О том, как боги живут среди нас

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 20 из 28Следующая ⇒

Глава 4

вища и размышляя над ними. Но чем больше их читаешь, тем больше шансов вернуться на прежний путь, к прежним вопросам. Место и время могут измениться, но паттерны жизни сохраняют­ся и ждут, пока мы их узнаем.

Такую метафорическую схему, позволяющую нам распознать эти паттерны среди изобилия мифологического материала, я на­звал «космической драмой». Если взять все мифы всех народов за все времена и соединить их, в итоге получится история человече­ства со всеми изменениями, которые она претерпела. Такая исто­рия должна быть крайне драматичной, ибо она не стоит на месте, а представляет собой процесс, диалектическое движение, вселен­ский вневременной ритм. Ни в одном конкретном мифе невоз­можно увидеть всей истории в целом или всех паттернов, но каж­дый из них будет представлять собой по крайней мере один мотив разыгрывающейся космической драмы. Постигнув всю эту по­весть целиком, мы могли бы определить, где именно каждый ми­фологический мотив, включая наши собственные традиционные мифические мотивы, соответствует более общей структуре. Более того, мы могли бы увидеть, где наша личная жизнь становится ча­стью этой вневременной драмы. Вследствие крайней духовной пустоты, особенно характерной для нашего времени, исцеляет само знание того, что мы являемся участниками гораздо более масштабного ритма. Смысл нашей жизни вытекает из индивидуа-ционного странствия, которое тесно переплетено с космической драмой.

Понятие космической драмы помогает нам идентифициро­ваться с повторяющимися паттернами, с мотивом и движением, которые наполняют информацией каждый миф, а также с тем, как внеисторические паттерны воспроизводятся в жизни каждого от­дельного человека. Истоки и завершения этой великой драмы все­гда окутаны таинством, но каждый человек призван воздавать дань этому таинству. Становясь самим собой, насколько это воз­можно (именно этот процесс Юнг называл индивидуацией), чело­век выполняет более масштабную историческую миссию. Это не форма нарциссизма, ибо зачастую в соответствии с призванием мы идем по иному пути по сравнению с тем, который выбрало бы Эго. Зачастую это примиряющее переживание. При этом человек воздает должное таинству, решая свою часть космической задачи.

Послание космической драмы известно нам по высказыва­нию: «Онтогенез повторяет филогенез». Каждый представитель

В поисках божественной обители

человечества несет в себе генетический код и архетипическую структуру. Таким образом, глядя на космическую драму, мы дол­жны видеть в ней два уровня одновременно: историю человечес­кого рода и историю человеческой личности. И, как любая дра­ма, она имеет свою структуру. По моему представлению, она со­стоит из четырех актов: хаоса, сотворения, отделения и возвра­щения.

1. ХАОС

Что существовало перед началом бытия? Что стало его пер­вопричиной? Наш ограниченный интеллект спотыкается, протя­гивая нить Ариадны обратно, через лабиринт воображаемого вре­мени и оставляя ее конец в хаосе, в первичной питательной среде, в космическом океане, в хтонической грязи и слизи, в мутном по­токе первоосновы. У каждого народа есть свои метафоры этого предсостояния, существующего перед появлением сознания, а, значит, и памяти, поэтому его описать невозможно. Это метафора того времени, когда у земли не было формы и не существовало человечества. В человеческой жизни этот период соответствует эмбриональному состоянию, когда мы, не ощущая времени, плава­ем в океане бессознательного, увлекаемые великими течениями приливов крови и протеина.

2. СОТВОРЕНИЕ

В какой-то предначальный момент это произошло, все сдви­нулось с мертвой точки. Но что такое «это», великий катализатор? Нам это неизвестно, поэтому приходится искать образы, которые позволили бы извлечь из бессознательного нечто напоминающее смысл, метафору, переносящую нас из непознаваемого мира в по­знаваемый. Разные племена находят разные метафоры, которые эмоционально их затрагивают. Для одного племени возвещает бог, для другого происходит совокупление земли и неба. Как только сталкиваются между собой Великие динамические силы, возника­ет бытие.

