Природа культуры и социокультурные смыслы

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 12 из 13Следующая ⇒

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В монографии сформулированы проблемы информационно-сетевого общества и задачи формирования интеллектуального потенциала личности.

Информатизация – объективный процесс общественной эволюции. Этот процесс разворачивается в трех плоскостях – технико-технологическом, социальном и культурном.

Закономерный характер перехода общества к информационной эре обусловлен возрастанием роли знаний в историческом прогрессе. Главным общественным богатством этого общества будет научно-теоретическое знание в форме информации.

Информационная революция качественно изменила технологический базис общественного производства и определила технический аспект информатизации, составляющими которого являются электронизация, медиатизация, компьютеризация и интернетализация.

Социальный аспект информатизации общества заключается в социальной детерминации процесса информатизации общества, а также в воздействии информационных технологий на все сферы общества и способы жизнедеятельности людей.

В социокультурном смысле информационная культура это совокупность принципов, обеспечивающих новые формы связей без личного присутствия в режиме диалога, новый образ жизни на базе использования информации, т.е. построение новой информационной картины мира. В таком контексте информационная культура выступает как способ жизнедеятельности человека в информационном пространстве.

Исследованы тенденции формирования и развития отечественной медиакультры, тренды медиапотребления, медиакультурные факторы трансляции нового социального опыта посредством СМИ.

Важнейшим качеством личности названа медиакомпетентность, а ее формирование – одной из актуальных проблем.

Сформулированы предложения по реализации компетентностной парадигмы образования как основы формирования интеллектуальной личности..

Рассмотрены особенности массовой, информационной, экранной культуры: генезис и основные тенденции развития отечественной медиакультуры.

Особое значение имеет исследование факторов формирования и развития отечественной медиакультуры, позволяющих выявить тренды медиапотребления.

Изучены медиакультурные тенденции развития форм существования контента. Рассмотрены особенности трансляции нового социального опыта, позволяющие выяснить принципы и правила самоидентификации личности, реализуемые через журнальную периодику.

Медиакомпетентность названа важнейшим качеством личности, а ее формирование – одной из актуальных проблем. Рассмотрены факторы развития современной личности, способной работать с медиатекстом, заниматься медиатворчеством, усваивать новые знания посредством медиа. Сформулированы предложения по развитию медиаобразования как условия всестороннего развития личности.

Важнейшим качеством личности является медиакомпетентность и ее формирование.

Роль личности как нравственной основы бытия человека в эпоху информатизации усиливается. Многократно возрастают возможности влияния отдельного человека на информационные процессы всего общества. Это актуализирует у личности сочетание максимальной индивидуальной свободы с высокой мерой ответственности за свои поступки.

Мировоззренческая ориентация личноси – главное требование, предъявляемое к личности эпохи информатизации. Р. Дарендорф пишет: «Чтобы знать направление, индивид должен иметь внутренний компас, а чтобы он работал, снаружи должны быть магнитные поля, позволяющие отличать север от юга, правду от неправды, желательную линию поведения от нежелательной, а также оттенки, находящиеся между этими крайностями».^[187]

Эти качества личности должны вырабатываться в процессе образования, которое приобретает качественно новую роль, становится ведущим сектором производства, его «базисом» и движущей силой.

«Образование, – пишет Э. Дайсон, – это тот основной «актив», который требуется человеку, чтобы добиться успеха в мире будущего».^[188] Образование начинается с детства и проходит через всю жизнь, изменяя наши знания и наш духовный мир в соответствии с изменяющимся миром; составной часть этого образования является овладение информационной культурой в ее социальном аспекте.

Условием всестороннего развития личности является медиаобразование. Ставится задача реализации знаниево-предметной и компетентностной концепций образования.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. А зачем Вам Интернет // Пресс-выпуск № 2123. – 09.2012 // www.wciom.ru.

2. Антипов К.В. Комплекс рекламы в системе общественного воспроизводства: дис. док. экон. наук: 08.00.01 / РГСУ / К.В. Антипов. – М., 2009.

3. Бабицкий А. Продажная журналистика / А. Бабицкий // http://www.forbes.ru/tehno-column/budushchee/74713-prodazhnaya-zhurnalistika. – 10.2011.

4. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика; пер. с англ. / Р. Барт. – М.: Прогресс, 1994. – 615 с.

5. Батчиков, С.А. Социокультурные основания кризиса, его возможности и угрозы / С.А. Батчиков // Экономические стратегии, 2010. – № 12(86). – С. 31–33.

6. Бахтин М.М. Эстетическое наследие и современность / М.М. Бахтин. – Саранск: Мор­довский ун-т, 1992. – 167 с.

 7. Бахарева М.В. Использование технологии «учебный портфолио» / М.В. Бахарева, Э.В. Никитина, Е.Г. Угольникова // Приложение к журналу среднее профессиональное образование. – 2006. – № 1. – С. 41–45.

8. Беликова И.Ю. Применение компетентностного подхода при подготовке управленческих кадров малогобизнеса / И.Ю. Беликова // Вестник Томского государственного университета – 2012. – № 1(17). – С. 79–85.

9. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования / Д. Белл. – М.: Academia, 1999. – С. 171.

10. Бодрийяр Ж. Реквием по масс-медиа. Поэтика и политика. Альманах российско-французского центра социологии и философии Института социологии Российской академии наук / Ж. Бодрийяр. – М.: Институт экспериментальной социологии. – СПб.: Алетейя, 1999. – С. 193–226.

11. Болонский процесс: нарастающая динамика и многообразие (документы международных форумов и мнения европейских экспертов); под науч. ред. д-ра пед. наук, профессора В.И. Байденко. – М.: Исследовательский центр проблем качества подготовки специалистов. – 2002. – 408 с.

12. Болотов Ю. Дополненный киберпанк / Ю. Болотов // http://www.forbes.ru/tehno-column/budushchee/82698-dopolnennyi-kiberpank. – 05.2012.

13. Больц, Н. Азбука медиа; пер. с нем. Л. Ионина, А. Черных / Н. Больц. – Москва: Европа, 2011. – 135 с. 

14. Бронзино Л.Ю. Компетентностный подход в образовании: проблема формирования общекультурных компетенций студентов в контексте социокультурной среды вуза / Л.Ю. Бронзино, М.Н. Филатова // Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал). – 2012. – № 6 (14).

15. В плену у вампуки // «Новая газета». –2009. – № 4.

16. Ванюшкина Л. Современный урок МХК (Библиотечка «Первого сентября», серия «Искусство». Вып. 6 (18)) / Л. Ванюшкина. – М.: Чистые пруды, 2007. – 32 с.

17. Вебер А. Избранное: Кризис европейской культуры; пер. с нем. / А. Вебер. – СПб.: Универ­ситетская книга, 1998. – 565 с.

18. Вебер В. Портфолио медиаграмотности / В. Вебер // Информатика и образование. – 2002. – № 8. – С. 46–52.

19. Винтерхофф-Шпурк П. Медиапсихология. Основные принципы; пер. с нем. О.А. Шипиловой / П. Винтерхофф-Шпурк. – Харьков: Гумани­тарный Центр, 2007. – 288 с.

20. Виртуальная реальность vs реальная жизнь: выбор «интернетчиков. – Пресс-выпуск № 2090. – 08.2012 // www.wciom.ru.

21. Газеты, телевидение, радио: стало интереснее, чем два года назад // Пресс-выпуск № 245. – 07.2005 // www.wciom.ru.

22. Гендина Н.И. Информационная грамотность или информационная культура: альтернатива или единство (результаты российских исследований) / Н.И. Гендина // Школьная библиотека. – 2005. – № 3. – С.18–24.

23. Глазырина Л.Д. Основы медиатизации: значение media в социокультурном пространстве / Л.Д. Глазырина, С.И. Колбышева // Проблемы управления. – 2009. – № 3 (32). – С. 218–222.

24. Голуб Г.Б. Портфолио в системе педагогической диагностики / Г.Б. Голуб, О.В. Чуракова // Школьные технологии. – 2005. – № 1. – С. 181–195.

25. Греф Г. Учись. Участвуй. Управляй / Г. Греф //  «НГ-Сценарии». Приложение к «Независимой газете». – 02.2012.

26. Дарендорф Р. После 1989. Размышления о революции в Европе / Р. Дарендорф. – М.: Ad Marginem, 1998. – 270 с.

27. Дайсон Э. Жизнь в эпоху интернета / Э. Дайсон. – М.: Бизнес и компьютер, 1998. – 400 с.

28. Дистанционное обучение в СНГ. Тренды развития 2010-2013 // Режим оступа: http://www.smart-edu.com/issledovaniya-v-sfere-distantsionnogo-obucheniya/distantsionnoe-obuchenie-v-sng.-trendy-razvitiya-2010-2013.html. – дата обращения: 01.08.2013.

29. Дужникова А. Анализ контента социальных медиа: вопрос достоверности данных / А. Дужникова // Инициативный всероссийский опрос ВЦИОМ. – 02.2011 // www.wciom.ru.

30. Дужникова А. Всемирная «барахолка» / А. Дужникова // Всероссийский центр изучения общественного мнения. – М.: 2011. – www.wciom .ru.

31. Дужникова А. Интернет сегодня // Всероссийский центр изучения общественного мнения / А. Дужникова. – М.: 2012. www.wciom .ru.

32. Дужникова А. Убыточная интернет-торговля: работа над ошибками // Всероссийский центр изучения общественного мнения / А. Дужникова. – М.: 2011. – www.wciom .ru.

33. Ежегодный международный доклад «The Millennium Project. Состояние будущего. Перспектива 2011-2050» // http://futureview.ru. – 2011.

34. Журналистские расследования: доверяй, но проверяй? // Еженедельный опрос «ФОМнибус». – 11.2012. – http://fom.ru.

35. Загвоздкин В.К. Роль портфолио в учебном процессе. Некоторые психолого-педагогические аспекты (на основе материалов зарубежных источников) / В.К. Загвоздкин // Психологическая наука и образование. – 2004. – № 4. – С. 5–10.

36. Зеленко Н.В. Портфолио будущего педагога / Н.В. Зеленко, А.Г. Могилевская // Стандарты и мониторинг в образовании. – 2009. – № 1. – С. 61–63.

37. Иванов Д.В. Виртуализация общества / Д.В. Ианов [Электронный ресурс] // http://www.lib.ru/POLITOLOG/ivanov_d_v.txt.

38. Интернет-банкинг: потенциал развития // Еженедельный опрос «ФОМнибус». – 05.2012. – http://fin.fom.ru/Finansy/10603.

39. Калимуллин Д.Д. Научно-технический прогресс и духовная культура человека // Научно-технический прогресс как фактор развития современной цивилизации: материалы международной научно-практической конференции 15–16 ноября 2011 года / Д.Д. Калимуллин. – Пенза: Семей: Научно-издательский центр «Социосфера», 2011.

40. Карелов С. Один ум – хорошо, но два миллиона – лучше / С. Карелов // НГ-Сценарии. Приложение к «Независимой газете». – 02. 2012.

41. Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество и культура; пер. с англ.; под научн. ред. проф. О.И. Шкаратана / М. Кастельс. – М.: Изд-во ГУ – Высшая школа экономики, 2000. – С. 490.

42. Kepc С.А. Журнал как фактор формирования современной молодежной культуры России. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата культурологи, специальность: 24.00.01 – «Теория и история культуры», Российского государственного педагогического университета им. Л.И. Герцена / С.А. Керс. – СПб, 2009.

43. Кириллова Н.Б. Медиакультура: от модерна к постмодерну. 2-е изд., перераб. И доп. / Н.Б. Кириллова. – М.: Академический Проект. – 2006. – 448 с.

44. Кириллова Н.Б. От медиакультуры к медиалогии // Культурологический журнал. – 2011. – № 4. – http://www.cr-journal.ru.

45. Кныш И.А. Портфель индивидуальных достижений как контрольно-оценочное педагогическое средство / И.А. Кныш, И.П. Пастухова. // Среднее профессиональное образование. – 2008. – № 1. – С. 69 –73.

46. Козловски П. Культура постмодерна / П. Козловски. – М: Республика, 1997. – С. 217.

47. Корнилов И.К. Развитие управленческого ресурса организации в условиях информационного общества / И.К. Корнилов // Известия высших учебных заведений. Проблемы полиграфии и издательского дела. – 2011. – № 6. – С. 164.

48. Курдюмова И.М. Оценка качества профессионального образования в Великобритании / И.М. Курдюмова. – М.: Издательский центр НОУ ИСОМ, 2003. – 36 с.

49. Ларионов И.К. Социальная концепция личности, общества и государства / И.К. Ларионов. – М.: Союз, 2000, С. 4–212.

50. Липницкий А.В. Менеджмент и конфликты / А.В. Липницкий // Психология менеджмента. – СПб., 1997.

51. Ломброзо Ц. Гениальность и помешательство; пер. с ит. И. Тютюштновой / Ц. Ломброзо. – М.: Астрель, 2012 – 348 с. – С. 104.

52. Крум Э.В. Мировой рынок образовательных услуг: тенденции развития, методы регулирования: дис.канд.экон.наук: 08.00.14 – Мировая экономика. Учреждение образования «Белорусский государственный экономический университет» / Э.В. Крум. – Минск, 2012.

53. Крылов А.Н. Эволюция идентичностей: кризис индустриального общества и новое самопознание индивида /А.Н. Крылов. – Берлин: West-Ost-Verlag, 2010.

54. Кузьминых Е.В. Инструменты стратегического планирования ключевых компетенций предприятий полиграфической отрасли. Автореф. канд. дисс. / Е.В. Кузьминых. – М., 2006. – с. 5–17.

55. Культурология. XX век: энциклопедия. – Т. 1. – СПб.: Университетская книга; Алетейя, 1998. – 447 с.

56. Куропатов В. Журналистика широких масс / В. Куропатов // НГ-Сценарии. Приложение к «Независимой газете». – 12.2011. – http://www.ng.ru/scenario/2011-12-27/10_jurnalistika.html.

57. Левин М. Как технологии изменят образование: пять главных трендов / М. Левин // http://www.forbes.ru/tehno/budushchee/82871-kak-tehnologii-izmenyat-obrazovanie-pyat-glavnyh-trendov. – 06.2012.

58. Магура М.И. Современные персонал-технологии / М.И. Магура М.И., М.Б. Курбатова. – М.: ЗАО «Бизнес школа «Интернет-синтез»». – 2001. – С. 5-376.

59. Маклюэн М. Понимание медиа: внешние расширения человека / М. Маклюэн; пер. с англ. – 2-е изд. – М.: Гиперборея: Кучково поле, 2007. – 462 с.

60. Мамардашвили М. Эстетика мышления / М. Мамардашвили. – М: Московская школа политических исследований (МШПИ), 2000. – 416 с.

61. Маслова А.В. Виртуальная экономика как проявление виртуализации экономических отношений / А.В. Маслова // Век Качества. – 2011. – № 6.

62. Материалы круглого стола «Неформальное образование: сертификаты и сертификация». – Режим доступа: http://management.bel.biz/articles/neformalnoe_obrazovanie.

63. Маркузе Г. Одномерный человек / Г. Маркузе. – М.: REEL-book, 1994. – 344 с.

64. Мелюхин И.С. Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития / И.С. Мелюхин. – М.: Изд-во МГУ, 1999. – 208 с.

65. Мильнер Б.З. Управление знаниями: Эволюция и революция в организации / Б.З. Мильнер. – М.: Инфра-М, 2003. – 177 с.

66. Мильнер Б.З. Управление знаниями в корпорациях / Б.З. Мильнер, З.П. Румянцева, В.Г. Смирнова, А.В. Блинникова; под ред. д.э.н., проф. Б.З. Мильнера. – М.: Дело, 2006. – 304 с.

67. Мирошниченко А. Река уже изменила русло / А. Мирошниченко // «НГ-Сценарии». Приложение к «Независимой газете». – 12.2011. – http://www.ng.ru/scenario/2011-12-27/9_smi.html.

68. Михайлова Л.Л. Место компетентностного подхода в образовании, его инновационность и традиции / Л.Л. Михайлова // Психология в экономике и управлении. – 2010. – № 1 – С. 98–103.,

69. Моисеев Н. Слово о научно-технической революции / Н. Моисеев. – М.: МГ, 1988. – С. 4–282.

70. Мовсесян А. Современные тенденции становления информационного общества в мировой экономике и России / А. Мовсесян // Общество и экономика, 2001. – № 6.

71. Моисеев Н.Н. Расставание с простотой / Н.Н. Моисеев. – М.: АГРАФ, 1998. – 473 с.

72. Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь разума / Н.Н. Моисеев. – М.: Изд-во МНЭПУ, 1998. – 205 с.

73. Моисеев Н.Н. Человек и ноосфера / Н.Н. Моисеев. – М., 1990, С. 7–302.

74. Муравьев В.Н. Овладение временем / В.Н. Муравьев, Г. Аксенов. – М: РОССПЭН, 1998. – 320 с.

75. На пути к обществу, основанному на знаниях: из Доклада о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации // Общество и экономика, 2004. – № 11–12.

76. Негодаев И.А. На путях к информационному обществу / И.А. Негодаев. – Ростов-на-Дону:ДГТУ, 1999. – 247 с.

77. Нестик Т.А. Развитие культуры обмена знаниями через социальные сети. Лидер-импровизатор: будущее управление проектами / Т.А. Нестик. Методические и аналитические материалы Комитета ТПП РФ по деловой этике. – М, 2006. – С. 113–152.

78. Нонаки И. Компания – создатель знания. Зарождение и развитие инноваций в японских фирмах / И. Нонаки, Х. Такеучи / Пер. с англ. – М.: Олимп-Бизнес, 2003. – 384 с.

79. Огнев А. Организационное консультирование в стиле коучинг / А. Огнев. – СПб.: Речь, 2003. – С. 7–112.

80. Ослон А. Апология умной толпы / А. Ослон // «НГ-Сценарии». Приложение к «Независимой газете». – 02.2012.

81. Парслоу Э. Коучинг в обучении. Практические методы и техники / Э. Парслоу, М. Рэй. – СПб.: Питер, 2003.

82. Петухова С. Аудитория Интернета: вчера, сегодня, завтра // Фонд Общественное мнение / С. Петухова. – 10.2012 // http://runet.fom.ru.

83. Петухова С. infoБитва: Столицы Vs «другая Россия» / С. Петухова // Фонд Общественное мнение. – 07.2012 // http://runet.fom.ru.

85. Пименова О.И. Глянцевый журнал как фактор конструирования социально-статусной идентичности молодежи. Автореф. дис. канд. соц. наук / О.И. Пименова. – Екатеринбург, 2013. – 28 с.

86. Попов Е.В. Дифференциация производства новых знаний / Е.В. Попов, М.В. Власов // Экономическая наука современной России. Экспресс-выпуск, 2008. – № 1 (13), С. 182–184.

87. Попов Е.В. Моделирование процессов генерации знания / Е.В. Попов, М.В. Власов // Механизм регулирования экономики, 2009. – № 1.

88. Полиектов В. Исчезнет или возрождает­ся человек в экранной культуре? / В. Полиектов // Санкт-Петербургский университет. – 1998. – № 10. – С. 3–10.

89. Прохоров В.Л. Духовно-нравственные приоритеты в воспитании молодежи / В.Л. Прохоров // Ученые записки РГСУ. – 2009. – № 6. – С. 6–10.

90. Рагулина Ю. Предпосылки формирования теории и практики управления знаниями / Ю. Рагулина // Вестник института экономики РАН. – 2009. – № 2. – С. 193–199.

91. Разлогов К.Э. Что такое медиаобразование? / К.Э. Разлогов // Медиаобразование. – 2005. – № 2. – С. 68–75.

92. Ракитов, А.И. Философия компьютерной революции / А.И. Ракитов. – М.: Политиздат, 1991. – 287 с.

93. Российское образование – 2020: модель образования для экономики, основанной на знаниях: к IX Междунар. науч. конф. «Модернизация экономики и глобализация», Москва 1-3 апреля 2008 г.; под ред. Я. Кузьминова, И. Фрумина; Гос. ун-т – Высшая школа экономики. М.: Издат. дом ГУ ВШЭ, 2008.

94. Саймон Г. Скрытые чемпионы (Уроки 500 лучших в мире неизвестных компаний) / Г. Саймон / Пер. с нем. – М.: Дело, 2005. – 288 с.

95. Самарина Г.П. Ноосферная экономика: назад к истокам. Базисное значение труда и мотивации / Г.П. Самарина, С.К. Дорошко, В.А. Чекирда. – СПб: ПИФ: com, 2008. – 338 с.

96. Самоукина Н. Коучинг – ваш проводник в мире бизнеса Н. Самоукина, Н. Туркулец. – СПб.: Питер, 2004.

97. Самплер Дж. Стратегия цифровой эпохи. В кн.: Файэ Л., Рэнделл Р. Курс МВА по стратегическому менеджменту; пер. с англ. – М.: Альпина Паблишер. 2002, С. 3–478.

98. Сенге П.М. Пятая дисциплина: искусство и практика самообучающейся организации / П.М. Сенге / Пер. с англ. – М.: ЗАО «Олимп-Бизнес», 2011. – 448 с.

99. Сафонов А. Будущее бумажной прессы // Материалы Ежегодного профессионального форума российских издателей «Издательский бизнес / А. Сафонов / Publishing Expo». – 11.2012. – www.press-expo.ru.

100. Сергеев Е.Ю. Средства массовой коммуникации в условиях глобализации // Общество. Среда. Развитие (Terra Humana) / Е.Ю. Сергеев. – 2009. – № 1. – С. 126.

101. Соколова И.В. Социальная информатика и социология проблемы и перспективы взаимосвя­зи / И.В. Соколова. – М.: Союз, 1999. – 228 с.

102. Солдатова Г.В. Клавиатурный слой / Г.В. Солдатов // НГ-Сценарии. Приложение к «Независимой газете». – 11.2012. – http://www.ng.ru/scenario/2012–11–27/9_digital.html.

103. Соломонов Ю. Хлеб, вода и коммуникация. Интервью с директором Института лингвистики Российского государственного гуманитарного университета М.А. Кронгаузом / Ю. Соломонов // НГ-Сценарии. Приложение к «Независимой газете». – 12.2011. – http://www.ng.ru/scenario/2011-12-27/9_kommunikaciya.html.

104. Сорокин П.А. Человек, цивилизация, обще­ство / П. А. Сорокин. – М.: Политиздат, 1992. – 543 с.

105. Соцсети и мобильный Интернет – взаимный рост и взаимоусиление. –Пресс-выпуск №2020. – 05.2012 // www.wciom.ru.

106. Степанова Г.Н. Интеллектуальная организация: принципы построения и функционирования в экономике знаний ХХI века / Г.Н. Степанова, Е.Ю. Мастерова // Известия вузов. Проблемы полиграфии и издательского дела, 2011. – № 5. – С. 130–140.

107. Степанова Г.Н. Управление человеческим капиталом в инновационной экономике: монография / Г.Н. Степанова. – М.: МГУП, 2006. – 202 с.

108. Степин В.С. Теоретическое знание.– М.: Прогресс-Традиция / В.С. Степин. – 2003. – 744 с.

109. Стоунхауз Д. Управление организационным знанием / Д. Стоунхауз // Менеджмент в России и за рубежом, 1999. – № 1 (16), С. 150–158.

110. Стюарт Т.А. Интеллектуальный капитал. Новый источник богатства организации / Т.А. Стюарт; пер. с англ. – М.: Поколение, 2007. – 368 с.

111. Тойнби А.Дж. Постижение истории: Избранное / А.Дж. Тойнби; пер. с англ. Е. Д. Жаркова; под ред. В.И. Уколовой, Д.Э. Харитонова. – М.: Айрис-пресс, 2008. – 638 с.

112. Тоффлер, Э. Третья волна / Э. Тоффлер. – М.: АСТ, 2010. – 784 с.

113. Тоффлер, Э. Шок будущего / Э. Тоффлер. – М: АСТ, 2001. – С. 11–207.

114. Тришина С.В. Информационная компетентность как педагогическая категория / С.В. Тришина // Интернет–журнал «Эйдос». – 2005. – 10 сент. http://www.eidos.ru/journal/2005/0910–11.htm.

115. Урсул А. Д. Информация / А. Д. Урсул. – М.: Наука, 1971. – 293 с.

116. Фаэй Л. Курс МВА по стратегическому менеджменту; пер. с англ. / Л. Фаэй, Р. Рэнделл. – М.: Альпина Паблишер, 2004. – 608 с.

117. Федоров А.В. Медиакультура: от модерна к постмодерну / А.В. Федоров. – М.: Академическая проспект, 2005. – 448 с.

118. Федоров А.В. Медиаобразование и медиаграмотность в обществах знаний // ЮНЕСКО между этапами Всемирного саммита по информационному обществу / А.В. Федоров. – М.: Изд-во Ин-та развития информационного общества, 2005. – С. 329–339.

119. Фетисов А.В. Управление культурами / А.В. Фетисов. – М.: Изд-во «Дело» АНХ, 2010. – 140 с.

120. Фирсов А.В. Становление креативного менеджмента в условиях информационной экономики ХХI века // Полиграфист. – 2013. – № 60. – С. 70.

121. Франчук В.И. Основы современной теории обществ. Междунар. акад. орг. наук, Ин-т орг. систем / В.И. Франчук . – М.: Ин-т орг систем, 2001. – С. 70.

122. Хабермас Ю. Вовлечение другого / Ю. Хабермас; пер. с нем. Ю.С. Медведева; под ред. Д.В. Скляднева. – СПб.: Наука, 2001. – 415 с.

123. Хабермас Ю. Моральное сознание и ком­муникативное действие / Ю. Хабермас; пер. с нем.; под ред. Д.В. Скляднева. – СПб.: Наука, 2006. – 377 с.

124. Хоркхаймер М. Диалектика просвещения. Философские фрагменты; пер. с нем. М. Кузнецова / М. Хоркхаймер, Т. Адорно. – М.-СПб: Медиум, Ювента, 1997. – 312 с.

125. Чижевский А.Л. Физические факторы исторического процесса / А.Л. Чижевский. – Калуга: 1-я Госполитография, 1924. – 76 с.

126. Шелдрейк Дж. Теория менеджмента от тейлоризма до японизации; пер. с англ. / Дж. Шелдрейк. – СПб.: Питер, 2001. – 352 с.

127. Экономика знаний; под ред. В.П. Колосова. – М.: ИНФРА-М., 2008. – С. 8–35.

128. Шпенглер О. Закат Европы: очерки мор­фологии мировой истории. Том.2; пер. с нем. и примеч. И. И. Маханькова / О. Шпенглер. – М.: Айрис-пресс. 2004. – 624 с.

ПРИЛОЖЕНИЕ

В процессе раз­вития культурологии ученые пришли к пониманию природы культуры. В работах И.Г. Гердера и Т.В. Кузнецова делается вывод, что развитие культуры следует рассматривать «как смыслообразующую компоненту и главное содержание исто­рического процесса».^[189]

Для М. Вебера культура – это все то, что возникает в результате смыслополагающей и смыслопости­гающей деятельности человека.

П.С. Гуревич утверждает, что не всякая деятельность порождает культуру, «а только та ее часть, которая носит сакраль­ный характер и связана с поиском смыслов, вычитываемых в бы­тие. ...В человеческой деятельности многое рождается впервые как обнаружение смысла. ...Творчество разума обнаруживается в про­изводстве вещей, смысл которых не очевиден. Это производство смысла, то есть сотворение культуры».^[190]

А.А. Пелипенко и И.Г. Яковенко рассматривают культурологию как науку о смыслах, т.к. смыслы выступают «всеобще-конкретной основой», на которой объединяются ногочисленные определения понятия «культура». Смысл рассматривается как первооснова, фундамент культурного бытия: ультура есть система «всеобщих принципов смыслообразования и самих феноменологических продуктов этого смыслообразования, в совокупности определяющих иноприродный ха­рактер человеческого бытия».^[191]

А.С. Кармин считает, что информационно-семиотическая тео­рия культуры может преодо­леть разрыв между деятельностным и аксеологическим подходами к анализу культуры. Выявляя различные формы коди­рования, транслирования и присвоения информации человеком, ученый приходит к пониманию культуры как матери­альной оболочки языка слов и вещей. Культура предстает как «мир социальной информации, которая сохраняется и накапливается в обществе с помощью создаваемых людьми знаковых средств». «Культура – это мир смыслов».^[192] А.С. Кармин выделяет три основных вида смыслов: знания, ценности, регулятивы.

Артефакты как предметы культуры проявляются в двух плоско­стях: как реальность и как субъек­тивная определенность, наделенная смыслом и значением. Всякий предмет, явление или действие обладает смыс­лом, который выражается в его предназначениях, функциях (денотация), а также в дополнительных значениях (коннотация). В таком случае культура выступает универсальной средой, выпол­няющей роль своеобразного накопителя смыслов и механизмов их трансформации.^[193]

Когнитивный смысл, отмечает А.С. Кармин, «это информация о свой­ствах объекта». Совокупность знаний обладает культурной определенностью, отражает уровень развития обще­ства.

Ценностный смысл выступает в качестве зафик­сированного в человеческом сознании отношения объекта к человеку. В логике исследования А.С. Кармина «культура предстает перед каждым отдельным человеком как мир ценностей и идеалов». «Создавая в своем воображении мысленные об­разы объектов, в максимальной степени удовлетворяющих их желания и потребности, люди формируют идеалы – образцы, этало­ны ценности».

А.С. Кармин связывает ценность с удовлетворением потребности человека. «Строго говоря, ценностью является свойство, способность объек­та удовлетворять человеческую потребность, а объект есть лишь носитель ценности».^[194]

Ценности делятся на материальные и духовные.

Регулятивный смысл является содержательным ядром культурных норм, определяющим поведение и деятельность человека как пред­ставителя культуры. А.С. Кармин вводит понятия «нормативная недоста­точность» и «нормативная избыточность», устанавливает для общества соотношение нормы и девиации.

К. Гирц, основатель интерпретативной теории культуры, оп­ределяет главную цель антропологии в расширении границ социального дискурса. Он говорит о том, что человек опутан «сотканными им самим сетями смыслов.^[195]

Необходимо прояснить механизм объективации смысла во внешней реальности. Традиционным для отечественной науки является деятельностный подход. В.П. Козловский под смыслом понимает «процесс, внутри которого индивиды совершают поступки, обретают опыт, общаются друг с другом». Особенности жизнедеятельности оформляются «в виде смыслозначимых кристаллизаций того, что можно назвать жиз­ненными смыслами».^[196]

Смыслы проявляются таким же образом, каким осваиваются но­вые природные области и социальные реальности, расширяются границы мира.

Жизнедеятельность выступает в виде «двухслойного» процесса. Первый слой состоит из жиз­ненных циклов, второй – включает рефлексию.

Смысловые связи лежат в основе жизненных циклов человека: «…мир – это не только предметные формы... но и время их жизни, циклы и ритмы, выраженные в культурных формах и закрепленные в смыслах».^[197]

Следствием данного процесса является накопление опыта предыдущих поколений, который является составной частью мира.

Эти накопления объединяют вещный и событийный мир, проникаются «многомерностью» опыта людей иных жизненных миров, глубиной смысла». Вхождение опыта и событий в мир преобразует их в «культурные феномены». По определению В.П. Козловского, феномен – это «смысловое образование сознания, сращенное с опытом челове­ческого бытия, с опытом артикуляции исторического мира», сле­довательно, выступает указанием на смысл предмета, который не сводим только к его функциональным свойствам. «Смысл проявляется как феномен мира... это всегда событие встречи человека с миром, опыта понимания мира».^[198]

Смысл намного шире и богаче по своим характеристикам, нежели это выражается в язы­ке. Это выработанная исторической практикой и опытом культурная форма, «посредством которой определенное сообщество людей, создающих свой способ бытия, образ жизни, культуру, постигает и понимает окружающий их мир как естест­венную данность».^[199]

В смыслах от­ражается человеческое мироотношени. Культурные смыслы врастают «в ткань... культурного мира», где «бытуют» смыслы.

Смыслы естест­венны и универсальны. Они выступают «естественно сложившимися формами свободного бытия», «мерой человечно­сти», «границей осмысленности мира». Их связь с процессами жизнедеятельности человека является фундаментом, предпосыл­кой культурного процесса. «Эта же связь превращает смыслы в действительную сеть явлений и феноменов мира, и лишь в силу этого факта могут быть правилами и нормами культурной жизни индивидов и условиями взаимоотношения между ними».^[200]

Смысл обязывает людей овладевать вещами и нормами жизни, «воспринимать их как элемен­ты смысловой ценности мира», то есть явления, действия, события обретают смысл только в человеческом мире. Парадоксальность культурных смыслов за­ключается в том, что в своей основе они содержат уникальность опыта бытия.

В культурной семантике устанавливаются отношения:

– между смыслом и вещно-духовной стороной реальности;

– между знаком – фиксатором смысла и опредмеченным коммуникативным аналогом, и пользователем – инди­видуальным или коллективным, порождающим смыслы.

Культурный смысл, формируемый в процессе освоения действительности, трак­туется как идеациональный конструкт, связанный с культурным объектом, несущим информационное, эмо­циональное, экспрессивное средство выражения.^[201] Исходя из этого, смысл должен быть целостным образованием в его динамиче­ском социокультурном функционировании.

Исторически обуслов­ленным феноменом человеческой культуры является текст. Ученые Г.А. Антипов, О.А. Донских, И.Ю. Марковина, Ю.А. Сорокин соединяют философско-методологический и конкретно-научый подходы к тексту. Понятие текста расширилось до границ культуры, таким образом, все, что несет на себе печать человеческой мысли, книги, картины, кинофильмы, ритуалы, образ жизни – может называться текстом. Для понимания сло­весного текста необходимо рассматривать его как отражение культуры.^[202] В.Н. Топоров также трактует текст шире, чем сверхсинтаксическое единство, он ставит знак равенства между текстом (дискур­сом) и культурой.^[203]

Смысл может меняться с изменением исторического контекста.

Ученые (Э.Б. Тайлор и др.) выдвинули тезис о нали­чии в культурах одинакового набора смыслов, которые в своей глубинной сущности являются одним и тем же. Объяснение этого заключается в сходстве культур, что вы­текает из общеродовых свойств личности и выражается в виде культурных универсалий.

К таким же выводам приходит Б. Малиновский, для которого культура есть система способов удовлетворения потреб­ностей человека прежде всего как биологического существа. Универсальность его биологической природы предпо­лагает наличие одинаковых функций культуры, по-разному оформляемых в разных обществах.

Культурные различия вытекают из различия форм, в которых выражаются одни и те же смыслы. По мнению С.И. Великовского, цивилизации отличаются друг от дру­га «способом полагания смысла».^[204]

 Говоря об осмыслении культурного пространства, В.А. Тишков говорит, что при всем архитектурном различии пространственные смыслы могут быть схожими, «что в трехэтажном особняке, что в монгольской юрте».^[205] Доказательством универсальности смыслов в разных культурах является возможность осуществления перевода с одного языка на другой. Если бы они в разных культурах отлича­лись радикально, то процесс перевода был бы невоз­можен.

Сегодня культурная семантика вошла в качественно новую стадию развития – ставится задача разработки интегриро­ванной концепции культурного смысла, моделирующей все ас­пекты бытия, что станет апофеозом развития культурной се­мантики.

Исходя из этой задачи, в проблемное поле культурной семантики включаются следующие разделы:

– разработка теоретической модели понимания социо­культурной информации, функционирования культурного текста;

– анализ семантических аспектов социокультурной политики;

– социокультурное конструирование на основе мониторинга социальных отношений;

– создание законов функционирования смысла в межкультурном взаимодействии;

– раскрытие семан­тического аспекта культурогенеза;

– прогнозирование культурного развития.

В связи с многообразием определений термина «смысл», предлагаемых исследователями в разных науках, возникает необ­ходимость обобщения его содержания в контексте культур­ной природы.

Как отмечает Д.А. Леонтьев, «смысл многолик, он поворачивает­ся к исследователю (к разным исследователям) различными своими гранями, и разные его определения и описания оказыва­ются противоречащими друг другу»^[206], «в нем сходятся сознание и бытие, идеальное и реаль­ное, жизненные ценности и бытийные возможности их реализа­ции».^[207]

В первую очередь исследователи подчеркивают такое свойство смысла как идеальность, что выражается такими словами, «субъективная связь», «способ», «форма взаимодействия», «стихия», «состояние», «суть познавательного процесса», «идеальная ипостась», «идеальное содержание, идея», т.е. выступает внутренним, нематериаль­ным наполнением предмета, с которым взаимодействует человеческое сознание.

У личности существует потребно­сть наделять смыслом все, что нас окружает. Именно сознание человека выступает генератором, беспечивающим рождение и интерпретацию смыслов. «Именно сознание человека, – как отмечает Д.В. Сергеев, – выступает генератором, где рождаются, прочитываются и интерпретируются смыслы».^[208]

Смыслы антропологичны, т.е. имеют культурную природу. Все смыслы порождены сознанием человека. Культурологи А.А. Пелипенко и И.Г. Яковенко отмечают: «Мы всегда имеем дело не с природны­ми реалиями как таковыми, а с репрезентирующими их культур­ными смыслами».^[209]

Социокультурную детерминируемость, отношение высказывания к реальности демонстрирует логика. Научное подтверждение этому можно видеть в исследованиях традиционных культур Л. Леви-Брюль, К. Леви-Строе и других ученых. То, что считается ис­тинным в одной культуре, в другой системе куль­турных координат нелогично.

Язык отражает категории мышления, при переходе от одной культуры к другой происходит смена логик.

Смысл существует только в контексте. Как отмечает А.Г. Теслинов, «мышление… живой процесс, в котором то возникают, то исчезают смыслы вещей, то есть их знания для нас».^[210]

Феномен «двуосмысленности» мышления раскрыл средневековый философ Боэций.^[211]

В самом предмете, его названии не содержится актуального в данный момент времени значения. Это значение – смысл определяется контекстом, под которым понимается закон­ченной в смысловом отношении фрагмент мысли, определяющий ее компоненты; то с чем предмет соединяется в мыслях.

Признание у предмета двух и более смыслов ставит вопрос о выборе конкретного момента мышления. Результат «схватывания» конкретного смысла предмета или явления среди возможных смыслов называется концептом. Мышление, совершающее эту работу определенным об­разом, называется концептуальным.^[212]

Уже в средние века был сформирован взгляд на концепт как на результат выделения конкретного смысла из всех возможных. Это было обусловлено особенным типом средневекового мышления, когда внутренняя речь должна была произноситься при «Боге свидетеле», нести характер «схватывания» идеи в уме и выражать это в публичной речи, проявляя тем самым смысл мыслимых «вещей».^[213]

С.С. Неретина выде­ляет признаки средневекового мышления: двуосмысленность мира; признание того, что за любой «вещью» всегда есть субъект, чье-то намерение смотреть на нее определенным образом.^[214]

Проявлением признаков концептуального мышления служило активное развитие тропов – оборотов речи, основанных на употреблении переносных значений слов – метафоры, метонимии, синекдохи и др. Существо­вание различных точек зрения на одну и ту же вещь можно рассматривать как свидетельство признания многообразия граней истины. Таким образом, в средние века тропная речь приобрела характер особенного, сущностного отличия способа мышления, а не только словесной эквилибристики.

Концепты есть не столько особенные формы рассудка, сколько плоды «схватывающего» ума. «Смыслы понятия – это следы помыслов», таким образом, понятие – это итог познания предмета, застывший в виде определения или теории, подобно тому, как фотоснимок – застывший, выделившийся на миг поток игры бесконечных свойств действительности».^[215]

У любого предмета много свойств и с ним связано много смыслов, однако именно в концепте выделяется нечто конкретное.

Концепт выступает когнитивной единицей человеческого опыта и формой памяти.^[216]

Концепт рассматривается как:

– ассоциативное поле имени;

– область культуры в сознании человека, совокупность представлений, понятий, знаний, ассоциаций, связанных с тем или иным име­нем;

– содержательная единица картины мира, отра­женная в психике человека, обла­дающая определенной ценностью и хранящаяся в индивидуаль­ной или коллективной памяти значимая;

– глобальная мыслительная единица, представляющая собой квант структурированного знания.^[217]

Концепт является содержанием сознания и средством вхождения ин­дивида в культуру. Концепт – это основная ячейка культуры в ментальном мире человека, то есть концепт – не только культурное явление, но и пережи­ваемое.

Структура концепта предполагает соединение трех слоев:

– актуальный слой – для представителей языковых культур;

– исторический слой – для социальных групп, связанных с историей воз­никновения концепта в культуре;

– внутренняя форма, запечатленная во внешней словесной форме –основа, на ко­торой возникают остальные значения.^[218]

Концепт выступает механизмом преемствен­ности предыдущих, современных и последующих стадий развития культуры.

В начале процесса познания лежит субъективное намерение осмыслить предмет или явление. Определение предмета есть результат синтеза «универсального», что есть в каждом предмете, и концептуального, «схваченного, выраженного в речи». Таким образом, концепт всегда субъективен, ведь «речь – это пространство души».^[219]

По­явление концептов связано со знаковыми и значимыми структурами языка – «слово в концепте разделилось на язык и речь».^[220]

Р. Декарт указывает на то, что мы познаем только те пред­меты, относительно которых мы сознаем способ мышления. Осмысление любого предмета, логические предпосылки мышления, путь исследования влияют на результат «схватывания» смыслов и должны быть понятны в каждом акте мышления.^[221]

Ученый М. Мамардашвили, рассматривая декартовскую логику познания пишет: «Чтобы в мире что-нибудь понимать, считал Декарт, нужно научиться думать, что ничего еще не вытекает из того, что дело обстоит именно так, как оно обстоит, заданное прошлым. Все еще можно!».^[222] В декартовской «идее сомнения как метода мышления содержится призыв к постижению предметов через их зановосозидание, которое всякий раз должно состояться вместе с нами при участии нашего сознания... это призыв к производству мыслей, вместо их «складывания», это призыв к мышлению…», что и «составляет одну из ярких черт концептуального мышления».^[223]

Исследователь В.В. Налимов в своих работах обосновал континуальность (непрерывность) человеческого мышления. Он указывает на особый способ появления смыслов, которые «выхватываются» мышлением с помощью слов и фраз.

Особого внимания заслуживает идея «входов» и «выходов» в непрерывные потоки сознания, в смысловое поле, которым оперирует мышление. Успех интеллектуальной работы зависит от способа, которым мы устанавливаем смыслы явлений, определяем, как из непрерывного потока сознания выделяется значение явления. Мы должны уметь «входить» в непрерывные процессы осмысления явлений и «выходить» из них. Именно на этих способах и построена технология концептуального мышления.

В.В. Налимов пишет: «...нам известно слово – кодовое обозначение смыслового поля и некое неясное описание этого поля, данное через другие, такие же кодовые обозначения. Все многообразие смыслового содержания остается скрытым; оно выявляется только через потенциально заложенную возможность построения безграничного числа новых фраз… Контину­альное смысловое содержание, стоящее за дискретными символами языка, оказывается принципиально неизмери­мым. Нам доступны отдельные его фрагменты, возникаю­щие… при интерпретации тех пли иных фраз. …каждый язык имеет свою особую систему входа в континуальные потоки сознания... Если осмысливание нашей повседневной речевой коммуникации происходит на континуальном уровне, то можно высказать предположение о том, что само мышление принципиально континуально».^[224]

Таким образом, концептуальное мышление – это работа сознания по постижению действительности через конструирование смысла.

Суть толкования явлений состоит в прояснении смысла выбранной предметной области. Речь идет об отыскании смысла, т.е. о понимании и, следовательно, об интерпретации. Ученый П. Рикер говорит: ««Интер­претация – это работа мышления, которая состоит в расшифровке смысла, стоящего за очевидным смыслом, в раскрытии уровней значений, стоящих за буквальным значением».^[225]

Если попытаться раскрыть смыслы предмета, то их появится множество. Но в актах концептуального мыщления мы всегда говорим о единственном смысле, что продиктовано стремлением к конструктивности, то есть вместо полифонии значений мы ищем точ­ный смысл; вместо ускользающего горизонта смыс­лов – твердо очерченную границу; вместо многоголосья толкований – однозначный концепт; вместо слабосвязанных суждений о предмете – строгую теорию с соответствующими последствиями. Глубина концептуальных решений достигается повторным внимательным обращением к контексту мышления и рассмотрением не смыслового разнообразия, а контекстов.

Через контекст раскрывается внутреннее семантическое многообразие смысла. Чем шире контекст, тем большее число смыслов мо­жет быть у конкретного предмета. Формой обоб­щения смысла часто считают значение. Однако, смысл – это не значение, это большее. «Придание слову значения есть первый подступ к познанию, но не само познание, которое связано с внутренним постижением».^[226]

В гуманитарной ри­торике даются следующиме определения смысла:

– событие восприятия речи, отделенное от языка, т.к. речь это не только язык, но и ритмика, интонация, же­стикуляция и др.;

– идеальное содержание явления, которое адресовано по­ниманию каждого человека;

– грань события, связанная в сознании мыслителя с его различениями и приобретающая для него конкретное значение;

– «ментальный узел», содержание явления, речи, который имеет характер целост­ности для мыслителя^[227];

– результат интуитивного акта, выражаемый в ходе концепиирования;

– понятое («схваченное») единство замысла Творца и его осу­ществление в творении («концепт в душе слуша­теля»);

– то, что «бывает усвоено, когда понято имя, так, что воз­можно понимать его смысл, ничего не зная о денотате (об обозначаемом)»^[228];

– то, что рождается, но не существует у предмета в готовом виде.

Обобщая трактовки гуманитарного взгляда, можно дать определение: смысл – это «то, что содержит мысль, противостоит аб­сурду, обладает содержанием, возникает в акте номинации (означивания) и представляется в концептах и специфических высказываниях, функционирует в межличностном диалоге, существует в душевно-­мыслительном пространстве и зависит от ситуации и контекста упо­требления высказываний».^[229]

Как отмечает А.Г. Теслинов, «с таким определением смысла ничего нельзя делать. Оно закрепляет смысл как нечто потенциально значи­мое, но лишь временно возникающее в немом душевно-ментальном пространстве в ходе диалога. За порогом диалога «такие» смыслы умирают. Умирают они и в момент установления своего конкретного значения. При попытке точно ответить на вопрос «что Вы имеете в виду?» должно происходить уничтожение смысла – здесь он дол­жен превратиться в окаменелое значение».^[230]

В концептуальных техниках существует следующее определение: смысл – единственное содержательное значение, которое приобретает явление в конкретной когнитивной ситуации и вы­ражается в концептах как в содержании понятий. Это позволяет оперировать понятием «смысл» как генератором идей, которые он способен породить при своей конкретизации.

В этом и состоит конструк­тивность концептуального мышления – сознаваемый и очерченный смысл позволяет объяснять не только само явление, но и все его оттенки.

Важным является вопрос о том, как происходит схватывание смысла в сложных, неопределенных, «размытых» предметных областях. В ходе принятия концепту­альных решений необходимо выделять существенное, создавать и удерживать ясную линию умопостроений, ведущую к пониманию явлений и ситуаций.

Существует бесконечный горизонт смыслов – значений, которыми обладает предмет. И чем сложнее предмет, тем горизонт этот шире. Но то, что должно быть «схвачено» созна­нием концептуалиста, имеет конкретное значение.

В лю­бом знаке, слове, явлении можно найти множественность смыслов. Сущностное преодоле­ние этой множественности происходит тогда, когда исследователь останавливает поток возможностей, взглядов, точек зрения, подходов к явлению, осознав конкретное бытие, а не бытие вообще.

Для понимания фрагмента действительности необходимо не растворение в потенциальном и бесконечном разнообразии обстоятельств, влияющих на истолковании этого фрагмента. Необходимо удержание предмета мышления в ключевых полях, задающих границы и обусловливающих смысл: в поле действительной или актуальной жизни, в разрезе задач познания.              

На многократное и разнообразное обращение к контексту как к условию возникновения смысла указывали Флаций и Шлейермахер.^[231] Это выражает У.В.О. Куайн: смысл схватывается только в рамках системы, он не может быть извлечен из суждения.^[232]

При постижении смыслов обращаются к различным уровням понимания – историческому, грамматическому, духовному и др., исследовать обстоятельства происхождения слов и взглядов и связать с целью. Таким образом, первым условием «схватывания» смысла является со­знательное управление границами мира.

Второе условие связано с опорой на природу понятий.Понятия – это источник опыта и смысла; в понятиях выражаются чувственные идеальные представления, различительные способности, уровень интеллектуальной, культурной и духовной зрелости.

Концепт – феномен исторический и социаль­ный. Но «социальный» не в том смысле, что родина концептов это непременно дискуссия. А в том смысле, что эти понятия, с одной стороны, обусловлены социальной средой, а с другой стороны, служат ей. Таким образом, третьим условием смыслообразованияявляется выполнение мышлением работы, связанной с уяснением, уточнением, отбором смысла.

Мышление при смыслообразовании связано не столько с «непосредственным смотрением» на явления, сколько с осознанием интуиций, их отбором, деталь­ным углублением в содержание, с уяснением связей между теми различениями, которые приносят нам интуиции.^[233]

Это особенная смыслорождающая работа мышления сопровождается работой сознания в пограничных областях и в определенной когнитивной ситуации, в которой происходило осознание смысла.

Картину смыслорожления можно представить как некий процесс, в ходе которого мыслительные операции превращают содержание интуиций в отчетливые фигуры. Это процесс перевода «размытой» данности сначала в имплицитные (невыраженные) сущности, а затем во все более ясные эксплицитные (открытые) формы, в форму строгих понятий.

Смыслопорождающая работа мышления есть работа по извлечению смыслов из потенциального поля, то есть работа, в которой генерация предположений о смысле, завершается из­влечением, выбором того смысла, который значим для конкретной познавательной ситуации. Только такая логика в действительности придает полноту нашей интеллектуально-душевной работе.^[234]

Текст как сложный объект выступает генератором смыслов; толкова­тель текста – это смыслорождающая «машина». Ю.М. Лотман в работе «Текст как смыслопорождающее устройство» признает творческую функцию художественного текста и наделяет читателя, истолковывающего текст, способностью порождать новые смыслы. В сознании читателя происходит расшифровка компонентов текста как особого рода данности.^[235]

Это смыслопорождающая традиция истолкования. Высоким искусством считается мастерство порождения изысканных смыслов, которых раньше не было. Это традиция дифференциального, дивергентного истолкования. «Вектор» ее устремлен к расширению разнообразия смыслов. Объект ее – полифония. Это художественная тради­ция истолкования.

Другая традиция истолкования связана с искусством извлечения и отбора смыслов из сложных явлений.

В научной литературе отме­чается, что существовала опасность подмены понятия «смысл» эмоциями, растворение первого в содержании второго. Однако ме­жду этими явлениями есть различие, поскольку «эмоция является главной, но не единственной формой субъективной презентации в образе личностного смысла объектов и явления».^[236]

Насыщенно эмоциональная характеристика предмета позволяет хорошо усваивать смысл в процессах социализации. Как отмечает Д.А. Леонтьев: «Эмоции выполняют вспомогательную функцию презентации личностного смысла на осознаваемом уровне, не столько содержательно отображая его (это невозможно, поскольку смысл гораздо сложнее и глубже эмоции), сколько привлекая к нему внимание и ставя задачу на его содержательное раскрытие».^[237] Это позволяет ученым говорить об эмоциях как чувственной ткани смысла.^[238]

Смысл зависит от семиотической системы культуры, и может быть выражен в любой знаковой системе. Целью знака является выраже­ние идеального содержания в чувственно воспринимаемой форме, однако движение, динамика культуры во многом зависят от природы и характеристик исторически обусловленной знаковой системы. Это позволяет культур­ному тексту изменяться, поскольку он «живет за счет все но­вых восприятий, актуализаций, интерпретаций, суждений, расши­рений или новых трансформаций его смысловых акцентов в ходе историко-культурных перемен».^[239] 

Отношения между смыслами и знаковой системой взаимно обусловлены. – «Смыслы – это есть то, что делает знаковую систему текстом» (В.В. Налимов).^[240]

Смысл является внутренним содержанием предмета, явле­ния или процесса. В языкознании под смыслом по­нимается «совокупность внеязыковых характеристик», что связывает это понятие с объективной реальностью через язык.^[241]

Проявление культурных смыслов зависит от выразительности знаковых систем, которые за­дают «смысловое пространство культуры».^[242]

Культура пытается объяснить неиз­вестное через известное. Ю.М. Лотман отмечает: «На­прасно думать, что мы окружены от природы не-семиотическим миром и в нем покоится озеро семиотики. Мы действительно ок­ружены не-семиотическим миром, но мы не видим его. Мы видим тот мир, который создаем – семиотический мир не-семиотического мира».^[243] Исходя из этого, культура порождает новые знаковые системы, в которых может быть выражен новый опыт. То есть, можно сделать вывод о внут­ренней динамике смысла, который стремится расширить границы бытия.

«Индивид в сфере его социальных отношений не является «пустым» объектом взаимодействий, но обладает собственным динамизмом... Этот динамизм обусловлен, с одной стороны, по­требностью индивида в безостановочном разрабатывании и рес­таврации единства смысла, с которым каждый из нас себя иден­тифицирует, что обеспечивает нам ощущение... стабильности».^[244]

Смысл это данность, которая «по­стулируется некое знание, некое прошлое, некую память»^[245], что обеспечивает взаимодействие человека с миром.

Но «форма не уничтожает смысл, а лишь обедняет, дистанцирует».^[246] «…форма постоянно нуждается в том, чтобы вновь пустить корни в смысл и напитаться его природно­стью, а главное, она нуждается в нем как в укрытии».^[247]

Важным вопросом является восприятие смысла как формы взаимодействия че­ловека с обществом. А.А. Пелипенко и И.Г. Яковенко говорят о культуре как о пространстве «активного динамического смыслообразования».^[248] Это онтологическая среда смысла.

Способность смысла к объективации позволяет лично­сти наладить связь между людьми, предметами и явлениями.^[249] В этом заключается функция смыслов – создавать целостное восприятие мира, помогать личности видеть мир без разрывов, использовать их как инструменты познания внешней действительности.

Культура является межличностным пространством, генерирующим опыт предыдущих поколений и выполняющим императивную роль по отношению к личности. «Коллективное смы­словое поле, присущее определенной социальной общности или культуре (субкультуре), влияет на формирование смысловой сфе­ры членов этой общности, но и оно само, в свою очередь, изменя­ется под воздействием диалога и координации смыслов как внут­ри этой общности, так и в общении с другими культурами».^[250]

Формирование значения (процесс социализации) начинается с личностного смысла. «Лич­ность не противостоит совокупному социальному опыту, который конкретизируется для нее в отдельных социальных значениях, яв­ляющихся в процессе функционирования определенных норма­тивно-ценностных систем».^[251]

Человек усваивает социальные значения в той мере, в какой ему необхо­дим социальный опыт и в какой этот опыт реализу­ется в социальной практике.

С.С. Гусев и Г.Л. Тульчинский создают теорию понимания, в которой центральным звеном является смыслового социального значения, т.к. «именно на этом уровне осознается характер и сущность социальной деятельности».^[252]  

Культурологические исследования показывают, что центром смы­словой «кристаллизации» культуры является нормативно-ценностная система, построенная на соотнесении терминов лингвистического, логи­ческого, психологического, социологического порядка, антропологии, культурного релятивизма и др.).

Д.А. Леонтьев встраивает теорию смысловой сферы лично­сти в общекультурный контекст, снимая противопоставление понятий смысл и значение. Он применяет деятельностный подход, в котором значения «не переходят из общественного сознания в индивиду­альное, а строятся в индивидуальном сознании, запечатлевая в своей структуре… генетически исходные развернутые формы познавательной деятельности».^[253] 

Далее он при­бегает к теории С.М. Морозова, снимая про­блему оппозиции через рассмотрение механизмов общения и взаимопонимания: «Когда мы вступаем в процесс общения, мы выражаем в слове смысл, то есть предполагаем, что произносимое или записанное нами слово полностью отражает весь деятельност­ный «узор» данного субъективного смысла.

Однако слово «пробуждает» у собеседника его собственный, индивидуальный смысловой «узор», в котором общей с нашим смысловым «узо­ром» является та часть, которую мы называем значением. Таким образом, каждый из индивидов выражает в слове и вкладывает в воспринятое слово свой смысл. Но в двух смыслах общающихся лиц есть общая часть – значение этого слова, – и только благодаря наличию такой общей части мы понимаем друг друга».^[254] Внеличностная часть культуры образуется соотношениями значений, которые переходят в структуру личностного сознания.

Д.А. Леонтьев разработал модель смысловой сферы лич­ности на основе законов творчест­ва в отношении смыслового материала. Он проанализировал внутриличностную динамику смысловых процессов и выделил следующие процессы: «Смыслообразование – расширение смысловых систем на новые объекты и порождение новых производных смысловых структур; смыслоосознание – восстановление контекстов и смысловых связей, позволяющих решить задачу на смысл объекта, явления и дейст­вия; смыслостроительство – содержательная перестройка жиз­ненных отношений и смысловых структур, в которых они прелом­ляются».^[255]

Культура определяет закономерности развития личности и содержание ее структур. «В сознании человека нет того, чего нет в культурном поле. В каком бы направлении ни двигался семантический вектор развития личности, он никогда не покинет пространства культуры».^[256]

Наибольшая интенсивность проявления смысла достигается в человеческом сознании. «…личностные смыслы есть содержание сознания индивида, то они достигают наибольшей степени уникальности и неповторимости, определяют жизнь от­дельной личности, конституируют ее индивидуальность, отличие от других. Именно их называют смыслами жизни человека».^[257]

В основе культуры находятся традиционные смы­слы, связанные с историей ее становления. В различных обществах они отличаются формой выражения, разными уровнями ирегистрации и существуют столько, сколько существует культура.

Выделяются фундаментальные смыслы, которые присутствуют во всех культурах. Это универсальные смыслы, объдиняющие человечества, проявляющие себя через «фундаментальные коды культуры, которые воплощают основополагающие ценно­сти, нормы общежития, фиксируют... основные параметры чело­веческой природы».^[258] Они представляют собой осно­ву культуры, раскрываются в ней через традиционные смыслы, задают вектор развития культуры.

Научное издание

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США