Когнитивная экономика – экономика творчества

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 9 из 13Следующая ⇒

В современных условиях ведения бизнеса будущее компаний, желающих занять лидирующие позиции в сложной конкурентной среде, зависит от активного стремления к долгосрочному развитию, эффективному управлению инновациями, достижению слаженных и профессиональных действий каждого работника организации, а также от его креативности.

Постоянное совершенствование инструментария и процессов, связанных с формированием креативности персонала, позволяет сделать еще один шаг на пути к достижению вышеуказанной цели организации.

Процесс формирования креативности невозможен без проведения глубокого теоретического и эмпирического изучения условий ее формирования в исследованиях отечественных и зарубежных ученых.

Принципиальное значение для решения проблемы формирования креативности персонала и поиска инструментария, для реализации данной задачи имеет доказанное психологической наукой положение о том, что способность к творчеству представляет собой не только наследственно обусловленное, но и прижизненно формируемое качество личности.

Данное положение отображает потенциальные возможности и направление формирования креативности, что в свою очередь предполагает проведение эффективной оценки креативности и развитие креативных способностей персонала посредством применения различного методологического арсенала.

Одной из разновидностей всей совокупности имеющегося инструментария может стать использование «системы кайдзен».

Исследование формирования креативности человека, воздействие «системы кайдзен» на процесс осуществления управления компаниями проводили следующие зарубежные исследователи: A. Maslow, E. Тоггаисе, Д.В. Реут, Д.П. Гилфорд, R. Klein, С.В. Понасенкова^[163].

Большинство исследований, проводимых в настоящее время в области изучения творческих возможностей человека, сосредоточено на изучении влияния внешней среды на формирование креативности.

Результаты проведенных исследований П. Торренса касательно формирования креативности свидетельствуют, что:

– развитие креативности не определяется генетически, а зависит от влияния внешней среды;

– модель культуры влияет на тип креативности, процесс ее формирования и, следовательно, возможного инструментария развития;

– не существует непрерывности в развитии креативности. Её спад - можно объяснить лишь за счет того, насколько выражены новые требования, с которыми сталкивается человек, то есть с изменившимися условиями его деятельности;

– спад развития креативности можно преодолеть в любом возрасте, путем применения эффективных методов обучения.

Очевидно, стоит начать анализ исследований психологов, которые первыми подошли к рассмотрению вопросов, связанных с управлением креативностью человека.

Американский психолог К. Роджерс утверждал, что рождение творческих идей поощряется созданием психологической безопасности, в том числе и через безусловное принятие ценности каждого человека.

В исследованиях Дж. Гилфорда выделены следующие способы стимулирования творческой активности работника:^[164]

– обеспечение благоприятной атмосферы в коллективе;

– доброжелательность со стороны руководителей, отказ от жестоких авторитарных форм управления способствует проявлению дивергентного мышления работников;

– создание креативной среды в организации с целью максимизировать проявление творческих способностей персонала;

– мотивация процесса генерирования креативных идей сотрудниками;

– широкое применение дивергентного мышления сотрудников для решения оперативных вопросов;

– использование личного примера непосредственного руководителя по отношению к проблемам;

– предоставление возможности персонала принимать активное участие в обсуждении возникающих производственных проблем.

Е. Торранс предложил модель, которая способствует активизации творческой деятельности с помощью методов, удовлетворяющих следующим требованиям:^[165]

– обеспечивать погружение в проблему, эмоциональную вовлеченность;

– приводить к столкновению противоположных понятий, образов, идей.

В своих исследованиях И.А, Имшенецкая отмечает, что креативность является свойством, которое актуализируется лишь тогда, когда это позволяет окружающая среда. Для формирования креативности необходимы следующие условия^[166]:

– отсутствие образца регламентированного поведения;

– наличие образца творческой направленности;

– создание условий для подражания творческому человеку;

– социальное признание творческого поведения.

Такие исследователи проблем связанных с креативностью как В.С. Соколов и С.А. Михайлов обращают внимание на то, что, несмотря на данную человеку от природы способность к творчеству, каждый может реализовывать ее на разных уровнях.^[167]

Только целенаправленный процесс развития персонала предприятия, который в первую очередь предусматривает его узконаправленное обучение, даст возможность обеспечить новый уровень креативности кадров. При этом необходимо тщательно подходить к выбору методологии, так как сохранившиеся устаревшие стереотипы в обучении персонала могут привести к подавлению креативных способностей работников.

Таким образом, рассмотренные исследования свидетельствуют о том, что процесс формирования креативности персонала поддается управлению. Необходимо отметь, что реализация данной задачи, возможна, лишь при условии комплексного использования современного инструментария, одним из которых и является использование японской «системы кайдзен».

Этот метод называется «кайдзен» (от японских слов KAI - «изменение» и ZEN – «хороший», «к лучшему»).

Таким образом, «система кайдзен» – это постоянное стремление к совершенствованию всего, что мы делаем, воплощенное в конкретные формы, методы и технологии. Эту систему широко используют: Toyota, Nissan, Canon, Honda, Komatsu.

В компании Toyota «система кайдзен» начала применяться 60 лет назад. С тех пор все ее сотрудники каждый день занимаются улучшениями. Можно только представить, каких высот достигает производство и компания в целом, если на протяжении десятков лет выполнять определенные действия, направленные на повышение эффективности управления.

Опыт Toyota подтверждает это: компания добилась невероятных успехов в бизнесе и вышла на лидирующие позиции в своем секторе.

В последнее время потребители становятся все более требовательными. Таким образом, условия, в которых работают компании, ужесточаются. Будущее компаний зависит от уровня их конкурентоспособности. Поэтому тем, кто хочет добиться успеха, нужно всегда идти на шаг впереди конкурентов.

В большинстве компаний предпочитают заниматься улучшениями не постепенно, а сразу – проводя глобальные преобразования с помощью инноваций. Ежедневные улучшения не требуют серьезных финансовых затрат. Для эффективного внедрения «системы кайдзен» необходимо, чтобы персонал предприятия использовал свой интеллектуальный потенциал и концентрировал внимание на выполняемых работах. При этом процессы «системы кайдзен» часто незаметны и неразличимы, и их результаты проявляются не сразу.

Глобальные инновации всегда требуют крупных инвестиций для покупки новых технологий, оборудования. Перед тем как думать об инновациях, в первую очередь необходимо воспользоваться существующим потенциалом, внедряя «систему кайдзен». Важно отметить, что для развития компании нужна как «система кайдзен», так и инновации. Успешное комплексное использование этих двух подходов, позволяет достичь предприятиям наилучших результатов.

«Система кайдзен» приемлема для любой компании – независимо от ее размера и сферы деятельности. Важно учитывать, что внедрение данных преобразований занимает долгие годы. Если единственное, что заботит высшее руководство, это увеличение прибыли в течение ближайшего квартала, то долгосрочная эффективность будет минимальна. Важно учитывать, что внедрение «системы кайдзен» – это долгосрочный проект.

Если в ходе его реализации возникнет перерыв хотя бы в один месяц, то компания опять вернется на исходный уровень управления.

С точки зрения самих создателей системы, «кайдзен» начинается с проблемы, или точнее с признания, что она существует. Если проблема не выявлена, значит, нет нужды в совершенствовании. В этом заключается отличие «системы кайдзен» от традиционного менеджмента по американской и европейской моделям, а именно – решение всех проблемных ситуаций непосредственно в месте их возникновения, то есть там, где продукту (услуге) добавляется потребительская стоимость.

Экономическая сущность «системы кайдзен» предполагает пошаговый характер и основывается на достижении полного устранения потерь, которые не добавляют реальную стоимость для потребителя. Например, в производственных процессах к потерям относят: перепроизводство, потери времени из-за ожидания, ненужная транспортировка и перемещение, лишняя обработка и избыток запасов, выпуск дефектной продукции. Такие потери сложно идентифицировать и устранить.

«Система кайдзен» концентрирует внимание именно на постепенном улучшении процессов, но это не означает улучшение ради улучшений. Результат важен, но процесс его достижения имеет не меньшее значение.

Использование данной системы предполагает выполнение работы по постоянному непрерывному совершенствованию компании, в которую должен вовлекаться весь персонал от рабочих до менеджеров. Особенно важным в этой технологии является эффективное вовлечение сотрудников, путём изменения собственных установок высшего руководства через полное принятие «системы кайдзен», а также использование этой системы для построения организационной культуры предприятия.

Сотрудники японских компаний, практикующих «систему кайдзен», реализуют десятки предложений по улучшениям в год, что значительно выше аналогичного показателя в крупных компаниях других развитых стран. Такой подход к работе автоматически повышает эффективность труда и является инструментом саморазвития сотрудников. Создание креативной среды, повышение организационной культуры на предприятии способствуют формировании креативности каждого работника.

Стоит отметить, что создание благоприятного климата для творческой самореализации приводит к изменению социального статуса, как самого работника, так и позволяет изменить ценностную ориентацию всего персонала, повысить престиж творческого мышления, что, в свою очередь, влияет на развитие творческих способностей.

В современных условиях руководители во многих случаях относятся к работникам предприятия просто как к исполнителям, делая умственную деятельность по решению многих вопросов исключительно собственным направлением. В результате, идеи персонала не учитываются, а их творческий потенциал не используется.

Использование «системы кайдзен» предполагает развитие креативных способностей работников предприятия, а также повышение их меры ответственности.

Современные подходы к управлению должны быть ориентированы на кардинальные преобразования и инновации для достижения поставленных целей компании.

С таких позиций «систему кайдзен» можно рассматривать как дополнение к управлению изменениями для увеличения получаемого экономи­ческого эффекта, а также как эффективного инструмента формирования креатив­ности персонала.

Выбор правильного подхода к практической реализации «системы кайдзен» показывает, почему японские компании не останавливаются в своём стремлении к росту и развитию и, на наш взгляд, может позволить любому отечественному предприятию получить устойчивые результаты в повышении эффективности бизнеса и главное не останавливаться на достигнутом уровне.

Таким образом, процесс формирования креативности работников компании непосредственно связан с применением японской «системы кайдзен».

По мнению ряда авторов, на протяжении нескольких десятилетий в организационной науке доминировало понимание процесса организационных изменений «по Левину».^[168]

Предложенная К. Левином в 1951 г. трехэтапная схема «размораживание – изменение – замораживание» и сегодня остается наиболее распространенным общим «рецептом» по внедрению изменений в организации.

Дальнейшие направления исследований в стремлении обозначить какие-либо ориентиры во всем многообразии организационных изменений логично привели к созданию разнообразных классификаций этого феномена. Большинство из них так или иначе опираются на разграничение между инкрементальными и радикальными (эволюционными и революционными, кумулятивными и дискретными) изменениями.

Впервые подобное разделение было сделано в начале 1970-х гг., когда Ватцлавик, Уикланд и Фирш ввели понятия изменений первого и второго порядка. Под изменениями первого порядка понимались незначительные «вариации вокруг основной темы», а под изменениями второго порядка – кардинальный прорыв, не имеющий связи с прошлым. Эта классификация является достаточно общей, позволяющей интерпретировать ее как относительно содержания и процесса изменений, так и обеих характеристик вместе. С одной стороны, это является ее преимуществом (высокая степень  обобщения), а с другой – привнесло некоторую путаницу в работы по изменениям, так как в каждом случае необходимо уяснить, что именно имеет в виду автор, используя эту классификацию.

В целом ситуация в этом направлении организационной науки к началу 90-х гг. ХХ в. была охарактеризована одним из авторов следующим образом: «Несколько теоретических предположений повторяются без дополнения или развития, несколько дружеских советов повторяются снова без доказательства или опровержения и несколько сильных эмпирических доказательств приводятся с благоговением, но без уточнения или объяснения».

Однако в 1990-х годах наука все же постепенно начала выходить из замкнутого круга благодаря новой волне исследователей, пытающихся найти новые подходы к изучению организационных изменений. С одной стороны, они привнесли сравнительный, кроссорганизационный анализ и заимствования из других наук, таких как математика, физика и теория хаоса, а с другой – попытки улучшить исследовательский инструментарий и более четко понять его ограничения. Кроме того, активизировались попытки создать универсальную схему, позволяющую обобщить различные теории изменений.

Основоположниками концепции, рассматривающей организацию как человеческую общность, можно считать Э. Мейо и Ф. Ротлисбергерома (модели «человек-человек», «человек-группа», «организация в организации» и др.). Классическая теория организационного развития тяготеет именно к подобным исследованиям.

Согласно ее установкам большинство организационных проблем анализируются через призму межличностных отношений и мотивации.

Более того, многие учение (например, Т. Парсонс, P. Мертон, Л. Этциони создатели теории «естественной» организации) избегают взгляда на организацию с позиций управления, видят ее только как специфическое социальное явление. Поскольку среди специалистов существуют различные подходы к организационному развитию, рассмотрим определения организационного развития.

Однако концепция организационного развития должна быть достаточно широкой, чтобы включать в себя не только подход в области поведения.^[169]

В следующем определении идентифицированы все значимые аспекты организационного развития.

Организационное развитие подразумевает нормативную стратегию переобучения, направленную на оказание влияния на убеждения, оценки и отношение к работе в рамках организации, с тем чтобы она могла лучше адаптироваться к ускоренному темпу изменений в технологии, в нашем индустриальном окружении и в общении в целом.

Организационное развитие включает в себя формальную организационную реконструкцию, которая зачастую начинается, получает поддержку и подкрепление в результате нормативных преобразований и перемен в области изменения поведения.

Н.А. Бенштейн рассматривает организационное развитие как целенаправленную работу, осуществляемую высшим руководством для увеличения эффективности и жизнеспособности организации посредством планируемых изменений процессов, протекающих в ней, используя при этом знания и методы науки о поведении и науки управления. Он подчеркивает, что это должны быть планируемые изменения, которые охватывают всю организацию.

Высшее руководство должно принимать активное участие в реализации программы работ по организационному развитию, а программа должна быть направлена на увеличение эффективности и улучшение состояния организации посредством планируемых «интервенций» в организационные процессы.^[170]

По мнению О.Л. Тульсановой, организационное развитие – это ответ на изменения, комплексная образовательная стратегия, предназначенная для изменения верований, отношений норм и ценностей и структурирования организации таким образом, чтобы они смогли лучше адаптироваться к новым технологиям, рынкам и сами могли бы творчески генерировать форму изменений.^[171]

Критики организационного развития отмечают, что инициаторами перемен, как правило, выступают менеджеры высшего звена или собственники компаний. При этом сложившееся соотношение власти в организации воспринимается как данное. В результате процесс организационного развития оказывается неэтичным, так как даже при повышении результативности организации, основное соотношение власти остается неизменным, а сотрудниками манипулируют без их согласия.

Сторонники организационного развития доказывают, что процесс организационного развития является не в большей степени неэтичным, чем какие-либо другие мероприятия в области менеджмента.

Наиболее эффективной защитой от злоупотреблений манипулирования является деятельность менеджеров, создающих и укрепляющих организационную культуру, которая поддерживает этичное поведение. В этой связи процесс организационного развития основывается и на том, каким образом сотрудники в организациях в большей степени познают себя и других. Упор делается на психологическое состояние сотрудников, развитие навыков общения и взаимодействия друг с другом.

Сторонники организационного развития считают, что эффективность организации можно увеличить, если сотрудники примут участие в честном и открытом обсуждении имеющихся проблем.

Метод организационного развития использовался часто и плодотворно, и на современном этапе исследования в области организационного развития продолжаются, однако со временем стали отчетливо проявляться его ограничения.

Особенно существенным оказалось то обстоятельство, что в 80-90-е гг. ХХ в. бурно развивались информационные технологии. Пришло понимание того, что новые технологии позволяют революционизировать многие традиционные виды бизнеса, что использование компьютеров и новейших средств связи позволяет, например, не только ускорить процесс приема заказов или быстрее передавать информацию из одного офиса в другой, но и добиваться принципиально нового качества ведения бизнеса при условии, что пересмотру подвергаются буквально все элементы бизнеса.

Переход к новым технологиям потребовал анализа не отдельных бизнес-функций, а целостных бизнес-процессов. Так родилась столь популярная в наши дни концепция реинжиниринга бизнес-процессов на основе креативности менеджмента.

Около двух десятилетий назад появилось понятие креативной индустрии, соединяющее коммерческую и творческую составляющие современной экономической системы.

Понятие возникло в Великобритании, официальное признание креативных (творческих) индустрий состоялось в 1998 г. В широком значении к креативным можно отнести те индустрии, где стоимость создается с помощью использования некоего творческого или интеллектуального потенциала.

Творческие индустрии – это «та деятельность, в основе которой лежит индивидуальное творческое начало, навык или талант, и которая может создавать добавленную стоимость и рабочие места путем производства и эксплуатации интеллектуальной собственности».

Задача творческой индустрии – создать и реализовать «творческий продукт» (в расширительной трактовке таким продуктом может стать фильм, дизайн-проект и проч.).

Единицей креативной индустрии можно считать креативный кластер – объединение носителей творческой или интеллектуальной новации, способной приобретать условно-вещественную форму. Форму условно-вещественную, так как новация возможна на уровне идей, и материализация ее не всегда обязательна.

Креативный кластер – единица измерения внутри креативных индустрий, так как позволяет перейти от абстрактных понятий к конкретным производителям.

«Творческий кластер – особое место, несколько предприятий, фирм, мастерских, офисов, объединенных в общем пространстве и занятых в секторе творческих индустрий. В кластере возникает общая, специфичная, открытая творческая среда для коммуникации и сотрудничества, формируются новые сети взаимоотношений, как альтернатива социальному капиталу, на основе которых происходит обмен идеями.

Главной чертой творческих кластеров является общая атмосфера творчества и бизнеса, способствующая производству творческого продукта».^[172]

Возникновение (или создание) креативного кластера имеет целью создание творческого продукта и его реализацию. На практике это представляет собой создание общности людей, обладающих креативным потенциалом, способных к генерации инновационных идей и продуктов.

Исходя из теории креативных кластеров и индустрий, можно определить их как некоторые концентрации творческого потенциала. Такое их понимание, как правило, рассматривается в противовес модернизации технологий в традиционных сферах и отраслях. Даже при рассмотрении креативного потенциала как ресурса постиндустриальной экономики разделение потенциала на традиционный (промышленный) и творческий (креативный) остается неизменным. Хотя противоречия между созданием «обычного» кластера и кластера креативного, наукоемкой индустрией и индустрией творческой нет.

Промышленный кластер объединяет бизнес-проекты в одной или родственных технологических сферах, то есть соединяет фундаментальные разработки, их производство и превращение в продукт.

Таким образом, задача промышленного кластера – коммерциализация идеи. Входящие в кластер предприятия взаимодополняют друг друга, что приводит к увеличению эффекта за счет синергии.

Креативный кластер также объединяет некоторые «производственные» единицы для создания и реализации продукта. Принципы объединения те же самые, что и в кластере промышленном. Взаимопроникновение этих двух понятий в современной экономике закономерно.

Понятием «креативные индустрии» как части промышленных оперирует Р. Кейвс в работе по базовому анализу микроэкономики творческих индустрий. Хотя его трактовку, основанную на индустриальной классификации, критикуют за некоторую нелогичность и непоследовательность. Тем не менее, именно рассмотрение творческих отраслей по продукту и отрасли является на данный момент самым распространенным.

В широком смысле, креативные отрасли неявно определены и классифицированы согласно индустриальным секторам. Единый подход к пониманию кластера (как творческого, так и промышленного) объясняется рядом естественных причин. В первую очередь, это ресурсозависимость обеих систем.

Базовым ресурсом для них становится информация, а в широком смысле – информация и знания. Однако наличие ресурсной базы в виде знаний не всегда приводит к созданию продукта. «Инновация – процесс, основанный на рынке. Это может быть катализируемый наукой или другими нерыночными формами процесс производства знания, но проверка инновации состоит в рыночном выборе – создан ли новый источник экономической ценности. Другими словами, знание не всегда приводит к инновации».

Проблематика креатива в последнее время пере­живает свой ренессанс. Интерес к теме проявляют спе­циалисты различных научных направлений, область творческого выходит за границы художественного мира, который еще совсем недавно был исключительной пре­рогативой творчества.

Существующее технологиче­ское и техническое отставание нашей страны, а также глобальный экономический кризис привел экспертное сообщество, в том числе и экономическую его часть, к заключению о скорейшей необходимости создания максимально комфортных условий для продуцирова­ния креативных идей, создания креативных структур и систем, которые бы придали обществу инновационное ускорение.

Ведущие российские политики подчеркивают необ­ходимость для обеспечения поступательного развития страны внедрения современных инновационных тех­нологий коммуникации (электронное правительство, внедрение Интернет-технологий во всех сферах жиз­недеятельности общества и т.д.). Полагаем, однако, что простым введением инновационных форм вряд ли воз­можно создать инновационное содержание.

Очевидно, что креативность и инновационность необходимо рас­сматривать системно, в разрезе всех социальных инсти­тутов, экономики в целом, личности, социума, управле­ния, образования, политики.

Творчество как научный предмет рассматривалось уже на ранних этапах развития античной философии и трактовалось как божий дар, особый вид человеческой деятельности, аналогичный божественному акту творе­ния космоса и совершаемый под влиянием божествен­ного наития. Интерес к творчеству со стороны психо­логов и экономистов возник, по крайне мере в США, примерно в одно и то же время.

В 50-е годы ХХ века «креативность» вошла в предметное поле амери­канской бихевиоральной психологии, которая пыталась выяснить механизмы инновационных процессов и сде­лать их вследствие этого управляемыми. Отметим, что принципы бихевиоризма лежат в основе многих креа­тивных техник, в частности классического метода «моз­говой атаки».

Исходной посылкой для развития креативных прак­ тик в то время была практическая задача, лежащая вне проблемного поля искусства. А именно – повышение инновационного уровня американской экономики, про­изводства и науки, а также привлекательности амери­канского общества в целом. Инте-ресно, что одной из причин, инициирующей такие теоретические и при­кладные исследования креативности, стал шок, который испытала американская власть в связи с запуском перво­го спутника Земли, произведенного, как известно, в на­шей стране.

Именно в это время проблематика креативности существенно обогощается многочисленными экспери­ментальными исследованиями, про-водимыми в США в рамках психологической методологии, а сама категория прирастает новыми описательными и объяснительными факторами.

Для отечественного научного дискурса традиционно использование слов «творчество» и «творческий», что определяет необходимость соотнесения с англоязычной традицией использования слова «креатив». Полагаем целесообразным развести категории «творчество» и «креатив» по двум различным областям.

Первое (твор­чество) обозначает «божественный» процесс творения в искусстве и науке, где в качестве творческого продукта выступает художественный образ, абстрактная идея и т.д.

Второе (креатив) – процесс создание чего-то ново­го в прикладном, социальном аспекте (реклама, дизайн, мода, поведение, отдых, организация, управление и т.д.). Здесь продукт процесса, как правило, овеществлен, опредмечен, а также социально ориентирован и обла­дает выраженной коммуникативной направленностью. Вероятно, существуют и определенные отличительные нюансы этих двух процессов в таких параметрах как глубина проникновения в проблему автора, степень лич­ностного подключения, характер итогового продукта и эмоциональное сопровождение процесса и т.д.

Креатив интерактивен, об­ращен на социум, коммуникативен по своей природе, а творчество может носить сугубо индивидуальный ха­рактер. В истории известны случаи творчества «в стол», без привязки к общественной реализации и ожидания признания, как непроивольной «эманация божественно­го начала» в человеке.

Общей теории креативности в завершенном виде пока не создано. На наш взгляд, можно выделить три основных направле­ния, претендующих на методологическую основу та­кой теории.

Это:

– философско-теологическая теория креативности и экзистенциональная теория, рассматри­ваемая нами как эволюционное продолжение и развитие философско-теологических принципов;

– психоанали­тический подход;

– интеллектуальная теория креативности П. Дж. Гилфорда.

Философско-теологическая теория основана на иде­ях Платона, Аристотеля, Августина о божественном творчестве, плодом которого является мироздание, иде­ях о способности человека возвыситься до духовного совершенства в процессе творческого акта и др.

Теория экзистенциальной креативности делает различие между псевдо-креативностью, которая способствует только по­верхностному, эстетствующему переживанию, и опреде­ленной «настоящей» креативностью. Последняя создает такое «новое», в котором соединяется внутренний мир индивида и окружающая среда. А «интенсивность» та­кого соития определяет общую степень креативности.

Экзистенциональная теория креативности оппони­рует психоаналитиче-ским взглядам на этот предмет, в которых креативность рассматривается как сублимация вытесненных инстинктов. Экзистенционалисты подчер­кивают в качестве необходимого условия креативности открытое восприятие и отсутствие эгоцентрической ориентации.

В психоаналитической традиции истоки креатив­ности локализуются в бессознательном и проявляются в виде сублимационных проявлений Эроса в ситуации сверхдавления Супер-Эго, либо, наоборот, как импуль­сивный выход Id в случае «:рыхлых» структур Супер­Эго.

Психоаналитическое рассмотрение стадий психо­сексуального развития человека является общепринятой периодизацией в психологии, и полагаем перспектив­ным ее рассмотрение в контексте формирования креа­тивного Я.

Основателем интеллектуальной теории креативности является один из самых значительных исследователей креативности американский психолог П.Дж. Гилфорд. В 1950 г. он представил научный доклад «Creativity», в котором, по мнению Х. Штокхаммера, был заново от­крыт этот термин, раскрыты не только психологический, но и его социальный смысл.^[173]

Креатив – это некое родовое обозначение ряда смежных феноменов, обладающих определенными отличительными признаками. Мы выделяем четыре таких феномена:

– креативность как свойство личности, а также характеристика малой и большой социальной группы;

– креативность как принцип организации системы (предприятия, экономики, общества);

– креатив как процесс создания чего-то нового и оригинального и, соответственно, 4. креатив как продукт такого креативного процесса.

Если рассматривать креатив как свойство социальной группы, то в этом контексте креативность изучается в рамках общей, социальной, экономической психологии, а так­же в рамках отдельных направлений философии, со­циологии, экономики (менеджмента).

По-мнению П. Дж. Гилфорда, творческий индиви­дуум мотивирован и-теллектуальным стремлением искать проблемы и находить пути их оптимального ре­шения.

Таким образом, маркерами креатив­ности, согласно американскому ученому, являются: по­вышенная «чувствительность» к проблемам, чуткость и динамичность мышления, высокая продуктивность (производство продукции и новых идей), умственная (духовная) гибкость (включая способность к легкому изменению мыслительных систем отсчета), хорошие синтетические и аналитические способности, опреде­ляющие возможность наиболее выгодных и эффектив­ных решений, сложность понятийной и символической структур и владение ими, и, наконец, определенные факторы мотивации.

Применительно к аффективным факторам креа­тивности выделяют аффективные диспозиции, благо­приятствующие творческому поведению, к которым относят экспрессивные, предметно-ориентированные установки, и, соответственно, диспозиции, которые блокируют креативные проявления (оборонительное, интровертированное направление аффекта).

В рамках теории межполушарной асимметрии пред­полагалось, что за креативные способности отвечает правое полушарие, однако, впоследствии это точка зре­ния оказалось несколько упрощенной, и в качестве не­обходимого условия проявления креативности принято считать согласованность в функционировании обоих полушарий.

Применительно к социальным группам креа­тивность также может рас-сматриваться как важ­ное свойство группы. В этом случае наиболее релевант-ной, на наш взгляд, будет использование социально-психологической парадигмы, а также экономико-психологических, этнопсихологических и социологических концепций.

Полагаем, что креативность может выступать зна­чимым измерением в категориях «социальные аттитюды», «гендер», «социальные роли», «национальный ха­рактер» и др. Креативность определенных социальных групп формирует креативный стиль жизни и стиль по­требления в частности.

В социологическом плане креа­тивность функционирует в системе норм конкретного социума. Как указывает Х. Штокхаммер, в определен­ных социальных позициях креативность является нор­мированной и положительной характеристикой для эф­фективной профессиональной реализации, например, для художников, ученых, политиков.

Социологи отмечают, что в современном западном обществе идет актив-ное формирование нового «креа­тивного класса» – новый могущественный класс ак­теров, музыкантов, художников, журналистов и т.д., обладающих большим «экономическим влиянием» и устанавливающим всеобъемлющие нормы для обще­ства в целом.

Главным образом – это нормы потребления, которые выходят за рамки конформизма, и базируются на ценностях «непохожести», «самовы­ражения» и «индивидуализма». Креативщики в наше время составляют почти треть всей рабочей силы в США и зарабатывают в среднем вдвое больше, чем ра­бочие и сотрудники сферы услуг.

Выделим еще один социальный аспект креативно­сти. Сегодня «оригинальность» часто употребляется как синоним креативности, и раскрывается в смысле «никогда еще не существовавшего», или в значении чего-то «необыкновенного», «необычного» и «откло­няющегося», а значит отличительного. Дру­гими словами максимальная креативность группы в значении ее максимальной оригинальности может эф­фективно выполнять социальные функции дифферен­циации, вплоть до манифестации протестных идей.

В качестве примера такой экстремальной ориги­нальности можно привести популярную на Западе и представленную в палитре молодежных движений России неформальную молодежную субкультуру «фри­ки».

Особенностью этой субкультуры как раз является внешнедемонстрируемая оригинальность, доведенная до крайней степени антисоциального символизма, про­являющегося во внешнем облике, поведении, деклари­руемых ценностях, включая потребительский аспект.

Полагаем, что именно потребление становится наи­более востребованной социальной сферой проявления креативности в современном рыночном обществе.

К креативным практикам следует отнести такие но­вые виды потребления, как виртуальное потребление, или креативные формы покупок, например, покуп­ка мебели, которую можно собирать произвольно как конструктор и т.д.. Креативные покупки рассчитаны на определенный сегмент потребителей, которых можно назвать «мечтой маркетолога».

По мнению американского экономиста Д.В. Реута, таких креативных потребителей, готовых участвовать во всех новых начинаниях производителя и посредни­ка, проявлять свою кративность на всех этапах потре­бления (он называет их «инноваторами»), всего около 2,5 % от общего количества покупателей^[174]. Автор харак­теризует их как людей склонных к риску, имеющих выраженную мобильность, а также многочисленные контакты за пределами своего круга и легко воспри­нимающих абстрактные идеи. В другой по­пулярной маркетинговой классификации потребителей «VALS» выделяется сегмент «Экспериментирующие потребители» (примерно 12% выборки), представите­лям которого приписывается высокий уровень ресур­сов (возраст, доход и образование), а также высокий уровень инноваций.

В отечественной маркетинговой сегментации, про­веденной компанией «GfK Rus», выделяют семь типов, один из которых «Новаторы» относится к креативному типу.

По мнению исследователей, пред­ставители этого типа имеют высокий потребительский потенциал (хотят, могут и любят потреблять), мотиви­рованы желанием получать новый потребительский опыт, лояльны к рекламе и иным видам маркетинговой коммуникации, устремлены в будущее и к инновациям, проявляют гибкость в смене брендов, предпочитают бренды, в образе которых заложены идея креативности и инновационности, для них важна статусность потре­бления, они разделяют модные идеи потребительского общества (активный образ жизни, здоровое питание, экологический туризм и т.д.).

По своим социально-демографическим характе­ристикам это молодые люди, примерно в равных про­порциях представлены мужчины и женщины, это пред­приниматели, руководители и служащие с доходом выше среднего, холостых в полтора раза больше, чем в среднем по выборке, почти треть – это жители городов- миллионников. Отметим, что результаты были получе­ны в докризисный период и сейчас могут претерпеть те или иные изменения.

Анализ маркетинговых подходов свидетель­ствует, что с точки зрения системы «производство-потребление», имеет место следующая диспропорция в структуре потребительского рынка - некреативное большинство против креативного меньшинства. С пси­хологической точки зрения характеристика креативно­го поведения как редкого типа может быть объяснима тем, что креативный индивидуум попадает в поле на­пряжения групповых норм, требующих унификации поведения и социального соответствия.

Креативное поведение, таким образом, может приво­дить к групповым санкциям, а сам креативный актор попадать в положение социального аутсайдера.

Если рассматривать креативность как принцип организации системы (предприятия, экономики, общества), то по мнению, А.М. Пономаревой, креатив возможно рассматривать как экономическую категорию, через раскрытие «креативного капитала». Мы пола­гаем, что такой капитал есть открытая коммуникатив­ная система с выраженной ориентацией в будущее.

По мнению Е. Торренса, причины воз­никновения нового класса креативщиков лежат в са­мом капитализме, который по своей природе призван порождать «постоянный поток нового» в виде новых потребительских товаров, новых методов производства и транспортировки, новых рынков, новых форм орга­низации и т.д.^[175]

Креативность экономики можно выразить в креа­тивности основных со-ставляющих цикла воспроиз­водства и видов экономического поведения: производ­ства, распределения, обмена и потребления, а также в креативности менеджмента, формирующего креатив­ную организацию. Отметим, что маркетинг зарождался как собственно система креативных практик, на уровне коммникации и производства, призванных повысить конкурентоспособность предприятия, а также всей эко­номики в целом.

В. Мюллер указывает, что крупные орга­низации периода современности с их жесткими грани­цами и узкоспециализированными подразделениями не приспособлены для ведения бизнеса в постсовремен- ном мире.^[176] Для эффективного управления организацией должны стать мобиль­ными, гибкими и способными иметь дело с различием.

Авторы указывают, что современная организа­ция выходит за рамки национальных и иных границ, структурно предстает намного более разнообразной и изменчивой в культурном отношении, чем ранее.

Корпорации пытаются сделать различие частью своей внутренней среды и, таким образом, стремят­ся максимизировать креативность, свободную игру и разнообразие корпоративной деятельности. Для этого люди различных рас, полов и сексуальной ориентации потенциально должны быть включены в число сотруд­ников корпорации, а ежедневный установленный по­рядок деятельности нужно оживить неожиданными изменениями и атмосферой радости».

Такую креативную управленческую концепцию ав­торы называют «менеджментом многообразия». Возникает и новая креативная концепция производственного менеджмента, получившая назва­ние «тойотизм» – производное от названия крупнейше­го японского производителя автомобилей, впервые вне­дрившего новые креативные принципы управления.

В отличие от индустриального «фордизма» в узком смыс­ле тойотизм предполагает участие сотрудников в обсуж­дении производственных и социально-экономических проблем (интеграция коллектива в производство). В широком смысле, концепция предстает как определенная редукция взаимосвязи между произ­водством и потреблением в направлении потребления.

Проявления такой редукции разнообразны, например, решение о производстве товара принимается только после сформированного спроса и как реакция на реше­ние рынка, а в некоторых случаях товар не производит­ся до тех пор, пока потребитель не выбрал и не оплатил его. Зачастую сам потребитель принимает активное участие в производстве товаров. Таким образом проис­ходит накопление навыков такого участия и активиза­ция социальной активности.

В потребительском же обществе добродетель не труд, а потребление, и средний класс в качестве само­реализации получает не «свободный труд», а «свобод­ное и бесконечное потребление».

Настает эпоха «радо­сти потребления», в которой быть гражданином – это, прежде всего, быть потребителем. Само современное потребление предоставляет возможность каждому по­требителю реализовать свои креативные возможности, предлагает максимальное разнообразия в товарах и услугах, местах и способах продаж, практиках потре­бления.

По мнению Е.В. Андреевой в постиндустриальном обществе появляется новый вид потребителей просью­мер – человек, совмещающий в себе функции произво­дителя (producer) и потребителя (consumer).^[177]

Просьюмеру противопоставляется потребитель индустриального общества, характеризуемый неподлинностью «Я», эмоциональной и интеллектуальной зависимостью от общества, имитационным отношени­ем к реальному миру и др.

Просьюмеру атрибутируются активность в потреблении; доступ к технологиям и информации, а также возможность их использовать; вовлеченность в сферу розничной тор­говли, политике, поп-культуре; инновационная направ­ленность; самодостаточность и скептицизм.

По мнению В.Е. Бугера потребление высококаче­ственных продуктов массовой культуры может побуж­дать потребителей к творчеству. Например, это может приводить к созданию креативных потре­бительских практик. Например, крупные компании по производству товаров массового спроса исполь­зуют маркетинговую технологию изучения креатив­ных практик потенциальной целевой аудитории, когда специальные и высокооплачиваемые сотрудники, так называемые «cool hunters» (охотники за крутизной) занимаются мониторингом улицы, мест скопления кре­ативной молодежи для фиксации творческого и потен­циально «крутого» решения в одежде, прическе, по­ведении и т.д. и т.п., а также изменений норм модного стиля.

В дальнейшем те или иные креативные решения, подсмотренные в Токио, Милане или Нью-Йорке легитимизируются массовым производством аналогичных вещей или включением находки в мод­ную коллекцию. Таким образом, потребительский мир увидел джинсы, скроенные специально для ношения ниже бедер или специально порванные джинсы.

Креативное потребление диалектически связано не только с креативным производством, но и креатив­ным обменом.

В рамках креативной концепции новое прочтение получает классическая категория социализации, ко­торая может рассматриваться здесь как творческий учебный процесс переработки возрастных кризисов, а также образования и нахождения Я-тождества.

В последнее время одной из самых значимых социо-экономических задач становится создание системы креативного образования, которая позволяло бы рас­крывать креативный потенциал личности. Проблема эта достаточно сложная и неоднозначная. Отметим, что японская школьная система в значительной степе­ни основана на развитии репродуктивных способно­стей, что совершенно не мешает «стране восходящего солнца» оставаться одним из ведущих индустриальных государств мира.

В целом современное западное общество восприни­мает креативность как ценность, принимает и легити­мизирует креативные проявления и креативных лично­стей, вплоть до протестных видов такого поведения. В последнем случае креативный характер протеста, вне зависимости от темы и целей, является легитимирую­щим механизмом для общественного мнения Запада.

Современные протестные акции по своей стилистике скорее напоминают перформансы современного искус­ства, чем борьбу за права в классовом обществе начала XX века. Креатив, таким образом, выступает принци­пом эффективного функционирования институтов за­падного общества, залогом его устойчивого и поступа­тельного развития.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?