How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore 23 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 23 из 34Следующая ⇒

***

Буря миновала быстрее, чем Доктор думал.
Громовая вспышка гнева прошла, и Кощей утих, отвернулся в сторону, по-прежнему не обращая внимания на свою пораненную руку.
- У тебя идет кровь, - сказал Доктор осторожно и, поднявшись, подошел к нему, - Позволь мне…
В его обширных карманах завалялся, помимо всего прочего, платок, почти безупречно чистый. Доктор взял Кощея за запястье, почувствовав, как дрогнула его рука, и аккуратно перевязал рану. Засунув собственные руки в карманы, он застыл, с опасением ожидая того, что последует дальше.
- Наверное, мне стоит извиниться.
Этого Доктор не ожидал. Похоже, Кощей изо всех сил пытался сохранить хотя бы видимость дружеских отношений. Это Доктора устраивало, хотя и немного настораживало. Но иначе между ними уже не будет никогда…
- Ничего, я все понимаю, - быстро проговорил он и поспешил сменить тему, - Айлла сказала, что вас тоже привел сюда сбой во временном потоке. Тебе удалось выяснить что-нибудь по поводу проекта, которым занимаются местные колонисты?
- Да, но пока не слишком много, - ответил Кощей. – Мне известно, что в той пирамиде скрыта какая-то технология инопланетного происхождения, созданная не самими людьми. Глава Аджудикаторов, следящих за этой планетой, предполагает, что местные собираются воздействовать с её помощью на нынешнюю политическую ситуацию в галактике.
- А в чем она заключается, эта ситуация? – поинтересовался Доктор.
- В том, что после падения Земной Империи и возникновения межпланетной Федерации, дающей равные права и свободы всем входящим в неё видам, многие представители человеческой расы этим недовольны, и предпочли бы вернуться к тому, чтобы всем опять заправляли люди, и восстановилась бы Империя, - Кощей посмотрел на Доктора недоверчиво, и его глаза весело сверкнули, - Но, возможно, ты действительно не в курсе, эта информация той же категории распространенности, что и “Не стоит совать мокрые пальцы в электрическую розетку”. Не все разумные существа об этом догадываются.
- О, сколько камешков остроумия, и все в мой огород, - буркнул Доктор. – Да, иногда я позволяю себе не следить за всеми этими политическими пертурбациями… Но все это довольно туманно. Вот если бы удалось пробраться в эту пирамиду и самим посмотреть.
- Именно это я и собирался тебе предложить, - подмигнул ему Кощей. – Вспомним старые добрые времена и отправимся на вылазку вместе?
- Но там же все строго охраняется, - напомнил Доктор.
- О, об этом не тревожься, - голос прозвучал беззаботно. – Я, если ты помнишь, умею весьма эффективно влиять на людей.
- Опять гипноз? – нахмурился Доктор.
- Ты хочешь туда пробраться или нет? – раздраженно спросил Кощей. – Если начнешь апеллировать к моральной стороне вопроса, я отправлюсь туда один, а ты сиди здесь и пей чай со своими плюшевыми игрушечными питомцами.
- Ладно, пойдем вместе, - решился Доктор.
Он дал наставления Джейми и Виктории, чтобы они оставались в ТАРДИС и дожидались его, а Айлла согласилась приглядывать за ними, напоследок опять слившись со своим любовником ещё в одном страстном поцелуе, опять вызвавшем у Доктора неконтролируемую злость.
- Рад, что у тебя так удачно сложилась личная жизнь, - не удержался он от желчного замечания, пока они шли к таинственной пирамиде.
- Да, я тоже, - спокойно обронил Кощей.
Доктор скосил на него глаза, тот выглядел невозмутимо и, похоже, не собирался с ним это обсуждать, из-за чего именно это захотелось немедленно обсудить больше всего.
- Ты собираешься на ней жениться? – Доктор попытался подражать его бесстрастной интонации. – Я имею в виду, по-настоящему, по нашим законам?
- Возможно, - только и услышал он в ответ, поняв, что больше ничего не добьется.
- Ну, что же, я тогда первым тебя поздравлю, - Доктор понимал, что говорить этого не стоило, что он испытывает сейчас терпение Кощея, да и вообще было в этом замечании что-то подлое, но словно точивший кору жучок поселился в его мыслях, настойчиво грызшая маленькая мерзость, заставлявшая говорить то, что не следовало.
Теперь никакого ответа не последовало вовсе, и Доктору стало стыдно.
- Извини, я не должен был…- начал он, но договорить Кощей ему не дал.
- Здесь, на планете, происходят вещи, опасные для всей вселенной, - сменил он тему, - я, как и ты, считаю, что Тайм Лорды обязаны вмешиваться в таких случаях.
Доктор остолбенел, буквально застыв на месте.
- Почему ты этим занимаешься? – он больше не мог скрывать своего удивления. – Когда мы расстались на Галлифрее, я думал, что ты … Что из тебя…
Он потерялся в мыслях, начал тонуть в пучине слов, которые боялся произнести.
Кощей тоже остановился, сложив руки на груди, рассматривал его тяжелым суровым взглядом, придавливавшим Доктора к сухой потрескавшейся земле.
- Ты думал, что я буду заниматься войной и убивать, что я начну делать свои сны реальностью, что я прогнил насквозь, и не придаю чужой жизни никакого значения. Ты и бросил меня тогда поэтому, верно? Ещё до такого, как покинул Галлифрей.
“Лучше бы он меня вызвал на дуэль и проткнул шпагой”, - подумал Доктор.
- Давай же, скажи это, скажи, что думаешь на самом деле, - спокойствие, наконец, изменило Кощею, он побледнел и вздрогнул. – Скажи мне правду, не лицемерь в этом! Неужели я не заслужил?
- Да, - ответил Доктор, наконец, - я думал именно так.
- Спасибо за честный ответ, - Кощей мрачно рассмеялся, - я не сомневался в нём. Но не стану тебя разочаровывать, мне уже доводилось убивать, кому как не тебя знать, что я к этому способен, верно?
“Торвик, - подумал Доктор, - его это до сих пор грызет и мучает…”
Он хотел сказать что-то поддерживающее или успокаивающее, но Кощей властно поднял руку и не дал ему договорить:
- Мы оба знаем, какая судьба меня ждала, иногда все кажется таким предопределенным, что остается только подчиниться. Но мне ненавистна мысль о том, чтобы просто подчиняться, склоняться перед кем-либо или чем-либо. Возможно, гордыня мой главный грех, но пока именно она удерживает меня от того, чтобы стать тем, кем ты меня уже себе представляешь. Поэтому я пытаюсь, - Кощей запнулся, сглотнул, потер висок ладонью, казалось, он потерял нить рассуждений и старается сконцентрироваться, - я пытаюсь…
Доктор слушал, затаив дыхание.
- Словом, я не занимаюсь благотворительностью по отношению ко всем попавшим в беду, как ты, - продолжил Кощей, - но иногда вмешиваюсь там, где считаю нужным это сделать, где ход событий приобретает угрожающий оборот не только для их участников. Разумеется, на Галлифрее никто этого не одобряет. Не правда ли, мы в этом очень похожи с тобой?
- Почему у тебя до сих пор не было проблем с Советом? – недоверчиво спросил Доктор.
Кощей посмотрел на него, как на последнего глупца:
- Меня пока ни разу не ловили за руку.
Но Доктор ещё не был убежден в том, что он говорит правду.
- Это они прислали тебя, чтобы доставить меня обратно домой? – быстро спросил он, сканируя взглядом выражение его лица.
- Нет, - ответил Кощей твердо, и в этот раз Доктор поверил ему, - я действительно оказался здесь из-за того, что моя ТАРДИС засекла странное беспокойство во Временном потоке. А теперь, когда ты выяснил все, что тебя интересовало, предлагаю сосредоточиться на деле. И не расспрашивай меня больше о моих отношениях с Айллой, у меня нет ни малейшего желания обсуждать их с тобой, ясно?
Доктор кивнул и замолчал. Сейчас ему было неловко за самого себя.
Едва они подошли к пирамиде, охранявшие её солдаты колонистов направили на них оружие.
Кощей расчищал им дорогу гипнозом, внушая охранникам и встретившимся им ученым, что они представители местного совета, имеющие полное право находиться на территории секретного объекта. Всем людям он велел убраться с территории пирамиды и ждать внизу.
Он подчинил своей воле около пятидесяти человек, и Доктор поразился тому, как выросли с годами его гипнотические способности.
Наконец, они поднялись на самый верх, где представшая взгляду панорама впечатлила даже Доктора, успевшего повидать многие удивительные вещи во вселенной.
Они стояли на крошечной площадке подъема, и под ногами у них расстилалась пустота.
- Эта планета похожа на скорлупу выеденного яйца, - прошептал Доктор со смесью ужаса и восторга.
- Нейтронная звезда без сердцевины, - в тон ему протянул Кощей, - и с тончайшей корой. Проклятье, здесь все держится на честном слове!
- И в случае коллапса на этом месте образуется черная дыра, - мрачно спрогнозировал Доктор. – Чуют мои сердца, то, над чем тут экспериментируют, очень легко может к этому привести.
Но в глубине зияющей бездны виднелось что-то ещё.
- Спускаемся? – спросил Доктор, обернувшись к нему.
- Спрашиваешь! – во взгляде Кощея мелькнул знакомый азарт, и Доктор невольно улыбнулся, вспоминая их детские проделки.
Кощей, видимо, подумал о том же самом, и выражение его лица смягчилось, взгляд потеплел.
Чтобы удержаться вдвоем на крошечной площадке им пришлось взяться за руки, и, к своему удивлению, Доктор не ощутил особой неловкости. Совместное приключение объединяло их, заставляло чувствовать себя моложе и ближе друг к другу.
- Я вспоминал нас, - слова сорвались с губ раньше, чем Доктор успел запретить их себе.
Он услышал странный вздох – боли или облегчения, вгляделся в постаревшее лицо, которое внезапно показалось ему лишь мороком, иллюзией, наведенной временем, и действительно не имеющей никакого значения, он сжал теплую руку чуть сильнее, почувствовав, что Кощей ответил ему тем же, и голова Доктора чуть закружилась, но вовсе не из-за стремительного спуска в непроглядную темноту, в глубине которой уже ощущались колебания портала между двумя измерениями, а из-за чего-то ещё, по-прежнему не до конца забытого…
Их спуск остановился.
- Портал, - сказал Кощей чуть глуховато, - чувствуешь?
- Да, - ответил Доктор, неохотно выпустил его руку и порылся в своих безмерных карманах, достав первую сконструированную им звуковую отвертку, над усовершенствованием которой постоянно трудился. – Да будет свет!
- Что за устройство? – спросил Кощей с интересом.
- Да так, одна ерунда, - рассеянно ответил Доктор, - она пока мало что умеет, но я над ней работаю…
Портал в физическом мире имел форму моста, и, переглянувшись, они ступили на него, не зная, окажется ли он ловушкой.
Но мост держал крепко, и они направились вдвоем дальше, спускаясь все глубже в самое сердце звезды, куда уже нельзя было попасть обычным путем.
Они шли довольно долго, прежде чем из находящегося внутри помещения появились первые отблески яркого белого света, бьющего по глазам.
Наконец, взгляду открылось само пространство, похожее на операционную или лабораторию – стерильные белые поверхности, холодное искусственное освещение и смертельная серьёзность, разлитая в сухом кондиционированном воздухе, подаваемом сквозь отверстия в стенах.
С высокого потолка, держась на перекрещенных проводах, свисала огромная механическая конструкция, основная удерживающая спираль которой излучала темно-синее, почти черное сияние.
- Темное сердце, - произнесли они хором и рассмеялись, переглянувшись, как в детстве.
“Иногда у нас сходятся мысли”, - подумал Доктор.
- Ну, приступим к изучению? – предложил Кощей и сделал к неизвестному им пока устройству первый шаг.
Через какое-то время они разобрались в одном из её назначений.
- Это технология Хроноворов, - сказал Доктор уверенно, и Кощей согласно кивнул. – Мы на Галлифрее всегда считали их монстрами, а они создали механизм, способный исцелить каждое живое существо во вселенной. Небольшие поправки в генетическом коде, и – та-дамм! – организм становится совершенным. Пока кажется мне вполне безобидной штукой.
Он поймал странный взгляд Кощея.
- Что? – спросил Доктор настороженно. – Ты что-то знаешь об этом?
Тот немного поколебался, затем ответил:
- Мы с Айллой успели изучить медицинские файлы местных колонистов.
- И что вы обнаружили?
“Мы с Айллой” Доктору не понравилось, это звучало так, как будто они с Кощеем были настоящей командой, или дружной супружеской парой, или…
“Да какое мне, в конце концов, до этого дело? – опять рассердился он на себя за неуместные мысли. – Я должен быть за него счастлив”.
- Колония на планете основана триста лет назад, - продолжил Кощей, - и за все это время здесь не рождалось детей, видимо, немногочисленные местные женщины не горят желанием заводить потомство с живущими рядом мужчинами.
- Но откуда тогда взялись здесь люди? – удивился Доктор.
- Это те же самые люди, которые основали колонию. По всей вероятности, они “усовершенствовали” свои организмы до состояния бессмертия.
- Неосмотрительно, не ненаказуемо, - сказал Доктор, но ему показалось, что это было не все.
Кощей выжидающе посмотрел на него, как будто ждал, что тот сам догадается. Доктор забегал вокруг конструкции, его пальцы застучали по клавиатуре, а взгляд впился в экран.
- Они недавно применяли воздействие по изменению генетического кода на ком-то… Я вижу спирали ДНК различных особей… Какой-то корабль пролетал здесь неподалеку? Ах, он до сих пор на орбите планеты, я вижу на том мониторе справа… Да, определенно изменения в генетическом коде, и… Постой! – Доктор поднял взгляд и ошарашено посмотрел на Кощея. – Они не усовершенствовали генетику видов, а переписали её целиком!
- Да, - сказал Кощей, - именно так. Мы с Айллой здесь намного дольше тебя, и я успел узнать у Аджудикаторов, что тут происходит. Колонисты превратили представителей других рас в человеческих существ.
- Но зачем?
- Они хотят сделать все расы во вселенной такими же, как они сами, - ответил Кощей. – Все мироздание – одна большая Земная империя. И Галлифрей как её часть тоже, кстати. Меня это, пожалуй, не устраивает.
- Меня тоже, - произнес Доктор взволнованно. – Мы, в конце концов, высшая раса. Я не хочу одно сердце и прочие прелести… Но, о, Рассилон всемогущий, какие идиоты! – воскликнул он возмущенно. – Ведь все эти новообращенные люди, оказавшись на планетах, с непригодной для человеческой расы атмосферой, немедленно погибнут.
- Думаю, они готовы заплатить эту цену, - сказал Кощей. – Судьба людей меня не очень беспокоит, однако, одно сердце тоже не слишком привлекает.
- Надо как-то воззвать к ним и переубедить, - с жаром предложил Доктор.
- Или для надежности и гарантии того, что они в дальнейшем не натворят бед, надо активировать вот эту возвратную петлю и взорвать это устройство раз и навсегда, - произнес Кощей спокойно. – Осталось только разобраться, как это лучше сделать.
- Но это может спровоцировать коллапс звезды, - возразил ему Доктор.
- Но может и не спровоцировать.
- Ты готов рискнуть?
- Я всегда готов рисковать, - и блеск в его глазах уже не показался Доктору безобидным мальчишеским азартом.
- Я прошу тебя не делать этого, - сказал Доктор. – Я считаю, мы должно поговорить с людьми и воззвать к их здравому смыслу.
- И оставить эту игрушку здесь, пока рано или поздно её кто-нибудь не использует? Ты не готов рискнуть одной планетой, но готов рисковать целой вселенной, Доктор? – тон Кощея был холоден. – Что до меня, то я считаю, что нужно выбирать наименьшее зло.
- Ты так считаешь, потому что рассчитываешь успеть исчезнуть отсюда в своей ТАРДИС, если планета действительно взорвется, - теперь уже Доктор начал злиться.
- А почему я должен сидеть и дожидаться самоубийства? – огрызнулся тот. – Впрочем, тебе я не могу запретить этого сделать, если уж ты такой прекраснодушный идиот.
- Возможно, я действительно такой, как ты говоришь, но в одном ты ошибаешься, - сказал Доктор, - я не буду сидеть и дожидаться. Если ты решил действительно это сделать, я постараюсь спасти как можно больше людей. Я не могу рисковать чужими жизнями, если планета взорвется.
- Аплодирую твоему гуманизму, - издевательским тоном произнес Кощей. – Ну, что же, беги, чтобы снискать себе лавры героя, пока я буду делать всю грязную работу.
И с этими словами он отвернулся, склонившись к активатору, чтобы понять, как тот функционирует.
- Хорошо, - сдался Доктор, - дай мне время для того, чтобы организовать нормальную эвакуацию населения.
- Нет, не дам, - не глядя на него, ответил тот, - Аджудикаторы сказали, что эти безумцы планируют свой глобальный эксперимент по изменению морфологического поля всех рас вселенной сегодня. Когда придут в себя те, кого я загипнотизировал, они ворвутся сюда и начнут стрелять. Времени нет, Доктор.
- Кощей, не нужно этого делать, - умоляющим тоном обратился к нему Доктор, - мы можем придумать что-нибудь, как-то обезопасить…
- Это технология Хроноворов, - оборвал его Кощей резко, - которая выше нашей настолько же, насколько галлифрейские технологии выше человеческих. Как ты её обезопасишь? Мы даже не понимаем до конца, как работает эта машина. С ней нельзя ничего поделать, она слишком сложна для нас. Ты действительно готов уповать на добрую волю людей? И оставить всё это здесь, надеясь, чтобы в один прекрасный день здесь не появятся Далеки, которые превратят в Далека и тебя самого? Эта вещь опасна, её нужно уничтожить! А, если для этого придется погибнуть людям в этой колонии, которые были настолько тупы, что начали играть с этим устройством, то они это сами заслужили.
- Мы не можем решать, кто заслуживает смерти, а кто нет. Любая жизнь…
- У меня нет сейчас времени на философский диспут, - Кощей наградил его ледяным взглядом и вернулся к прерванному занятию.
Поняв, что ничего от него не добьется, Доктор направился к выходу.
- А ты хорошо устроился, Доктор, - раздалось ему вслед. – Спасешь это бестолковое стадо, которое искупает тебя в своем восхищении, а меня все будут ненавидеть за то, что я делаю вещь, которую, как ты прекрасно понимаешь, действительно нужно сделать. Трус!
Слово звенело в сознании Доктора все время, пока он выбирался из сердца мертвой звезды наверх.

***

Тиканье старинных часов на каминной полке звучало мерно и убаюкивающее.
Возможно, в другой раз Доктор бы даже задремал, слушая это тихое биение пульса Времени, но только не сейчас.
- Интересно, будет ли когда-нибудь в нашей жизни так, чтобы мы с тобой оставались наедине, и при этом не хотелось бы выпрыгнуть из собственной шкуры? – этот риторический вопрос Доктор адресовал одному из двух золоченых канделябров, висевших на стене по бокам от “Джоконды”.
В глаза самой Моны Лизы он заглянуть не решался.
Ей следовало висеть не здесь, а на своем месте в Лувре.
Но дворец, скорее всего, разрушен, и Земля погибает, а он пообещал не отменять Парадокс, значит, предает и Джоконду вместе с остальными.
Либо Земля, либо Мастер.
Их одновременно у него быть не может.
Вся его жизнь была чередой таких мучительных выборов…
- Я не хочу выпрыгивать из собственной шкуры, - сказал Мастер вызывающим тоном, живо напомнившим Доктору то, как Кощей разговаривал в юные годы, - Зато твою я бы спустил с удовольствием.
- Тебе не хватило тех пыток? – из всех возможных претензий по этому поводу Доктор позволил себе лишь нотку сарказма. – Хочешь продолжить?
- Не искушай меня, - буркнул Мастер в стиле своего романного альтер эго.
Он выглядел уставшим.
- Чем ты занимаешься там, на Земле? – спросил Доктор без особой надежды на то, что тот ответит и, тем более, скажет правду.
- Крашу розовых фламинго в голубой цвет. Подрабатываю моделью для рекламы нижнего белья. Спасаю тропические леса. Выбирай любой вариант на вкус.
Доктор вздохнул:
- Интересно, тропические леса вообще остались ещё?
Это Мастер попросту проигнорировал.
Молчание преследовало их.
Мастер косился на Доктора, как на дикого хищного зверя, который мог броситься на него в любую минуту, и злость в его взгляде чередовалась с настороженностью охотника. А Доктор, всеми фибрами души ощущая, как безнадежно разрушено то, что было между ними когда-то, чувствовал лишь растерянность и беспомощность, не покидавшие его в эти дни. Ему хотелось сделать что-то, и он был почти уверен, что Мастер ожидает от него первого шага, но единственная мысль, которая приходила ему в голову в отношении того, что можно предпринять, казалась сейчас совершенно неуместной.
“Наверное, если я к нему подойду, он меня ударит. Может, это было бы не так уж плохо”.
Он снова тяжко вздохнул и услышал, как Мастер барабанит пальцами по столу.
“Да, пожалуй, пусть лучше он мне врежет, возможно, удастся хоть так лед растопить…”
- А, какого черта! – воскликнул Мастер, - Давай напьемся!
- Я уже боялся, что ты никогда не предложишь, - никогда в жизни Доктор так не радовался этому предложению. – Виски?
Мастер задумался.
- Нет, - решил он, наконец, - думаю, сейчас нам нужна водка.
- Мы что, парим где-то над Россией? – улыбнулся Доктор.
- Представь себе, да.
- О, как интересно! – воодушевление охватило его. – Я никогда не путешествовал здесь, хотя однажды случайно оказался, моя ТАРДИС тогда опять расшалилась. Но задерживаться мне не захотелось.
- Моя ТАРДИС, - поправил его Мастер многозначительно. – И да, характер у неё пакостный, жутко ненадежная машина.
- Она просто немного своевольная…
Мастер скорчил недовольную гримасу.
- Только не начинай сейчас показательно грустить от того, что я превратил её в Машину Парадоксов, бла-бла-бла, и ты остался без своей ненаглядной посудины, которая одна у тебя в целом свете, бла-бла, и сейчас она держит на себе катастрофу, которую устроил злобный я…
- Бла-бла-бла, - закончил за него Доктор, против воли немного развеселившись от этой речи, - обещаю не грустить.
- Как это великодушно с твоей стороны не терзать меня своим мысленным нытьем, - фыркнул Мастер, ставя на стол бутылку, которую достал из бара, - у меня как раз голова раскалывается.
- Опять этот шум? – спросил Доктор настороженно, но Мастер не ответил, лишь велел ему отправиться на кухню принести стаканы и ультимативным тоном объявил, что водку они будут пить чистую без сока или тоника.
- Можно хотя бы лед? – попросил Доктор. – А то я долго не выдержу.
- Ты и так долго не выдержишь, - поддразнил его Мастер, но лед разрешил.
Водка показалась Доктору отталкивающей на вкус, и лед её не спасал, зато из глотки побежало внутрь по пищеводу тепло и расслабление, а это было сейчас важнее всего.
Он постарался сделать так, чтобы хмель подействовал сразу, но захватил его не слишком сильно, потому что рассчитывал на беседу.
- Почему тебе не захотелось задерживаться в России, когда ты сюда попал? – спросил Мастер, глаза которого слегка заблестели от выпивки.
- Я попал в период сталинского режима, - вспоминать об этом Доктору было неприятно, - и увидел на лицах людей такой страх, что поспешил…
- Сбежать, - закончил за него Мастер, покривившись, - как всегда.
- Я не мог никому ничем помочь, - Доктор осознал, что оправдывается, хотя Мастер был последним, перед кем это стоило делать, ведь по количеству жертв он перещеголял в своих поступках советского тирана, - это были те события, которые зафиксированы в Паутине Времени, абсолютная константа в мироздании. Я был бессилен, ты же понимаешь.
- Это было уже после того, как ты уничтожил Галлифрей? – прищурился Мастер.
- Да, - голос Доктора дрогнул, - в моей девятой регенерации.
- Вся власть над Временем стала твоей, никто бы не смог привлечь тебя к ответственности, если бы ты нарушил Закон. Ты мог делать, что хочешь, - Мастер заговорил своим любимым пренебрежительным тоном, - спасал бы своих обезьян, сколько влезет. Мог бы и Гитлера заодно убить, кстати.
- Никогда нельзя делать все, что хочешь! И потом разве только в этом дело, что никто не мог бы меня судить? - возмутился Доктор. – Если я начну нарушать Законы Времени, случится…
- Я делаю то, что хочу, - перебил Мастер, - я создал Парадокс, и мне глубоко и безудержно положить на то, что это означает в масштабах мироздания.
И он торжественно прикончил свою порцию, сделав Доктору знак, чтобы тот поторапливался и допивал.
- Потому что ты это ты, - сказал Доктор и опрокинул стакан, поморщившись. – Настоящая отрава!
- Я?! – мгновенно ощетинился Мастер.
- Водка! – и Доктор начал смеяться. – Для мегаломаньяка ты демонстрируешь недостаточно высокий уровень увереннос …
- О, заткнись, - осек его тот и налил им по второй порции. – Что значит “Потому что ты это ты”? Какие комплименты ты мне сейчас наговоришь?
Доктор повертел стакан в своих длинных пальцах, покачал головой и улыбнулся:
- Я не знаю, как это объяснить…
- Объясни как-нибудь, уж будь так добр, - улыбка Мастера стала неприятной, обещая в случае неповиновения порцию поглаживания “кошачьими когтями”, но Доктор сейчас совершенно об этом не тревожился.
- Ты живешь по своим правилам, - выдал он лучшее, что сумел сформулировать.
- Ты тоже, - не остался Мастер в долгу. - “Я бы мог замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны” ** Тебе снятся дурные сны, Доктор?
Тот опустил веки, зная, что Мастер все поймет.
И тот понял.
- Про Галлифрей, - в этом не было вопроса, Мастер знал его слишком хорошо. – Покажи мне.
Вот теперь Доктор испугался, съежился под его тяжелым взглядом, и когти – железные, дерущие плоть, любые самые острые когти – он выбрал бы сейчас, не колеблясь, лишь бы избежать этого…
- Я не могу, - пробормотал он в панике, зная, что придется подчиниться, если Мастер начнет настаивать, - просто не могу…
- Тебе страшно, Тета? – спросил Мастер неожиданно, необъяснимо, невозможно для их разрушенных отношений мягко. – Страшно вспоминать?
- Каждый миг, каждую секунду, каждую минуту, каждый час, каждый день, не требуй от меня…
Теперь Доктор задрожал по-настоящему, даже руки у него затряслись, и он был вынужден поставить недопитый стакан на стол, чтобы не расплескать.
- Прекрати, - от мягкости в тоне Мастера не осталось и следа. – Я не хочу тебя таким видеть!
Он резко поднялся и отвернулся от Доктора.
- Каким? – спросил тот глухо.
- Раздавленным!
Мастер подошел к окну и застыл там, как в тот вечер, когда они поцеловались.
Доктор отхлебнул для храбрости ещё водки и пошел за ним следом.
- Тебя это не радует? Не радует, что я раздавлен этой виной? – он не знал, на что рассчитывает, задавая этот вопрос, и не знал, чего ждать от Мастера. – Ты не должен разве сейчас ликовать, разбрасывать пригоршни конфетти, понимая, что прожил жизнь лучше меня?
- Ты меня вообще не знаешь, - произнес Мастер с грустным удивлением. – Думаешь, я, как вампир, буду сосать твою вину? Да мне нет никакого дела до этого! Галлифрей сам напросился на то, что случилось. Я всегда говорил, что статичный мир, заставший в традициях и формализме, обречен на уничтожение. Плевал я на Галлифрей, разве что некоторых воспоминаний жалко…
- Каких? – спросил Доктор жадно.
Но он, похоже, действительно не знал Мастера или, по крайней мере, не понимал его нынешнюю регенерацию.
Сильная внезапная пощечина заставила его пошатнуться.
- Ты прекрасно знаешь, каких! – зашипел Мастер, наступая на него. – Не смей мной манипулировать, ты, дрянь! Не смей требовать от меня признаний!
- Никто не пытается тобой манипулировать, - Доктор разозлился, - у тебя совсем ничего не осталось от ощущения реальности, одно твое безумие? Тебе в голову не приходило, что те воспоминания мне тоже дороги?
- Не верю, ни одному твоему слову не верю! – крикнул Мастер и толкнул его к окну с такой силой, что Доктор ударился затылком. – Вранье, все одно гребаное дешевое вранье!
Он замахнулся снова, но Доктор перехватил его запястье и сдавил так, что Мастер охнул.
- Проклятый параноик! – буря эмоций обрушилась на Доктора, он не знал, за какую из них цепляться, чудовищное напряжение, копившееся с того момента, как в конце вселенной профессор Яна оказался тем, кого он похоронил давным-давно, взметнулось в груди, захлестнуло его с головой, и он начал тонуть, остались лишь слова, которые единственные сейчас имели значение, - Поцелуй меня!
Глаза Мастера расширились от удивления, но сузились через секунду в злом прищуре.
- Пошел ты! – заорал он.
Мастер добавил ещё несколько ругательств на тех языках, которые были известны им обоим, и парочку на тех, которые Доктор не знал, и вдавил его в окно. Если бы это было обычное стекло, оно бы треснуло, но на Вэлианте в гигантских иллюминаторах были толстые стекла, поэтому Доктор не вылетел наружу, разбились только его надежды, хоть он и сам толком не понимал, в чем они заключались.
Мастер оставил его без дальнейших объяснений, остановился по дороге у стола, допил свою порцию водки и ушел в спальню, где его уже давно ждала Люси.
- Прекрасно! – воскликнул Доктор, когда остался один. – Просто великолепно!
Гнев, обида, разочарование, привычная ненависть к себе…
И Мастер впервые оставил его без каких-либо распоряжений и почти без ограничений – не запер, не заковал в наручники, не бросил в камеру. Просто забыл про него, оставив за спиной.
Доктор попытался уйти, чтобы удалиться к себе, но дверь не поддавалась – Мастер её запер.
Оставалось расположиться на диване в пустой комнате, дожидаясь утра.
- А что дальше? – спросил Доктор неизвестно кого. – Какой во всем этом был смысл, если он продолжит дальше меня отталкивать?
Он нашел выключатель и погасил свет, шлепнув рукой по кнопке так сердито, как будто это она была во всем виновата.
Ворочаясь на мягком удобном диване, Доктор все никак не мог уснуть, вскоре услышав доносящиеся из спальни Мастера звуки. Сначала не разобрал, что означают эти стоны и выкрики, больше не желая догадываться, чем не понимая на самом деле.
Но вскоре самообман перестал работать.
Мастер занимался с Люси любовью, и их было слышно.
Слышно все громче и сильнее, Доктор разбирал её сладкие слабые постанывания и короткие хриплые рыки Мастера, они доносились до него так ясно, звучали так близко, каждое слово, каждый стон, каждый вскрик, каждое “Ещё вот так, Гарри, пожалуйста, ещё, поцелуй меня, и вот здесь, ещё языком вот так, о, да, вот так, глубже, о, Боже, вот так, да, вот так, пожалуйста, ещё глубже… ”
Ему следовало бы заткнуть уши или предпринять что-то ещё, но он не мог себя заставить это сделать, не мог прекратить перестать слушать и представлять, как Мастер целует её, как его язык скользит по её фарфоровой коже, по шее и груди, облизывает потемневшие соски маленьких упругих грудей, как его пальцы проникают внутрь её тела, как он входит в неё и начинает двигаться, как искажается от страсти и наслаждения его лицо, как он издает эти почти животные рыки, как напряжены все мускулы его тела, как выгибается его спина, как брызжет сперма…
Люси застонала – так громко и протяжно, словно ей было больно, а Мастер лишь хрипло и резко выдохнул, и Доктор, представив себе его сжатые зубы, едва удержался от того, чтобы не вскрикнуть самому.
Счастливая парочка закончила и, наверное, теперь готовилась благополучно отойти ко сну, а Доктор остался один, безнадежно возбужденный, жаждущий и охваченный таким желанием, что ему стало больно от тяжести в паху.
Если бы он хотя бы оказался сейчас в своей комнате и мог заняться тем, что делал тогда в ванной, думая о Мастере… Но здесь они с Люси был слишком близко, и рисковать так Доктор бы не решился.
Оставалось лежать и ждать, когда пройдет возбуждение. Чтобы это случилось быстрее, Доктор принялся вспоминать технологию сборки Морфологического симбиотического регенератора, а потом процесс крипто-формирования, который Повелители Времени использовали для клонирования собственной планеты, чтобы создать девять альтернативных версий Галлифрея в ходе Второй Небесной Войны. Потом он вспомнил о своей любимой детской игрушке – музыкальном инструменте Перигосто, но это тут же навело его на мысли об одной проказе, в которой они участвовали вместе с Кощеем в первый год обучения в Академии, и тогда, к его стыду, Кощей-мальчик превратился в юношу в его сознании, этот юноша подрос, и подрос ещё немного, и поцеловал его впервые, а потом Тета поцеловал его, и вскоре случилась та алая поляна у подножия радужной горы, где однажды…
Доктор закусил губу и впился в мякоть ладоней ногтями, чтобы сдержать себя.
Чуть было схлынувшее желание вернулось, став ещё сильнее, и ему потребовалась вся сила воли и способность переключать сознание, уведя себя в сторону от восставшего тела, требующего ласк и прикосновений. Нужно было подумать о чем-нибудь случайном и незначительном.
- Либраринт находится на планете Нидл, и его диаметр составляет пятьдесят тысяч километров, - затараторил Доктор себе под нос, как детскую считалочку, - в его хранилище содержится информация о каждом Временном потоке четвертой галактики, включая альтернативные варианты событий…
Дверь спальни открылась.
Доктор мгновенно прикинулся спящим, от всей души надеясь, что сейчас из комнаты выйдет Люси, но, даже не открывая глаз, он почувствовал, что это не так.
Мастер приблизился к нему, ступая босыми ногами мягко, почти неслышно, как призрак или ночное видение.
- Ты спишь? – спросил он тихо.
Доктор крепко зажмурил глаза, понимая всю тщетность своих усилий.
Мастер беззвучно рассмеялся.
- Брось притворяться, Доктор, - проговорил он насмешливо. – Ты помнишь, какой у меня уровень психоэнергетического восприятия? Я могу распознать, спишь ты или нет, находясь в другой комнате, просто очень забавно было смотреть, как ты прикидываешься.
- Хорошо, не сплю, - проговорил Доктор сердито, распахнул глаза и едва удержался от восклицания.
Мастер стоял перед ним полностью обнаженным, и струящийся из окна свет полной луны и ярко светивших в эту ночь звезд серебрил его кожу. Он приблизился к дивану и склонился над Доктором.
- Ты все слышал? – спросил он негромко, но требовательно.
Доктор молчал, стиснув зубы, не желая усугублять собственное унижение.
- Мне повторить вопрос? – спросил Мастер жестче. – Отвечай, только не ври мне!
- Слышал, - выдавил Доктор. – Могли бы вести себя и потише…
Мастер склонился ещё ниже, на его губах заиграла самодовольная улыбка.
- Ты не представляешь, как мне было приятно, - промурлыкал он.
- Счастлив за тебя, - процедил Доктор, почти не разжимая губ. – Может, выпустишь меня отсюда, чтобы я пошел к себе?
Ещё ниже…
- Здесь нет никакого “к себе”, Доктор, - тихо рассмеялся Мастер ему в лицо, - абсолютно всё и абсолютно все здесь принадлежат мне. И ты тоже.
- И теперь ты хочешь, чтобы я оставался тут и слушал эту порнографическую симфонию за стеной?! – от гнева Доктор повысил голос и сделал попытку подняться, но Мастер, нависая над ним на одной руке, второй резко толкнул его обратно, вдавил в диванную поверхность и оказался так близко, что Доктор отчетливо увидел расширившиеся зрачки его кошачьих глаз.
Ещё ниже, ещё…
- Как прекрасна эта злость и ревность, их стоило ждать так долго, - прошептал Мастер и, коснувшись лбом лица Доктора, высунул язык и медленно лизнул его губы, – почти стоило…
Но не успел Доктор, у которого замерли оба сердца, ответить так, как ему хотелось больше всего, как Мастер выпрямился одним быстрым гибким движением.
Луна дробила его лицо на фрагменты, отражалась от смеющихся глаз.
- “Пусть останется с тобой
Поцелуй прощальный мой…” *** Захочешь подрочить, не шуми, Доктор, мне рано вставать.
Когда дверь в его спальню опять закрылась, Доктор застонал от отчаяния и стукнул ни в чем не повинный диван кулаком.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману