How we could justify it all? And we knew better In our hearts we knew better And we told ourselves it didn't matter And we chose to continue And none of that matters anymore

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 33 из 34Следующая ⇒

Прошел почти год с того момента, как Мастер пришел к власти на Земле.
Настроение у него было отличным.
- Ну, вот, уже почти все закончено, - сообщил он радостно, заходя к Доктору в лабораторию.
- Да, уже почти все, - сказал Доктор, - планета в руинах, миллионы людей погибли и…
- Бла-бла-бла, - покривился Мастер, - не начинай свое нытье, а то я рассержусь и оставлю тебя без сладкого. Ты установишь свое силовое поле и начнешь разгребать тут все, пока я буду воевать в космосе. Ты в ногах у меня должен валяться и благодарить за мою доброту, а ты опять недоволен!
Доктор сердито хлопнул по клавиатуре своего компьютера, сохраняя файл, и поднялся:
- Неужели ты всерьёз рассчитываешь завоевать вселенную, имея в арсенале несчастные двести тысяч ракет? Мастер, ты хоть понимаешь, сколько там цивилизаций, которые проглотят эти атомные бомбы, не поморщившись?
- За кого ты меня принимаешь, за дилетанта? – Мастер, кажется, всерьёз обиделся. – В каждой из них установлен конвертер черной дыры. Бомбочка падает и – оп! – дырка в космосе. Я сотру пару десятков, ну, может, пару сотен, в крайнем случае, несколько тысяч планет из реальности, и остальные сами побегут упрашивать меня, чтобы я их принял играть в свою песочницу. Побегут, как миленькие, да ещё и притащат мне своих самых жирных тельцов и красивых девственниц или самых жирных девственниц и красивых тельцов, это уж у кого какие обычаи.
От этой тирады Доктор в изумлении приоткрыл рот.
- Ты поставил конвертеры черной дыры и только сейчас мне об этом говоришь?!
- А почему я должен был говорить тебе об этом раньше? – осведомился Мастер холодно. – Ты, кажется, не проявлял ни малейшего интереса к моим военным планам, сосредоточившись на этой жалкой планетке, над которой так трясешься. А, даже если бы ты меня о чем-то и спрашивал, Доктор, ты ведь не воображаешь, что я буду с тобой советоваться?
Доктор в ужасе схватился за голову.
- Ты, Тайм Лорд, хочешь усеять мироздание черными дырами? Зная, что это может создать дисбаланс между материей и антиматерией! Что это может привести к глобальным катаклизмам! Что…
- Успокойся, - поморщился Мастер, - да, я хочу это сделать. Ну, не то чтобы прямо хочу, просто это самый быстрый, эффективный и, кстати говоря, бескровный способ.
- “Бескровный”! – горько рассмеялся Доктор. – Всего несколько тысяч планет пострадает, миллиарды жизней!
- Ты считаешь, лучше вести тупую резню тысячелетиями? Мне не нужна бессмысленная растянутая во времени бойня, я тоже не вечен.
- О, неужели? И что же тебе нужно?
- Хирургическая операция, - ответил Мастер твердо. – Жесткие точечные удары с максимальным коэффициентом полезного действия для скорейшего достижения поставленной цели. Иначе говоря – ёбаный нокаут мне нужен. Я хочу Новую Галлифрейскую Империю и я её получу.
Доктор застонал от отчаяния.
- Лучше бы ты позволил мне заняться твоей головой, из-за которой ты всего этого хочешь!
Глаза Мастера блеснули желтым огнем.
- Посмотри на меня, - приказал он, и, когда Доктор взглянул ему в лицо, произнес спокойно и смертельно серьёзно. – Это был последний раз, когда ты назвал меня сумасшедшим. Ещё один намек, ещё один раз, если мне даже просто покажется, что ты на что-то намекаешь, и первая ракета с конвертером черной дыры полетит сюда, на эту планету, с тобой, стоящим на её поверхности. А я буду в это время в космосе пить виски и даже не обернусь помахать ручкой на прощание.
Доктор всмотрелся в его лицо, услышал отголосок эха его мыслей, и понял, что Мастер не шутит.
- Прости меня, Мастер, пожалуйста, - проговорил он быстро.
Мастер молчал, вперив в него свой тяжелый взгляд. Доктор неуверенно шагнул к нему, но не решился прикоснуться, а Мастер сложил руки на груди, как будто не хотел до него дотрагиваться.
Доктор попытался собраться с мыслями:
- Все эти планы, о которых ты говоришь, завоевания, захваты и покорения – всё это для меня…
Он хотел сказать “Всё это для меня слишком”, но вовремя осекся, вспомнив, что именно с этими словами расстался с Кощеем на Галлифрее.
- Я не гожусь для сражений, - быстро проговорил он вместо этого.
- С каких это пор? – Мастер приподнял бровь, словно на самом деле поражен. – Столько времени годился, и вдруг – нет, срок годности вышел?
Доктор скорчил гримасу:
- Ха-ха. Ты же понимаешь.
- Галлифрей, - процедил Мастер презрительно, - ну, конечно. Когда ты, наконец, перестанешь за этим прятаться? Смотреть противно!
- Это изменило меня, - сказал Доктор, - я думаю, что навсегда.
- А я думаю, что все это дерьмо собачье! – выплюнул Мастер. – Никто не меняется настолько! После всего того, что ты делал, играть в пацифизм? Это лицемерие даже по твоим меркам!
Доктор знал, что Мастера не переспорить, но все равно попытался:
- Да как же ты не понимаешь, что я просто больше не могу убивать? Концентрированный раствор, всё, Мастер, больше не влезет ни капли!
- У тебя в ТАРДИС в стеклянном шаре были заключены эти три вопящие идиотки Карриониты, - Мастер неожиданно заговорил очень спокойно, даже небрежно, – я их уничтожил…
- Что?! – воскликнул Доктор в ужасе.
- Я их милосердно избавил от вечного заточения, - поправился Мастер. – Ну, давай, расскажи мне ещё что-нибудь о сострадании.
Доктор, опешив, замолчал.
- Молчишь, - констатировал Мастер удовлетворенно, - я же говорю, что все это чушь. И даже не начинай свой треп о том, что ты помогал людям, потому что я могу задать тебе вопрос о том, почему ты помогал чужой расе и не хочешь помочь последнему выжившему представителю своей.
- Потому что им я помогал защищаться, а ты хочешь нападать, - Доктор устало потер лоб, - я не могу больше вести этот спор. Прости, но я не буду помогать тебе с войной.
- Жаль, - обронил Мастер спокойно, - я надеялся, что ты хочешь для себя настоящий дом, но…
Он покачал головой и направился к выходу.
- Дом? – раздалось ему вслед, и в голосе Доктора было столько надежды и жажды…
Стоя к нему спиной, Мастер на миг прикрыл глаза и широко улыбнулся.
- Да, наш новый дом, - он обернулся к Доктору, - Новый Галлифрей вместо утраченного и уничтоженного, я ведь хотел бы построить его не только для себя. Как только моя Империя раскинется в небесах, я найду подходящую планету под двумя солнцами, либо запущу второй искусственный спутник, проведу терроформирование, поправлю, если надо будет, атмосферу, а доделать остальное – пара пустяков. Ты скучаешь по красной траве?
Доктор вздрогнул, как от удара.
- Да, - прошептал он.
- Представь себе, на меня тоже накатывают такие сентиментальные чувства, - усмехнулся Мастер. – Серебряная листва, золотисто-желтые Цветы Памяти, и эти, твои любимые, Шленка, я помню, как ты с ума сходил от их аромата. Хорошо, что я силен в генной инженерии, я подумываю о том, чтобы даже сделать поющих рыб, флаттервингов, словом, весь набор. А вот с ландшафтным дизайном у меня не так гладко, не помешала бы помощь, чтобы получились горы – Кадон, Ланг и все остальное. Ты помнишь радужную гору, которую положил к себе в карман? Её можно было бы достать оттуда…
Доктор слушал его заворожено, как загипнотизированный.
- Новый Галлифрей, - произнес Мастер мечтательно и вздохнул, - Сияющий мир Семи систем, наше детство, наша юность, наш дом, снова обретенный, во плоти…
Доктор встряхнул головой, словно сбрасывая с себя наваждение.
- Но кто будет там жить? – спросил он. – Даже если мы окажемся там вдвоем, не многовато ли целой планеты для двоих?
- Кто будет там жить? – рассмеялся Мастер и посмотрел на Доктора, как на слабоумного, – Тайм Лорды, конечно!
- Но, Мастер, их не вернуть, - медленно проговорил Доктор, четко выделяя каждое слово, и на лице у него отчетливо читалось “Ты запретил называть тебя сумасшедшим, иначе я бы тебе всё высказал”, - все погибли, кроме нас с тобой.
- Да что ты говоришь? Спасибо, что напомнил, - насмешливо протянул тот. – Лумы, Доктор! Я же только что сказал – хорошо, что я так силен в генной инженерии. Если бы ты нормально учился в Академии, - добавил он ворчливо, - то ты бы тоже был.
- О, нет! – снова застонал Доктор и тяжело опустился на стул. – Ты хочешь населить целую планету по своему образу и подобию! Довести своё пристрастите к библейским метафорам до абсолюта и абсурда.
Он замер, ожидая вспышки гнева, но Мастер и не думал злиться. Напротив, он казался абсолютно спокойным, уравновешенным и заговорил очень рассудительным тоном:
- Во-первых, я не понимаю, что такого плохого в моем образе и подобии, ты только посмотри на меня, - предложил он, проведя рукой у своего лица, - а, во-вторых, кто сказал, что только по моему образу и подобию? – он сделал паузу, за время которой Доктор впился в него взглядом, ловя каждое слово. – Что будет, если мы смешаем твой и мой генетический материал?
Доктор опустил голову, закрыв лицо руками.
- Что ты со мной делаешь? – прошептал он.
Глаза Мастера победно сверкнули.
- Дети, - произнес он мягко и проникновенно, - мальчики и девочки, столько, сколько мы захотим. Настоящие Повелители Времени, но что ещё важнее, - и голос Мастера обрел силу, которую действительно нельзя было назвать иначе, как гипнотической, - семья. Песня объединенного разума, Доктор! Ты больше никогда не будешь один.
Тишина в лаборатории стала звенящей.
Мастер выжидал, как хищник, караулящий в засаде свою жертву.
Наконец, Доктор посмотрел на него.
- Почему мы не можем сделать это сейчас? Отменить Парадокс, улететь с Земли, найти такую планету и сделать все то, о чем ты говорил, - произнес он умоляюще.
Мастер подошел к нему, чуть склонившись, взял его за руки и ласково улыбнулся.
- Потому что вселенная темна и зла, и в такой вселенной наш с тобой новый дом всегда будет в опасности. Вспомни, сколько врагов было у Галлифрея! Это они уничтожили нашу планету, а не ты. Я хочу, чтобы теперь все было иначе, - он нежно провел ладонью по щеке Доктора, а потом опять взял его за руки. – Я хочу создать новый мир и подарить его тебе, подарить его нам и всем новым Тайм Лордам, которые в этот мир придут. Что я говорил тебе тогда, совсем давно, когда мы открыли Темное сердце? Новый мир, объединенный общим порядком, мир, где не будет убийства, насилия, вечной опасности… Ты предпочитаешь не замечать самого ужасного, но во вселенной столько зла. Ты ведь помнишь, кто такие настоящие Токлафаны, которые приходят за детьми, и что они делают? Они пожирают детей, чтобы съесть их радость. Так вот они уже были тут на Земле, в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году, люди назвали их “расой 456” и отдали им двенадцать своих детей, потому что люди глупы и не знают, что те всегда возвращаются снова и хотят уже больше. Двенадцать человеческих детей болтается где-то в космосе, находясь в вечном симбиозе с организмами этих тварей, будучи в полном сознании и производя химикалии, от которых те испытывают кайф!
Доктор побледнел, и его замутило.
- А тебя не было на Земле, чтобы их спасти, - сказал Мастер жестко, но не выпустил его руки, - Потому что ты один не можешь быть везде и всегда! И не можешь знать всего, что происходит во вселенной, ведь после гибели нашей планеты твое знание ослабло. Но в моем новом мире, - Мастер мгновенно исправился, подчеркнув, - в нашем новом мире никогда не произойдет ничего настолько ужасного. И ты сам сможешь следить за этим, я даже хотел бы, чтобы именно ты этим занимался. Это будет то, что ты и без того делал все эти века, но гораздо глобальнее и результативнее. Не латать дыры во вселенной, а следить за целостностью ткани мироздания.
Доктор начал задыхаться, он вырвал свои руки из рук Мастера, резко поднялся и буквально забегал по лаборатории. Мастер внимательно следил за ним.
Внезапно Доктор застыл, словно кукла, у которой кончился завод.
- Но Темного сердца больше нет! – воскликнул он. – Как ты собираешься их контролировать?
- Темного сердца больше нет, - согласился Мастер, и на миг в его глазах вспыхнул едва заметный желтый огонь, - уж кому, как не мне, это знать… Зато теперь у меня есть “Архангел”.
- “Архангел”?! – вскинулся Доктор. – Повсеместный страх и трепет?! Ты действительно считаешь, что это может меня привлечь?
Мастер вскинул руку, останавливая его.
- Не страх, - произнес он умиротворяющим тоном, - а уважение к закону и порядку. Я могу перенастроить сеть в любой момент, ты же понимаешь это.
В глазах Доктора отразился поток мелькающих со скоростью света мыслей.
- Мне надо подумать, - сказал он, наконец, - мне нужно обдумать все это.
- Конечно, - произнес Мастер мягко и улыбнулся, - я понимаю, насколько это сложное решение для тебя. Полная смена парадигмы всего существа. Отказаться от хаоса и вечного бегства, пустоты и белого шума в голове … Жить столько времени с адским грузом вины за свой разрушенный мир и иметь возможность воскресить его… Такие вещи нужно переварить, и я тебя не тороплю. Ну, и, конечно, ты знаешь, что я ни к чему не намерен тебя принуждать. Все это должно быть только твоим решением, иначе это не имеет никакого смысла ни для тебя, ни для меня. Я хочу, чтобы ты был на моей стороне добровольно. Подумай только, как мы могли бы друг друга дополнить, Тета.
Мастер послал ему воздушный поцелуй и пошел к дверям.
- Кстати, - обернулся он на выходе, - по поводу новой генерации Тайм Лордов. Первой можно будет сделать девочку и назвать её Сьюзан, - он тепло улыбнулся, - просто мысль.
Двери захлопнулись за его спиной, и Мастер оказался в коридоре один, не считая парящих в воздухе Токлафанов, летавших чуть в удалении от него.
Сияя широкой улыбкой, Мастер слегка поклонился невидимой аудитории, вытащил из кармана iPod, вставил в уши булавочные головки наушников и отправился по своим делам, скользя и кружась по пустынному широкому коридору в танце и тихо напевая:
- Living in a fantasy
Lies
Don't even know reality
Lies
When you start talking I start walking
Lies
Lies
Lies
Токлафаны слегка всполошились, не понимая, что означает это странное поведение.
- Мистер Мастер, мистер Мастер! – заголосили они. – Все хорошо, все в порядке?
Он приложил палец к губам:
- Не шумите, детки, - утихомирил их он. – Все хорошо, только тсс… Скоро мы все отправимся отсюда далеко-далеко и подорвем эту радиоактивную помойку на прощание, чтобы горела хорошо…
- Куда мы отправимся, мистер Мастер? – зашептали Токлафаны, как сухие листья, шуршащие под ногами.
- В Утопию, - ответил он и тихо засмеялся, продолжив своё скольжение,
- No more excuses
No more running
Only God can save you now
'Cause I know the truth
Time is running out
Токлафанам очень понравилось его движение и, подражая Мастеру, они закружились в воздухе в одном с ним ритме.
- And I hope you get to hear me say, "Who gets the last"
"Who gets the last"
"Who gets the last laugh now?" **
Мастер дотанцевал до своего кабинета, где его ждал человек в черной форме, вытянувшийся по стойке “смирно”, как будто его инспектировали каждую секунду его существования.
- Гриффин, перестаньте на меня смотреть такими преданными глазами, - поморщился Мастер, вытаскивая наушники, - это раздражает. Когда-то я находил удовольствие в том, что мне повинуются все подряд, теперь это распространяется только на тех, в ком заметен хотя бы проблеск мозговой активности. В вас её не наблюдается.
Человек гаркнул что-то неразборчивое, но оканчивающееся на “сэр”, и Мастер опять недовольно скривился:
- Не орите вы так, у меня от вас голова болит. Итак, что с Мартой Джонс? Вы нашли мне её, наконец, или можно начинать скармливать ваших детей по частям собакам?
- Нашли, сэр, - ответил человек, побледнев. – Она в Лондоне, и при ней оружие, о котором шли разговоры.
- Что там за оружие такое? – пробормотал Мастер. – Оружие Далеков, что ли? Нет, это бред какой-то, откуда здесь… Хотя кто её знает, ловкая девица, с Драксами познакомилась, из Японии выбралась, хоть я дожег оставшиеся острова, чтобы от неё избавиться, нет, лучше не рисковать, - он посмотрел на человека и, повысив голос, приказал, - Убейте её, оружие доставьте мне.
Человек выпрямился ещё сильнее, так что подбородок его направился в потолок.
- Слушаюсь, сэр! Разрешите выполнять?
- Я же сказал, не орать, - процедил Мастер сквозь зубы, - даю вам время до вечера. Пошел вон, полковник!
Когда тот пулей выскочил из кабинета, Мастер положил ноги на стол и откинулся на спинку кресла.
- А сегодня неплохой день, - сказал он.

***

In the hour of our twilight And soon it will be all said and done And we will all be back together as one If we will continue at all

Колоссальный по величине багровый шар вальяжно плыл в космосе, кутаясь в великолепие световой мантии бинарной солнечной системы, усыпанной искрами отблесков медной луны, похожими на россыпь коньячных бриллиантов.
- В начале сотворил Мастер небо и землю, - послышался веселый голос, громко прозвучавший в пустом кабинете, - И сказал Мастер: да будет свет, - раздался смешок, и изображение на экране вспыхнуло так, что человеческому глазу было бы больно на это смотреть, - и стал свет…
Мастер отошел, чтобы полюбоваться своей работой и восхищенно вздохнул.
Он трудился над ней достаточно долго, чтобы показать Доктору в подходящий момент. Пусть сентиментальный дурачок полюбуется и поймет, что уже не сможет жить, если эта экранная модель не воплотится в реальность.
Мастер решил быть щедрым и исполнить мечту Доктора, хотя вначале планировал всего лишь увлечь его сладкими обещаниями.
Сам бы он мог прекрасно обойтись и без Нового Галлифрея, как долгое время обходился без старого. Его интересовала власть, а не красная трава. Ностальгия его не мучила, мелькали иногда в памяти лишь разные обрывки воспоминаний, связанных с совсем ранним детством и теми моментами юности, в которых Тета Сигма ещё не стал для него подлым предателем, раз за разом превращавшим его жизнь в ад. Но в основном Галлифрей был для Мастера тем самым местом, где разбились вдребезги его первые мечты и оказались похоронены надежды, еще не связанные с уничтожением и разрушением.
Виноват во всем этом был, разумеется, Доктор.
Больше всего на свете Мастер хотел бы забыть о нём навсегда, просто вычеркнуть из памяти, стереть из мироздания само упоминание о нём. Когда ему удалось закодировать в организме Доктора шифр своей Биодаты, он испытал серьёзный соблазн убить себя в настоящей регенерации, хоть ему и очень нравилось нынешнее тело, чтобы возродиться в теле Доктора и действительно выместить его собой, физически занять его место во вселенной.
Но он отказался от этой мысли, поняв, что, как это не печально, космос без Доктора будет ему неинтересен. Наверное, это действительно была любовь, хоть уже совсем и не такая, которую Кощей испытывал когда-то к относительно невинному существу по прозвищу Тета Сигма. “Относительно” потому что тот успел обмануть и предать его уже тогда, просто Кощей ещё об этом не знал.
Но Мастер-то знал всё.
Он мог бы просто убить Доктора, или оставить навсегда в старом дряхлом теле, или погрузить в анабиоз, чтобы тот оставался для него запасным телом на случай гибели нынешнего, мог бы пытать его до бесконечности, мучить людей у него на глазах, заставлять страдать снова и снова, тем более, нынешняя регенерация Доктора действительно восхитительно смотрелась, когда тому было больно.
Мастер мог бы сделать все это и даже успел немного поделать, продегустировал каждое из холодных блюд, но в конечном итоге все эти вещи показались ему мелкими.
Наказать Доктора нужно было иначе.
А какое наказание могло быть лучше, чем заставить Доктора самому броситься к Мастеру в объятия, перестать сопротивляться, покориться и принять в конечном итоге его взгляд на вещи?
Вначале, ещё будучи Гарольдом Саксоном, Мастер готовил для него одну ловушку, но потом целый год выстраивал другую, гораздо лучшую. Используя все его слабости, страхи и желания, в которых сам Доктор ни за что бы не позволил себе признаться, Мастер заставлял его шаг за шагом идти к нему навстречу.
Утолив свою жажду мести издевательствами и пытками, Мастер очень быстро заскучал и придумал, как развлекаться дальше, играя на том, что знал о Докторе.
Заставить того что-либо сделать было невозможно, Доктор был упрям и своеволен, и все это оставалось в нём до сих пор, что позволяло Мастеру сохранять остроту восприятия. Зато можно было устроить так, чтобы сам Доктор захотел всего то, что Мастер пожелал ему дать. Слабость Доктора к людям, его азарт и желание выигрывать, ужасный груз вины, подсознательное желание понести за неё наказание и, конечно, непереносимое, мучившее его больше всего на свете чувство одиночества – в ход пошло все.
Мастер позволил выиграть у него свободу для Джека Харкнесса, и сделал так, что Доктор оказался ещё более одиноким, чем был до этого. Ждать пришлось долго, больше полугода, но, в конце концов, Доктор сломался и начал умолять его выпустить. Мастер был только рад пойти навстречу. Дальше все было просто. Прикосновения, поцелуи, секс, ментальный контакт – Доктор изголодался по всему этому, и Мастер против воли был вынужден признать, что и он сам тоже, кроме того, казалось, что в этих регенерациях они были просто созданы друг для друга, подходили друг другу идеально, сливались двумя половинками одного целого. Желание было таким сильным, ненасытным, Мастер сам был удивлен такому притяжению, но тому, с какой охотой и жаждой Доктор начал подставляться под его плетку, уже не удивился. Бедный маленький Доктор, терзаемый своими страшными демонами вины, находил в этом покой и забвение к великой радости Мастера.
Ситуация изменилась всего один раз, в тот вечер, когда у него невыносимо болела голова, когда барабанный грохот просто разрывал череп изнутри, и от этого не было спасения, только Доктор смог помочь ему, как когда-то давным-давно Тета мог его успокоить. И секс тогда получился совсем другим, Доктор заставил его почувствовать себя уязвимым, слабым, беспомощным и зависимым от него…
Поэтому больше такого не повторялось.
Никаких слабостей Мастер себе позволить не мог.
Самый адский барабанный грохот был лучше зависимости от помощи Доктора, про которого Мастер всегда точно знал лишь одно – он предаст в любую секунду, не задумываясь.
Именно поэтому дети из Лумов были такой гениальной идеей. Детей Доктор не предаст и не оставит, он может сбежать с Нового Галлифрея, как сбежал когда-то со старого, но от собственной семьи он уже не сбежит никогда.
Мастер вообразил себе счастливого Доктора, который будет ворковать, как последний идиот, над младенцем, и довольно рассмеялся. При таком раскладе можно будет взрывать Землю не у Доктора за спиной, а у него на глазах, он и не заметит.
Сначала, как и насчет мысли с техническим восстановлением Галлифрея, Мастер лишь думал увлечь Доктора этой идеей, как осла морковкой, чтобы тот забыл, наконец, о своей глупейшей привязанности к Земле и отправился с ним сразу в космос. Но потом идея понравилась ему. Токлафаны были, конечно, душками, но собственные, сделанные по вкусу и заказу Тайм Лорды будут гораздо лучше.
У Доктора, пока они будут маленькими, появятся миленькие игрушки, с которыми можно будет возиться и устраивать им неопасные приключения на разных планетах вроде того, что он делал, путешествуя с людьми. А у Мастера, когда они вырастут, будет своя армия, лучшие во вселенной солдаты, не тупая сила, как Токлафаны, а толковые командующие, которым можно будет доверять часть ответственности.
В общем, все будут довольны и счастливы.
Кроме вселенной, разумеется, но от лицезрения её несчастий Мастер сумеет Доктора оградить.
Он не сомневался в решении, которое примет Доктор.
Разумеется, он начнет ставить кучу условий, требовать самого мягкого подхода и минимум жертв, но ему всегда можно будет напомнить, как он сам предложил Мастеру: “Мы можем отправиться сражаться среди звезд, если это то, чего ты хочешь”. Правда, тогда Доктор просил его оставить Землю в покое, но плакать над ней уже поздно.
В конечном итоге Доктор предаст вселенную, как уже предал Землю. Вот так и закончится это вековое противостояние; после всей этой бессмысленной суеты Доктор добровольно сдастся своему Мастеру с потрохами, потому что изначально его место и было…
- … голым, на полу, в ожидании меня, - улыбнулся Мастер. – Ох, Тета, я всегда говорил, что тебе нужна твердая рука. А ты не верил… And I hope you get to hear me say, "Who gets the last laugh now…"
Для полной победы не хватало только одного.
- Пожалуй, - пробормотал Мастер, - я велю откопать Джека Харкнесса. Должен же остаться последний человек, который станет свидетелем появления нового мира вместо старого. Это будет изящное завершение.
Он отдал соответствующее распоряжение по комму и вернулся наводить красоту на созданную им картинку.
Когда Доктор появился у него за спиной, Мастер сделал вид, что заметил его, только когда тот подошел к нему и обнял за плечи.
- Что думаешь? – спросил Мастер, указывая на экран.
- Он прекрасен, - ответил Доктор тихо, - столько света…
- Он подходит тебе, - Мастер обернулся и посмотрел на него, он не лгал сейчас, дорого дал бы за то, чтобы лгать, но смотрел в это лицо и ничего не мог с собой поделать, потому что для него это все равно была любовь, пусть извращенная и вывернутая наизнанку, разрушительная и страшная, несущая гибель и смерть, все равно – любовь…
- Я ещё ничего не решил, - произнес Доктор торопливо.
- Конечно, - улыбнулся Мастер иронично и поцеловал его. – Представь, каким он будет в реальности. Сейчас ведь наступает только день первый, подумай, что будет на день шестой?
- Ты демон-искуситель, - вздохнул Доктор, - вот ты кто во всей этой истории.
Мастер расстегнул молнию на его брюках, просунул руку и некрепко сжал его член, с наслаждением услышав негромкий стон.
- А сейчас, - сказал он, - я покажу тебе, что будет на день седьмой…
Они отправились в постель, а потом Мастер притворился, что уснул, слушая, как Доктор тихонечко встает и направляется в его кабинет, где на огромном экране полыхала заря нового мира. Он даже расслышал, как Доктор что-то шепчет, лепечет себе под нос свои вечные извинения перед кем-то, и улыбка опять расцвела на губах Мастера, когда он понял, что победил.
Утром он опять отпустил Доктора на землю. Пусть играет, пока играется, Мастер решил быть снисходительным и награждать его за покорность.
Дела становились все лучше: все его приготовления почти окончились, Марта Джонс была мертва, и вселенная ждала его, ждала их с Доктором вместе.
Но потом перед ним появилась безликая черная тень, которая, заикаясь, блеяла о том, что могила, в которой закопали Джека Харкнесса, оказалась разрытой и пустой.
Мастер так разозлился, что убил человека на месте.
Он приказал срочно разыскать Джека Харкнесса, но так получилось, что тот отыскал его первым.

***

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?