Проблема уйгурского сепаратизма во внешней политике кнр

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 23 из 26Следующая ⇒

Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) населяют 47 национальностей. Но титульной нацией автономного района являются уйгуры. И именно на них ориентирована политика КНР в этом районе. Определяющим же в этой политике является сегодня тот факт, что значительное число уйгуров исповедует ислам. А также то, что ислам уйгуров с каждым годом становится всё более радикальным. Дополнительное напряжение в этой ситуации создает то, что значительное число уйгуров проживает не в КНР, а на юге Киргизии, где они относятся к радикально настроенной части мусульман этой страны. И именно эти обстоятельства, судя по всему, в самое ближайшее сыграют решающую роль в попытках дестабилизации Китая.

Эти граждане Китая для титульных китайцев остаются постоянной «группой политического риска». Уйгурский язык относится к тюркским, письменность уйгуров основана на арабском алфавите, и сами коренные жители выглядят иначе, чем ханьцы — крупнейшая государствообразующая народность Китая. Сегодняшние уйгуры — это замкнутая этническая группа, мало подверженная ассимиляции, чтящая всё, что составляет ее идентичность: культуру, историю, религию. Историческим топонимом этой территории является Восточный Туркестан.

В разные периоды истории территория проживания уйгуров подолгу оставалась зоной политической нестабильности. И неудивительно, что с момента официального создания СУАР в составе КНР в 1955 году центральные власти Китая проводят там жесткую политику.

Однако политика КНР несет в себе отнюдь не только запреты. Например, уйгуры как национальное меньшинство имеют послабления в части государственной политики «одна семья — один ребенок». Запреты же начинаются там, где возникает угроза радикализации. К примеру, очень жестко соблюдаются антирелигиозные меры: так, лицам до 18 лет запрещается участвовать в религиозных обрядах. Активно переселяют в этот район ханьцев - для них строятся новые кирпичные дома с централизованной системой водоснабжения (это очень важно, ведь большую часть района составляет пустынная местность), в то время как значительное количество уйгуров продолжают жить в традиционных глинобитных домах. Качество образования в школах, в которых преподавание ведется на китайском языке, гораздо выше, чем в школах с уйгурским языком. – Тут важно отметить, что трудно говорить, хотят ли сами уйгуры менять что-то в своей жизни, так как для них важен их традиционный уклад и сохранение обычаев и устроя. Существует мнение, что вместе с экономическим ростом придет и китаизация региона, будет утерян выработанный столетиями менталитет уйгурского народа, национальное своеобразие. 

В мае 2014 года новый руководитель КНР Си Цзиньпинь созвал высшее партийное руководство на специальное совещания по «уйгурскому вопросу». В результате было признано необходимым поднять трудовую занятость уйгуров, особенно на юге автономии. Причем государственные предприятия обязали предоставить национальным меньшинствам квоту не менее 25 % рабочих мест. Однако это политическое решение пока не слишком сказалось на стабилизации ситуации, поскольку процесс уйгурской радикализации в регионе за последние годы успел зайти очень далеко. В последние 15 лет заметная часть уйгуров последовательно переходила с позиций национализма и борьбы за сохранение родного языка на позиции исламского радикализма во всех его экстремистских проявлениях. Уже с 90-х с уйгурами в Китае стали связывать деяния, носящие очевидно террористический характер.

В 2004 году был создан Всемирный уйгурский конгресс, который в настоящее время возглавляет диссидентка Рабия Кадыр; китайские власти считают Всемирный уйгурский конгресс террористической организацией. Конгресс же получает поддержку в разных частях мира (прочитайте про это подробнее)

О причинах этого можно говорить много. Среди них и общая радикализация ислама в соседней Средней Азии, и бурный всплеск активности талибов в соседнем Афганистане, и учеба уйгурских радикалов в пакистанских исламских военных лагерях талибов, и их участие в боевых действиях террористического «исламского интернационала» во множестве «горячих точек».

С целью борьбы с уйгурским сепаратизмом Китай предпринимал усилия не только в формате двусторонних отношений, но и на многосторонней основе. В 1996 году, по инициативе Китая в рамках «Шанхайской пятерки» на обсуждение был поставлен «уйгурский вопрос», по которому была выработана и документально закреплена общая позиция Шанхайская Конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. Уже в рамках сформированной в 2001 году Китаем, Россией, Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном и Узбекистаном Шанхайской организации сотрудничества, была подписана совместная Конвенция «О борьбе с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом», которая предусматривала еще более тесное взаимодействие между государствами Центральной Азии, Китаем и Россией в данном направлении.

В свое время толчком в обострении уйгурского вопроса явились террористические акты в Вашингтоне и Нью-Йорке 11 сентября 2001 г. и последовавшая за ними война США против международного терроризма.

КНР примкнула к этой борьбе, заявив, что и на территории Синьцзяна действуют международные террористические организации, которые получают деньги от Аль-Каиды и лично от Бен Ладена для осуществления своей противоправной деятельности. Если до 2001 г. напряженность ситуации в СУАР не афишировалась, а официальные данные не всегда отражали реальную картину, то после терактов в США власти Китая решили предать огласке ситуацию в регионе.

В конце декабря 2003 г. КНР опубликовала первый в своей истории перечень террористических организаций, куда вошли четыре мусульманских движения и 11 лиц (преимущественно руководители этих движений), которые считались причастными к террористической деятельности на территории СУАР. Эти группы: Исламское движение «Восточный Туркестан» (ETIM), Организация освобождения Восточного Туркестана (ETLO), Всемирный конгресс уйгурской молодежи (WUYC) и Информационный центр Восточного Туркестана (ETIC).

Выводы: Без наличия внешнего фактора (европ. амер.) «проблема Синьцзяна» к настоящему моменту исчерпала бы себя почти полностью, поскольку политика центральных властей КНР успешно снижает недовольство и конфликтность местного уйгурского населения посредством специальной социально-политической, экономической, идеологической и административной политики. Эта проблема – некий триггер и рычаг давления на КНР.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США