How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 20 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 20 из 34Следующая ⇒

***

Тета Сигма так давно не был в Академии, что успел почти забыть, как эффектно выглядит её белоснежное здание, горделиво упирающееся в густо-оранжевое небо. Здание было красивым, но, если бы не необходимость получить все-таки докторскую степень по выбранной им термодинамике, он бы и не подумал сюда возвращаться.
После суда ему было позволено заниматься самому, чтобы в течение ближайших пятисот лет попробовать сдать все экзамены и официально быть признанным Повелителем Времени.
Чтобы постичь в одиночестве, без преподавательского руководства все необходимые предметы, учиться надо было денно и нощно, даже если участь, что Кощей помогал ему.
Но помогал он, если можно было сказать, одной рукой, а другой усиленно отвлекал. В результате оказались запущены все те дисциплины, в которых Тета и раньше не слишком преуспевал.
Но сейчас он об этом не думал совершенно.
Он стоял у входа и ждал, когда появится Кощей, у которого как раз должна была закончиться Практическая Теология. Как считал Тета, это был самый нелепый предмет из всех, и он долго не мог понять, почему Кощей его выбрал. Теперь ответ был ему ясен.
Разумеется, тому должны быть интересны все эти туманные вещи, посвященные контактам с трансцендентными сущностями, жертвоприношениям, ритуалам и обрядам. На Галлифрее никто давным-давно не встречал ни одного божества, все они остались в прошлом, в Темные Времена, когда по планете и галактике перемещались самые древние и могущественные боги – Боль, Время и Смерть, трио страшных Вечных, использующих живых существ, которых они называли Эфемерами, в своих ужасных играх.
Было принято считать, что сейчас все они застряли в пространстве Калаби-Яу и не могут выбрать оттуда в физической форме, только появляться во снах и видениях там, где ощущают уязвимость в живом существе и могут предложить ему сделку, которая в любом случае окончится для Эфемера плохо. По сути, им вовсе не нужно было проникать во вселенную Времени, чтобы развлекаться. Они оставались в своем пространстве Вечности, бессмертные, существующие больше как мысли или идеи, чем как реальные воплощенные создания.
Тета всерьез задумался над тем, не являлась ли к Кощею в его снах настоящая Смерть, отравляющая разум пугающими видениями.
- И как будто этого недостаточно, он ещё и читает такие подходящие произведения, проклятый идиот, - зло прошептал он себе под нос, увидев, как Кощей показался, наконец, на входе.
Тот заметил его, и на его лице появилась открытая радостная улыбка, но, хотя это было довольно редкое зрелище, Тета не смягчился, и был по-прежнему намерен высказать ему все, что думает.
- Привет, - поздоровался Кощей, подойдя к нему. – Ты меня встречаешь? Какой приятный сюрприз, - его улыбка стала ещё шире, и он понизил голос, - Как жаль, что не могу сейчас тебя поцеловать. Я мечтал об этом с того момента, как ушел из дома, думал о твоих губах, как прикоснусь к тебе, когда мы снова увидимся. Знаешь, как трудно сосредоточиться на занятиях, когда постоянно…
Не дослушав его и не говоря ни слова, Тета полез в сумку и достал оттуда Некрономикон, продемонстрировал книгу Кощею и тут же убрал, уставившись на него требовательно-вопросительным взглядом, видя, как улыбка исчезает с его лица.
Реакция Кощея была мгновенной, бурной и ничуть не похожей на раскаяние.
- Ты залез в мой тайник?! – забыв об осторожности, заорал он с перекошенным от гнева лицом. – Да как ты смеешь рыться в моих вещах?!
- В твоих?! – Тета не поверил своим ушам, тоже повысив голос. – Это книга принадлежит Браксу, ты её просто украл!
На них тут же начали обращать внимание проходящие мимо студенты и преподаватели, но оба были слишком злы друг на друга, чтобы обращать на это внимание.
- Я её не украл, а одолжил на время, - зашипел Кощей. – Или ты будешь меня отчитывать после того, как своровал со своими дружками чужую ТАРДИС?
- Но я-то её действительно вернул! А ты когда планировал вернуть книгу?
- Не твое дело! Отдай мне её, - потребовал Кощей и потянулся к сумке, чтобы отобрать Некрономикон, но Тета отскочил от него подальше.
- Нет, - отрезал он. – Книгу я верну брату, и скажи спасибо, что я намерен выдумать что-нибудь о том, где её случайно отыскал, а не рассказать ему, где она была все это время на самом деле.
- Сказать тебе спасибо? – покривился Кощей. – Может, мне ещё в ноги тебе упасть?
Он сжал в ярости кулаки и выглядел так, как будто собирался броситься на того, о ком, по собственному признанию, мечтал целый день. Тета буквально остолбенел, понимая, что все теплые чувства на свете не остановят Кощея от того, чтобы причинить ему вред.
- Зачем ты это все читаешь? – спросил он, в горле клокотало от гнева. – Тебе мало головных болей и страшных снов? Хочешь загрузить мозг темной материей под завязку?
- Я научился очищать свое сознание ещё в том возрасте, когда ты мочился в постель, - презрительно процедил Кощей. – Неужели ты думаешь, что я могу позволить этой писанине повлиять на свой разум?
- Твое высокомерие не знает никаких границ! – Тета едва сдерживался, чтобы не закричать во всю мощь обоих легких. – Но это пустые похвальбы, я прекрасно вижу, что с тобой что-то происходит, уж не знаю, эта ли “писанина” на тебя влияет, но твои приступы ярости, перепады настроения, агрессия… Все это только ухудшается с годами! Ты хотя бы помнишь, как давно я тебя знаю? Мне есть, с чем сравнивать, Кощей. И это не просто твой поганый характер, который, наверное, только один я во всей вселенной и могу выносить, это что-то большее, что-то хуже! Я думаю, что Смерть снится тебе не просто так. Я думаю, что…
- Мой “поганый характер”? – прошептал Кощей, вся краска схлынула с его лица, и он задрожал, как от озноба. – Вот, значит, какого ты обо мне мнения?
- А ты что думал? – произнес Тета холодно. – Ты считал себя все это время таким милым и приятным в общении? Тебе никогда не приходило в голову, что наши друзья это на самом деле мои друзья, которые просто терпят тебя, потому что я с тобой общаюсь? Ты воплощенная надменность, ты недоброжелателен, всегда лезешь на рожон, не терпишь, если с тобой кто-то не согласен, не выносишь конкуренции, причем соревнуешься всегда в первую очередь со мной, и сегодня ты хлопнул дверью, когда я посмел сказать, что мечтаю в своей жизни о чем-то ещё, кроме занятий с тобой сексом, которые ты теперь все чаще превращаешь в драку, потому что тебе нужны все более острые ощущения! Ты хоть раз задумывался над тем, насколько с тобой тяжело?!
- Замолчи, - тяжело дыша, громко прошептал Кощей, - заткнись…
Но накопившееся требовало выхода, и Тета продолжил:
- Ты относишься ко мне как к своей собственности, но я тебе не принадлежу, ясно?! Я устал от твоей ревности, твоих вечных претензий и попыток меня поучать! Ты постоянно на меня давишь, душишь своими эмоциями и желаниями! Иногда мне кажется, что ты бы хотел накинуть на меня цепь и запереть, чтобы я не мог выйти и ни с кем больше общаться! Ты ведешь себя так, как будто ты мой хозяин и повелитель! Но у тебя НЕТ НА МЕНЯ НИКАКИХ ПРАВ!!!
На миг показалось, что он сейчас ударит, но вместо этого Кощей громко расхохотался, затрясся от смеха, и слезы выступили у него на глазах.
Тета встревожено смотрел на него, не зная, что делать с этой внезапной истерикой.
- Послушай, - сквозь смех выговорил Кощей с трудом, - а я тебе вообще нравлюсь? Ну, хоть самую малость? Или ты со мной только из жалости? Из жалости к одинокому бедняге, за спиной которого все шепчутся о том, что он сумасшедший?!
Тета опасливо покосился по сторонам, и увидел, как к ним приближается его знакомая Руат, чуть в отдалении наблюдавшая сцену между ними.
- Добрый день, - поздоровалась с ним Тайм Леди, его голос прозвучал взволнованно. – Тета, у вас тут все в порядке?
- Все прекрасно, - отозвался вместо него Кощей с нервным смешком. – Все просто замечательно, а будет ещё лучше, так что можешь идти отсюда со спокойной душой.
- Не смей так грубить! – зашипел на него Тета и повернулся к ней с извиняющейся улыбкой. – Руат, прости, у нас сейчас серьёзный разговор. Ты не могла бы оставить нас?
- Конечно, - кивнула она, бросив на Кощея неприязненный взгляд, но уйти не спешила.
Тета давно подозревал, что ей нравится. Она знала о его дружбе с Кощеем, и несколько раз говорила, что слышала о его странностях. Возможно, ей показалось, что сейчас подходящая возможность переключить внимание на себя, раз уж они с Кощеем ссорятся.
Тот посмотрел на девушку с ненавистью, в его глазах вспыхнул безумный огонь.
- Ты что, не поняла, что он попросил тебя уйти? – он схватил её за плечи и резко развернул к себе, посмотрев в глаза своим горящим сумасшедшим взглядом. – Убирайся!
С лица Руат исчезло всякое выражение, оно стало пустым и бессмысленным, она коротко кивнула и пошла прочь быстрым шагом, переставляя ноги, как заводная кукла.
- Что ты сделал? – ужаснулся Тета. – Зачем ты её загипнотизировал?!
- Она нам мешала!
- Ты будешь так отгонять всех, кто захочет со мной поговорить? Ты намерен и дальше отшвыривать людей? Да что ты себе позволяешь?! Ты относишься ко всем, как к грязи! – потеряв самоконтроль, закричал Тета.
- Не ко всем!
Кощей тоже начал кричать открыто, никто из них уже не обращал внимания, что неподалеку застыла целая группа студентов, разглядывающая их с изумлением и обсуждающая, что между ними происходит.
- Не ко всем, - повторил Кощей тише, в его лице появилась растерянность и какая-то затравленность, в голосе прорезался страх. – К тебе я так не отношусь, никогда не относился…
- Этого недостаточно, - отрезал Тета. – Я не единственное существо в мироздании!
- Единственное…
Тета отмахнулся от него, его даже взбесило, что он так говорит, и он продолжил свою гневную речь.
- Как ты можешь использовать гипноз, чтобы подчинять других своей воле? Как ты можешь использовать свою силу, чтобы причинять зло? Это ещё допустимо, если речь идет о безобидных шутках, но твои шутки небезобидны. Я до сих пор помню, как ты приказал тому Шобогану шагнуть в открытый огонь. Если так дальше пойдет, ты начнешь причинять другим серьезный вред. Я требую, чтобы ты это прекратил!
Кощей прикрыл глаза, глубоко вздохнул, хрипло выдохнул, как будто что-то рвалось у него в груди.
- Хорошо, прости меня, - произнес он тихо. – Хочешь, я найду её и извинюсь за то, что сделал?
- Хочу, - ответил Тета ледяным тоном. – Ступай прямо сейчас, отмени свой приказ и попроси у неё прощения. Живо!
В глазах Кощея на миг опять взметнулся огонь, но он сдержался и только кивнул, соглашаясь, но потом замялся, застыл на месте, глядя на него почти с испугом.
- Иди, - поторопил его Тета. – Чего ты ждешь?
- Куда она могла пойти? – спросил Кощей глухо. – Это твоя подружка, ты должен знать, подскажи мне хотя бы.
- Ладно, пойдем вместе, - вздохнул Тета, пытаясь успокоиться. – Я думаю, она пошла домой. Я знаю, где она живет.
- Ты был у неё дома? – спросил Кощей ревниво, когда они отправились следом за Руат.
- Был несколько раз, - ответил Тета с вызовом. – Мы просто дружим. Если ты сейчас устроишь сцену ревности, я разозлюсь на тебя всерьёз, ясно?
- Она тебе нравится? – голос Кощея дрогнул.
- Я же сказал, что мы просто друзья, - процедил Тета сквозь зубы. - Она мила, но слишком сильно интересуется вампирами. Да, я знаю, что мы делим с ними девяносто пять процентов генетического материала, как человеческие существа с обезьянами, и что желудки у них внутри больше чем снаружи, что, безусловно, очень любопытно, но она с некоторых пор начала спать в гробу, - он бросил на Кощея сердитый взгляд, - Похоже, я обречен на общение с теми, кто одержим смертью. Любопытно, почему?
Кощей внезапно остановился, подошел к нему очень близко и положил руки на плечи.
- Я начал читать эти книги, чтобы понять, что со мной не так, - сказал он тихо. – Хочешь, я сожгу их все, чтобы только ты меня не ненавидел?
Сейчас он выглядел таким беззащитным и напуганным, что невозможно было не оттаять.
- Я тебя не ненавижу, - произнес Тета мягко, - Как ты мог такое подумать? Я просто волнуюсь за тебя, понимаешь?
- Почему ты за меня волнуешься? – спросил Кощей, в его лице читалось жадное ожидание, он хотел услышать от него что-то крайне важное, какие-то решающие слова…
“Цепи, - подумал Тета. – Нет, я не готов…”
- Потому что не хочу, чтобы ты совсем потерял голову и однажды спятил бы окончательно, - ответил он и осторожно снял его руки со своих плеч. – Пойдем, до Дома Миррафлекс ещё далеко.
Возможно, Корсар ошибался, и жизнь не была больше любви.
Но, определенно, проще.

***

Мастер соблаговолил одарить его взглядом только в конце обеда.
Доктор за это время сидел, как на иголках, постукивая мыском ботинка по полу, дожидаясь возможности поговорить с ним нормально.
В какой-то момент он неосознанно побарабанил кончиками пальцев по поверхности стола, и Мастер сразу же заметил это, посмотрел на него тяжелым взглядом исподлобья, и рот у него сложился в жесткую узкую линию.
Доктор посмотрел на него с недоумением, не поняв, чем вызвал его недовольство в очередной раз, а потом вспомнил, как тот говорил что-то про барабаны, опять упоминал какой-то стук в своей голове, барабанную дробь, тот самый несуществующий шум, о котором он говорил ещё на Галлифрее, признак безумия, которым он заразил теперь весь мир.
Доктор медленно убрал руку со стола, опасливо глядя на него.
- Может быть, я могу все-таки отправиться в следующий раз вместе с тобой? – умоляюще произнесла Люси, положив ладонь на руку Мастера. – Я хочу сделать “снежного ангела”, как в детстве. Я помню одно Рождество…
- Люси, уйди сейчас, - бросил Мастер раздраженно и резко выдернул свою руку.
Она побледнела ещё сильнее и посмотрела на него испуганно, но тут же поднялась, послала Доктору неуверенную улыбку, и он ответил ей тем же.
- Конечно, я пойду, - пробормотала она и быстро вышла из комнаты, ушла куда-то бродить по коридорам Вэлианта, как печальный призрак.
Доктор посмотрел ей вслед с грустью.
- Обязательно так резко с ней разговаривать? – произнес он, повернувшись к Мастеру.
В его глазах мгновенно взметнулась ярость.
- Ты теперь подрабатываешь семейным психологом, Доктор? – выдавил он сквозь зубы, взял в руку острый нож, которым резал мясо, и начал поигрывать им, вертя в пальцах. – Не припоминаю, чтобы спрашивал твоего совета, как мне вести себя с собственной женой.
- Ты заметил, что она выглядит испуганно? – покосившись на нож, все-таки рискнул спросить Доктор.
- С каких это пор ты беспокоишься о её судьбе? – осведомился Мастер с холодным удивлением. – Или ты пообщался с ней в мое отсутствие пять минут, и вы теперь лучшие друзья на всю жизнь? В таком случае, мне её жаль. Ты обычно предаешь своих лучших друзей, оставляя их разбираться со своими проблемами в одиночестве именно тогда, когда им больше всего нужна твоя помощь.
- Ты постоянно будешь упрекать меня в этом?
- А ты как думал? – мрачно усмехнулся Мастер. – Ты поплачешь пять минут, и я забуду века твоих предательств?
Он вертел нож в руке все быстрее, хищный желтый огонь в его глазах разгорелся ярче.
Доктор поднялся с места и осторожно приблизился к нему. Мастер напрягся, почти замер, лишь его рука с ножом не перестала двигаться, готовая взметнуться в любой момент, чтобы нанести удар.
- Прекрати, - произнес Доктор тяжело и быстрым движением прижал руку Мастера к столу. – Хватит!
- Не смей мне указывать! – прорычал Мастер и попытался вырвать руку, но Доктор держал его кисть крепко, надавив с такой силой, что пальцы разжались, выпустив нож.
Тогда Мастер болезненно пихнул Доктора локтем, вскочив со стула, и набросился на него, безумие в его глазах читалось теперь отчетливо, проступало сквозь обычную холодную рассудительность, как тлеющие угли под пеплом.
Но Доктор уже был готов к этой атаке, перехватил руки Мастера и, подтолкнув его к окну, крепко прижал к стеклу, удерживая за запястья.
- Пусти меня! – крикнул Мастер, вырываясь. – Немедленно пусти, а то я сгною тебя в камере! Раздавлю тебя, уничтожу, раздеру на куски!!! Поганый ублюдок, лживая тварь, лицемер…
- Успокойся! – тяжело дыша от натуги, прохрипел Доктор. – Успокойся же! Ну, что с тобой? Что тебя так разозлило?
- Ты меня разозлил!– продолжая вырываться, закричал тот, и это уже была чистая истерика. – Меня от одного твоего вида тошнит! Не успел отвернуться, даже моя жена начала тебя обожать! Почему тебя все всегда обожают?! Я запру тебя обратно, тебя нужно запереть, нужно убить…
- Ок, хорошо, хорошо, запри меня обратно, - выдохнул Доктор ему в лицо, оказавшееся сейчас совсем близко, перекошенное и покрасневшее от внезапной нахлынувшего порыва ярости. – Запри меня обратно и забудь обо мне! Все, что хочешь, только успокойся, ладно?!
Так они и сцепились между собой, тесно прижавшись друг к другу. Доктор продолжал вдавливать Мастера всем телом в толстое оконное стекло, надеясь, что оно не треснет, оба надрывно дышали, открытые ладони Доктора давили на запястья Мастера, сжимающего кулаки.
“Открытая ладонь и сжатый кулак – это про нас…” – пронеслось у Доктора в мыслях, он ощутил, как пульс Мастера бился под его ладонями, и сжал руки крепче не для того, чтобы причинить ему боль, а чтобы прочувствовать это биение ещё сильнее, чтобы слышать, как каждый удар говорит ему о том, что Мастер жив, рядом, до него можно дотронуться, и пусть он бушует, пусть злится, вырывается и хочет его убить, это не имеет никакого значения…
Но вот он почувствовал, как Мастер постепенно перестает дергаться, затихает, расслабляется, его дыхание выравнивается, бешеный огонь потухает во взгляде.
Доктор чуть ослабил захват, проверяя его реакцию, но Мастер больше не пытался его отпихнуть, и он решил, что отпустить теперь будет безопасно.
Он выпустил его руки, глубоко вдохнул и отступил назад.
Мастер смотрел куда-то мимо него, взгляд у него сделался пустой и остекленевший, и он не пытался отойти, продолжая стоять, тяжело привалившись спиной к окну.
- Ты хочешь, чтобы я ушел? – спросил Доктор осторожно. – Хочешь, чтобы я вернулся в камеру? Я сделаю, как ты скажешь.
Мастер не ответил, устало прикрыл глаза и неожиданно отвернулся от него, оказавшись лицом к окну. Как будто действительно не мог выносить одного его вида. Доктор расстроено и растерянно уставился на его коротко стриженный затылок, чуть поникшую шею и напряженные плечи, и его охватил внезапный горячий порыв.
“Я не знаю, правильно это или нет, но…”
Доктор шагнул к нему и обнял, сомкнув руки у Мастера на груди, боясь до глубины души, что тот попытается опять оттолкнуть его, закричит, потянется к какой-нибудь смертоносной игрушке – ножу, своей лазерной отвертке…
Но Мастер лишь вздрогнул, напрягся ещё сильнее, и Доктор понял, что ему тоже страшно.
- Я сделаю так, как ты скажешь, - прошептал он, наклонившись к его уху. – Если ты захочешь, чтобы я остался, я останусь, не захочешь, уйду. Только ты решаешь, только ты, Мастер, я подчинюсь. Хорошо?
Мастер кивнул едва заметно, чуть расслабился и слегка подался назад, прижимаясь спиной к груди Доктора, и тот, почувствовав внезапную нежность, склонился к его волосам, потерся носом о затылок, вдыхая его запах и слыша, как дыхание Мастера опять участилось, но уже не от злости.
“А сейчас, наверное, хватит”, - подумал Доктор, очень медленно разжал руки, выпуская Мастера из объятия, но напоследок слегка провел ладонью по его плечу, погладив, и отошел уже на безопасное расстояние.
Когда Мастер обернулся, лицо у него было совершенно спокойным, глаза ясными, и Доктор обрадовался, что гроза миновала.
- Molto bene, - пробормотал он беззвучно и посмотрел Мастеру в лицо, произнеся с тенью мягкой улыбки, - Какое бы ты решение в отношении меня не принял, я тебя умоляю, дай мне что-нибудь почитать. Мой мозг просто изнывает без подпитки, и я скоро окончательно отупею.
- Разве это уже не произошло давным-давно? – фыркнул Мастер, поправляя одежду. – Пятьдесят один процент на экзамене по Темпоральной Инженерии, хотя я сам помогал тебе готовиться! На один процент меньше, и тебя бы вообще никогда не выпустили из Академии.
- Ну, ведь выпустили же, - улыбнулся Доктор. – Хотя, конечно, я никогда не преуспевал так, как ты.
Мастер удивленно приподнял бровь.
- Грубая лесть, Доктор? Ты настолько сильно соскучился по чтению?
- Разве я не могу просто сделать тебе справедливо заслуженный комплимент? – спросил Доктор лукаво.
Мастер пожал плечами и, неожиданно резко развернувшись, ушел в свой кабинет. Доктор чуть потоптался на месте и отправился за ним следом, сначала осторожно заглянул в комнату, а затем решился войти туда.
Ещё тогда, когда они играли в Го, он заметил там книжные полки. Книг на них было не очень много, раньше Мастер читал значительно больше. Возможно, сейчас у него просто не оставалось на это времени, либо его отвращение ко всему земному заставило его относиться к выбору литературы очень избирательно. Или же просто теперь Мастер перешел на чтение электронных книг, как делало в этот временной период большинство людей на планете.
Среди книг Доктор запомнил сочинения Августина Блаженного, сборник сочинений Мао Цзэдуна на китайском, вызвавшую грустную улыбку “Утопию” Томаса Мора,
не удивившие его своим местом в библиотеке Мастера работы Юнга в оригинале и удививший графический роман “Хранители”.
- Что это у тебя делает? – спросил Доктор, указав на комикс.
- Отличная вещь, разумно мрачная и рассказывает об Армагеддоне на Земле, - ответил Мастер, доставая с полки книгу.
- Тогда понятно, - усмехнулся Доктор. – Читал в качестве репетиции?
- Ага, - ответил тот, не моргнув глазом, и протянул ему книгу. – Наслаждайся.
Это оказался написанный самим Мастером роман “Поцелуй меня, убей меня”, опубликованный им под именем Гарольда Саксона.
- О, нет, - простонал Доктор. – Ты хочешь, чтобы я это читал?
- Ты сам просил что-нибудь тебе дать, - напомнил Мастер. – А что, ты заранее уверен, что это ужасно?
- С таким названием? – поморщился Доктор. – Я имею в виду, оно больше годится для шпионского боевика с эротическим уклоном, где отважный герой спасает мир в окружении юных красоток. Извини, это не моя стихия.
- Да что ты говоришь, - протянул Мастер насмешливо. – И, кстати, чем тебе не нравится название? – и он неожиданно, близко склонившись к лицу Доктора и глядя ему в глаза, пропел низким полушепотом, - Hold me, thrill me, kiss me, kill me **
Доктор сглотнул и опустил взгляд, чувствуя, что слегка краснеет.
- Спасибо, - пробормотал он, - я прочитаю.
- И, надеюсь, оценишь по достоинству, - сказал Мастер весело. – Я потратил на эту дрянь целую неделю.
- То есть, это все-таки дрянь? – скривился Доктор. – Зачем ты мне её тогда даешь?
- А разве тебе неинтересно? Это все-таки я написал, - мгновенно напрягся Мастер.
- Интересно, - заверил его Доктор и шутливым жестом подтвердил искренность своих слов, - смотри, перекрещиваю оба своих сердца.
- И хуже всего то, что мне опять хочется тебе верить.
Улыбка исчезла с губ Мастера, веселый огонек пропал из глаз, слова прозвучали так серьёзно, тяжело и горько, что Доктор вздрогнул. Совершенно потерянный, он смотрел в его лицо, смазанное застарелой болью, но потом не выдержал взгляда Мастера и опустил ресницы.
Тяжкое, плотное молчание опять встало между ними стеной. Наверное, должны теперь пройти столетия, чтобы это изменилось…
- Возвращайся к себе, - сказал, наконец, Мастер.
- В камеру или?..
Уставившийся на собственные ботинки Доктор оборвал сам себя.
- Или, - ответил Мастер резко, добавив с командной интонацией, - посмотри на меня.
Они встретились взглядами, и Доктор надеялся, что Мастер видит его сожаление, его желание исправить то, что он натворил давным-давно, видит его надежду на то, что у них по-прежнему ещё есть шанс все изменить…
Но лицо Мастера было непроницаемым, и Доктор ничего не мог понять по нему.
- Возвращайся к себе, - повторил Мастер. – Мне нужно заниматься делами. В коридоре мои охранники, они проводят тебя и запрут.
Он отвернулся от Доктора, уселся перед столом и включил компьютер.
“Он поворачивается ко мне спиной, - подумал Доктор, - как будто доверяет мне. Или, по крайней мере, хочет доверять”.
Уже не удивляясь новому порыву, он наклонился, легонько поцеловал Мастера в макушку головы, с трудом удержавшись, чтобы не вдохнуть опять глубоко манящий аромат мягких волос, и быстрым шагом направился к двери.
- Мастер, чем ты собираешься заняться на Земле? – позволил он себе осторожный вопрос, обернувшись на пороге. – Не злись, что я спрашиваю, ты ведь понимаешь, как мне дорога эта планета…
Он осекся, увидев лицо Мастера, резко развернувшегося к нему на стуле.
- Чем я займусь, Доктор? – улыбнулся он, и уголки его губ изогнулись улыбкой всех джокеров на свете. – Я буду убивать. Я пролью кровь. Я щелкну пальцами, и появятся черные дыры в чьей-то судьбе. Разве это не то, что положено делать Смерти? Не то, что ты со мной сделал? Не то, от чего убежал? Не то, от чего бегал раз за разом, чтобы мои изображения померкли в твоей памяти, и посерела тьма, а ты все бежал бы и бежал, иногда спрашивая себя, в порядке ли я, когда барабаны гремят вне времени? ***
В его глазах плясали насмешливые огоньки и зеркальные отражения.
Пляска Смерти, затяжная агония.
“Сегодня все живут”.
Доктор.
“Сегодня все умирают”.
Мастер.

***

Гора книг вздымалась почти до потолка.
Тета оглядел кучу толстых томов с тоской, которую попытался заесть клубникой, засунув крупную ягоду в рот.
Кощей закончил список и принялся зачитывать:
- Итак, Темпоральная Механика и Инженерия, квантовая физика, Четырехмерное Исследование Тахионов, Теория Времени, Регрессивно-вечная Математика, технология и теория управления ТАРДИС, история, философия и Практическая Теология, - он поднял голову и протянул листок, - вот, держи.
- Ты считаешь, я не в состоянии запомнить список предметов, над которыми мне нужно работать? – проворчал Тета, принимая лист.
- Я считаю, что тебе будет полезно иметь перед глазами постоянное напоминание в оформленном виде для мотивации, - ответил Кощей серьезно. – Твоему мышлению не хватает упорядоченности и организованности, я тебе это ещё в детстве говорил, ты слишком легкомыслен.
- Это с тех пор, наверное, как меня орехом по голове стукнуло, - рассмеялся Тета и положил лист на стол, оставив на светлой бумаге следы пальцев, испачканных в клубничном соке.
- Каким ещё орехом? – удивился Кощей.
- Ну, знаешь, эти деревья Баанжакс? На них растут такие огромные орехи. Так вот я как-то гулял, совсем маленький, когда ещё с родителями жил, и один орех свалился и стукнул меня по голове, больно было, - воспоминания заставили поморщиться.
Кощей расхохотался, посмотрел на него с теплотой во взгляде.
- Ты просто какое-то недоразумение, Тета Сигма, - сказал он с нежностью, поднялся, взял одну ягоду и зажал её между зубов, но не проглотил.
Он подошел к стулу, где сидел Тета, и неожиданно опустился перед ним на колени, приблизился к его лицу, и, качнув головой, провел клубникой по его губам. Тета приоткрыл рот, откусил кусочек, встретился с его губами и проглотил ягоду, наслаждаясь сладким вкусом и этим клубничным поцелуем, зная, что его запомнит надолго, наверное, даже навсегда...
Нежный поначалу поцелуй начал становиться все более страстным, Кощей тихо простонал ему в рот, провел рукой по его шее, легко коснувшись ногтями и послав волну приятных мурашек по всему телу, но неожиданно отстранился и медленно поднялся.
Тета озадаченно посмотрел на него снизу вверх, он ожидал, что тот продолжит свои прикосновения, но Кощей, не отрывая от него взгляда, начал раздеваться.
Его движения были плавными, грациозными, похожими на танец, и Тета смотрел на него заворожено, любуясь, хотя прекрасно знал это стройное сильное тело, видев его обнаженным уже множество раз.
Полностью раздевшись, тот опять опустился на колени перед ним и дотронулся до себя так же медленно, словно во сне, и распространяя вокруг себя это ощущение сна, нереальности, погружения в то ощущение, которое могло быть связано только с ним, ни с кем другим больше…
Тета с трудом перевел взгляд с его лица на руку, двигающуюся по стволу возбужденного члена, и его охватило такое сильное желание, которого он раньше, наверное, никогда не испытывал до такой степени.
Но в этот раз, он почувствовал, направить его нужно было иначе.
Он склонился к губам, измазанным клубничным соком, и стер алые следы кончиком языка, заставив Кощея застонать ещё раз.
Не отрывая губ от его рта, он прислонился своим лбом ко лбу Кощея, дотронулся пальцами до чуть пульсирующих висков и мягко вошел в его разум, не встречая сопротивления, а, напротив, ощущая, как тот впускает его в себя, зовет, ждет, так давно ждет этого…
Оплетая его своим сознанием и соединяя рецепторы, отвечающие за удовольствие, Тета чувствовал, как в физическом мире Кощей продолжает ласкать себя, и это сочетание заставило бы его вскрикнуть от своей пряной остроты, если бы все усилия не были направлены на то, чтобы соединиться с ним ещё прочнее.
Глубже, ещё глубже…
Удовольствие, рождавшееся от этого, ничем не напоминало соединение тел, казавшееся в сравнении с ним бледной тенью настоящего наслаждения. Это проникновение заполняло изнутри сильнее, как сияющий поток, как абсолютный покой и волнение одновременно, и только сейчас становилось ясно, что обычно, без этого единения, сознание – пусто, оно молчит и дремлет, как заброшенный высохший колодец, и это существование в одиночестве неполноценно, ущербно, это жизнь калеки, который не может ни побежать, ни взлететь, ни прикоснуться к звездам, которых касались они вдвоем сейчас, когда разум начал петь, и две мелодии переплетались, рождая одну, соединяющую сильнее, чем физическая близость, чем любая другая близость…
Слишком долго удерживать такой контакт было невозможно, и на дне абсолютного наслаждения начали мелькать первые искры боли, заставляющие отступать, возвращаться к себе, в себя, в одиночество, неполноценность, пустую скорлупу отрезанного от другого существа, но, прежде чем это произошло, их объединенный разум вспыхнул так ярко, что они ослепли бы от этого в физическом мире.
…больше
не
один
я
хочу
тебя
навсегда…
Отголоски этого света ещё трепетали, уже совсем слабо, но даже это было похоже на настоящее землетрясение внутри, и, чтобы сохранить хотя бы подобие пережитого, Тета обхватил Кощея за плечи, вонзая ногти в его спину, впился в него поцелуем, кусая губы до крови, повалил на пол, придавив своим телом, жалея, что на нём самом одежда и нельзя почувствовать своей кожей его кожу, и лежал на нём так ещё несколько секунд, не помня себя, не помня ни о чем на свете.
Желая продолжить это хоть на каком-то уровне, он сполз вниз его живота, пока Кощей дрожал под ним, трясся, как в конвульсиях, Тета вобрал его член в рот, глубоко, до горла, с силой всосал несколько раз, и, когда тот кончил, проглотил его сперму, чувствуя невероятный, ни на что не похожий привкус, которого не ощущал раньше.
“Кто бы знал, что артронную энергию можно пить…”
Но и этого было мало.
Он облизал два пальца, влажно заблестевших от слюны и спермы, заставил Кощея перевернуться на живот, провел одной рукой между его ягодиц, отыскал отверстие входа в тело и начал с силой пропихивать в него пальцы, глубже и глубже, дальше и дальше, чтобы чувствовать его сильнее хотя бы так. Он двигал рукой, изгибая запястье, пока не услышал громкие стоны, а, услышав, не перестал, а лишь принялся проворачивать пальцы, чтобы растянуть узкий вход ещё больше, и остановился только тогда, когда Кощей начал скрести ногтями по полу, издавая звуки, не похожие на те, которые можно услышать от разумного существа, а утробное животное рычание…
- Зверь, мой прекрасный зверь, - прошептал ему на ухо Тета, и тот дернулся под ним так, что едва не сбросил, а Тета рассмеялся, чувствуя сейчас себя близким к его безумию, как никогда. – Я ведь могу делать с тобой все?
Он не остановился, и теперь все пальцы его руки вторгались в проход тела Кощея, и тому стало по-настоящему больно, но он не пытался сопротивляться, позволяя то, чего сам Тета ему бы не позволил, позволял, потому что так сильно было его желание, так много он был готов дать.
Его стоны звучали жалобно и сладко, ласкали слух музыкой внезапной покорности, от которой хотелось продолжать дальше.
Тета просунул в него пальцы так глубоко, что они утонули до краев каждой фаланги, и, когда он провернул руку внутри дрожащего тела ещё раз, Кощей закричал так громко, что другой рукой пришлось зажать ему рот.
- Тихо, тихо, - успокоил его Тета, - я сейчас закончу… Ты изумителен, спасибо тебе за это…
К тому моменту, когда он вытащил пальцы, его собственное возбуждение достигло состояния болезненности, и он кусал себе губы, пока трясущимися руками направлял свой член, пока проталкивал его внутрь содрогающегося под ним тела. Долго он, конечно, не продержался, кончив в тот же момент, когда Кощей подался ему навстречу, сжав сильно-сильно. Крик пришлось подавить, чтобы никто не услышал, и первой осознанной мыслью, когда Тета пришел в себя, было:
“Корсар прав, нужно жить там, где не надо будет ничего скрывать, потому что мне это надоело!”
Выскользнув из ослабевшего, все ещё трепещущего тела, он тяжело опустился на пол, часто дыша.
Кощей все ещё лежал лицом в пол и сейчас не шевелился.
- Эй, ты жив? – ласково тронув его за шею, спросил Тета.
Тот ответил не сразу, прошло какое-то время, прежде чем у него появились силы говорить.
- Более или менее, - услышал он приглушенный ответ, и Кощей, глубоко вдохнув, перевернулся на бок, взгляд у него был затуманенным, невидящим, покусанные губы покраснели и распухли.
Он выглядел абсолютно беззащитным и изможденным.
Тета выдохнул:
- Как же ты красив…
Чуть придвинувшись ближе, поцеловал его осторожно и нежно, чтобы не повредить пострадавший рот, потом хихикнул, подумав, что этому рту ещё не так уж и досталось.
- Над чем ты смеешься? – скосив на него взгляд, спросил Кощей настороженно.
Тета покачал головой, не ответив, только обнял его, прижал к себе, чувствуя, как плавится в нежности.
Если бы так могло быть между ними всегда…
- Ты знаешь, чего я боюсь больше всего на свете? – прозвучал глухой голос Кощея. – Не этих кошмаров, не Смерти, которая ко мне приходит, ни тех пугающих вещей, которые со мной происходят, меняют меня… Больше всего я боюсь, что ты меня бросишь. Сегодня мне показалось, что именно это ты и хочешь сделать.
Тета заглянул в его испуганные глаза, и ему самому стало страшно от той власти над ним, которая у него есть, и едва пойманное ощущение легкости опять начало покидать его. Даже невероятные, волшебные переживания от слияния разумов не могли изменить то, что тяготило его.
“Мне нужна свобода…”
Молчание затянулось, Кощей напрягся, закусил свои и без того израненные губы, и лицо у него сделалось таким несчастным, что выносить это стало невозможно.
- Я тебя не брошу, - сказал Тета твердо.
- Обещаешь? – прошептал Кощей жадно. – Ты обещаешь мне это?
- Да, - голос прозвучал торжественно, и Тета поверил сейчас сам себе, - я обещаю тебе.
- На всю жизнь? – мольба в голосе пронзила своей страстью, и жажда, ужасная жажда и безграничная потребность взывали так, что нельзя было отказать и не откликнуться. – Скажи мне, что это на всю жизнь! Скажи мне это, пожалуйста…
- Да, - повторил Тета, прижав его к себе так крепко, как только мог, - я клянусь тебе…
Они поцеловались, и Кощей припал к его губам с таким отчаянием и силой, как будто в них был источник его жизни, и не отстранялся, пока оба не начали задыхаться. После этого Кощей положил голову ему на грудь, потерся лбом, поцеловал нежную кожу и вдруг всхлипнул.
- Что ты? – взволнованно спросил Тета. – Ну, что с тобой? Я же здесь, рядом, все хорошо…
Когда Кощей поднял взгляд, глаза у него были влажными.
- Ты нужен мне, - произнес он с глухим отчаянием, - мне иногда страшно от того, как ты мне нужен, я больше не знаю, как без тебя жить, когда пытаюсь представить, что ты не рядом, начинаю задыхаться, падаю куда-то, в пустоту, в темноту…
- Я здесь, - повторил тот ласково, - я рядом. Ничего не бойся, ладно?
Он протянул руку и погладил его по голове, сказал мягко:
- Только ты должен измениться. И никогда больше никого не гипнотизируй так, как сегодня, это недопустимо.
- Я постараюсь, - улыбнулся Кощей слабо. – В крайнем случае, если меня будет заносить, ты меня сдержишь.
- Договорились, - сказал Тета весело. – А теперь встаем и идем на вечеринку к Корсару.
- Это обязательно? – скривился Кощей, неохотно отрываясь от него. – Я даже не уверен, что он мне понравится, если судить по твоему рассказу. А тебе надо заниматься, я как раз провожу сейчас очень интересное исследование в лаборатории по измерению массы тахионного поля, и мог бы…
- Торжественно обещаю заняться тахионами завтра, - пообещал Тета, - а Корсар не может не нравиться, я тебя уверяю, что общение с ним несопоставимо увлекательнее лоренц-инвариантности.
- Ладно, - сдался Кощей неожиданно легко, - как скажешь. Хочешь принять ванну вместе?
Тета усмехнулся.
- Хитрый тактический маневр? – подмигнул он и покачал головой. – Ну, уж нет, если мы начнем принимать ванну вместе, то точно никуда сегодня не отправимся. Иди ты первый.
Кощей рассмеялся и с некоторым трудом зашагал в ванную, Тета с новым интересом рассматривал его со спины.
На пороге Кощей обернулся, лицо у него выглядело странно, казалось возвышенным и немного печальным.
- Я хотел сказать тебе одну вещь, но все никак не мог выбрать подходящее время…
Тета замер, ему вдруг стало не по себе.
- А потом подумал, может быть, нет для этого специального подходящего времени, - продолжил тот, - и надо говорить просто, что чувствуешь, не дожидаясь, пока Паутина сплетется в каком-то особом порядке…
“Не надо!” – хотел закричать ему Тета, но на распухших губах Кощея расцвела легкая, так не похожая на его обычную насмешливость улыбка, нежная, пронзительная и грустная.
- Я люблю тебя, - сказал он тихо, - ты главное существо в моей вселенной.
Опустив взгляд, улыбнувшись ещё печальнее, он отвернулся, прошел в ванную и закрыл за собой дверь.
Тета Сигма услышал, как она хлопнула.
Громыхнула.
Звякнула тяжелыми звеньями, сдавила горло, так что стало трудно дышать.
Ответственность.
Власть.
Необходимость принимать решения…
Инстинкт, который жил в нём всегда, подсказал единственный выход.
Бежать.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?