Независимо от метафоры существует некий толчок началу и развитию процесса. Космическое яйцо дает трещину. Уроборос расщепляется на противоположности. В пустоте совершается за­чатие и рождается плод. В таких драматических муках соверша-

Глава 4

ется таинство рождения, которое приводит в движение две вели­кие силы: одна из них движет историей, другая - личностью. Мы можем назвать эти силы эросом и логосом. Эрос - энергия слия­ния, которая ищет связи, воссоединения и синтеза. Логос - энер­гия, которая разделяет, дифференцирует, отсеивает и развивает. Эрос вызывает потребность воссоединения с окружающими, с природой, с богами. Логос включает в себя потребность в диффе­ренциации на клеточном уровне, а затем в обретении и развитии сознания.

3. ОТДЕЛЕНИЕ

Для того чтобы нечто существовало, оно должно как-то от­личаться от всего остального. Я - это я, потому что я - не вы и не дерево, которое растет неподалеку. Для определения сущнос­ти нужны полярности. Свет и темнота, день и ночь, жизнь и смерть, мужское и женское и так далее. Младенец, плавающий в космическом океане материнской утробы, не имеет собственной идентичности, ибо у него нет противоположного ему Другого. Отделение от матери происходит очень болезненно. Выброшен­ный насильно в мир ослепительного света, оглушительных зву­ков, земного тяготения и отчуждения, младенец получает чрез­вычайно серьезную травму. Рождение - это потеря связи, лише­ние благодати, погружение в мир смертности. Однако без такого разделения не было бы личности, ибо она существует только в своей обособленности.

Полярность противоположностей критична для рождения человека. Мы живем такой же инстинктивной жизнью, как живот­ные, но ощущение этой критической полярности создает условия для пробуждения от инстинктивной спячки и появления способ­ности к осознанию, переработке и запоминанию информации, а также осознанных намерений и желаний. Это парадоксальный разрыв пуповины, связывающей племя с миром инстинктов и мать с младенцем; он способствует появлению сознания и дает возможность стать человеком. Полярность создает сознание, со­знание создает возможность выбора, из возможности выбора фор­мируется нравственная чуткость, а нравственная чуткость способ­ствует развитию зрелости.

У каждого сообщества был исторический момент, когда оно совершило огромный качественный скачок от инстинктивного

В поисках божественной обители

удовлетворения к сублимации. (В некотором приближении такое великое качественное изменение можно увидеть, например, в пос­ледних книгах Библии, особенно в Книге Иова, а также в «Орес-тее» Еврипида.) Наши братья по разуму жили, подчиняясь ин­стинктивным ритмам. Они собирали пищу на зиму, спали, сово­куплялись, избегали опасности, но при этом не называли себя по имени, не знали таких абстрактных понятий, как деньги и спра­ведливость, не имели неврозов, не обожали и не убивали своего соседа под воздействием политических лозунгов. Все перечислен­ное выше требует рефлексивного осознания.

Развитие сознания происходит по спирали. С каждым вит­ком этой спирали человек все больше удаляется от инстинктив­ной жизни. При движении по спирали сообщества или личности обретают все больше контроля над инстинктивным и природным миром, но при этом несут соответствующие потери. Зазор между инстинктивной жизнью и сознанием называется неврозом, кото­рый является неизбежной платой за эволюцию. Чем больше раз­вивается сознание, тем тяжелее бремя ответственности. Рост и зрелость сообщества и отдельной личности означают движение по спирали к еще большему осознанию, очередному ощущению отде­ления и подъему на следующий виток развития.

4. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Вместе с тем именно отделение, заставляющее сознание раз­виваться, приводит к тяжелым страданиям. Чем больше человек отдаляется от инстинктивной жизни, тем больше он удаляется от дома и тем тяжелее становятся его страдания. У всех народов есть свой миф о Золотом Веке, об Острове Счастья, о том безмятежном времени, когда не было сознания и страданий. Разумеется, тогда их самих еще не было, но были их великие предки, их Предтечи. Возможно, такую ностальгию вызывает именно наша генетическая память. Если наши предки действительно жили в золотом веке, сменившемся серебряным, а затем бронзовым веком, а мы живем в железном веке, то правда и то, что боги бродили по земле и ве­щали нашим предкам из воспламенявшихся кустов, морских пу­чин и прямо из-под земли. Нет, сейчас нас там нет, но мы бы хо­тели там быть.

Каким бы привлекательным ни казалось со стороны положе­ние взрослого, сознание и ответственность все же обременяют че-

Глава 4

ловека. Каждому из нас крайне необходимо время от времени сбрасывать это бремя и возвращаться к более простой жизни. С течением времени в каждой культуре в каждую эпоху и в жизни большинства людей развивались по крайней мере три повторяю­щихся паттерна. Каждый из них, независимо от степени его осоз­нания, воплощает отступление человека от странствия, полного лишений и всепоглощающего страха перед океаническими глуби­нами. Эти паттерны таковы: инфантилизм, химическая регрессия и идеологическая зависимость.

ИНФАНТИЛИЗМ

Считаться взрослым совершенно не значит достичь опреде­ленного возраста или размеров тела. Это означает определенный уровень развития сознания и личной ответственности. Жалобы на судьбу, на семью, в которой вы родились, на родителей или непод­ходящий исторический момент представляют собой типичные примеры проявления инфантилизма. Еще один пример - ожида­ние того, что о нас позаботится кто-то другой. Одно из двух вели­ких заблуждений, с которыми человечество расстается тяжелее всего, - это фантазия о Добром Волшебнике - человеке, который войдет в нашу жизнь и наладит ее, сделает осмысленной и изба­вит от страданий. Другая фантазия - фантазия о «бессмертии», в которой смертная нить, связывающая всех нас с условиями чело­веческого бытия, имеет отношение только к другим людям. Про­живание жизни в нарциссическом самодовольстве, поиски быст­рого наслаждения и систематическое избегание боли и ответствен­ности за себя и за других были и остаются общими характерны­ми чертами инфантилизма. К великому сожалению, они присущи очень многим нашим современникам. В жизни столько соблазни­тельного комфорта, столько суррогата и вуайеризма, столько по­пыток избежать падения в пропасть, которую приходится еже­дневно преодолевать.

ХИМИЧЕСКАЯ РЕГРЕССИЯ

С незапамятных времен люди принимали разные химические вещества в надежде обрести мистическое видение. Начиная с пья­ных до сумасшествия участников дионисийских ритуалов и веру­ющих, причащающихся вином-кровью Христа, до индейцев из

В поисках божественной обители

Нью-Мексико, употребляющих мескалин , химические препараты использовались в рамках ритуального процесса, чтобы вступить в контакт с трансцендентным. Но гораздо чаще пища, наркотики, табак и алкоголь употреблялись для того, чтобы заглушить боль в процессе психологического взросления и притупить ощущение отделения. Чем больше культура теряет свою опору в мифологии, тем больше она подвергается насилию. Такие препараты позволя­ют на какое-то время заглушить душевную боль, оградить челове­ка от превратностей судьбы, однако ценой, которую он за это пла­тит, становится снижение уровня сознания, определяющего его последующее развитие.

Рефлекторное возвращение человека к химическим веще­ствам влечет его обратно, в ложе Матери. Их употребление - толь­ко способ справиться с тревогой. Чем больше разрыв с мифологи­ческими истоками, тем выше уровень экзистенциального страха. В процессе регрессивного влечения человек испытывает кратковре­менную связь с Другим и через него достигает нечто похожее на ощущение целостности. Это ощущение может продолжаться лишь короткое время, а следовательно, постоянно требует повторения. Так формируется зависимое поведение; при этом поиск необходи­мой связи с Матерью имеет внешнюю зависимость от пищи, хими­ческих препаратов или тепла, исходящего от тела другого челове­ка. Боль отделения становится такой сильной, что человек ставит перед собой цель «не чувствовать боли», «ощутить внутреннюю пустоту», «превратиться в камень», «вычеркнуть из памяти». Так как каждый из нас проявляет зависимое поведение, то есть реф­лекторную реакцию на повышенный уровень тревоги, то все мы испытываем воздействие паттерна, тормозящего эволюционное развитие по спирали сознания.

ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ЗАВИСИМОСТЬ

Третий общеизвестный путь, позволяющий избежать тяжко­го бремени осознания, - подчинить его идее группы или Велико­му Кормчему. Мы были свидетелями того, как целые народы от­казывались от индивидуального сознания и своих моральных цен-

* Мескалин - вещество, обладающее наркотическим действием, которое добы­вают из мескала, кактуса, растущего на севере Мексики и на юге Техаса. - Прим. переводчика.

Глава 4

ностей, истово поклоняясь харизматическому лидеру и следуя за ним. От Джонстауна до евангельского фундаментализма и далее до торговых обольщений, к сожалению, мы видим плоды соблаз­на группового мышления. Каждая идеология основана на некото­рой идее, быть может, даже на хорошей идее. Но любая идеология, которая подвергается унификации, чтобы стать общеприемлемой, грешит отсутствием сомнений и внутренней критики и разделяет людей на два лагеря, - такая теория начинает служить дьяволу. Любая идеология: религиозная, политическая и даже психологи­ческая, которая упрощает сложный миропорядок, чтобы сделать человеческую жизнь более комфортной, - служит дьяволу. Люди, предлагающие легкие ответы, не понимают сути вопроса. Оста­ваться внутри идеологии вместо личностного развития, в процес­се которого человек обязательно испытывает жизненные страда­ния, - это еще одна разновидность регрессии.

Каждый из нас может время от времени подвергаться регрес­сии, испытывая воздействие паттернов, о которых говорилось выше, ибо странствие оказывается и суровым, и продолжитель­ным. Но осознание масштабов, различий и императива космичес­кой драмы побуждает нас откликнуться на мифический зов, раз­дающийся в лабиринтах истории, который пробирает нас до моз­га костей.

Главное, что мы должны сделать, столкнувшись лицом к лицу с великими силами регрессии внутри и вне нас, - выразить свое намерение совершить странствие. Осознание раздвоенности, конфликта становится весьма болезненным, но сделать выбор в пользу своей индивидуации может только взрослый человек, ибо это единственный способ прожить свою жизнь во всей полноте, отдавая должное великому таинству. Этот выбор человек совер­шает не раз: его приходится делать ежедневно, сталкиваясь с де­монами страха, сомнений и забвения.

* Джонстаун - поселок в джунглях Гайаны, где была создана колония рели­гиозной секты «Народный храм» [Peoples Temple], члены которой переселились туда из Калифорнии по призыву главы секты Дж. Джонса [Jones, Jim] в начале 1977 г. В ноябре 1978 г. свыше 900 колонистов, в том числе женщины и дети, под влиянием своего фанатичного лидера Дж. Джонса совершили массовое само­убийство, приняв цианистый калий. Самоубийству предшествовало убийство Джонсом членов комиссии Конгресса США во главе с конгрессменом от штата Калифорния Л. Райаном [Ryan, Leo]. Название поселка стало символом религи­озного фанатизма. - Прим. переводчика.

В поисках божественной обители

Отступив назад и посмотрев на запутанный клубок челове­ческой истории, можно увидеть все величие космической драмы. В ней было много потерь, много случаев регрессии, изобилие лож­ных путей, но при этом во все времена ясно виден неизгладимый след духовного поиска каждой личности. По мнению Юнга, «каж­дый человек - это новый жизненный эксперимент и попытка най­ти новое решение»¹⁵³. Миф Юнга об индивидуации - это миф эпо­хи, которая лишена мифа. Метафора космической драмы - это поиск пути в процессе духовного странствия, когда в жизни отсут­ствуют все известные ориентиры.

Мы - лишь крошечная частица истории, но несем на себе всю тяжесть ее надежд и обещаний. Оставаясь странниками в эпоху, которая утратила свой миф, мы видим задачу индивидуации в том, чтобы стать звучащей нотой в великой песне, которую непре­рывно пели с самого начала.

¹⁵³ «Analytical Psychology and Education», The Development of Personality, CW 17, par. 173.

Глава 5

Мифическая интерлюдия:

В основе всех сказаний о периодически изменяющемся зем­ном цикле лежат повторяющиеся темы любви и смерти, власти и гордости. Эти мотивы не менее древние, чем сама цивилизация, а с другой стороны, они столь же свежие, как приснившийся про­шлой ночью сон или утренняя деловая встреча.

Как мы уже знаем, боги - это динамичные потоки энергии, порожденные соприкосновением с архетипом. Они оставляют свой след в ярких образах, но образы - это не боги, а всего лишь временные резервуары божественной энергии. Для человека есте­ственно уловить образ, чтобы, удержав его энергию, овладеть бо­гом. Наличие такого импульса говорит об идолопоклонстве и со­ответствующей греховной идеологии. Ничто не вытесняет боже­ственную энергию быстрее, чем наше побуждение заставить ее не­уловимый поток застыть. А человеку остается жалобно воскли­цать: «Бог погибший! Твой след в нас навеки проник!»¹⁵⁴

Мы не можем обладать богами, хотя многие священники и теологи стремились добиться этого изо всех сил. Дело в том, что не мы владеем божественными энергиями, а они объемлют нас. Наш язык напоминает нам об этом наследии: мы можем чувство­вать энтузиазм (entheos - бог внутри), и экстаз (ek-stasis - бук­вально: выйти из себя, перенестись); мы как бы находимся под воздействием Юпитера или Сатурна. Эти энергии владеют частью нашей психики и заставляют нас совершать поступки, выходящие за рамки осознания и контроля Эго.

Хотя энергии являются божественными, мы волей-неволей ощущаем богов как интрапсихическое явление, ибо психика - это

¹⁵⁴ Rainer Maria Rilke, Sonnets to Orpheus, part 1, no 26. (См. также: Рильке Р.-М. Часослов: Стихотворения. Харьков; М.: Фолио, ACT, 2000, с. 342.)

Мифическая интерлюдия: о том, как боги живут среди нас

единственное место, в котором мы можем ощущать любую реаль­ность. Соответственно, несмотря на деспотические желания Эго, психика включает в себя много энергий, сосредоточенных то в од­ном ее месте, то в другом. Некоторые из этих мест обладают эмо­циональным зарядом, достаточным для того, чтобы называться комплексами. За каждым индивидуальным комплексом находит­ся его архетипическая составляющая, универсальный энергетичес­кий паттерн. Если сумасшествием можно назвать одержимость сознания одним из таких фрагментов - или, говоря на языке ме­тафор, одержимость сумасшедшим богом, - то можно постепенно достичь исцеления, вступив в диалог с этими психическими ком­понентами.

Наши предки интуитивно это понимали. Они могли видеть, как Эдип, который, несомненно, был лучшим из лучших, мог, несмотря на свой разум, самообладание и выдающиеся зна­ния, убить человека, на которого он был похож и который годил­ся ему в отцы. Они могли видеть, как сумасшедшая мать по име­ни Медея убила собственных детей. Или же могли из первых рук узнать о встречах с Медузой Горгоной; от ее взгляда веяло та­ким холодом, который заставлял цепенеть человеческую душу. Все эти истории, когда мы еще скучающими школьниками впер­вые сталкиваемся с ними, в лучшем случае кажутся театраль­ными, а в худшем - глупыми. Но, прожив какую-то часть жизни и соприкоснувшись с божественными силами, мы покрываем­ся мурашками, встретившись с ними еще раз. Теперь мы знаем, что наша психика - не фонарь в огромной темной пещере, как ее должно себе представлять наше Эго, а калейдоскопическая активизация энергии, которая возникает то здесь, то там, то где-то еще.

Персонажи, одушевлявшие античную мифологию, живут в нашей душе, нарушают наш сон и при этом иногда отыгрывают нашу тревогу. Воплощение античных сценариев теперь стало за­метным в структуре нашего поведения, несмотря на тысячи и ты­сячи возможных его вариаций, но тогда мы об этом ничего не зна­ли. Читать такие истории и откровенно давать волю своим чув­ствам - значит вновь вступить в контакт с вневременной областью души. Если эти образы что-то затрагивают внутри нас, значит, боги вернулись к нам и следуют своими невидимыми и сакраль­ными путями. Как сказал Рильке:

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры