How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 21 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 21 из 34Следующая ⇒

**

Привычная тишина, нарушаемая лишь дальним отголоском мягкого зова, окутала его.
Доктор спешил на встречу, которой ждал так же давно и сильно, как ждали его.
В здании было пусто, и сейчас, глубокой ночью, они остались тут вместе.
Двойной лунный свет, сполохи золотого и густо оранжевого, ложился под ноги, стелил дорогу, которая поведет, наконец, по-настоящему далеко.
- Ты ведь хочешь этого так же сильно, как и я? – спросил он, и его взбудораженный голос разнесся по пустому залу нетерпеливо вибрирующим эхом.
Услышанный им отзвук мелодии вторил его желаниям, и он улыбнулся довольно, ласково, положив руку на дверь, уже приоткрывавшуюся, чтобы впустить его.
- Ты бы мог хотя бы попрощаться со мной.
Доктор испуганно вздрогнул, услышав знакомый голос.
Он резко обернулся, близоруко прищурившись, и увидел, как отделилась от колонны смутная тень, силуэт, контуры которого почти сливались с темнотой зала.
Кощей шагнул ему навстречу, застыл на мгновение, потом – Доктор видел это, словно во сне, - начал приближаться.
Шаг, другой…
Доктор заставил себя остаться на месте.
Теперь он мог рассмотреть его лучше, хорошо видя изменившееся с годами лицо даже без очков.
- Ну, и как я выгляжу? – усмехнулся Кощей. – Поработало надо мной время?
- Ты выглядишь прекрасно, - произнес Доктор первые слова и смущенно добавил, - Здравствуй.
Кощей почти не постарел, в отличие от него самого. Черты его лица стали жестче, нос заострился, губы стали тоньше, но он был по-прежнему очень хорош собой, сеть морщинок вокруг не поблекших глаз совсем не портила его, а пробившаяся в волосах седина на висках выглядела благородно, оттеняя серебром темную шелковистую гладь. Сейчас его волосы были коротко подстрижены, он держался очень прямо, выглядел горделиво, даже величественно, и Доктор подумал, что понимает, почему так многие прочили ему пост Лорда Президента, такая спокойная властность исходила от его высокой статной фигуры.
- А ты сильно изменился, - произнес он, окинув Доктора медленным изучающим взглядом, - значительно сильнее, чем я ожидал.
- Я стремительно старею, - улыбнулся Доктор невесело, - и болею. Мне всего триста тридцать шесть лет, а я уже почти старик, дряхлый и немощный. Это все мои человеческие гены, добрались-таки до меня, наконец. Спина меня убивает, иногда я просто не могу разогнуться по утрам, так ноет все тело. Можешь ли представить, я начал реагировать на погоду, как подагрик, скоро по мне можно будет узнавать о плохих днях. Разве это не забавно?
- Забавно, - ответил Кощей без тени улыбки. – Все это просто невероятно забавно, Тета Сигма.
- Так меня больше никто не называет.
- Да, я слышал, - кивнул Кощей. – Ты все-таки выбрал себе новое имя для путешествий, Доктор, - его губы слегка скривились в неуловимом презрении.
- Ну, я, в конечном итоге, получил свою докторскую степень, не так ли? – Доктор заговорил очень быстро, чтобы не выдать своей неловкости, охватившей его с первой секунды нежданной встречи. – Ты ведь знаешь, что я работал инженером? После этого служил в Бюро Возможных Событий, в Высшем и позднее в Верховном Совете, представлял Совет на станции Химера 77 в Третьей Зоне, а потом начал уставать все сильнее и пошел работать архивистом в библиотеку в Академии… Я как-то видел там тебя мельком, когда ты уже начал преподавать…
- И ты даже не подошел поприветствовать меня, - сказал Кощей без какой-либо интонации, лишь на дне его глаз промелькнул недобрый огонь, - видимо, был слишком занят, разбирая архивы.
Доктор смущенно опустил взгляд.
Воцарилось молчание, тяжкое, плотное, каждая минута падала в нём, как комья земли на закапываемый гроб.
- Твои студенты связывались со мной несколько раз, хотели снова зазвать меня в политику, - выдавил из себя Доктор, когда это ужасное молчание сделалось невыносимым, и заставил себя посмотреть в напряженное лицо Кощея. – Кажется, вы планируете настоящую революцию, собираетесь скинуть правительство, а тебя хотят видеть Лордом Президентом.
- Помнишь, это ведь ты первый раз предложил мне занять этот пост? – тот мрачно усмехнулся. – Думаешь, мне пойдет багровая мантия, шитая золотом?
- Думаю, тебе пойдет все, - ответил Доктор, почувствовав, как на мгновение вспыхнуло то, что связывало их раньше, - ты все так же красив, это я превратился в настоящую развалину. Посмотри, у меня уже побелели волосы. Я выгляжу, как старик, и чувствую себя таким же старым. “Таков я, старик, застоявшийся разум в продуваемых ветром пространствах…” **** Строчки одного земного поэта, я чрезвычайно увлекся Землей, даже знакомые надо мной подтрунивают по этому поводу, но это такая чудная маленькая планета, Сол-3, и там, можно сказать, мои корни, я думаю навестить её в ближайшее время. Возможно, ещё успею, пока жив в этом теле.
Он замолчал, понимая, что тот его почти не слушает.
- Мне все равно, - голос Кощея вдруг дрогнул, холодная невозмутимость слетела с его лица, как сорванная маска, - мне нет никакого дела до того, как ты выглядишь! Это лишь оболочка, смертная пелена… Я все ещё люблю тебя, как прежде, как всегда любил!
Будто электрический разряд ударил по одряхлевшему телу Доктора.
- Кощей, что ты говоришь? – ужаснулся он, чувствуя, как пересохло в горле. – Взгляни на меня, я на пороге своей первой регенерации, совсем скоро я изменюсь, стану другим…
- Мне все равно, как ты выглядишь, - повторил Кощей упрямо, - и все равно, как будешь выглядеть потом!
- Я поменяюсь не только внешне, - продолжил Доктор. – Ты ведь понимаешь это? Другие привычки, другие вкусы, другая личность, структурное перерождение не только материи, но и разума, тотальная смена парадигмы всего существа…
- Но ведь это будешь по-прежнему ты, песня сознания неизменна, Тета! - Кощей шагнул ему навстречу, положил руку на плечо, и Доктор задрожал, как в лихорадке, ему стало страшно от того, что тот по-прежнему испытывает к нему эти чувства, и опять заставляет что-то чувствовать его самого. – Меня не пугает смена внешности, личин, образов! Это не имеет никакого значения. Я знаю тебя, я вижу тебя, всегда буду тебя видеть… Каждый миг моей жизни, каждый миг твоей я буду видеть тебя таким, каким узнал когда-то! Тета, неужели ты думаешь, кто-то ещё будет на такое способен? Неужели кто-то ещё будет любить тебя так, как я? Ты оставил меня, не вспоминал обо мне годами, мы не виделись десятки лет, а я все ещё думаю о тебе, вспоминаю, все ещё надеюсь…
- Кощей, остановись! – взмолился Доктор. – Мы больше не молоды, все изменилось.
- Возраст для нас такая же иллюзия, как внешность. И потом по меркам Тайм Лордов мы просто мальчишки! – пальцы Кощея крепче ухватили Доктора за плечо. – Впереди у нас неисчислимые века, почти вся жизнь. Вспомни, что ты обещал провести её со мной, - это прозвучало почти, как обвинение, и Доктор устыдился, но это ничего не меняло.
Сейчас он ощущал лишь беспокойство, его напугало то, что Кощей по-прежнему сохраняет какие-то надежды.
- Отпусти меня, - произнес он тихо и попытался высвободиться из вцепившихся в него рук. – Я сожалею о том, что дал когда-то такое необдуманное обещание. Разумеется, я не имел право внушать тебе ложные надежды, но ты должен понимать, мы были совсем юными, легкомысленно бросались словами…
Он замолчал, не в силах продолжать от увиденного им взгляда, от страдания, проступившего на все ещё красивом лице. Перед ним обнажилась душа, и это было невыносимо.
- Но ведь я по-прежнему люблю тебя, - Кощей уставился на него, словно не верил своим глазам, спросил, растерянно и жалобно, - Разве ты не слышал?
- Слышал, - с трудом ответил Доктор, - но я не могу…
Ему стало дурно от того, что он увидел открытую рану в душе, кровь в ней так и не подсохла, и ему нужно было забыть об этом как можно скорее.
- Кристо, - почти плача, выдохнул Кощей часть его имени, и пальцы впились в плечи Доктора до боли, - что же мне тогда делать? Что мне делать с этим?!
Это было слишком.
Этот крик отчаяния не имел права существовать, вмешиваться в его планы, затрагивать то, что давно должно было остаться в прошлом, его надо было похоронить…
- Эти чувства нездоровы! – крикнул Доктор, не сдержавшись. – Ты не должен больше их испытывать!
Тот отшатнулся от него, будто Доктор влепил ему пощечину.
- Прости, - произнес Доктор печально, но с каждым последующим словом его голос становился ровнее и увереннее, - но для меня все уже в прошлом. Я не могу к этому вернуться. Я устал от Галлифрея, мне надоела наша планета, я отправлюсь путешествовать, как всегда и мечтал. Это вынужденное бегство, ты наверняка слышал о моих проблемах с законом, но я приветствую это бегство всей душой. Мне есть сейчас, о ком заботиться, я должен забрать её с собой. Эта юная особа - Леди Ларна, но она предпочитает откликаться на Сьюзан и считает меня своим дедом, что, безусловно, забавно, учитывая…
Кощей расхохотался.
Это был страшный смех, оглушительный, отчаянный, на миг вытеснивший из души Доктора все, кроме ужаса и жалости, глубочайшей жалости к нему…
Кощей успокоился так же внезапно, и, когда он посмотрел на Доктора, его лицо не выражало ничего, кроме холодной ненависти.
- Ну, что ж, Доктор, беги, - сказал он. – Беги, пока я позволяю тебе это.
- Позволяешь мне? – спросил Доктор встревожено.
Голубые глаза свернули, ярко, ослепительно, как не блестят глаза обычных существ, в зале повеяло холодом…
- О смерти Вебстер размышлял,
И прозревал костяк сквозь кожу;
Безгубая из-под земли
Его звала к себе на ложе.
Сквозь знакомые черты проступили чужие, но тоже откуда-то знакомые, страшные…
- Он замечал, что не зрачок,
А лютик смотрит из глазницы,
Что вожделеющая мысль
К телам безжизненным стремится.
Охваченный ужасом, Доктор отступил, тесно прижавшись к приоткрытой двери ТАРДИС, и почувствовал, как она тоже испугана.
- Таким же был, наверно, Донн,
Добравшийся до откровенья,
Что нет замен вне бытия
Объятью и проникновенью,
Огонь в голубых глазах взметнулся ослепляющей вспышкой, кривая улыбка плясала на изогнутых губах, два лица слились в одно, и от этого зрелища у Доктора вырвался беззвучный вопль …
- Он знал, как стонет костный мозг,
Как кости бьются в лихорадке;
Лишенным плоти не дано
Соединенья и разрядки. *****
Кощей умолк, лишь смех клокотал в груди, а потом разъехавшийся в шутовской улыбке рот блеснул оскалом.
- Беги, Доктор, пока я отпускаю тебя, - повторил он, прорезая тишину. – Я сказал, беги!!!
ТАРДИС кричала ему об этом же, и он спасся бегством, не смея больше смотреть в то лицо, желая забыть его, как страшный сон…
Зная, что не забудет никогда.

Продолжение следует

* Рей Бредберри “451 градус по Фаренгейту”
** U2 “Hold Me, Thrill Me, Kiss Me, Kill Me”
*** издевательская переделка песни Cyndi Lauper “Time After Time”
**** Томас С. Элиот “Геронтион”
***** Томас С. Элиот “Шепотки бессмертия ”

Часть VII

You left me high and dry, it changed me
You lied to me, now I am angry
And if the sun comes in your room
And awakes you from your vanity
You won't find me cause I’ll be atop a mountain
Pissing on your grave

VAST “The Last One Alive”

“Ковролин, покрывающий пол в дешевом гостиничном номере в Белгравии, был омерзительного бурого цвета, как будто на создание этого уродства пошли крысиные шкурки.
Генри Мастерс поморщился, его чувство прекрасного было оскорблено.
- Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, - Джон Доу склонился к нему так низко, что почувствовалось его дыхание.
- Готов поспорить, что нет, - ответил Генри, пытаясь высвободить руки из его крепкого захвата.
- А я уверен, что ты думаешь о том же, о чем и я, - голос Джона вибрировал от игривой интонации. – О том, как быстро взлетит на воздух Букингемский дворец после того, как я активирую бомбу. Я думаю – через минуты полторы.
- О судьбе дворца я как раз не слишком тревожусь, - произнес Генри спокойно, насколько позволил резкий бросок, с которым он сбросил Джона с себя, нанеся ему удар в челюсть, отправивший того на пол.
Не успел его враг опомниться, как увидел направленное ему в лицо пистолетное дуло.
- Меня больше волновало, что ты наклонился ко мне слишком близко, - продолжил Генри. - Что бы подумали люди, если бы нас увидели? В отношении же бомбы никаких волнений. Уверен, что с твоими познаниями в химии, которую ты всегда у меня списывал в школе, вместо нормального взрывчатого вещества получился в лучшем случае бенгальский огонь, - с этими словами он достал свободной рукой из кармана пиджака пару наручников. – А теперь пошевеливайся, мне надо сдать тебя в полицию и успеть заняться сегодня чем-нибудь более опасным, чем ловля террористов-неудачников, например, сбором макулатуры.
- Как, опять в полицию? – вздохнул Джон, поднимаясь с пола и потирая ушибленную челюсть. – Лучше убей меня сразу.
- Не искушай меня, - предупредил его Генри. – Это слишком соблазнительная идея.
- Но ты ей никогда не поддашься, - тот попытался очаровательно улыбнуться, но эффект был слегка подпорчен расцветающем на подбородке синяком.
- Проверим? – предложил Генри невозмутимо и снял пистолет с предохранителя.
Джон попятился спиной к двери:
- Неужели тебе будет не жалко отправить на тот свет своего лучшего друга?
Он продолжил отступление, чтобы сбежать, как обычно.
- Бывшего лучшего друга, - напомнил ему Генри. - Стой спокойно, и, возможно, отделаешься легким ранением, - его палец лег на курок.
- И тогда мы будем играть в доктора? – спросил Джон насмешливо и высунул кончик языка, слегка облизав губы.
- Сделаешь ещё шаг, я оставлю в тебе столько пулевых отверстий, что уже никакой доктор не поможет…”
Раздался громкий звук резко захлопнувшейся книги, и она полетела на пол.
- Это уж слишком! – прошипел Доктор. – Да как он мог?!
Книга, которую написал Мастер, была настоящей профанацией.
Для начала, это действительно оказался шпионский боевик с эротическим уклоном, и читать такое безобразие Доктора могло заставить только то, что другого выбора литературы у него не было. На обложке книги красовалось имя автора, напечатанное крупным шрифтом, даже фантастически пошлое название были набито меньшими буквами, и для полноты картины имелось изображение – след алой помады, оставленной чьими-то губами, хотелось надеяться, что хотя бы женскими.
Главный герой произведения – доблестный агент секретной спецслужбы по имени Генри Мастерс занимался спасением мира от страшных опасностей, очаровывая в процессе свершения блестящих подвигов всех особ женского пола, встречавшихся на его пути.
Имена юных красавиц, падающих в объятия отважного героя, как спелые яблоки с дерева, Мастер даже не потрудился зашифровать: Сара-Джейн, Джозефина, называемая для краткости Джо, Пери, Грейс, Нисса, Виктория…
Антагонистом же главного героя, злодеем и преступником, вечно встававшем на его пути, являлся террорист и враг общества номер один по имени Джон Доу, причем ясно давалось понять, что имена героя и злодея вымышленные, свои настоящие они по каким-то причинам вынуждены скрывать.
Помощниками негодяя выступал выдававший себя за военного бывший стриптизер, представляющийся как майор Джим Харперс, и роковая красотка Мария Джонсон, тайно влюбленная в террориста, который подло использовал её для соблазнения своих врагов, подкладывая к ним в постель.
Особую пикантность сюжету придавало то, что герой и злодей были связаны давними запутанными отношениями, и были когда-то лучшими друзьями, пока Джон Доу не пошел по кривой дорожке.
Их столкновения неизменно описывались с многочисленными подробностями физических контактов, включающих в себя хватания за различные части тела, пришпиливание друг друга ко всем поверхностям, катание по земле в схватке и вечных попытках оказаться сверху поверженного врага. Обмен репликами между ними был окрашен неприкрытым флиртом, и оба постоянно норовили удариться в воспоминания о прошлых днях, когда мечтали о том, как будут вместе спасать мир.
Доктор вспомнил произнесенную Джоном Доу фразу “Когда же закончится, наконец, эта прелюдия?”, прозвучавшую на борту самолета с захваченными им заложниками, когда победивший в очередной раз Генри Мастерс одной рукой пилотировал падающий самолет, а другой удерживал противника за горло.
- Это просто… просто непристойно! – воскликнул Доктор, вне себя от возмущения. – И невероятно глупо!
Он представил себе, как Мастер будет покатываться со смеху, просматривая записи наблюдений за ним, и стукнул кулаком по кровати.
Ему захотелось учинить какую-нибудь диверсию, чтобы чем-то отомстить Мастеру за эту книжонку, которая по каким-то совершенно неведомым причинам ещё и стала бестселлером в Великобритании. Доктор был склонен относить это не на счет её художественных достоинств, а того гипнотического воздействия, которое Гарольд Саксон оказывал на людей.
Но никаких ресурсов для мести у него сейчас не было, и никаких других книг тоже. Поэтому скрепя сердце он поднялся и пошел поднимать с пола книгу, которую сам же бросил, представляя, сколько дополнительной радости доставит этим Мастеру.
Несмотря на то, что Доктор уже третий день находился не в камере, а в отведенной ему комнате, еду ему приносили уже значительно лучшую, а в шкафу прибавилось вещей, пока его положение мало чем отличалось от тюремного.
Мастер никуда его не выпускал, держал взаперти, и Доктор видел его последний раз, когда тот его выпустил из камеры.
Эту нелепую, возмутительную книгу Доктор мог бы прочитать, используя свои галлифрейские способности к мгновенному усвоению информации, меньше, чем за час, но растягивал неудовольствие, потому что больше заняться ему пока было нечем.
Одно занятие, которому он мог бы предаться, у него, правда, по-прежнему имелось, и важнее этого дела не было ничего.
“Архангел”.
О котором Доктор пообещал Мастеру забыть, сказав: “Я не буду отменять Парадокс”.
Мастеру не было известно о его планах в отношении того, чтобы проникнуть в матрицу телепатической сети, и формально Доктор мог продолжить свое занятие, которое было последней надеждой для погибающей от рук Мастера Земли.
Но он обещал.
Это было то, что он предложил Мастеру взамен на то, что тот выпустит его из камеры и будет с ним рядом.
При их встрече Мастер это никак не прокомментировал, и это тревожило Доктора.
Если бы Мастер потребовал у него отказаться от этой идеи, это означало бы жесткий, страшный, беспощадный выбор: “Или я, или Земля”.
Но Мастер ничего не требовал, не пытался навязать ему свою волю, не угрожал и не шантажировал.
Никаких ультиматумов.
Он сделал хуже: оставил выбор самому Доктору.
Если тот попробует сопротивляться ему дальше, рано или поздно Мастер все равно узнает об этом и накажет его самым беспощадным образом. Не смертью, не искусственной старостью, не убийством ещё большего числа людей, не пытками и не насилием.
Он просто отрежет Доктора от себя, и на этот раз уже навсегда. Разорвет соединяющие их линии Времени, пойдет наперекор судьбе, повязавшей их друг с другом, даже если это будет стоить жизни ему самому.
Век за веком Мастер следовал за Доктором по пятам, снедаемый своей одержимостью.
Но у каждого есть свой предел, и Доктор знал, что ещё одного предательства Мастер ему не простит.
Наверное, у Доктора было время подумать и сделать выбор.
И он мог тратить время на это, но вместо принятия решения, возможно, самого важного в своей жизни, занимался чтением написанной Мастером книжки, в которой тот представлял в искаженном, фарсовом, издевательском и перевернутом с ног на голову виде историю их взаимоотношений.
Это была позорная политика абсолютной беспомощности и нерешительности, и необходимость сделать выбор все равно скоро должна была настигнуть его, но после пережитых в одиночестве ужасов Доктор просто не мог себя заставить этим заниматься. Ему была необходима хотя бы краткая передышка.
Поэтому он тяжко вздохнул, открыл книгу, отыскав нужную страницу, и вернулся к приключениям опасного террориста Джона Доу – человека по имени, означавшему отсутствие имени, и его вечного героического противника Генри Мастерса, спасавшего планету от угрозы уничтожения.
Должен же был хотя бы вымышленный персонаж этим, в конце концов, заниматься, если сам Доктор был слишком слаб и труслив.

***

ТАРДИС тревожно гудела, вторя беспокойному настроению Доктора.
Последний раз она издавала такие звуки, когда их преследовал корабль Далеков.
Доктор бесцельно листал страницы “Робинзона Крузо”, даже не глядя на них, и пытался понять о главной причине своего волнения.
Это было не внезапное исчезновение Виктории, хотя Джейми только о ней и тревожился.
- Доктор, я считаю, нам пора отправиться на её поиски, - решительно заявил он, наконец, поднявшись с места. – Это новый мир, и она могла заблудиться, и все местные говорят о каком-то страшном демоне, который вскоре может появиться, и…
- Никаких демонов не бывает, - отрезал Доктор. – Успокойся, она просто вышла побродить в одиночестве, ты же знаешь, она все чаще предпочитает бывать сама по себе, и вообще, я думаю, что скоро она покинет нас.
- О, вы думаете? – произнес юноша расстроено.
Доктор отвлекся от снедавшей его тревоги и бросил на него сочувственный взгляд.
- Ты по-прежнему испытываешь к ней чувства? – спросил он мягко.
- Видимо, такая уж у меня судьба, увлекаться теми, кто на меня и не смотрит, - пробормотал тот, понуро опустив голову, так что лицо полностью скрыли растрепанные темные волосы.
- А кем же ты ещё увлекался? – удивился Доктор. – Неужели была в твоей деревушке какая-то красавица, успевшая разбить тебе сердце до того, как ты начал путешествовать со мной?
Джейми бросил на него странный взгляд, но ничего не ответил. Возможно, эта странность Доктору померещилась, глаза юноши были почти спрятаны под густой челкой, упавшей на лоб.
В этот момент раздался стук в дверь ТАРДИС.
- Доктор, откройте, это я! – услышали они голос Виктории.
Вздохнув с облегчением, Джейми, успевший раньше Доктора оказаться у двери, впустил девушку.
Вид у неё был взбудораженный, обычно аккуратно уложенные темно-каштановые локоны растрепались, глаза взволнованно блестели.
Не обратив на Джейми никакого внимания, она сразу же кинулась к Доктору.
- Ах, если бы вы знали, кого я встретила!
Оба сердца заколотились, и беспокойство, родившееся в тот момент, когда его ТАРДИС поймала сигнал присутствия рядом своей сестры, усилилось до предела.
- Кого ты встретила?– захлестнутый возбуждением, он схватил её за предплечья и слегка встряхнул. – Ну, же, говори, кого?!
- Отпустите, вы делаете мне больно, - прорезавшимся у неё иногда жеманным тоном воспитанной в девятнадцатом столетии девицы произнесла она, округлив и без того большие глаза, но не сделала попыток высвободиться. – Прошу вас перестать.
Джейми, со своей вечной галантностью, мгновенно попытался вмешаться, но Доктор остановил его суровым взглядом.
Виктория так и застыла с кукольным выражением на хорошеньком личике. Она была милой и неглупой девушкой, но её родная временная эпоха иногда накладывала на её поведение слишком сильный отпечаток.
Доктор разжал руки, коротко извинился и уставился на неё с требовательным видом.
- Так ты скажешь, наконец, кто это был? – почти взмолился он, чувствуя, как повлажнели ладони.
Виктория поправила свое пышное платье, выпрямилась и заговорила, как актриса на подмостках:
- Предаваясь думам, я бродила по заброшенным полям этого странного нового мира, пугающего меня колоссальным багровым солнцем, озаряющим его пустынные земли…
Доктор закатил глаза.
- Виктория, если ты немедленно не скажешь, кого ты встретила, я отправлю тебя на это самое багровое солнце, которое, кстати говоря, является звездой, а именно, алым супергигантом класса К4, как я уже отмечал. Тебе следует начинать запоминать подобные вещи, если ты хочешь продолжать наши приключения.
- Я вовсе не уверена, что хочу этого, - ответила она со вздохом, - а подобные угрозы, сэр, не делают вам чести.
- Это правда, Доктор, - вставил Джейми, но тот от него лишь отмахнулся.
- Виктория! – зарычал он на испуганно отпрянувшую девушку. – Кто это был?!
- Это была женщина по имени Айлла, - наконец, выдала она.
- Женщина? – пораженный Доктор едва не рассмеялся от облегчения. – Тайм Леди, путешествующая в ТАРДИС?
- Да, она путешествует в таком же передвижном устройстве, как ваше, - Виктория, конечно, употребила самое архаичное определение из возможных, - но она не Тайм Леди. Во всяком случае, так она мне сама сказала.
- А кто же? – тревога мгновенно вернулась, и Доктор невольно поежился.
Кажется, он рано расслабился…
- Она такой же человек, как и мы с Джеймсом, и является спутницей одного из ваших людей, сэр, - сказала Виктория.
Участившийся сердечный ритм отдавался в ушах, а ладони от волнения повлажнели так, что их пришлось вытереть о брюки.
- Как зовут того, с кем она путешествует? – спросил Доктор слабо. – Она назвала его имя?
- Да, - ответила Виктория и замерла, выдерживая паузу.
Забыв обо всем, Доктор опять вцепился в неё и уже с силой встряхнул за плечи.
- Как его имя?! – закричал он, глядя в её расширившиеся от страха зрачки. – Как его зовут?!
Даже Виктория могла понять, что сейчас не время разыскивать спектакль. Доктор выглядел таким разгневанным, что злить его дальше не стоило.
- Она сказала, что его зовут Кощей, - пролепетала девушка. – Они путешествуют вместе после того, как он спас её от страшной опасности на Земле в двадцать восьмом веке.
Доктор разжал руки, безвольно уронив их по бокам.
Предчувствие не обмануло его.
Именно об этом он и думал, именно этого и опасался, именно поэтому и сходил с ума с того мига, как ТАРДИС поймала сигнал.
- Кощей, - пробормотал он, - Рано или поздно это должно было случиться…
Они находились на близкой к коллапсу звезде, в любой момент готовой превратиться в черную дыру.
На планете, жители которой трудились над проектом под названием “Темное сердце”, охранявшемся настолько сурово, что, как только его ТАРДИС прибыла сюда, следуя за странным сигналом, их тут же схватили и задержали, обвинив в шпионаже.
А ещё Верховный Совет Галлифрея объявил Доктора в розыск, предъявив ему обвинение в главном из преступлений – нарушении Политики Невмешательства планеты.
И кто-то наверняка должен был охотиться сейчас за ним, чтобы доставить обратно и заставить его предстать перед трибуналом.
- Доктор, - обратился к нему Джейми осторожно, внимательно следя за ним, - вы его знаете, этого Кощея?
- Да, - ответил тот тяжело, - знаю.
Он нервно рассмеялся и взлохматил волосы.
- И кто же он такой? – спросила Виктория. – Я не видела его, только была в их корабле.
- Он, как ты сама сказала, один из моих людей, - ответил Доктор. – И я думаю, что он преследует меня, чтобы передать властям нашей планеты.
- Ну, так давайте улетим отсюда поскорее, - предложил Джейми. – Чего нам здесь дожидаться?
Доктор покачал головой:
- Я не могу этого сделать, пока не пойму, что тут происходит, и какая временная аномалия привела нас сюда, - он решительно поднялся с места. – Пойдемте. Бесполезно тут сидеть, пора что-то предпринимать.
Следуя за ним, они вышли из ТАРДИС, оказавшись на улице импровизированного городка, который считался центром этой космической колонии.
Несмотря на свой избыточный драматизм, Виктория не преувеличивала: это был неприятный давящий мир; его сердце - массивная нейтронная звезда - купалось в багровом свете, из-за которого земля была похожа на запекшуюся кровь. Название своей планете местные жители дали подходящее.
- Пойдем туда, где они занимаются этим чертовым проектом, - Доктор ткнул пальцем в виднеющуюся на горизонте гигантскую пирамиду, внутри которой работали ученые.
Вооруженные солдаты были здесь повсюду, но их не пытались задержать, пока местные представители Гильдии Аджудикаторов, следящие за порядком в земных колониях, ещё не приняли решения о дальнейшей судьбе чужаков.
- Доктор, но они ведь не пустят нас в эту пирамиду, - резонно заметил Джейми.
- Я что-нибудь придумаю, - бросил Доктор рассеянно.
Зловещий проект “Темное сердце” беспокоил его сейчас меньше возможной встречи с тем, у кого было два сердца, как у него самого.
Но далеко они уйти не успели.
Группа Аджудикаторов с оружием наперевес направилась в их сторону, в тот же момент вдруг стало очень холодно, а багровое небо потемнело ещё больше.
Доктор ощутил приближение потока странной энергии, природа которой ему была неясна.
- Демон, приближается демон! – раздались испуганные голоса людей вокруг.
Виктория громко закричала, она делала это часто и много.
Доктор слегка растерялся: таинственная, по всей видимости, опасная сущность, с одной стороны, и группа вооруженных до зубов людей, с другой.
- Как это некстати, - сердито пробормотал он.
ТАРДИС материализовалась перед ними, и дверь её была уже распахнута. На пороге стояла женщина, призывно махнувшая рукой.
- Сюда! – крикнула она. – Это Темперон, он вас убьет!
Доктор оглянулся: до его собственной ТАРДИС они могли уже не успеть добраться, да и Виктория, взвизгнувшая “Айлла!”, подхватив под руку Джейми, уже побежала к открытой двери.
Темпероновые частицы действительно грозили медленной мучительной смертью.
Доктор вгляделся в черный вихрь над головой, приближавшийся к нему. Затем в лицо женщины, стоявшей в проеме входа в ТАРДИС Кощея.
Это была та самая ТАРДИС по имени Лолита, с которой у него не сложилось, потому что Тета Сигма не захотел слушать песню Войны и Крови.
Кощей захотел.
“Судьба”, – подумал Доктор.
И побежал ей навстречу.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману