на него Тета. – Я, значит, слюнтяй? Я тебя, между прочим, от них спас!
- Да, спас, - согласился Кощей почти спокойно. – Один раз я тебя от Торвика спас, теперь ты меня от Шобоганов. Считай, что мы теперь в расчете.
От его неприязненного голоса, презрительной интонации и всего этого разговора Тета сначала растерялся, а потом понял, что его просто трясет от ярости.
- А у нас, стало быть, были с тобой какие-то счеты? – спросил он, и его голос зазвенел, усиленный взметнувшимся неожиданно порывом ветра. – Ну, что же, раз мы теперь в расчете, значит, можно все это прямо сейчас и завершить, пока новых счетов не набежало.
Кощей вздрогнул, и Тета с неожиданной злой радостью вдруг понял, что в его глазах мелькнул страх, и увидел, как зрачки в голубых глазах расширились от ужаса.
“Власть”, - подумал Тета.
- Ладно, я пошел домой, - произнес он холодно. – Увидимся как-нибудь в Академии. Пока.
И с этими словами отвернулся от Кощея, намереваясь уйти.
Но он не успел сделать и нескольких шагов, как тот цепко схватил его за руку.
- Ты никуда не уйдешь! – прошипел Кощей и усилил захват. – Я тебя не отпущу!
- Это не тебе решать, - ответил Тета раздраженно и попытался стряхнуть его руку. – Пусти меня, ненормальный!
- Нет! – выкрикнул тот и сдавил его запястье ещё сильнее, до боли.
Тета попробовал оттолкнуть его, и Кощей пошатнулся, но не выпустил его руку, а только вцепился теперь и в плечо.
- Отпусти меня немедленно! – заорал Тета, толкнув его сильнее. – Ты что, совсем спятил?!
- Я! Тебя! Не! Отпущу! – зарычал Кощей.
Их крики начали привлекать внимание стражников, охранявших вход в город, и Кощей, схватив его за плечи, потащил к самой стене, в тень, где их стало не видно. Тета попытался сопротивляться, но у того как будто появилась какая-то удесятеренная сила, его руки впились в тело, как клещи, он навалился на друга, прижав его к стене и яростно зашептал:
- Никуда ты не уйдешь, пока я сам тебя не отпущу!
Его перекошенное избитое лицо казалось совершенно безумным, а в глазах полыхал дикий неукротимый огонь, и в воздухе отчетливо пахло дымом от костра, около которого они не так давно сидели, куда Кощей гипнозом заставил шагнуть Шобогана, и от пламени, в котором горело мертвое тело Торвика…
“Рядом с ним всегда огонь, - дернулась в сознании конвульсия мысли, - все горит, он все сжигает, он и меня сожжет, если поддамся…”
Кощей прижал его к стене всем своим телом и встряхнул так, что Тета ударился затылком, взвизгнув от внезапной боли, и все окончательно поплыло перед заслезившимися глазами, искаженное лицо совсем близко словно начало плавиться, чужие незнакомые черты промелькнули в нём на миг…
- Никуда, никуда, никуда тебя не пущу! – как заведенный, повторял Кощей, обдавая его своим горячим дыханием. – Ты мне нужен, и ты всегда будешь, слышишь, всегда?! Скажи мне это, Тета, обещай, что ты будешь всегда! Пожалуйста, пожалуйста, всегда…
Обрывок странного воспоминания вспыхнул в сознании золотой нитью, будто какие-то похожие слова уже звучали, будто это уже было где-то сказано, оформлено, предрешено, начертано в их судьбах пылающими буквами…
У первого поцелуя был привкус пепла.

***

Мастер встал полуоборота к окну, и одна половина его лица окрасилась холодным дымчато-голубым отблеском неба, в котором парил Вэлиант, а другая теплым золотистым электрическим светом, зажженным в комнате.
- Как ты собираешься отменить Парадокс, Доктор? – повторил он.
Он не выглядел разозленным, просто задавал вопрос, ответ на который существовал, о чем ему было прекрасно известно.
Доктор поднялся из-за стола, засунул руки в карманы и подошел к окну, встав лицом к Мастеру.
- Как работает этот шифр Биодаты? – произнес он вместо ответа.
- Ты собираешься ставить мне условия? – нахмурился Мастер.
- Нет, просто задаю вопрос, - ответил Доктор спокойно. – Мне, как ты догадываешься, особенно интересно.
- Вначале ты ответишь мне, - в голосе Мастер начало просыпаться недовольство.
- Это ведь принцип вируса, не так ли? Ты вживил мне в голову какой-то имплантант, частично органического происхождения, часто технологического, да? – продолжал Доктор как ни в чем ни бывало. – Полная активация может произойти с твоей смертью в нынешнем теле. А что произойдет, если умру я? Я понимаю, что регенерация, но кто регенерирует, Мастер, я или ты? Кто возродится в моем теле?
- Как. Ты. Собираешься. Отменить. Парадокс?
- То, что ты сделал, построено на том же принципе, что и Вирус “Догма”? – невозмутимо продолжал Доктор, чуть нависнув над Мастером, благо, его рост позволял это. – Помнишь эту организацию “Свободное Время”? Они занимались похожими вещами, инфицируя Повелителей Времени, чтобы те превращались в зомби после регенерации. Сначала ты сделал с моей ТАРДИС то, чем могла бы гордиться сама Фракция Парадокса, теперь это. Ты используешь методы террористов. Конечно, ты всегда их использовал так или иначе, но это были методы человеческого террора, теперь же ты докатился до этого. Людские законы всегда были тебе не указ, но я надеялся, ты сохранил хотя бы подобие уважения к Законам нашего мира, но…
Доктор поджал губы и неодобрительно покачал головой.
Мастер вытащил из кармана свой мобильный телефон и выразительно посмотрел на него.
- И как долго ты планируешь шантажировать меня людскими жизнями? – спросил Доктор холодно.
- Пока на этой планете остаются те, чьими жизнями тебя можно шантажировать, - ответил Мастер. – Шесть миллиардов минус шестьсот миллионов, сколько получится, Доктор? Ты ещё не разучился считать?
Доктор помолчал.
- Ради чего все это? – спросил он, наконец. – Неужели только ради того, чтобы уничтожить Землю и человечество?
- Ты задаешь слишком много вопросов и до сих пор не ответил на мой, - произнес Мастер мягко. – Но ты ведь знаешь, что я могу сам посмотреть и найти ответ?
Доктор ожидал этого и поэтому подготовился.
Он не кинулся бежать, потому что это было бесполезно.
Он защитил себя иначе.
Мастер с силой толкнул его на ближайший стул, и Доктор даже не сопротивлялся. Затем тот грубо схватил его за волосы и плотно приложил ладони к его вискам, надавив с такой силой, как будто с удовольствием проломил бы сейчас Доктору череп. Скорее всего, так и было.
- Ты собираешься говорить? – прорычал Мастер гневно, глядя ему в глаза.
- Нет, - ответил Доктор твердо.
- Тогда пеняй на себя сам.
Насильственный ментальный контакт болезнен для обеих сторон, но Мастер был готов пойти на это, чтобы выудить у него ответ.
Его лоб показался Доктору очень горячим.
Вспышка резкой боли пронзила сознание, голова закружилась, и возникло ощущение падения
ниже
ниже
ниже
но
не
достаточно
низко
чтобы
не рисковать, иначе Доктор/я
запрет у себя/меня
в голове
хитрый
мерзавец
всегда был таким
не меняется
больбольбольбольболь
ааах…черт…
Это
Совсем
СОВСЕМ
не то единение
которого я хотел
так
жаль
мне
так
жаль
Мастер
Емужаль!!!
Смех/смех эхом в двух разумах
и злость
ярость
волна ненависти
звенящей
как
битый
хрусталь
бокал
упал
граница Восьмого
помнишь?
Покажи мне
Нет
Покажи мне!
Нет
Я разобью их!
разобью
их
все
Доктор!!!
Бей
Мастер отшатнулся от него, тяжело дыша, они оба сейчас так дышали, потому что да, было больно, как идти по осколкам стекла босыми ногами, идти долго-долго, и знать, что будешь идти так всегда, потому что больше ничего не осталось, нет больше песни, нет связующих золотых нитей, одни осколки…
- Я действительно надеялся, что все будет иначе, когда это произойдет, - отдышавшись, проговорил Доктор с бесконечной грустью.
Во взгляде Мастера была ненависть.
Конечно.
Чему ещё там быть?
- Хитрая тварь, - произнес он хрипло. – Спрятал от меня, значит?
Сознание Доктора было зеркалами, отражавшими лишь его собственное лицо.
Мастер отражался только в двух зеркалах, одним из которых был – Парадокс, а другое – то, что Доктор думал о нём самом.
Но, чтобы найти их, нужно было пересмотреть все остальные.
Тысячи
Сотни тысяч
Миллионы
Миллиарды
Триллионы
Зиллионы
зеркал
увидеть
каждое
отражение
чтобы
найти
свое.
Либо нужно было, чтобы Доктор сам показал ему их.
- Руки за спину, - приказал Мастер.
Он сам довел его обратно в камеру, снял наручники, втолкнул внутрь и ушел, не сказав больше ни слова и не обернувшись.
Мир вернулся в нормальное состояние.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте