Бог не играет в кости со вселенной” альберт эйнштейн

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 34 из 34

And you never get away And you never get to take the easy way And all of this is a consequence Brought on by our own hand If you believe in that sort of thing And did you ever really find When you close your eyes Any place that was still And at peace

Капитан Джек Харкнесс стал единственным человеком с планеты Земля, который сумел впечатлить Мастера.
Для начала он оказался наделен фантастической способностью к выживанию, чем напомнил Мастеру его самого.
Помимо этого, капитан Джек нашел действительно оригинальный способ коммуникации.
Чтобы связаться с ним через Токлафанов, надо было постараться.
Сам Мастер не мог выносить слишком долгое нахождение в их сознании, человеку же должно было прийтись совсем тяжко, - шесть миллиардов, слитые в одно, могли бы проглотить слабенький, не способный себя защитить и лишенный ментальных барьеров человеческий разум за долю секунды.
Но Токлафаны, налетевшие на него с такой силой, что в первый момент Мастер успел подумать, что те вдруг взбунтовались, сообщили, что контактировал с ними не сам капитан Джек, а некая “добрая леди”, и именно она просила передать, что капитан Джек передает Мастеру большой привет и приглашает встретиться с ним в Кардиффе на площади перед входом в институт Торчвуд, причем появиться на этой встрече Мастер должен в ТАРДИС, без охраны и Токлафанов, зато вместе с Доктором.
Не успел Мастер посмеяться над наглостью человека, как услышал последнюю часть сообщения: “Иначе я открою Рифт”.
Впрочем, оправился от этой новости Мастер быстро.
Рифт не мог представлять для него большой угрозы. Да, разрыв в пространственно-временном континууме способен был создать некоторые проблемы, но не столь значительные, чтобы было из-за чего переживать. Свалиться сквозь разлом на Землю могла самая разнообразная дрянь, включая довольно опасную, но Земля в любом случае доживала свои последние дни. После запуска ракет Мастер планировал отправиться вместе с Доктором в космос, оставив вместо Земли черную дыру или взорвав на ней обычную атомную бомбу – он ещё не решил, что лучше, решил действовать под влиянием момента в самом финале, как ударит вдохновение. Путешествовать он собирался в ТАРДИС. Удерживавшая Парадокс машина не могла больше перемещаться во времени, зато по-прежнему могла делать это в пространстве, так что большой вояж в процессе завоевания вселенной обещал быть вполне комфортным.
Поразмыслив над сообщением Джека, Мастер решил, что это тоже хорошая новость.
Пусть тот открывает свой Рифт, для него это уже не будет иметь значения, зато запропавший, было, капитан так удачно сам идет ему в руки. Правда, Джек мог разболтать Доктору о своей судьбе после Вэлианта и попытаться того разжалобить, пользуясь его непростительной слабостью к людям.
Ссориться с Доктором сейчас Мастеру не хотелось.
С другой стороны, Доктору все равно рано или поздно придется привыкать к некоторым его особенностям, например, к тому, что он периодически велит хоронить заживо своих самых назойливых врагов. Или можно будет что-нибудь наврать, например, что Джек опять попытался его убить, едва успев освободиться, вот Мастер и рассвирепел, решив его сурово наказать.
Или…
- Я приказал похоронить капитана Джека Харкнесса, - сказал Мастер Доктору, играя с его волосами, когда они лежали в постели.
- Что?! – Доктор подскочил на кровати, и его глаза расширились от ужаса. – Что ты приказал сделать?
- Похоронить, - голос Мастера был спокоен, - я убил его напоследок, и его закопали под землю. Не сейчас, а давно, когда только отпустил его с Вэлианта после того, как ты у меня выиграл в Го.
Доктор уставился на него, словно не мог поверить в услышанное, и его лицо исказилось от боли.
- Как ты мог? – прошептал Доктор надтреснуто, и его темные глаза красиво блеснули, Мастер любил красивые вещи. – Как же ты мог…
- У меня плохой характер, - ответил Мастер, - и я ревновал. Напомнить, чем ты с ним занимался? Это тебе плевать на всех, с кем я был, а у меня собственнические инстинкты. Ненавижу, когда трогают то, что моё! Мне нужно было его наказать. Ты сам виноват, знал же, что я разозлюсь.
Доктор поднялся с постели и пошел к окну, застыв там. Мастер с удовольствием разглядывал его худое вытянутое тело, такое изящное, гибкое и так чудесно извивающееся в его руках. Жаль, что не прямо сейчас, у Мастера были интересные идеи на вечер.
- Ты долго собираешься дуться? – поинтересовался он, протягивая руку к своему стакану с виски, стоявшему у постели. – Если долго, то предупреди, я, пожалуй, вздремну.
Доктор резко обернулся, в его глазах полыхала ярость.
Мастеру очень нравилось видеть его таким, столько жизни, столько непослушания, над которым можно было ещё работать и работать, превращая плохого Доктора в хорошего…
- Ты монстр! – выкрикнул плохой сейчас Доктор, сжимая кулаки.
- Да, - согласился Мастер, - и чья это вина? Благодаря чему я стал таким, Доктор? Вернее, благодаря кому? Что из нашего прошлого мне напомнить тебе, Тета? Как ты убил Торвика и отдал меня Смерти, чтобы я расплачивался за твои грехи? Как ты оставил меня тогда, когда был мне нужен сильнее всего, и у меня ещё был шанс измениться? Как вместо того, чтобы сделать вселенную лучшим местом и править ею вдвоем со мной, ты бросил меня умирать в черной дыре, и я израсходовал все свои регенерации, кроме последней, чтобы оттуда выбраться? Как заключил со Смертью договор, милостиво подарив мне десять лет ничтожной человеческой жизни, после которых собирался собственноручно убить меня? Ты никогда не пробовал подсчитать, Доктор, сколько раз ты меня убивал?
Теперь и Мастер поднялся и встал напротив Доктора.
Они стояли обнаженными, сжав кулаки, и смотрели друг на друга глазами, в которых сейчас отражалось все то, что накопилось почти за тысячелетие.
- Хочешь убить меня? – спросил Мастер хрипло. – Хочешь убить меня прямо сейчас? Избавить Землю и вселенную от меня? Избавиться самому от меня, наконец? Отвечай и не смей мне лгать!
Доктор вдруг рассмеялся безумным, жутким смехом, рвущимся из груди.
- Я хочу убить тебя! – крикнул он. – Я хочу трахнуть тебя! Я хочу, чтобы ты умер! Я хочу жить с тобой на Новом Галлифрее! Хочу, чтобы тебя никогда не было, и чтобы ты был всегда!
Мастер подошел к нему медленно и плавно, с завораживающей пластикой готовящегося к прыжку хищного зверя, но не сделал ни одного резкого движения, а просто положил руки Доктору на плечи.
- И ты знаешь, - произнес он тихо, - что я могу вернуть тебе каждое сказанное слово.
Доктор прикрыл глаза, а Мастер чуть нагнул его голову и прошептал на ухо:
- Мы не просто последние, Тета, не просто выжившие… Мы – единственные, мы единственные, кто реален, кто имеет значение… И это ты знаешь тоже.
Отодвинувшись и опустив руки, он посмотрел на Доктора и улыбнулся.
- Может быть, в других регенерациях было бы иначе, - тихо сказал Доктор.
Мастер пожал плечами:
- Может быть. Зачем гадать? Это все равно, что пытаться представить, что происходит с нами сейчас в альтернативной вселенной.
Он вернулся в постель и к своему виски, отпил большой глоток и с удовольствием поморщился. Доктор все ещё стоял у окна, мелко вздрагивая. Это было трогательно, и его хотелось утешить, приласкать, успокоить, заставить выть от боли и наслаждения…
- Иди ко мне, - позвал его Мастер, - “Если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?”
Доктор улыбнулся – ни печально, ни весело:
- У нас действительно часто сходятся мысли.
- Я знаю, - ответил Мастер спокойно, - как же иначе?
Доктор лег с ним рядом, подперев голову рукой и задумчиво разглядывая.
- Завтра мы с тобой встречаемся с твоим капитаном Харкнессом, - сказал Мастер и, предваряя все вопросы и возможное возмущение, быстро добавил. – Это не из-за моих коварных планов, он сам назначил рандеву.
- Я не уверен, что смогу смотреть ему в глаза, - произнес Доктор глухо.
- А ты попытайся, - усмехнулся Мастер, - Он хочет тебя видеть, не лишай его такой радости. Кроме того, если ты не появишься, он грозится открыть Рифт. Видишь, люди тоже способны на шантаж и неблаговидные поступки.
Лицо Доктора стало непроницаемым.
- А что им ещё остается делать? Они пытаются справиться сами, я ведь их предал.
- Ты просто хочешь быть счастливым, - Мастер протянул к нему руку и провел ладонью по груди, у Доктора была такая нежная, приятная на ощупь кожа, - Кто тебя за это осудит?
- Я, - ответил Доктор и горько засмеялся, - я себя за это сужу.
- Гребаный страдалец, - пробурчал Мастер и лизнул его сосок. – Надеюсь, наши дети не будут в этом похожи на тебя.
- Я не могу поверить, что ты только что сказал “наши дети”! – воскликнул Доктор.
- Ну, никто их рожать и вынашивать не будет, если тебе только не захочется, чтобы я и на тебе провел генетический эксперимент, - и Мастер хитро улыбнулся, - но во всем остальном…
- Тебе не кажется, что в этом есть что-то больное? Я имею в виду, даже больше, чем обычно?
- Эй, Доктор, осторожнее, ты говоришь о наших детях! Не прививай им комплексы ещё до рождения, а то потом разоримся на психоаналитиках.
Доктор резко отодвинул его от себя.
- Я серьёзно, Мастер! Ты не находишь, что это что-то крайне, бесконечно, безумно нездоровое?
- Нет, не нахожу, - ответил тот сухо. – Откуда в тебе такая узость взглядов? Во вселенной встречается такое многообразие форм жизни, что как-нибудь найдется место и для разумных существ, сконструированных из здорового генетического материала благодаря биотехнологическим достижениям. И, кстати, я не понимаю, чем они вообще будут отличаться в этом от нас. Можешь мне ответить?
- Нет, не могу, - покачал Доктор головой. – Ты прав, ничем они от нас отличаться не будут, - он хмыкнул, - в буквальном смысле.
- Я думал, ты хотел бы опять почувствовать себя отцом, - произнес Мастер вкрадчиво. – Разве нет?
- Очень бы хотел, - вздохнул Доктор. – И вот опять происходит что-то невероятное, как будто я сплю!
- И что же это за сон? – Мастер снова придвинулся к нему и начал целовать в шею, лаская рукой его член, который скоро достаточно отвердеет, чтобы Доктор прекратил забивать свою лохматую голову всякими глупостями и сосредоточился на том, сколько удовольствия может доставить ему Мастер. – Кошмарный?
- Нет…В кошмарах не бывает так приятно, - тяжело дыша, ответил тот.
“Вот и отлично, - подумал Мастер, - погладить, отшлепать, оттрахать, заполнить твою голову и дать кусочек самого сладкого пирога “Я убил их всех, но теперь могу всё исправить”, о, мой дорогой Доктор, как же легко на тебе играть…”
Но вместо этого сказал:
- Я думаю, мы можем сделать так, чтобы было ещё приятнее.
В этот раз Мастер решил не делать с ним ничего чересчур жестокого, чтобы не толкать за грань, за которой Доктор мог бы неожиданно выкинуть что-нибудь совершенно неуместное.
Веревки, оплетшие тело, врезающиеся в светлую кожу, связывающие руки и ноги, так что Доктор не мог пошевелиться, и плотная ослепляющая повязка на глаза. В самый раз для того, чтобы почувствовать себя беспомощным и ощутить, как груз ответственности падает с плеч, перекладываясь на кого-то другого. Мастер даже немного ему позавидовал, для него это была непозволительная роскошь.
Он горделиво оглядел свою работу, все эти узлы и переплетения были настоящим произведением искусства. Связанный Доктор выглядел бесконечно уязвимым, беззащитным и особенно возбуждающим, но пришлось побороть соблазн взять его тут же и немедленно. Этого Мастер тоже сделать не мог, из них двоих ему полагалось контролировать ситуацию, и он испытал всплеск застарелой ненависти к Доктору, обрекшему его на такую жизнь, укравшему его место во вселенной. Но ничего, впереди у него были тысячелетия для мести. Например, можно будет устроить так, чтобы прелестная малютка Сьюзан, только появившаяся из Лума, неожиданно тяжело заболела из-за досадного промаха в первом подсчете нуклеотидной последовательности или неудачной трансфекции. Доктор будет разбит, раздавлен и вне себя от горя, а Мастер будет рядом с ним – утешать и подставлять плечо, чтобы тот выплакался. А потом исцелит крошку волшебным образом, и тогда благодарность Доктора будет вечной, и можно будет продолжить ломать его дальше, чтобы он начал, наконец, конструировать оружие и вообще занялся бы чем-нибудь полезным для своего Мастера.
От этих мыслей к нему вернулось ровное расположение духа.
Он решил обойтись сегодня без ударов. Это будет завтра, если встреча с Джеком Харкнессом пройдет успешно, бедному Доктору обязательно потребуется сеанс, который позволит ему уйти в сладкое забвение.
Долгая-долгая сводящая с ума прелюдия, вот что сейчас было нужно, поэтому Мастер раздразнил все чувства и ощущения Доктора, превратив его тело в изнемогающий от желания сгусток плоти, издающий нечленораздельные звуки, стоны, всхлипывания, дрожащий от любого прикосновения, от звучания его голоса, и мольбы, о, да, эти восхитительные мольбы с постоянным повторением его имени, “Пожалуйста, Мастер, пожалуйста!”, пожалуйста что, мой дорогой Доктор, довести тебя до края или подержать ещё так некоторое время, не правда ли, это похоже на временную ловушку, замкнутую петлю, в которой я останавливаюсь за мгновение до твоего оргазма, и он все не наступает, и не наступает, и ты остаешься раскрасневшимся, потным, забывшим обо всем на свете, кроме моих рук на твоем члене, моего языка на твоей коже, моего тела, трущегося о твое, не слишком туги эти узлы, или недостаточно туги, Тета, прекрати так вопить мне на ухо, или я заткну тебя, а будет жаль, ведь ты так славно лижешь мои пальцы, когда я подношу их к твоему рту, хотя я, пожалуй, передумал, кричи дальше, скажи мне, кто твой Мастер, теперь повтори, и я, может быть, позволю тебе кончить…
- Ну, как, теперь я довел тебя до бессознательного состояния? – ухмыльнулся Мастер, распутывая веревки.
К его особому удовлетворению, Доктор даже ответить ему был не способен.
- Прекрасно, - сказал Мастер, - мне нравится, когда ты не в силах говорить, значит, и соврать не сможешь, прекрасно…
Всё действительно складывалось прекрасно, и ни один человек не мог уже этого изменить.
Даже тот, кому удалось впечатлить Мастера.

***

And I guess I just wanted to tell you As the light starts to fade That you are the reason That I am not afraid And I guess I just wanted to mention As the heavens will fall We will be together soon if we Will be anything at all

Дверь в ТАРДИС открыл Мастер, окинувший Доктора насмешливым взглядом.
- Если бы это было кино, и мы бы были людьми, ты бы сейчас курил одну сигарету за другой, - сказал он. – Не объяснишь, с чего ты так разволновался?
- Я сейчас увижу человека, который считал меня своим другом, - ответил Доктор. – Мне продолжать или даже ты способен догадаться, в чем дело?
Мастер с трудом преодолел желание дать ему пощечину достаточно сильную, чтобы она не прошла до того момента, как след от его руки на коже Доктора увидит капитан Джек.
Но сейчас не время было демонстрировать, кто тут хозяин. Доктор испытывал разные чувства, переживания и прочую эмоциональную ахинею, и ему требовалась не твердая рука, а дружеская поддержка.
- Конечно, я все понимаю, - покаянно произнес Мастер и мягко потрепал Доктора по щеке, - Ой, прости, я тебя задел своим кольцом. Наверное, царапина останется…
Мастер позаботился о том, чтобы она осталась глубокой, но Доктор едва обратил на это внимание. Он набрал полную грудь воздуха, прежде чем войти в ТАРДИС. По поводу своего старого корабля он тоже всячески переживал и даже с определенного момента стал избегать навещать ТАРДИС, как избегал до этого бедняжку Люси, у которой точно к определенному моменту вышел срок годности.
Мастер не переставал упиваться ощущением того, как Доктор, несмотря на свои терзания, тем не менее, продолжает предавать всё и всех ради него.
Он закусил губу, чтобы не улыбнуться при виде несчастного лица Доктора. Того следовало подбодрить.
- Ты столько лет жил прошлым, - сказал ему Мастер, - что теперь тебе просто странно и немного страшно думать о будущем. Ты ведь уже не надеялся, что оно у тебя есть.
- А оно у меня есть? – спросил Доктор глухо, опустив взгляд.
Мастер поднял его лицо за подбородок рукой, глубоко заглянул ему в глаза и твердо сказал:
- Есть. Оно есть у нас, хотя мы оба об этом даже мечтать не смели. От таких подарков судьбы никто не отказывается. Или ты хочешь своими руками все похоронить? Вернуться к своему одиночеству, к неполноценному существованию среди чужаков, которые ничего о тебе не знают, и не могут дать того, что только я могу тебе дать? Хочешь бежать до бесконечности в пустоте, пока не свалишься окончательно?
Но Доктор, хоть и смотрел ему в лицо, слушал его не слишком внимательно, проклятая совесть говорила в нём слишком громко, заглушая голос Мастера.
“Ну, что же, у меня есть последний козырь, который я берег как раз для этого случая, - подумал Мастер, - в конце концов, мне и самому нужно знать, можно ли ему доверять хотя бы немного. Если нет, я посажу его под замок прямо сейчас, пусть помучается в одиночестве лет сто, а потом мы повторим урок воспитания, только я уже не буду таким милым”.
Он распахнул дверь в ТАРДИС и с силой втолкнул туда Доктора, обернувшегося на него в недоумении и страхе.
- Почти тысяча лет предательства, Тета, - сказал Мастер с ненавистью, которую ему не надо было разыгрывать, - и, тем не менее, я хочу дать тебе выбор, которого ты мне ни разу не давал, - и, прежде чем Доктор успел что-то сказать, Мастер сразил его, – Отменяй Парадокс.
Доктор приоткрыл в изумлении рот, ему показалось, что он ослышался.
- Что?! – заговорить он смог лишь через несколько секунд. – Что ты сейчас сказал?
- Ты меня слышал, - ответил Мастер ледяным тоном, - отменяй Парадокс, я сам тебе разрешаю.
Доктор растерянно заморгал и уставился на него с каким-то ужасом.
Мастер не дал ему опомниться:
- Отменяй Парадокс, - повторил он, - верни все, как было, и я исчезну из твоей жизни навсегда, я же вижу, как сильно тебе сейчас этого хочется. Всё вернется на свои места, не будет этого года, никто из людей не погибнет, Земля восстановится, вселенная продолжит оставаться такой, какая она есть – зловонной клоакой, по которой ты бегаешь, подчищая чужое дерьмо. И ты продолжишь свой бег, - он сделал паузу, прежде чем уронить слово, - один.
ТАРДИС подхватила это своим низким гулом, который отозвался эхом в сознании их обоих: “Один, один, один, один…”
- Ты в своей десятой регенерации, - продолжал Мастер, - сколько у тебя есть ещё времени, учитывая, как быстро ты их расходуешь? Как минимум пара тысяч лет у ещё точно имеется в запасе. Несколько тысяч лет бега, - Мастер улыбнулся страшной улыбкой, - разве это не прекрасно? Несколько тысяч лет одиночества и мыслей о том, что ты уничтожил собственный мир, так и не воспользовавшись шансом возродить его, разве это не прекрасно? Несколько тысяч лет непроходящей вины, разве это не прекрасно?!
“Прекрасно, прекрасно, прекрасно”, - откликнулась ТАРДИС, и Мастер увидел, что Доктор содрогнулся.
Но это было ещё не все.
- Я вижу, как ты сейчас мучаешься, как тебе плохо, - голос Мастера прозвучал бесконечно мягко, - ты считаешь меня монстром, а я не хочу, чтобы ты страдал. Ты, возможно, не веришь в то, что мне дорог, считаешь, что всё это для меня игра, но видишь, я предлагаю тебе сам. Отмени Парадокс, Доктор, сделай это! Спаси Землю, спаси вселенную, раз уж ты думаешь, что она нуждается в спасении от меня, спаси всех, Тета, или, - он опять остановился на мгновение, - спаси себя. Меня. Нас.
Доктор стоял, не шевелясь, боясь дышать, ловя каждое его слово, о, да, теперь он, наконец, слушал, слушал и не убегал!
Мастер шагнул к нему, встав совсем близко, и протянул руку.
- Прекрати цепляться за прошлое, раздели вместе со мной будущее. Правь вместе со мной и сделай вселенную лучшим местом. Помоги мне возродить Галлифрей. Избавь себя и меня от одиночества. Сделай это и тогда, - Мастер остановился, и Время остановилось вместе с ним, - я прощу тебя.
Доктор посмотрел на его открытую ладонь, в лицо, в глаза.
Доктор посмотрел в себя.
И медленно, словно во сне, протянул Мастеру руку.
- Обещай мне, - голос Доктора вдруг зазвучал в полную силу, и все пространство ТАРДИС наполнилось им, - обещай мне это. Поклянись, что ты простишь меня.
- Я обещаю, - сказал Мастер, сейчас он не чувствовал себя режиссером спектакля, и его сердца забились быстрее, будто что-то в них всё ещё теплилось под многовековыми обломками и развалинами, - я клянусь тебе в этом.
Замкнув взгляды, они сжали друг другу руки крепко, до боли, впечатывая в плоть обещания и слова. Земля, вселенная, прошлое – все отступило, остались лишь они, единственные выжившие, единственные последние, единственные реальные и имеющие смысл, единственные цветные многомерные фигуры на фоне плоского черно-белого эскиза мироздания.
Мастер увидел все это в глазах Доктора, и испытал торжество, которого не знал никогда раньше.
“Да, - подумал он, - да, мы одинаковы…”
- А сейчас, - сказал Мастер, - мы отправимся на Землю, чтобы ты встретился с ней в последний раз и попрощался с человеком, который имел для тебя значение.
- Так мы и поступим, - сказал Доктор, и Мастер не стал скрывать своей довольной улыбки.
У победы был запах хьюоновых частиц, разгоревшихся в сердце ТАРДИС так ярко, что золотое сияние слепило глаза даже Тайм Лордам.
- Любопытно, - заметил Доктор, - как ты считаешь, в чем дело?
- Возможно, она тоже радуется за нас, - предположил Мастер, - сам Вортекс должен чувствовать, что мир вскоре преобразится, и в нём вспыхнут два солнца над самой сияющей из планет.
В момент триумфа он мог позволить себе немного лирики.

***

Shame on us
Doomed from the start
May God have mercy
On our dirty little hearts
Shame on us
For all we've done
And all we ever were
Just zeros and ones ***

С залива дух холодный ветер, раздувавший полы длинного пальто капитана Джека Харкнесса.
Рядом с ним стояла темноволосая девушка, которую Доктор не знал, должно быть, одна из сотрудниц Торчвуда. На её лице не было страха, лишь холодное презрение, и Доктор обрадовался этому, он уже и забыл, когда последний раз видел человеческое существо, не охваченное ужасом, который Мастер зашифровал у них на подкорке.
- Гвен Купер, - протянул Мастер, глядя на неё чуть удивленно, но тут же его глаза весело сверкнули, - как прошла прогулка в Гималаи?
Она улыбнулась ему почти доброжелательно:
- Пошел ты.
Мастер расхохотался:
- О, мне нравится такой боевой дух! Остальные члены Торчвуда Три такие же забавные?
- И даже ещё забавнее, - ответила она. – Думаю, в ближайшее время ты узнаешь, насколько.
- Жду с нетерпением, - покивал он, - люблю смотреть, как прыгают маленькие обезьянки. Однако, дитя, я обратил внимание, что занимательную беседу ведем пока только мы с тобой, - и Мастер повернулся к капитану Джеку, - Симпатичная девочка, слабый аромат радиации и море неловкости, я мог бы наслаждаться этим вечно, но у меня масса дел. Чего ты хотел, капитан Джек Харкнесс? Твой Мастер оказал тебе любезность, отвечай, зачем ты меня звал? Напугать Рифтом? Спешу тебя разочаровать, он меня не пугает.
Но взгляд Джека был направлен совсем не на него.
- Здравствуй, Доктор, - сказал капитан. – Как поживаешь?
Джек смотрел на того с жадностью, он ждал ответов и, может быть, ещё надеялся на что-то.
- Здравствуй, Джек, - ответил Доктор безжизненно, больше ему было нечего сказать, и капитан Харкнесс это понял.
- Как ты мог, Доктор? – спросил человек тихо и обреченно. – Почему?
Но ответил Мастер – без насмешки и злорадства, спокойно и просто, констатируя факт во всей его беспощадной правоте:
- Потому что мне он должен больше, чем вселенной, больше, чем кому бы то ни было.
Доктор опустил голову. Он не мог смотреть ни на кого из них.
- Мы закончили? – спросил Мастер холодно, и капитан Джек Харкнесс его, наконец, заметил.
- Нет, - ответил человек, - мы не закончили. Отмени Парадокс, Мастер.
- Прямо сейчас? – поинтересовался тот, поправляя свои запонки. – Или можно после обеда? Все эти морские ароматы заставляют меня думать о ризотто с морепродуктами.
- Отмени Парадокс, Мастер, - повторил Джек Харкнесс, - или я открою Рифт.
- Открывай, - бросил Мастер равнодушно, - мне, видишь ли, нет до этого никакого дела. Завтра я запускаю свои красивые блестящие ракеты и отправляюсь в космос со своим красивым блестящим Доктором, - он все-таки не смог удержаться от злорадства. – И то, что будет происходить здесь, на Земле, будет интересовать меня примерно так же, как то, что… Не могу придумать подходящей аналогии, ничто на свете не будет интересовать меня меньше, чем это.
- Но до завтрашнего дня то, что происходит на Земле, тебя интересует, - с каждым словом голос Джека звучал громче и увереннее, - и ты, скорее всего, захочешь, чтобы до завтрашнего дня эта планета оставалась на своем месте.
В глазах Мастера мелькнула настороженность, но на лице не дрогнул ни один мускул:
- Ну, в общем, ты верно обо всем догадался, капитан, аплодирую твоей способности сложить один и один. Но, если только ты не можешь сдвинуть эту несчастную, осточертевшую мне планету с её орбиты…
- Но дело в том, - перебил его Джек спокойно, - что я как раз могу это сделать. Мы работали с Рифтом, Мастер. И теперь мы можем открыть его так, что не оттуда посыплются создания из других измерений. Мы не откроем разлом, мы разорвем его ко всем чертям, и Земля провалится в него! Как тебе такой расклад?
Мастер остолбенел.
- Ты лжешь, - прошипел он, придя в себя. – Ты врешь, капитан Джек Харкнесс!
- Нет, - ответил тот, - я чувствую, как ты сейчас пытаешься забраться мне в голову, чтобы проверить, так ли это, но даже сейчас уже знаешь, что я не лгу. Если ты не отменишь Парадокс, Земля в любом случае обречена. Но так мы, по крайней мере, убережем от тебя остальную вселенную. Мы погибнем, но и ты погибнешь вместе с нами.
Мастер побледнел, и его глаза засверкали от злости.
- Ты блефуешь! – крикнул он.
Капитан Джек Харкнесс рассмеялся:
- Испытай меня! Нам больше терять нечего. Очень опасно загонять людей в такую ловушку, мы от этого злимся. Мы злимся, - он повернулся к Доктору, обдав его презрением, - когда не от кого ждать чудесного спасения. Скажи мне, он стоит того, Доктор? Ты его так любишь? Любишь это чудовище?!
На Доктора было страшно смотреть, но Джек не испытывал к нему никакой жалости, он видел перед собой предателя, и не смягчился бы сейчас, даже если бы тот упал перед ним на колени и молил о прощении.
- Я прерву эту сцену ревности, - процедил Мастер сквозь зубы, - сообщением о том, что сейчас здесь появятся Токлафаны, которые разнесут тебя и твоих людей, Джек Харкнесс, на много кровавых кусочков, и не оставят от твоего сраного Торчвуда камня на камне. Как ты тогда собираешься открывать свой гребаный Рифт?!
И не успел он договорить, как в небе появились сферы – сотни, тысячи ощерившихся лезвиями металлических шаров, готовых сделать все, что только что пообещал Джеку Мастер.
Но капитан Харкнесс только усмехнулся:
- Неужели ты думал, что я поверю, что ты не позовешь на помощь своих маленьких друзей? Торчвуд теперь в другом месте. Мои люди и все наше оборудование сейчас очень далеко отсюда, и ты никогда не узнаешь, где! Они ждут моей отмашки, но даже без неё откроют Рифт. Я даю тебе последний шанс. Отмени Парадокс и убирайся с Земли, убирайтесь оба! – голос Джека задрожал, лицо перекосилось от гнева. – И я даю тебе эту возможность и не убиваю тебя, Доктор, лишь потому, что помню, каким ты был раньше, до него!
- Но не Мастер, Джек! – вскрикнула Гвен, и в руке у неё появилось оружие. – Я не позволю ему уйти просто так! После всего, что он с тобой…
Мастер оказался проворнее. Даже Токлафаны не успели выстрелить в неё.
Джек взвыл от горя, видя, как она падает.
- О, Джек, мне так жаль, - цокнул Мастер языком, его рука с лазерной отверткой была направлена на капитана, - она тебя так любила, мне даже не нужно было забираться к ней в голову, чтобы это увидеть, - в его глазах взметнулось безумие, - Я не отменю Парадокс, капитан Джек Харкнесс. Я не позволю обезьянам диктовать мне условия! А ты не годишься на роль разрушителя миров! Хочешь научиться это делать? Возьми урок у своего драгоценного Доктора! Ты блефуешь, и я на это не куплюсь!
- Мастер, хватит, - внезапно Доктор оказался единственным, кто сохранял из них спокойствие, - остановись. Он не блефует. Тебе придется это сделать.
- Никогда! – выплюнул Мастер.
Джек поднял взгляд с распростертого у его ног тела Гвен на Доктора.
- Это твоя вина!!! – крикнул он, задыхаясь от ненависти. – Это твоя вина, Доктор, всё это! Парадокс держится на твоей проклятой машине, и это всё твоя вина! Ты убил её, Доктор, ты убил их всех! Ты уничтожил Землю!
Руки у него тряслись, он мысленно сжимал их на шее Доктора, и его ненависть сейчас была физически ощутимой, опаляла, от неё першило в горле, или то было от радиации в воздухе, а скорее всего от того, как ненавидел сейчас Доктор себя сам.
- Оуэн, Тош, Йанто! – закричал потерявший контроль и надежду Джек слушавшим его по связи людям. – Выполняйте!
- Джек, не надо! – взмолился Доктор и дернулся так, как будто хотел броситься к нему. – Не делай этого, я тебя прошу!
Но он видел, что уже умер для Джека, что тот не послушается, и что уже поздно.
Земля погибнет по его вине.
- А ты считал нас слабыми обезьянами! – рассмеялся Джек злым смехом в лицо Мастеру. – Ты думал, что мы ни на что не способны! Думал, мы не можем…
Капитан Джек Харкнесс не успел закончить.
Небо распахнулось.

**

…земля гудит под ногами, и небо вибрирует, скажи мне, так было тогда, когда ты запечатал Каскад Медузы своим именем, нет, было хуже, разрыв был больше, ужаснее, он мог бы проглотить галактику, тогда ты можешь это сделать сейчас, сейчас будет проще, не будет проще, Кощей, сейчас ты можешь проглотить галактику, все галактики, все миры, Тета, ты обещал мне, только что обещал мне, что будешь рядом, неужели ты опять предашь меня, не молчи, скажи мне, что ты это сделаешь, я не хочу умирать сейчас, только не сейчас, когда мы снова вместе, я хочу быть с тобой, Тета, пожалуйста, сделай это, запечатай Рифт, не молчи, не молчи, не молчи, ты обещал мне, не хочу умирать, не хочу, не хочу, я уже столько раз умирал, ты убивал меня раз за разом, неужели ты опять меня убьешь, запечатай его, Доктор, ты должен, должен, должен мне, мне должен больше, чем вселенной, слышишь меня, предатель, всегда предатель, Кощей, мы должны отменить Парадокс, поклянись мне, и я все остановлю, поклянись мне, Мастер, клянусь, клянусь, клянусь, закрой его, Доктор, я не хочу больше в пустоту, останови это, я клянусь…

**

Где-то сдвинулась тектоническая плита, и случилось землетрясение.
Где-то изрыгнул лаву вулкан, сошла с горы колоссальная снежная лавина, выплеснулось из берегов озеро, прорвала плотину река, затопившая трудовой лагерь, куда были согнаны люди.
Где-то оказался разрушен город, похоронивший под своими обломками немногих прятавшихся там по подвалам от Токлафанов жителей.
А в Кардиффе пошел дождь.
Хлынул с неба холодной водяной стеной, тяжело падая на землю, хлеща по лицам крупными каплями, ударяя крепко сжатыми кулачками обезумевшей природы.
Токлафаны валялись на земле, жалобно постанывая хором высоких детских голосков, жужжали и пытались подняться в воздух. Кому-то из них это уже начало удаваться, но они были пока слишком слабы, поэтому дождь сбивал их, словно играл в футбол колючими металлическими мячами.
Перед центром Миллениум на площадь Роальда Даля, под которой уже не было института Торчвуд, попадали столбы.
Доктор поднялся с колен, чувствуя небольшое головокружение, автоматически отряхнулся и посмотрел по сторонам.
Джек, будучи человеком, оказавшимся в эпицентре событий, был мертв, но Доктор знал, что это ненадолго.
Мастер сидел на треснувшей каменной плите, схватившись руками за виски и зажимая себе уши.
Доктор подошел к нему и протянул руку.
- Вставай, - сказал он.
Но тот его не услышал. Он был в сознании, но как будто не в себе. Тогда Доктор опустился перед ним на корточки и заглянул в лицо, оценил отсутствующее выражение и остекленевший взгляд, задумчиво взлохматил себе волосы и обдумал стратегию.
Для начала он попытался отвести руки Мастера от головы, но тот, издав нечто среднее между стоном и всхлипом, резко отдернулся от него, а рук так и не отнял.
Тогда Доктор сказал ему тихо и ласково:
- Кощей, это я, всё позади, всё в порядке, всё уже хорошо, посмотри на меня.
Когда и это не принесло никаких результатов, Доктор закрыл глаза и коснулся своим лбом лба Мастера. Тот судорожно вдохнул, словно захлебнулся водой, и взгляд у него, наконец, прояснился.
В этот же момент, громко вскрикнув, вернулся к жизни капитан Джек Харкнесс.
- Ну, вот, все живы, - сказал Доктор, - уже неплохо.
Он распрямился и помог подняться на ноги Мастеру, того ещё пошатывало, и зубы у него стучали, как от озноба.
- Всё кончилось? – спросил он слегка дрожащим голосом.
- Ага, - ответил Доктор, - вернее, мы с тобой сейчас всё закончим.
Мастер уставился на него непонимающе.
- Парадокс, - сказал Доктор, - ты мне поклялся.
- Парадокс, - повторил за ним Мастер медленно, будто пробуя слово на вкус, он выглядел все ещё ошарашенным.
Токлафаны, наконец, тоже пришли в себя и начали подниматься в воздух, сражаясь с сильным дождем. Им это, похоже, даже нравилось.
- Мистер Мастер, мистер Мастер! – завопили они. – Мы хотим убить дождь!
Доктор неожиданно рассмеялся:
- Они хотят убить всё, кроме тебя. Они тебя так любят.
- Кто-то же должен, - голос Мастера прозвучал глухо, он заметил валявшуюся на плите свою лазерную отвертку и наклонился, чтобы её поднять.
Голова у него опять закружилась, и он пошатнулся, но Доктор подхватил его.
- Ты, я смотрю, в полном порядке, - заметил Мастер, скользнув по нему взглядом.
- Ну, кто же было моё имя, - сказал Доктор беззаботно, он казался очень повеселевшим.
- Чему это ты так радуешься? – спросил Мастер подозрительно.
- Парадокс, - напомнил Доктор, - так будет лучше для всех. И мы отправимся с тобой к звездам. Знаешь, что я хочу тебе показать? Барселону. Не город, а планету, там живут невероятно смешные безносые собаки. Потом можно будет смотаться в Асгард на пикник, и я уже давно хочу посмотреть сапфировые водопады на Полночи, после этого я предлагаю Шан Шен, ну, понимаешь, две луны, все-таки чуточку похоже на Галлифрей. Или знаешь что?! – Доктор вдруг невероятно оживился. – Только не смейся надо мной, ладно? Флорана, - он застенчиво улыбнулся, - там настолько романтично, что даже ты оттаешь. Хочу прогуляться с тобой по земле, устланной цветами, окей, давай, смейся, я все равно этого хочу. И искупаться в море теплого молока, и пройтись по мягкому, как пух, песку, и…
- Нет, - сказал Мастер и скинул его руку со своего плеча, - нет.
Лицо Доктора словно оледенело.
- Ты обещал, - проговорил он тихо и с ужасом, - ты поклялся.
Мастер пожал плечами:
- Ты мне тоже когда-то обещал и клялся. В расчете.
- Опять ты, да? – пробормотал Доктор тоскливо, но в его глазах вспыхнул яростный огонь, - Я тебе не позволю.
Мастер презрительно рассмеялся:
- О, неужели? Посмотри, - он указал на резвящихся в небе Токлафанов, - они все ещё здесь. Как ты меня остановишь?
В этот момент Мастер заметил, что капитан Джек направил на него пистолет, и расхохотался ещё громче:
- Давай, стреляй. Ты, наверное, знаешь, что нужно прострелить оба сердца? Но имей в виду, что этим ты убьешь своего дорогого Доктора, которого по-прежнему так нежно любишь. В его теле моя Биодата, не буду объяснять подробностей, да и все равно ты ни черта не поймешь, капитан, но смысл в том, что, если ты сейчас меня убьешь, я регенерирую в его теле. Интересно, ты будешь любить меня?
- Ты врешь, - произнес Джек неуверенно, передернулся от отвращения и скосил взгляд на Доктора.
- Он не врет, - сказал тот печально, - это правда. Но это не имеет значения, Джек. Моя жизнь не имеет значения…
- Для него она имеет значение, - хмыкнул Мастер, - он мог открыть Рифт и уничтожить Землю - кстати, прими мое уважение, капитан, ты действительно выдающийся экземпляр среди людей – но убить тебя собственноручно, Доктор, он не может. Слишком много чувств, это так трогательно, что я либо сейчас расплачусь, либо, - и Мастер поднял глаза к небу, - Детки, хватит убивать дождь, убейте веселого человека и убивайте, пока я отсюда не улечу!
Он даже не успел договорить, как Токлафаны налетели на Джека и начали стрелять в него с радостными воплями.
- Приятно сделать кого-то счастливым, - осклабился Мастер и направился к ТАРДИС.
Доктор застыл, глядя, как тот удаляется, а потом закричал со всей силой отчаяния:
- Мастер! Почему – нет?! Почему?!
Тот обернулся и не был похож на разумное существо, трясся, как в лихорадке, его мокрое лицо, по которому хлестали дождевые струи, исказилось неузнаваемой маской, и во взгляде не осталось ничего, кроме безумия и боли.
И это был не крик, а жуткий вопль загнанного зверя, страшный, леденящий кровь, входящий до самой глубины, глубже, чем все его пытки, все удовольствие, которое он мог дать, глубже касания разума, он вошел в душу Доктора, в её сердцевину, в средоточие его существа, и стало ясно, что уже ничего не изменить:
- Потому что ты меня бросишь!!! После Барселоны, после Асгарда, после Шан Шена, после Флораны! Однажды ты меня всё равно бросишь! Когда встретишь кого-нибудь получше! Когда я тебе надоем! КОГДА ТЕБЕ ПЕРЕСТАНЕТ БЫТЬ МЕНЯ ЖАЛКО!!! – и вдруг все стихло, и Мастер произнес смертельно спокойно, - А ещё потому, что я в этот раз я хочу выиграть любой ценой. Даже если это означает оставить тебя здесь гореть со всей планетой, которую я завтра взорву.
Он открыл дверь ТАРДИС, сухо спросил Доктора:
- Ты идешь? Можешь остаться и умереть вместе с человечеством. Можешь отправиться со мной и занять то место в моей Империи, которое я тебе отведу, - он мрачно усмехнулся, - Как видишь, я тебя по-прежнему ни к чему не принуждаю и даю выбор.
- Я иду, - ответил Доктор почти без промедления, на лице Мастера не отразилось ничего, когда он это услышал, как будто ему стало все равно, может быть, так и было.
Доктор показал на Токлафанов:
- Прикажи им перестать стрелять, я хочу попрощаться с Джеком.
- Он плюнет тебе в лицо, - предупредил его Мастер.
- Я знаю, - ответил Доктор, - пожалуйста.
- Как скажешь, - обронил Мастер бесстрастно и велел Токлафанам перестать, те выразили своё обычное недовольство, когда им запретили играть, но подчинились.
Доктор опустился на колени и дождался, когда Джек оживет, склонился к его уху и прошептал что-то, слегка коснувшись его щеки, после чего поднялся и пошел к ТАРДИС, не оглядываясь.

**

Дверь захлопнулась, и они оказались в своем мире, наполненном низким утробным гулом машины.
Оба совершенно вымокли под дождем, вода стекала с их лиц и полностью промочила одежду. Резиновая подошва кедов Доктора скрипуче хлюпнула.
Мастер громко чихнул.
- Как смешно, что при всем совершенстве наших организмов можно умереть от простой простуды, - сказал он.
- Смешно, - повторил за ним Доктор, пошел к дивану и тяжело на него опустился.
Мастер направился к консоли, лучащейся золотым светом.
- Тебе не кажется, что он стал ещё ярче? – спросил он задумчиво. – Что такое происходит с этим чертовым хьюоном?
- Квантовая запутанность, - ответил Доктор, устало потирая лицо, - он реагирует на аналогичный объект, находящийся в ближайшей удаленности в пространстве, и готовится вступить с ним во взаимодействие. Уже вступает.
- Откуда здесь, на Земле, аналогичный объект? – удивился Мастер. – Частицы хьюона были уничтожены Повелителями Времени миллионы лет назад. Ничего не осталось, кроме того, что есть в ТАРДИС.
- Видимо, остались. Вернее, видимо, их синтезировали. Ну, то есть, теперь очевидно, что их синтезировали.
- Кто? – спросил Мастер тихо, подозрение заворочалось в нём, как дракон в пещере.
- Торчвуд, - ответил Доктор.
Похолодевший Мастер вонзил в него взгляд:
- И ты знал?
- Догадался, - сказал Доктор, - это был дальний прицел, очень дальний, но, оказалось, верный. Все-таки я гений.
- Что ты сказал капитану Джеку? – громко прошептал Мастер. – Ты ведь что-то ему сказал…
Золотое сияние в сердце ТАРДИС усилилось, заливая всю консольную комнату.
- Два слова, - ответил Доктор, - я сказал: “Взорвите хьюон”.
- Нет, - пробормотал Мастер и кинулся к выходу, - Нет, нет, нет!!!
- Не было никакой особой надежды, что он мне поверит, - Доктор словно разговаривал сам с собой, а не с ним, - после всего, что я сделал. Люди настолько лучше нас…
Дверь не открывалась, Мастер бил по ней в отчаянии кулаками, колотил снова и снова, но она не поддавалась.
- ТАРДИС не хочет тебя выпускать, - голос Доктора звучал спокойно. – Я больше её не слышу, потому что она считает меня предателем, но и твоей она тоже не стала. Поэтому заботится о том, что у неё осталось. О вселенной.
Мастер повернулся к нему и зарычал, оскалив зубы:
- Я убью тебя!!!
- Нам все равно осталось жить минуты две-три, может, пять, - заметил Доктор. – Точно не могу сказать, не знаю, где расположен новый Торчвуд, поэтому не подсчитаешь скорость реакции, но судя по силе излучения…
Мастер бросился на него, но по дороге остановился, как будто все силы его покинули, и опустился на пол.
- Я знал, - рассмеялся он истерически, - я так и знал! Ты всегда для меня плохо кончаешься, всегда, ёбаный ублюдок!
Доктор поднялся с места, подошел к нему, оставляя на полу мокрые следы, и опустился рядом.
- Я знаю, что ты мне все равно не поверишь, - сказал он, - но я действительно люблю тебя.
Мастер расхохотался ещё громче и надрывнее, брызжа слюной:
- Ты прав, я тебе не верю.
- Все галлифрейцы – лжецы, - улыбнулся Доктор, нащупал его вялую влажную руку и крепко сжал её.
- Почему? – спросил Мастер жалобно. – Почему, Тета?
Так Доктор спрашивал его “Почему – нет?”
Тот взглянул на него печально и ласково:
- Ну, посмотри на нас, Кощей, разве мы заслуживаем того, чтобы быть счастливыми? Мы оба – монстры, оба - Смерть. Или просто прокляты, я не знаю…
- Что теперь будет? – спросил Мастер. – Ну, кроме Большого Взрыва? Создастся множество альтернативных вселенных?
- Наверное, - ответил Доктор безразлично.
В золотом свете они уже почти не различали друг друга, поэтому Доктор сжал руку Мастера ещё крепче, чтобы чувствовать.
- Я надеюсь, что выиграю хотя бы в одной из них, - загадал Мастер.
- Я тоже на это надеюсь, - сказал Доктор искренне.
Золотой свет стирал их из мироздания.
- Мне страшно, - голос Мастера сорвался, - я не хочу…
- Я знаю, - Доктор потянулся к нему и поцеловал в лоб, - я знаю…
- Тета?
- Что?
- Соври мне ещё.
- В следующий раз я поступлю иначе. Теперь ты.
- Я прощаю тебя.
А потом вселенная изменилась.

Эпилог следует

* Шекспир “Гамлет”
** Mcfly “Lies”
*** Nine Inch Nails “Zero-Sum”

Эпилог

Where did you go?
Nowhere
What did you say?
Nothing
What did you see?
A little child played a game
The grass was green
We watched the flame
I just can't remember
If it's August or November

Silver Pills “Lost In Time”

На Вэлианте было тихо, только гул двигателей звучал никому не заметным привычным фоном, и эхо крика отражалось от стен, просыпавшись осколками.
Доктор сжимал тело Мастера в объятиях, сдавливал тисками судорожно вцепившихся рук, давил все сильнее и сильнее, как будто надеялся, что Мастер от этого очнется, придет в себя, откроет свои кошачьи глаза, выдаст шутовскую ухмылку и рассмеется ему в лицо: “Здорово я тебя напугал?”
Мастер мог бы так поступить, действительно мог бы, с него бы сталось, такая жестокая шутка была бы в его стиле. За этот год, этот проклятый год на Вэлианте Доктор повидал все оттенки его безумия, мутировавшего от относительно безобидной привычной социопатии в такое чистое помешательство, что иногда Доктор почти слышал, как расщепляется его сознание, крошится хрупким стеклом, сочится песком, ускользающим сквозь пальцы реальности.
Помочь ему было необходимо, и ради этого Доктор готов был ждать год, два, сто лет, тысячу, сколько потребуется, лишь бы, наконец, заполучить Мастера и начать исцелять, возвращать ему рассудок и гнать пинками к счастью, раз уж этот безумец сам не понимает, что для него правильно.
И все шло хорошо, все шло просто отлично и по плану, оставалось только руку протянуть, схватить Мастера за шиворот сшитого по мерке пиджака, втащить за собой в ТАРДИС, а там, подальше от Земли, приводить в чувство, имея на руках все Время во вселенной.
Мастер не дал ему времени.
Он был из породы дураков, готовых проглотить живьем жабу, лишь бы насолить сопернику.
Переварить эту жабу оказалось не по силам обоим.
Мастер лежал с закрытыми глазами, становясь все холоднее, а Доктор обнимал и укачивал его, как больного ребенка, каким тот и был, проклятый идиот, вот она, твоя великая победа, ты мёртв, а я один навеки, до конца, без надежды на искупление, и у меня есть всё Время во вселенной, чтобы насладиться пустотой в голове и сердцах, серой пылью, осевшей на стенках души, ворочающимся в сознании пеплом, и слезы катятся сами по себе, я не понимаю, сколько уже держу тебя вот так, потерял счет Времени, я, Тайм Лорд, хорошая вышла шутка, отлично мы посмеялись с тобой напоследок, мне даже кажется, что ты и сейчас смеёшься, вот же изгибаются уголки твоих губ, и я слышу, как звучит этот смех, давай, подними ресницы, открой глаза, чтобы я увидел огоньки твоего злого веселья, ты понимаешь, что я и на злое согласен, на всё согласен, только открой, ну, же!
Мастер не открыл глаза, и кто-то, кажется, капитан Джек подошел и попытался разлепить их, заставить Доктора отпустить, а он все не хотел отпускать и не хотел, шумел и плакал, и казался, наверное, таким слабым, что ему потом стало стыдно перед друзьями, они никогда его таким не видели, никто его никогда таким не видел.
Он сделал для Мастера погребальный костер, как положено по галлифрейским обычаям, подарил тому напоследок кусочек дома, которого больше не было, который Доктор сам у себя отнял, в огне ему почудились чьи-то черты, должно быть, это была Смерть, пришедшая за своей жатвой, она потешалась над ними, как всегда, плясала в языках пламени свой саламандровый танец, и волосы Доктора, руки и одежда потом долго пахли пеплом, его в этот раз даже не было, но он всё равно всегда с ним был.
Марта и Джек покинули его, это было очень больно и очень правильно, все равно он не заслуживал их любви, ничьей любви он не заслуживал, да и притворяться веселым сейчас у него не было сил, эта маска вдруг отвалилась, и приклеить её сразу у него не получалось, слишком тряслись руки, ходили ходуном, кто-то дергал изнутри его за нервные цепи, туго наматывая на кулак.
Мастер снился ему по ночам, бродил за ним повсюду с разными лицами, иногда капризничал, надувая губы своей последней регенерации, иногда смотрел расширенными от ужаса глазами первой, и непонятно, что из этого было труднее выносить, то, что так и не сумел помочь, или то, что предал, обманул, оставил, оборвав все связи, отрубил топором, не зная ещё, что у Мастера ничего так и не заживет, так и будет кровоточить, что детская дружба обернется столетними войнами, юношеская увлеченность – одержимостью и психопатией, взрослые игры – вот этой самой победой, из-за которой один ушел в небытие навсегда, а другой остался это осознавать вечность.
Потом был “Титаник”, и опять погибли хорошие люди, и девушка со звездным именем улетела в космическую бесконечность, достаточно светлая, чтобы показать однажды кому-нибудь проблеск надежды в темноте, но для себя он этого разглядеть всё никак не мог.
Вокруг него умирали, он выживал всегда, задаваясь вопросом, вдруг он сам – лишь вирус, сеющий смерть, инфекция в организме вселенной, и не лучше ли бы всем стало без него, если бы он исчез насовсем.
Он болтался по разным планетам, ища забвения, но находил только приключения и тех, перед кем нужно было улыбаться, он улыбался, улыбался и улыбался, пока на него не начали странно смотреть, и он не увидел в зеркале свое лицо, поняв, что это не улыбка, а мышечная судорога. Он просидел в ТАРДИС месяц, не решаясь выходить, чтобы никого не пугать, и всерьёз думал о том, чтобы достать свои часы и стать Джоном Смитом навсегда.
К этому моменту он уже не понимал, как собирался помочь Мастеру с его безумием, если не мог справиться со своим. Пустота в сознании становилась непереносимой, оглушала, расширялась, словно в голове у него поселилась черная дыра, куда утекало всё, что было в нём и было им. Он дошел до того, что нарушил главный Закон Повелителей Времени и отправился на Землю в период, когда Мастер ещё не успел стать премьер-министром Великобритании, и заставил себя убраться лишь в последний момент, понимая, что, как только увидит Мастера во плоти, живым, теплым, опасным, страшным, единственным, последним, вторым последним, не сможет сдержаться и бросится ему на шею, наплевав на все парадоксы во вселенной.
После этого эпизода он вернулся в ТАРДИС с намерением убить себя, чтобы регенерировать в новой личности, которая, возможно, сможет переносить все это с большей легкостью. Из вариантов смерти, над которыми он размышлял, очень удачным показалось отправиться во Францию времен Революции и лечь там под гильотину, тем более, отращивать новую голову ему пока так и не доводилось, это могло оказаться интересным опытом.
Эта была первая мысль, которая всерьёз увлекла его после гибели Мастера, и внезапно ему захотелось что-нибудь сделать со своим телом, не обязательно что-нибудь, ведущее к смерти, просто что-то, способное отвлечь.
Он скинул с себя одежду и пошел на кухню, где отыскал самый острый нож.
Встав перед зеркалом, Доктор разглядывал себя, ища место на теле, которое оказалось бы правильным для такого эксперимента.
Правильным ему показалось – всё.
Первый надрез он сделал в верхней части левого бедра.
Он получился очень тонким, но глубоким, из раны закапала кровь, и на коже расцвел красивый алый иероглиф, который понравился ему настолько, что он захотел ещё такой же, полоснув себя по тому же бедру, но чуть ниже.
Доктор остановился только тогда, когда иссечено было все тело спереди, сзади ему было трудно добраться, несмотря на всю его гибкость. На полу переливались лужицы темнеющей крови. Боль была такой сильной и сладкой, что он застонал от удовольствия, чувствуя, как отпускает, как все меньше сдавливает сердца…
Он подождал, пока раны затянутся, разгуливая по ТАРДИС в таком виде и разглядывая себя во всех зеркалах, чтобы, как следует, рассмотреть сложную роспись, резьбу по собственной плоти, принесшую ему такое облегчение.
Доктор остановился перед одним из своих отражений, внезапно испытав странный порыв, всколыхнувший что-то в сознании, мелькнувший неуловимой золотистой искрой, как последний всполох гаснувшей свечи. Это не было воспоминание, потому что ничего подобного с ним никогда не происходило, просто что-то вдруг выплеснулось из разума, заставив смочить палец в ещё не свернувшейся крови и размазать её по губам. В этот миг ему показалось, как будто сознания коснулось что-то или кто-то, слабый, но бесконечно приятный отголосок, он даже прикрыл глаза, смакуя момент, но тот ушел очень быстро, растворившись, канув, почти не оставив следа…
Почти.
Когда кровь подсохла, Доктор отправился в душ и смыл с кожи побуревшие пятна. Ему было жаль, что не останется шрамов, но он уже придумал, как сделать нож, который сумеет их оставлять, какой металл надо будет для этого использовать. Он даже представлял, какой сделать рукоятку для этого ножа, она должна быть старинной, получится отличное сочетание с новым сверкающим лезвием.
Он насухо вытерся, расчесал, а затем художественно взлохматил волосы, погрузившись в размышления. Тщательно и аккуратно одевшись, он посмотрел на себя в зеркало ещё раз.
Впервые за долгое время на его лице был покой.
- Кажется, зеркала начинают становиться моими новыми друзьями, - улыбнулся он, и ему померещилось, что за спиной мелькнуло чье-то отражение, и опять сознания коснулось то чудесное незримое присутствие.
Доктор никогда не слышал о таком, но кто знает, всё может быть во вселенной безграничных возможностей…
Над всем этим следовало поразмыслить, но теперь, когда он сделался так спокоен, то понял, что у него действительно есть всё Время во вселенной.
Как же иначе? Теперь все Время зависело от него, никого другого ведь не осталось, или ещё не появилось…
Он почувствовал, как к нему возвращается бодрость, и ощутил желание немного развлечься.
Требовалась потенциально колоссальная опасность и одновременно что-то легкое и забавное.
- Адипоуз, - решил он, - они ужасно смешные, да и чего ещё ожидать от существ, сделанных из жира. А ты что думаешь?
Ответа Доктор пока не услышал, но сейчас он уже твердо знал, что это всего лишь – пока.
Он задал ТАРДИС координаты Земли.
“Хороший Доктор, - шепнул ему голос, свернувшийся теплым когтистым клубком в уголке сознания, - нам опять будет так весело, только скажи мне, кто твой Мастер…”
- Ты, - замирая, ответил Доктор, почти чувствуя ласковое прикосновение руки в кожаной перчатке, снисходительно треплющей его по щеке, - ты мой Мастер…
Тот довольно рассмеялся где-то там, в коре головного мозга, телепатических рецепторах, в нервных окончаниях, под кожей, в крови, в первом, втором, четвертом стуке сердец…
И Доктор счастливо рассмеялся вместе с ним.

____________________________________________________________________________________________________

"There must be some kind way out of here," said the Joker to the Thief,
"There's too much confusion, I can't get no relief.
Businessmen, they drink my wine, plowmen dig my earth,
None of them along the line know what any of it is worth."

Jimi Hendrix “All Along The Watchtower”

ТАРДИС шлепнулась на землю со своим обычным гулом и треском, подняв тучи пыли и подбросив облачко песчинок в предзакатное небо.
Воздух огласил поток витиеватой ругани, предварявшей появление Мастера.
- Опять твоя чертова рухлядь выкинула нас неизвестно куда! – зашипел он рассерженным котом и сердито пнул ногой песок.
- Почему же неизвестно? – усмехнулся Доктор, появившийся за ним следом и аккуратно прикрывший за собой дверь. – Гамма Андромеды, планета Альмак, кстати, название переводится как “пустынная рысь”, координаты…
- Я вижу, что пустынная, - буркнул Мастер, - опять какая-то дыра! Что творится с машиной? По-моему, там что-то не в порядке с хьюоновыми частицами, а ты даже не даешь мне посмотреть.
- Я не позволю тебе заниматься моей ТАРДИС, - отрезал Доктор.
Мастер прищурился, выдавая давнее обвинение:
- Ты хочешь сказать, моей ТАРДИС?
- Не начинай, - произнес Доктор миролюбиво, - это было столетия назад…
- То есть, учитывая срок давности, ты её, вроде, как и не крал? Хорошенькие у тебя представления об этике, морали и нравственности! Слышала бы тебя святая Марта, - и Мастер укоризненно покачал головой с осуждающим видом, будто имел хоть какое-то право изобличать прорехи в чьей-либо этической системе.
Доктор решил проигнорировать его выступление, он остановился, чтобы оглядеться по сторонам, и увиденное ему понравилось.
Этот мир был выполнен в теплых тонах, переливался яркими оттенками рыжины и охры, бронзовыми сполохами и медовой густотой, ощущался на одном из уровней восприятия смоляной плотностью, готовой переродиться в янтарь.
Доктор принюхался, определяя состав атмосферы и почвы.
- Здесь должна быть очень любопытная флора, - предположил он. – Чувствуешь, какое интересное сочетание диспрозия с иттербием?
- Нет, не чувствую, - ответил Мастер, - все заглушает запах твоего геля для волос.
- Я не пользуюсь гелем для волос!
Мастер саркастически расхохотался:
- Не рассказывай мне сказки! На днях я наткнулся на тебя в ванной и застал крутящимся перед зеркалом и втирающим в свои лохмы эту дрянь.
Доктор покраснел и не нашелся с ответом.
- Почему ты все время врешь? – поинтересовался Мастер.
- А зачем ты притащился в мою ванную?
- Я думал, может, ты там заснул, играя со своим резиновым утенком…
- Это было множество регенераций тому назад! – возмутился Доктор.
- И надеялся тебя утопить, - закончил Мастер.
Доктор задумался и решил принять ответ. Это было на того похоже.
- Ну, что делать будем? – спросил Мастер нетерпеливо. – Судя по очертаниям сторожевых башен, горделиво возвышающихся на горизонте, перед нами какая-то вонючая доиндустриальная клоака с уровнем развития эпохи Темного Средневековья, без канализации, систем климат-контроля и телевидения. Если я пропущу свою любимую серию Телепузиков, Доктор, то посажу тебя на местной центральной площади на цепь, чтобы все проходящие мимо кидали в тебя камни и плевались.
Доктор тяжело вздохнул.
- Хорошо, если тебе тут не нравится, куда ты хочешь отправиться?
- Ты знаешь, - промурлыкал Мастер вкрадчиво.
- Даже не мечтай!
- Bop bop bop bop bop bop bop bop
This is planet Earth! * - выкрикнул Мастер, широко раскинув руки, словно вновь приветствовал жителей Земли какой-нибудь невероятно радостной вестью вроде: “А я вернулся! Живо все – в лагеря!”
- Bop bop bop bop bop bop bop bop
Ты получишь, Мастер, в лоб!
- О, как усовершенствовался твой литературный стиль, Доктор! Брал уроки у Шекспира?
- Я год проторчал на этом проклятом Вэлианте, чтобы забрать тебя с Земли. Туда мы не вернемся, забудь об этой планете, она и так от тебя достаточно пострадала, - непреклонным тоном заявил Доктор.
- Не так уж и пострадала, подумаешь, что я такого сделал, - вид у Мастера сделался настолько невинный, что Доктор невольно восхитился такой невероятной наглостью. – Но как скажешь, не хочешь на Землю, не надо…
Он поправил одежду, выпрямился и решительно зашагал вперед, к линии горизонта, на которой виднелся размытый оранжевой дымкой легшего на землю солнца силуэт города.
- Эй, ты куда? – обеспокоенно спросил Доктор, устремляясь за ним следом.
- Иду завоевывать этот мир, - ответил Мастер невозмутимо. – Пожалуй, я объявлю себя императором. Мне пойдет усыпанная рубинами корона?
Доктор подумал, что однозначно пойдет, но допустить Мастера в короне, разумеется, не мог.
- Я не позволю тебе установить тут новую тиранию, - догнав Мастера, он ухватил его за рукав, - ещё от твоей старой не успел отдышаться.
Мастер выдернул свою руку и окинул его насмешливым взглядом:
- Собираешься меня остановить? – его глаза весело сверкнули. – Тут у тебя нет Марты Джонс, кто тебе поможет, Доктор?
- Я думаю, что и сам неплохо справлюсь, - ответил тот сухо.
- Корона и горностаевая мантия, - словно не слыша его, пробормотал Мастер, как будто говорил сам с собой, - и, может быть, небольшой гарем. “И было у него семьсот жен и триста наложниц…”
- Успехов, - Доктор ядовито улыбнулся, - местные жители – инсектоиды.
- Фу! – скривился Мастер, - Какая гадость.
- Это расизм! – возмутился Доктор.
- Да? Тогда сам себе тут кого-нибудь подыщи.
- Я думаю, - сказал Доктор вдруг неожиданно совершенно серьёзно, - что уже нашел, кого надо.
Взгляд Мастера стал тяжелым и колючим.
- Это было давно, - его голос прозвучал глухо, без вызова и насмешки, и он был так уязвим сейчас, так отчаянно хотел защититься, что у Доктора дрогнули сердца, - в другой жизни, все прошло…
- Ничто не проходит, - Доктор потянулся к нему, - Ты помнишь, что именно это было написано на кольце царя Соломона? Неглупый был малый, хоть и продул мне в домино, как последний болван, - Доктор придвинулся совсем близко, и Мастер почувствовал его дыхание на своем лице. – Мы оба живы сейчас, оба живы, сэки, Кощей, я не хочу упустить шанс…
- Fuck you! - выплюнул Мастер зло, его сердца заколотились так часто и громко, что Доктор услышал, - Kou lan guet manman-ou! Пошел нахуй, Доктор!
- Я скучал, правда, скучал по тебе…
Доктор опустил ресницы, он не был уверен, всё действительно было совсем давно, в другой жизни, всё должно было пройти, у него тот же вкус, все тот же, интересно, он весь не изменился, я хочу попробовать, он ещё не знает, но скоро я буду пробовать его везде и никогда не отпущу…
- Ничто не проходит? – спросил Мастер задумчиво, прервав долгий поцелуй.
- Ничто, - заверил его Доктор, - никогда…
Они молча рассматривали друг друга, словно действительно увидели в первый раз.
- Ладно, - сказал Мастер, встряхивая головой, его затуманившийся взгляд прояснился, - я иду к своим верным подданным, они уже заждались своего Мастера, который решил не поддаваться предрассудкам и завоевать эту планету, инсектоиды тут живут, или нет. Буду смотреть на вещи широко.
Он сделал шаг навстречу своему будущему величию и увяз в песке.
- Черт, черт, черт! – забушевал Мастер, прыгая на одной ноге и вытряхивая ботинок. – Я уже ненавижу это убогое место!
- А в мои кеды, между прочим, ничего не набилось, - сообщил ему Доктор ехидно.
Мастер выдал целый каскад оскорблений, касавшихся его манеры одеваться, внешних данных, интеллектуальных способностей и общей никчемности, абсолютной бесполезности, жалкой слюнявости, сентиментальности, бестолковости, неумения пилотировать ТАРДИС, неспособности починить несчастную Хамелеонную систему, из-за которой проклятая развалюха выглядит как самая нелепая проклятая развалюха во всех множественных вселенных, я имею в виду, полицейская будка, Доктор, да мне даже стоять рядом с ней неудобно, все потому, что ты невероятно, феерически, безнадежно бездарен, тупица, и это я только начал, позволь упомянуть…
Доктор прервал этот поток красноречия вторым поцелуем, а потом добавил третий – просто так, для надежности.
После этого он обнял Мастера за плечи и увлек за собой.
- Пойдем, посмотрим, наконец, этот мир, только я тебя умоляю, не надо ничего завоевывать хотя бы ближайший год, серьёзно, я устал, дай мне передохнуть, ок?
- А во что мы будем тогда играть? – спросил Мастер недовольно. – Ты обязан меня развлекать, чтобы я не заскучал, ясно?
- Ясно, - ответил Доктор с лукавой улыбкой, - не волнуйся, у меня уже есть план, как тебя развлечь и во что играть…
- Look now, look all around, there's no sign of life
Voices, another sound, can you hear me now?
This is planet Earth, you're looking at planet Earth!
- Я же сказал, забудь об этом! И поверь, то, чем мы будем заниматься, намного интереснее…
Солнце село, на мгновение оставив мир в темноте, но тут же на небосвод вскарабкалась луна.
Она была медная, как Пазити Галлифрея.
Но они уже и без этого знали, что ничто не проходит.

Конец

* Duran Duran “Planet Earth”
** Сэки – “оба живы” (автор напоминает значение этого понятия в игре Го).

Примечание автора
Парадокс лжеца - это понятие из формальной логики, и, как гласят источники: "Утверждение, составляющее парадокс лжеца в формальной логике, не доказуемо и не опровержимо. Поэтому считается, что данное высказывания вообще не является логическим утверждением."

Таким образом, название означает, по большому счету, всё, что угодно, начиная с того, что Мастер, безусловно, лжец, заканчивая тем, что перед случайно забредшими читателями была развернута история, напичканная враньем (персонажей и автора), выходящая за рамки любой логики и единственно логичная в рамках того, что составляет логику персонажей. И автора.
Ну, а так же то, что Мастер и Доктор беспрерывно врут друг другу и сами себе.
И иногда автору.

Не забудьте оставить свой отзыв: http://ficbook.net/readfic/129820

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов