How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 4 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 34Следующая ⇒

***

Доктор пытался понять, что именно собирается сделать Мастер.
Ещё он пытался как-то утешить ТАРДИС, но она его, похоже, просто не слышала, ей было слишком плохо.
“Я могу помочь, я обещаю”, - все равно сказал он ей, потому что действительно был намерен это сделать.
Он был зол на Мастера, как никогда.
Наверное, если бы тот причинил вред самому Доктору, как-то воздействовал на его тело, опять пытал бы его, как уже делал раньше, такой поступок был бы менее ужасным и низким.
Она была последней ТАРДИС во вселенной, и Мастер должен был это знать.
Но, наверное, он действовал так не из чистой жестокости, у него, как всегда, были свои цели.
У Мастера всегда были свои цели. Он мог маскировать их, скрывать, делать вид, что помогает другим ради них самих, но это была лишь дымовая завеса. Единственное существо в мире, которое интересовало Мастера, это был он сам. Он мог ломать комедию, устраивать любой балаган, это было для него не в первый раз, даже его ТАРДИС однажды выглядела как цирк, но рано или поздно шутки заканчивались. Его одержимый разум вел его только по одному пути, пути разрушения, словно звуки ломающегося мира доставляли ему удовольствие, помогали как-то заглушить собственное вечное несчастье, испытываемое им постоянно.
“Несчастье”, - подумал Доктор невольно с вечным всплеском вины, и поразился тому, что чувствует свою вину перед Мастером даже сейчас, когда тот буквально покусился на самое святое для него.
Демон вины следовал за Доктором по пятам, никогда не оставляя, давно вошел в него, проник в тело, инфицировал разум, как тот паразит, которого Мастер превратил когда-то в свою машину, Машину Келлера, которая разрушительно действовала на человеческое сознание, играя на главных страхах и фобиях.
Наверное, Мастер сам был для Доктора таким паразитом, постоянно пытавшимся использовать его собственные страхи, например, страх перед огнем, которого он так боялся в своей третьей регенерации. Тогда Мастер использовал галлюцинации, пытал Доктора, пока не отказало одно из его сердец, и это было лишь одно из многих злодеяний, совершенных им против него.
Почему же до сих пор его главным чувством в отношении старого врага остается именно это, именно вина?
“Потому что я действительно виноват”, - подумал Доктор с тяжким ощущением.
Опять он ударился в рефлексию! Что за постоянная проблема с этой регенерацией? Почему он так много … переживает? Почему так часто расстраивается, почему чувствует себя все более одиноким, уставшим, потерянным… Наверное, просто стареет. Хотя по меркам Повелителя Времени он ещё вполне молод, чуть ли ни мальчишка. Повелитель Времени может дожить до возраста двенадцати тысяч лет, а ему сейчас меньше тысячи. Значит, дело в чем-то другом. Это какой-то иной, не до конца понятный процесс, другое состояние, которое катализировалось сейчас благодаря появлению Мастера.
Тот всегда действовал на него странно, непонятно, вызывал вечное смущение, провоцировал на испытание смешанных эмоций.
И вот сейчас они тоже смешанные, странные, непонятные, как тени, скользящие по стенам дома его разума…
Доктор понимал, что боится. Боится Мастера, боится за Мастера, боится самого себя из-за того, что боится Мастера… Боится тех чувств, которые тот в нём вызывает, боится, что не справится с искушением…
“Искушением?” – слово появилось в глубине сознания и всплыло на поверхность, отразившись там огненными буквами.
Доктор пропустил слово сквозь все слои своего восприятия, но все равно не понял его до конца.
Оно что-то значило, что-то очень важное, но он не знал, что конкретно.
Ему захотелось закрыть глаза, и чтобы все решилось как-то само собой. Это было детское и очень человеческое желание, но сейчас он именно этого и хотел. Не бросаться на амбразуру катастрофы, а встать в сторонке и подождать, чтобы случилось чудо, много чудес, одно чудесатее другого, говоря словами Льюиса Кэролла. Чтобы ТАРДИС снова стала прежней, вернулась в норму. Чтобы проект “Архангел” не воздействовал на сознание людей. Чтобы эти странные, пугающие до дрожи Токлафаны куда-нибудь испарились. Чтобы можно было перестать, наконец, волноваться и начать жить, как советует человеческий психолог Дейл Карнеги, которому, по-хорошему, только бы работать ярмарочным зазывалой. Чтобы стерлись, делись куда-нибудь, растворились бы в небытие все эти годы, десятилетия, века…
Чтобы они сидели в его старой комнате в Академии, юные, беспечные, ещё толком не начавшие жить, и говорили бы о какой-нибудь ерунде.
Чтобы Кощей крутился бы перед зеркалом с тем самолюбованием, которое не изменяло ему ни в одной регенерации, а потом повернулся бы и посмотрел. Просто посмотрел.
Без ненависти.
А Тета ответил бы ему таким же теплым взглядом.
Без вины.
- Как только датчик укажет на красный, она активируется, - сказал Доктор.
“Красный”, - подумал он.
Красный цвет преследовал их.
Это был цвет их взаимоотношений.
Цвет его и Мастера, общий, объединивший их.
Это было тяжело, но, по крайней мере, это была правда, а не притворство, выдумка и маска, а их Доктору пришлось носить много.
Это была правда.
Кровь – всегда правда.

***

Ванселл пережил одну регенерацию у них на глазах.
“Пережил” было бы сказать не совсем верно, потому что настоящий процесс возрождения у него так и не начался. Его разум и тело не выдержали, он продержался буквально несколько секунд, прежде чем зал огласил чудовищный вопль, и к юному Тайм Лорду начал возвращаться его настоящий облик, а новые черты того лица, которое ему только предстояло обрести в будущем, начали смазываться, расплываться, как меняющий форму раскаленный металл, пока он не вернулся в свое настоящее состояние из текущей Временной линии.
В этот момент он свалился, наконец, с высокого стула, судорожно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Потом он откровенно заплакал, как неразумный младенец, и остался сидеть на полу, закрыв лицо руками.
Когда Тета начал снова что-то соображать, он увидел, как Ванселл судорожно ощупывает пальцами лицо, словно хочет убедиться, что оно ещё на месте.
Сам Тета едва дышал, пребывая в шоке от увиденного. Его подташнивало, и он очень сильно жалел, что они с Кощеем ввязались в эту авантюру. Он посмотрел на друга, и увидел, что тот бледен, но кажется ни сколько напуганным, сколько взбудораженным, как будто ужасное зрелище что-то подхлестнуло в нем. От этого стало как-то не по себе.
“Это ведь не могло ему понравиться?” – подумал Тета с тревогой.
Рани поднялась с места, подошла к всхлипывающему Ванселлу, помогла ему подняться и увела с собой на задние ряды, бормоча что-то успокаивающее.
- Всего одна незавершенная регенерация, - раздался голос Торвика. – Это даже хуже, чем посредственно. Впрочем, ничего другого я от этого Лорда и не ожидал.
Друзья поддержали его насмешку ехидными замечаниями, и Тета почувствовал настоящий гнев.
- Простите, Лорд Торвик, а каков ваш результат в этой игре? – спросил он резко, сжимая кулаки.
- Шесть регенераций, - обронил Торвик нарочито небрежно.
Эффект был, конечно, ошеломительным.
Торвик был, безусловно, отталкивающей личностью, но его результат почти приблизился к легендарному рекорду, и Тета почувствовал невольную зависть. Сам он сильно сомневался, что будет способен повторить что-то подобное, скорее всего, с ним произойдет то же самое, что и с Ванселлом. В этот момент он впервые задумался, а что могло бы помочь ему продержаться как можно дольше, но ответ пока не пришел. Возможно, это вообще от тебя не зависело. Контроль над собственной регенерацией – штука серьезная, а они пока даже не начали изучать регенеративный процесс на занятиях, поэтому Тета знал только его азы. Ему, как и всем, было известно о Вирусе Бессмертия, как иначе называли Наследие Рассилона, самокопирующихся биогенных молекулах, которые беспрестанно восстанавливали клетки организма Повелителя Времени. Знал он ещё и то, что лучше всего, если регенерация проходит в слабом телепатическом поле, в идеале, если это происходит в ТАРДИС. Поговаривали, что, если Тайм Лорд совершит самоубийство, то может превратиться в следующей регенерации в женщину, но это были только слухи. Ну, и, конечно, все знали, что предел регенераций это двенадцать, больше их быть просто не может.
Пока Тета размышлял обо всем этом, Торвик со своими прихвостнями начал подготовку к следующему раунду.
- Лорд Кощей, - окликнул его Ведущий, - вы играете?
Вопрос сочился насмешкой, как соты медом.
- Разумеется, - отозвался Кощей холодно. – У вас были какие-то сомнения на этот счет?
Тета уставился на него во все глаза, ему было страшно за друга, и страшно вообще. Состояние было крайне неприятным, и он попытался как-то изменить ощущение, подпитав себя уверенностью, которая исходила от Кощея волнами. Непонятно было, с чего это он такой храбрый. Тета подозревал, что в глубине души ему тоже страшно, просто он это ни за что не покажет. Он был ужасно гордым, потому и с Торвиком, наверное, схлестнулся, что тот сразу стал всеми командовать и распоряжаться. Кощей терпеть не мог, когда ему пытались что-то навязать. Он даже на занятиях часто дерзил учителям, если чувствовал, что те демонстрируют свойственное взрослым покровительственное отношение к младшим.
Кощей спокойно подошел к высокому стулу и уселся на него поудобнее. Он был выше ростом, чем Ванселл, поэтому его ноги доставали до пола.
Торвик передал ему кубок с темным напитком.
Кощей поднес его к лицу, но сразу пить не стал, сначала принюхался. Потом отпил маленький глоток и задержал во рту, только затем проглотив.
- Тета, - окликнул он друга, и тот вздрогнул, неожиданно услышав свое имя, - ты спрашивал, что это такое. Враксоин, - он отпил ещё глоток и добавил насмешливо, - в очень слабой концентрации, как раз для детей.
Это название Тета слышал первый раз.
- Какие невероятные познания для столь юного возраста, - произнес Торвик холодно и подозрительно.
- Представьте, какими они будут, когда я вырасту, - рассмеялся Кощей, обернулся к другу, приподнял кубок, усмехнулся и сказал, – Твое здоровье.
С замиранием сердец Тета увидел, что он осушил кубок до дна одним долгим глотком.
Его лицо стало мертвенно бледным, руки дрогнули, но он не уронил кубок, как Ванселл, а крепко сжал в кулаке. В первые мгновения его взгляд оставался ясным, но потом, как это было и с предыдущим игроком, белки закатились, и Кощей точно так же прилип к стулу, крупно вздрагивая.
- Eighth man bound
Make no sound
The shroud covers all… - затянул Торвик зловеще, будто мысленно набрасывая на застывшего Кощея этот саван.
От волнения Тета едва дышал, его самого потряхивало, и он вцепился влажными руками в сиденье своего стула, чтобы так не трястись.
- Рёган Ли Кощей Пси Эпсилон, - напевно произнес Ведущий, когда они закончили жутковатый стих, и остальные подхватили за ним следом.
- Рёган Ли Кощей Пси Эпсилон!
- Рёган Ли Кощей Пси Эпсилон…
- Рёган Ли Кощей Пси Эпсилон!
Через некоторое время Тета понял, что неосознанно повторяет за ним, значит, тоже стирает Кощея из мироздания, и заставил себя прекратить.
Он смотрел на лицо друга, которое пока не менялось, не менялось дольше, чем это было с Ванселлом, как будто он лучше сопротивлялся гипнотическому воздействию, противился потере своей идентичности, и никогда в жизни ещё Тета не ощущал такой тревоги.
- РёганЛиКощейПсиЭпсилон! – звуки имени слились, стали похожи на строчку из песни, и Тета чуть всхлипнул, сейчас его уже мутило от страха.
- РёганЛиКощейПсиЭпсилон! – крикнул Торвик, и голос его прозвучал зло.
И тогда, словно откликнувшись на злость, Кощей начал меняться.
Черты его лица плавились, сминались, становились чужими, незнакомыми, странными, диковинными, а затем начало изменяться и тело.
На глазах у Теты его друг превращался в кого-то другого, взрослого мужчину, которым он когда-то должен будет стать в своей следующей регенерации.
У него начали вытягивёаться руки и ноги, это было похоже на кошмарный сон, но Тета смотрел, не отрываясь, и, наверное, продолжал бы смотреть, даже если бы начался конец света.
- Одна регенерация! – выкрикнул помощник Торвика.
Кощей открыл глаза.
В них заметно проступило золотое пламя артронной энергии.
По залу пронесся всеобщий вздох ужаса, восхищения и неверия.
Молчал только Тета, потому что буквально онемел от ужаса.
Он не понимал, кто это сидит перед ним.
- Дальше, - услышал он хрипловатый голос.
Это был приказ.

***

Планов Мастера Доктор пока так и не выяснил, узнал только время, когда должно будет состояться, он в этом не сомневался, что-то очень плохое.
08:02.
Раннее утро, и люди на этой земле, на этом маленьком островке планеты проснутся, пойдут готовить чай и прильнут к экранам телевизоров, чтобы стать свидетелями первого контакта с дружественными инопланетянами, которых Мастер называет выдуманными именем из самых страшных сказок их детства. Следовательно, можно предположить, что степень дружественности этих инопланетян примерно равноценна доброжелательности Далеков, гибкости Киберлюдей и вегетарианству Вашта Нерады.
Он продолжал устало разглядывать датчики, как будто это что-то могло изменить.
- Ты можешь это остановить? – спросил Джек.
- Нет, пока не знаю, что она делает, - вздохнул Доктор. – Тронешь сейчас что-нибудь не то, взорвешь солнечную систему.
К счастью, у него был отличный план, как разобраться с Мастером.
Простой, как все гениальное.
Осталось только до него добраться, набросить ему на шею Фильтр Восприятия и заодно проследить, чтобы Джек при этом не затянул покрепче у того на шее веревку.
Всего-то пара пустяков, он делал вещи посложнее этой между двумя укусами сэндвича.
По крайней мере, так он сказал себе.
Доктор вошел в зал, где собрались люди и сидел сейчас Мастер, незримо и неслышно, впившись в того взглядом, который оторвал от него всего один раз, когда американский президент представил Токлафанов, и в воздухе появились сферы, похожие на отрубленные металлические головы.
Но при всей необычности этих очевидно зловещих созданий сейчас его больше интересовало другое.
Он осторожно, шаг за шагом, приближался к Мастеру, немного испытывая то же искушение, что и Джек. Может быть, именно этот соблазн и пришел ему на ум, убить Мастера окончательно и бесповоротно за старые преступления и новые грехи…
Но, если это сделать, то опять только одиночество, пустота и этот белый шум в голове…
Все смешивается…
Он подумает об этом позже, нужно сосредоточиться и разобраться со всем немедленно.
И тут Токлафаны потребовали “своего мистера Мастера”, и тот вскочил с места, мгновенно начав паясничать самым неприкрытым образом.
Но продолжалось это на сей раз недолго.
Голос у него изменился, на улыбчивом лице появилось жесткое многообещающее выражение, и Доктор почти увидел, как за его спиной, за этим новым телом встали вдруг все его прежние регенерации, которые он встречал на протяжении веков.
Он увидел их, как тени, но только живее, ярче, ощутимее, как видел иногда в своих снах пронзительно голубые, почти синие глаза на юном красивом лице, и тонкие хищные черты, гордо вскинутую голову, и другое лицо – с тяжелым взглядом исподлобья, плотно сомкнутыми губами, изгибающимися в насмешливой улыбке, увидел их всех…
Это был он, Мастер.
Помешенный на контроле и представляющей вселенную в виде набора кубиков, которые должны сложиться так, чтобы получились буквы его имени.
Однако как только Токлафаны расстреляли президента, Мастер сразу же вернулся к своему шутовскому веселью, радостно рассмеялся и захлопал в ладоши.
Если до этого момента у Доктора ещё оставались какие-то сомнения, то сейчас они развеялись окончательно.
Мастер обезумел.
Достучаться до него не получится.
Необходимый ритм для такого стука Доктор не знал.

***

“Дальше”.
Это донеслось из уст того незнакомца, который сидел на месте Кощея, все ещё сжимая в кулаке ножку серебряного кубка. Если бы не красно-оранжевая форма их учебного Дома и этот кубок, Тета так и не смог бы поверить, кто это на самом деле, и чей глуховатый голос он только что слышал.
- Рёган Ли Кощей Пси Эпсилон! – откликнулся Торвик, и все понеслось по новой.
Тело Кощея дергалось, как на раскаленных угольях, выгибалось, будто в припадке, он издал придушенный всхлип, и его глаза опять закатились.
- Рёган Ли Кощей Пси Эпсилон!
Кощей менялся во второй раз.
Все собравшиеся, кроме возвышающихся над дергающимся телом Дознавателей, приросли к своим сиденьям, заворожено глядя на самое невероятное и пугающее зрелище, которое они видели в своих пока ещё недолгих жизнях.
Изменившийся ещё раз Кощей снова открыл глаза, и, казалось, пламя в его глазах стало ещё ярче.
- Дальше, - сказал он во второй раз, теперь его голос звучал неровно.
Тета почувствовал такую дрожь, что вцепился в сиденье с такой силой, что мог бы, наверное, сломать стул или свои пальцы.
“Я никогда не увижу ничего ужаснее”, - возникла в сознании мысль, тут же растворившаяся в ощущении абсолютной пустоты, словно накрывшей его изнутри.
Но он увидел.
Кощей открыл глаза снова и теперь уже почти прохрипел:
- Дальше!
Не выдержав, все собравшиеся вскочили со своих мест, огласив зал нестройными испуганными криками, лишь Тета не смог бы заставить себя подняться, его ноги как будто онемели, и он вспотел так, что одежда прилипла к телу.
Когда Кощей открыл глаза в четвертый раз, даже выражение лица Торвика стало обеспокоенным.
Артронная энергия, отразившаяся в глазах преобразившегося Кощея, была такой яркой, что, наверное, ещё немного, и могла начаться настоящая регенерация.
Юным Повелителям Времени нельзя было регенерировать. В таком возрасте это было смертельно опасно, неудивительно, что говорили о стольких случаях гибели среди студентов, игравших в эту рискованную игру.
Тело на стуле так тряслось, что, какие бы силы не удерживали его на нём, они начали ослабевать, и Кощей свалился на пол с глухим стуком, выронив, наконец, серебристый кубок, которые так и сжимал до этого судорожным захватом, и в зале опять стало невозможно тихо, из всех звуков слышались лишь приглушенные крики, срывавшиеся с его губ.
Его тело дергалось и корежилось на полу, как в смертельной агонии, и Тета, наконец, поднялся, вернее, вскочил с места и подбежал к нему.
- Кощей! – позвал он друга, хотя язык едва ворочался во рту.
Тот громко застонал и открыл глаза.
- Пятая, - прошептал он и попытался улыбнуться, эта улыбка жутко выглядела на чужом измученном лице, – пятая…
Тут его руки и ноги судорожно задергались, и охваченный паникой Тета кинулся на Торвика:
- Прекрати это! – заорал он ему. – Прекрати немедленно!
- Нет!
Но это выкрикнул не Торвик.
- Нет, - повторил Кощей слабо, и обернувшийся Тета заметил, как сжимаются его кулаки. – Не смей! Дальше!
На лице Торвика отразилась неуверенность и сомнение. Тета видел, что он действительно хотел бы прекратить все это, но, конечно, не из-за опасения за жизнь Кощея, а потому что не хотел, чтобы тот сравнялся с ним в счете.
- Боишься, что побью твой результат? – прохрипел Кощей. – Дальше!
Он теперь приказывал, повелевал, вел эту игру…
- Рёган Ли Кощей Пси Эпсилон! – протянул Торвик зло, потому что тот так метко попал в цель, и у Теты промелькнула мысль, что, возможно, Торвик сейчас задумал действительно убить его.
- Рёган Ли Кощей Пси Эпсилон! – понеслось по залу.
Тета ощутил себя совершенно беспомощным. Его друг сам напрашивался на новый виток испытаний, которые могли его погубить, а он не мог ничего сделать, чтобы это остановить.
- РёганЛиКощейПсиЭпсилон РёганЛиКощейПсиЭпсилон РёганЛиКощейПсиЭпсилон РёганЛиКощейПсиЭпсилон РёганЛиКощейПсиЭпсилон РёганЛиКощейПсиЭпсилон РёганЛиКощейПсиЭпсилон…
Крик, разнесшийся в мертвой тишине, был таким громким, что заложило уши.
На полу лежал Кощей, чей облик теперь отражал уже шестую регенерацию, и его тело дергалось так, что выгибалось дугой.
А потом случилось что-то настолько странное и страшное, ещё более страшное и непонятное, чем всё до этого.
Неведомо откуда, исходя из непонятного источника, раздался глухой удар. Вслед за ним прозвучал второй, третий и четвертый, как будто в стены бил таран.
С четвертым ударом Кощей открыл глаза снова, и Тета понял, что может сейчас произойти.
- Не регенерируй! – заорал он что было мочи, рухнул рядом с ним на колени и принялся его трясти. – Не регенерируй!!!
Что-то нужно было сделать, сделать очень быстро, немедленно, иначе он умрет, Тета не сомневался, что именно это и случится, если сейчас с ним начнется настоящая регенерация.
Они стирали его личность, лишали самоидентификации, размывали сознание, раскалывали разум, его нужно вернуть, вернуть самому себе, и сделать это мгновенно…
Тета схватил его за голову, удерживая за виски, встряхнул изо всех сил, послал импульс в телепатические рецепторы и открыл ему свой разум.
Делать это было ничуть не менее опасно, чем играть в эту жуткую игру, а это был ещё и первый раз в жизни, когда Тета такое сделал.
Но ничего другого ему в голову не пришло.
Он показал ему их вдвоем, бегающих по траве однажды летом, когда он был у Кощея дома в гостях много лет назад, и они пошли гулять после обеда. Оба солнца светили в тот день как-то особенно ярко, пронзительно…
Тета кинул в его сознание золотистую нить энергии, тянущуюся из его разума, удерживал образ несколько секунд, а потом почти отключился от напряжения.
Он разжал руки, Кощей упал на пол, и он тяжело повалился рядом с ним.
Наверное, даже Граска можно было бы услышать, так стало тихо, но, возможно, это только Тета почувствовал себя оглушенным, опустошенным и выпитым. Веки опустились, внезапно захотелось спать, но он заставил себя встряхнуться.
Когда он открыл глаза, рядом лежал Кощей в своем нынешнем обличье, на дне его ставших опять привычного голубого цвета глаз слабо вспыхнули золотистые искорки, которые тут же исчезли.
- Привет, - сказал ему Тета, слабо улыбнувшись. – Рад, что ты это снова ты.
Взгляд друга постепенно сфокусировался.
Он слегка подвигался, как будто проверяя на месте ли его тело, оглядел себя, медленно сел, потянулся, а потом с трудом поднялся. Колени у него подгибались и дрожали кончики пальцев.
- Сколько? – сипло спросил он, обернувшись к Торвику.
- Шесть регенераций, - ответил тот мрачно и добавил, криво усмехнувшись, - неплохой результат для сопляка.
- Могу сказать вам абсолютно то же самое, - вернул ему Кощей усмешку, а потом произнес как будто про себя, отворачиваясь от того, - Сравнялись.
Тета поднялся с пола.
Ему захотелось как-то привлечь к себе внимание.
- Ты себя нормально чувствуешь? – спросил он неловко.
- Вполне, - ответил Кощей. – А что такое?
- Ты чуть не регенерировал по-настоящему! - взволнованно воскликнула Рани, вылезшая вперед. – Если бы Тета тебя не остановил, это бы точно могло произойти!
- Остановил? – произнес тот медленно, отодвинул её от себя и повернулся к другу. – А зачем ты меня остановил?
- Ты действительно чуть не регенерировал! Это все видели, - сказал Тета, ему стало обидно, что тот не понимает.
- Ничего подобного, - отрезал Кощей, - у меня все было под контролем.
Торвик издевательски хмыкнул, и Кощей метнул в него злой взгляд.
- Ничего у тебя не было под контролем! – Тета начал сердиться. – Ты бы умереть мог, между прочим.
- То есть, я тебя должен благодарить за спасение? – фыркнул Кощей.
- Вообще-то мог бы, - огрызнулся Тета.
Он пошел ради него на такое усилие, а тот ведет себя, как неблагодарный олух! И, кстати, похоже, совершенно не помнит о том ментальном контакте, который у них был.
- Но это правда, Кощей, - опять вмешалась Рани. – Тета Сигма фактически тебя спас.
- Я прямо сам не свой от благодарности, - буркнул тот. – Не думаю, что я бы на самом деле регенерировал. Если бы не это глупое вмешательство, то я бы, может, побил главный рекорд!
- Тогда не стану тебе больше никогда мешать бить рекорды, - произнес Тета холодно.
- Да уж, пожалуйста, - отозвался Кощей тем же тоном.
- Вот только приготовлю для тебя букетик Цветов Памяти, - сказал Тета ехидно. – Запасусь заранее, если уж тебе так не терпится разложиться на атомы.
- Vatlu pie' ant'el cul!
- Благородные Лорды, - процедил Торвик презрительно, покачав головой. – Ведете себя, как всякая шваль из Мертвой Зоны.
Они вдвоем повернулись к нему с одинаково сердитыми взглядами.
- Я предлагаю сделать небольшой перерыв перед следующим раундом, - сказала Рани быстро. – Если честно, я немного переволновалась, и почти не стыжусь в этом признаться.
- Желание Леди закон, - сладко улыбнулся ей Торвик, внезапно ставший очень галантным, возможно, Рани ему нравилась.
Все разбрелись по своим местам, и снова появилось вино, но Тета уже не хотел пить. Он чувствовал себя вымотанным, сердитым и обиженным на Кощея.
Тот тоже дулся, но все-таки сел рядом.
Они ссорились довольно часто, и обычно это был Тета, кто делал первые шаги к примирению. Но в этот раз он обиделся слишком сильно.
Кощей немного помялся, отпил вина, затем сказал неохотно:
- Ну, я думаю, ты действительно хотел, как лучше.
- Неужели? – отозвался тот прохладно. – И долго думал?
- Ладно, забудь, - выдавил друг, и они опять напряженно замолчали. Молчать было неприятно, действовало на нервы, которые и без того потрепались сегодня достаточно. Поэтому Тета вздохнул и покосился на него.
- Ты хотя бы помнишь, что я сделал?
- В смысле, помимо того, что помешал мне побить рекорд? Не очень, - голос Кощея все ещё звучал угрюмо. – И что же ты сделал? Прилетел в белой ТАРДИС, чтобы меня спасти, мой доблестный рыцарь?
- Трудно с тобой иногда, - сказал Тета искренне.
- Найди себе других друзей, - предложил Кощей.
- Лорд Рёган Ли Кощей Пси Эпсилон из Дома Окдэйн, - сказал Тета величественно и гордо вскинул голову, - позвольте проинформировать вас о прискорбном, вызывающем мое глубочайшее сожаление, но, увы, неоспоримом факте, что вы идиот до мозга костей. И да простится мне, что я сообщаю вам сию нелицеприятную правду.
- Лорд Кристо Кувн Тета Сигма из Дома Лангбэрроу, - откликнулся Кощей, - Chur ni-duh!
И оба с облегчением рассмеялись.

***

Вероятно, от Мастера исходили какие-то волны безумия, энергетика сумасшествия такой силы, что это должно было как-то действовать на окружающих, отравляя и их сознание тоже.
На Доктора, во всяком случае, подействовало, и он совершил один из самых глупейших, бессмысленных и опасных поступков в своей жизни, сбросив свое “прикрытие” невидимостью, кинулся прямо к Мастеру, как будто у него был какой-то шанс что-либо изменить.
Мастер – водоворот, затягивающий в себя, сырая, чистая и ужасная сила, почти как Вортекс. Что бы ты ни делал, с ними всегда приходится играть по не тобой установленным правилам. Но, к счастью, Мастер не всемогущ, как Вихрь Времени, он всего лишь вихрь хаоса, ветер разрушения, тайфун энтропии, цунами всеобщего развала. Его давняя одержимость порядком превратилась в свою противоположность.
И, кажется, сейчас это сильно, как никогда раньше, Доктор прочитал это в его кошачьих глазах, искрящихся неподдельным весельем какого-то особого вида жизнерадостного психоза, цветущего мультипликационными красками сквозь расщепления в его несчастной голове.
- Вот мы и встретились, наконец, Доктор! – воскликнул Мастер, и в эту минуту можно было ожидать всего – конфетти, праздничных колпачков, восклицаний “Вечеринка-сюрприз”, дружеских объятий и последующих посиделок с пинтой пива.
Прямо на развалинах планеты, ставшей для Доктора вторым домом, с ядерными взрывами в качестве развлекательного фейерверка.
- Останови это! Останови сейчас же! – заорал Доктор, потеряв всякое самообладание.
Его буквально затрясло от злости при виде того, какое удовольствие Мастер получает от происходящего. Тот был похож на ребенка, дорвавшегося до банки варенья, стоящей в шкафу на верхней полке. Сейчас полетят осколки…
Первый осколок полетел в Джека.
Капитан Харкнесс, охваченный понятным порывом, бросился к Мастеру с отчетливо пульсирующим во взгляде намерением уничтожить, разорвать того на куски.
Но, разумеется, никаких шансов у него не было.
Мастер убил его с садистским удовольствием, которого раньше никогда не демонстрировал в такой степени, и тут же осчастливил всех сообщением:
- И что ещё хорошо, что мертв он ненадолго, так что я смогу его убить снова!
Казалось, он сейчас запрыгает на одной ножке, и это было так ужасно, тревожно и неправильно, что злость вдруг покинула Доктора, её смыло волной душного страха и внезапно, против всякой логики, воли и доводов рассудка вдруг проснувшейся жалости, желания успокоить Мастера, чтобы тот перестал доламывать вместе с миром самого себя…
Но все обращения и призывы были напрасны, да Доктор и не надеялся уже, что тот одумается.
Он выбросил последний козырь в отчаянной попытке хотя бы просто отвлечь его:
- Этот шум в твоей голове! Что, если я смогу помочь?!
Но на Мастера это не произвело ни малейшего впечатления. Он был слишком упоен собой и происходящим, это было его личное шоу, бенефис, и внимание замершей у экранов публики он ни с кем не был намерен делить.
Потом он очень спокойным и доброжелательным тоном поведал Доктору о своей лазерной отвертке и технологии Лазаруса, которую заключил в неё.
А потом осколки посыпались на Доктора, впиваясь в каждую клетку тела.

***

Зал наполнился приглушенным гулом голосов собравшихся, обсуждавших события последнего раунда.
Ванселл глазел на Кощея с восторгом, от чего тот приосанился и стал выглядеть ещё самодовольнее обычного. Торвик, напротив, притворялся, что его не замечает, но это, конечно, была просто поза, которая не могла никого обмануть.
“Сейчас наступит моя очередь”, - подумал Тета тоскливо.
Безо всякой охоты он отпил глоток вина, подавился и натужно закашлялся.
- Волнуешься? – спросил Кощей, бросив на него проницательный, но, к счастью, не насмешливый взгляд.
- Очень, - признался Тета.
Какой смысл был врать?
- Не бойся, - Кощей подбадривающее улыбнулся, - это не так уж страшно. Со стороны выглядит хуже, чем когда сам через это проходишь.
- А на что похожи ощущения?
Кощей задумался, ища нужные слова.
- Как будто плывешь в потоке, - начал он медленно, - и ему надо сопротивляться, а то он унесет тебя куда-то не туда. Нужно очень сильно сосредоточиться, понимаешь? Иначе он заставит тебя выпрыгнуть из…
- Да? – спросил Тета еле слышно, затаив дыхание. – Откуда?
- Выпрыгнуть из самого себя, - закончил Кощей, - из нынешнего тела и, что ещё хуже, из своего сознания. Каждый раз я чувствовал, как превращаюсь в кого-то другого.
- Это было видно, - криво усмехнулся Тета.
- Не только внешне, - оборвал его тот нетерпеливо. – Я как будто сам преображался, внутри себя. Не знаю, как объяснить… Другие ощущения, желания, мысли… Все это было, конечно, не очень сильно, потому что это все-таки были ненастоящие регенерации, а их подобия, поэтому то, о чем я сказало, было как искры на дне сознания, но это было так странно, - он передернул плечами и добавил, - не слишком приятно. Как будто это ты и кто-то другой одновременно, понимаешь? Как будто расщепляешься.
- Да, - протянул Тета задумчиво.
Он вдруг понял, как нужно сопротивляться воздействию игры, и погрузился в размышления, как это лучше сделать.
- Знаешь, каждый раз, когда я менялся, менялось почти все в моей голове, но оставалась одна вещь, - услышал он Кощея, поднял на него взгляд и поразился какой-то очень чудной, словно колеблющейся, как тень в зеркале, улыбке на его лице, он даже не был уверен, что эта улыбка ему понравилась.
- Какая вещь? – спросил он неуверенно.
- Ты, - ответил Кощей просто, - про тебя я все время помнил лучше всего.
- О, - выдавил Тета растерянно и добавил, не очень понимая, что надо говорить, - спасибо.
- Пожалуйста, - фыркнул Кощей, к которому почему-то вернулся сердитый вид.
- Мы слышали какой-то странный звук, - осторожно сказал Тета, - как раз перед тем, как ты чуть не начал регенерировать на самом деле.
- Да не начал бы я регенерировать! – рассердился Кощей ещё сильнее, и Тета закатил глаза. - Какой звук?
- Стук. Несколько стуков подряд, как будто кто-то стучал очень громко четыре раза.
Он отчетливо вспомнил этот грохот, и по спине пробежал холодок.
- Очень странно, - сказал Кощей напряженно и быстро спросил. – А что ты сделал-то? Ну, чтобы меня остановить?
Тета посмотрел на него хитро:
- Догадайся!
- Пнул меня, наверное, изо всех сил, с тебя станется, - буркнул друг. – Не знаю я, что ты сделал, и гадать не собираюсь.
Вместо ответа Тета протянул к нему руки, положил ладони на виски и многозначительно заглянул в глаза. Кощей от удивления даже слегка приоткрыл рот.
- Ты серьезно? – спросил он хрипловато.
- Ага, - ответил Тета весело и убрал руки. – Первый раз в жизни! Представляешь?!
- И тебе удалось? – спросил Кощей недоверчиво.
- Как видишь, - произнес Тета довольно. – Ну, правда, всего на пару мгновений, потом я чуть сознание не потерял от напряжения. Но все равно это же здорово, правда? Получается, я фактически сам смог это сделать, без тренировки, не под контролем преподавателя… Какой я молодец! – заключил он с восторгом.
- Да, молодец, - сказал Кощей ревниво. – Я был уверен, что смогу это сделать раньше тебя.
Вид у него сделался ещё более мрачный и недовольный, он закусил губу и отвернулся от друга. Тот хотел было к нему обратиться и сказать, чтобы он не расстраивался, но в этот момент его окликнул Торвик.
- Тета Сигма, кажется? – произнес он холодно. – Ваша очередь играть. Готовы?
Тета набрал полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, беззвучно выдохнул и кивнул.
Торвик сделал знак, чтобы тот подошел и сел на стул перед дознавателями.
- Назовите ваше полное имя, - властно произнес Ведущий.
- Лорд Кристо Кувн Тета Сигма из Дома Лангбэрроу.
Несколько человек обменялись взглядами, а один из Дознавателей громко прошипел, как выплюнул:
- Полукровка. Тот самый.
Тета сжал кулаки, и краска бросилась ему в лицо, но не от смущения, а от гнева. Он не стыдился своей матери, хотя и старался не распространяться о своем наполовину человеческом происхождении именно из-за такой возможной реакции.
- А, так это ты, - протянул Торвик, медленно скользя по нему исполненным неприязни взглядом, - наслышан…
- “Вы”, - произнес Тета почти так же высокомерно, как говорил до этого Кощей. – Прошу вас, мой Лорд Торвик, обращаться ко мне уважительно. Я такой же Повелитель Времени, как вы и ваши друзья, и мое полное имя, - сказал он со злорадной ухмылкой, представляя, каково им придется, когда они начнут его произносить, - звучит ещё полнее, чем я вначале сказал.
- И как же оно звучит? – презрительно спросил Торвик. – Как звучит наполовину человеческое имя?
- Кристодэвориндаймондхартмэлудракофайерделунмайанкувн. **
По залу пронеслась волна шепота и смешки.
- Тета Сигма, у тебя, наверное, самое длинное имя во вселенной, - захихикала Рани. – Когда будешь выбирать себе имя для путешествий в мире, выбери что-нибудь попроще, а то никто тебя никогда не дозовется.
Торвик посмотрел на своих приятелей, все они выглядели обескуражено, и Тета не смог сдержать удовлетворенного хмыканья. Ему захотелось увидеть сейчас выражение лица Кощея, но тот почему-то вообще на него не смотрел, а разглядывал собственные ногти со скучающим видом.
“Он что, опять на меня обиделся? Как ему не надоело дуться?” – подумал Тета раздраженно.
Между ними никогда не было духа соревнования, столь распространенного среди друзей в таком юном возрасте. Кощей превосходил его по всем параметрам, несравненно лучше учился, вызывал больше уважения однокурсников и одобрения преподавателей, даже внешне был намного привлекательнее. Тета ему никогда не завидовал и спокойно принимал его превосходство. Но вот, наконец, ему самому удалось сделать что-то даже не лучше, а просто раньше. Неужели это повод для мгновенной обиды?
Но хорошенько обо всем этом поразмыслить ему так и не удалось.
Погрузившись, как обычно, в свои мечтания, он не заметил, что Торвик уже протягивал ему кубок с одурманивающим напитком, причем держал его за ободок, как будто опасался, что Тета коснется его рукой и осквернит своей наполовину человеческой плотью. Это было уже просто глупо, конечно, Тайм Лорды величайшая раса во вселенной, но нельзя же до такой степени поддаваться предрассудкам и считать себя настолько выше всех.
Тета фыркнул и принял кубок, чтобы не дотрагиваться до руки Торвика.
Ему хотелось увидеть Кощея, и он, наконец, поймал его взгляд – внимательный и какой-то жадный.
“И не ободряющий”, - подумал Тета.
Было в этом взгляде что-то ещё, только не очень понятно, что именно.
Он пожал плечами ещё раз, устав от всех этих сложностей, и осушил кубок до дна.
Напиток обжег горло, и вкус показался просто отвратительным.
Тета закашлял и ещё раз зацепился взглядом за лицо Кощея.
Прежде, чем все поплыло перед глазами, он понял, как именно смотрел на него лучший друг.
“Он хочет, чтобы я проиграл”.
Это вдруг стало настолько очевидно, что Тета чуть не рассмеялся с досады от того, что не понял сразу.
В последний миг из глубины сознания поднялась мысль.
“Никогда”.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности