Кирилл и его прекрасная жизнь. «… и где-то во мне есть вич».

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 11 из 11

*некоторые правки, которые прислал мне Кирилл, прочитав этот текст вчерне, я решил оставить в виде его комментариев, вы легко заметите эти места.

«Я всем сразу говорю, что у меня ВИЧ». Давайте тоже, всем сразу скажем, и больше не будем об этом. Точнее, будем уж – но без этого, столь характерного заламывания рук и выражения ужаса на лице… Знаете, вот так пишут про людей с этим диагнозом (про Вич-положительных, ну там ещё есть разница с медицинской точки зрения у разных людей, рядом с которыми теперь, как такой брелок, болтается эта трёхбуквеннная аббревиатура)… так пишут: сначала долго описывают его жизнь «до», как всё замечательно шло, какие были таланты у человека, мечты… а потом: случилось! Катастрофа! И вся жизнь – под откос! Ну потом уж как-то да, герой собирается, выкарабкивается, это такой сложный процесс, и вот, мол, сейчас – человек научился с этим жить! И являет такой пример, и такой борец!

Привычная матрица. Но мне не хочется так писать про Кирилла. Хотя, конечно, диагноз – изменил его жизнь. Но он, как признался мне Кирилл, никогда почему-то не считал ВИЧ катастрофой своей жизни. Сидит такой, напротив меня, хороший, 23-летний парень, и смущённо улыбаясь (щёки предательски розовеют!), признаётся: что он даже рад, что у него теперь этот ВИЧ… Это не мазохизм, и не бахвальство. Но это вот его жизненный опыт, и ВИЧ, оказавшийся внутри именно его жизни, его опыта (у других ведь не так всё совсем!), это только ему он помог, потому что Кирилл – единственный на свете. И вовсе не факт, что его история может кого-то чему-то научить, стать каким-то примером, способом просвещения. И поэтому мы говорим не о человеке, который борется с ВИЧ, и говорим не для того, чтобы представить его борьбу как пример силы духа там или чего-то ещё. Мы говорим просто о человеке Кирилле, таком, какой он есть. Ну да, у него есть ВИЧ, как такая важная (даже очень!) часть его жизни, но у него есть и много чего другого. Может, это другое и определило те самые слова, которые кажутся нам теперь такими странными: «я даже рад, что у меня ВИЧ».

Ко мне обратились с предложением делать очерки про людей с положительным анализом ВИЧ, прежде всего подростков. Наподобие того цикла, что я делал про учеников школы «СОлНЦе». Я согласился. С подростками, школьниками пока сложновато… я с волнением жду, с какими историями мне ещё предстоит встретиться… А вот с Кириллом удалось довольно быстро сорганизоваться. Он свой ВИЧ «заработал» сам (у подростков у многих – у кого с рождения, у кого – из-за медицинской ошибки, у Кирилла – его собственная ошибка и ответственность), и ВИЧ как-то «встроился» в его жизнь, встал туда, как некий недостающий пазл мозаики, при этом развернув его жизненную траекторию если не на 180, то на много сразу градусов. Но, короче, в отличие, наверное, от многих других, он может об этом легко говорить. Моё интервью с ним – не первое для Кирилла. Единственное, он не хотел бы, чтобы этот и подобные тексты читали на его малой родине или его родители… Вернее нет, не так! Даже наоборот, Кирилл хотел бы! Но не сейчас. Когда-нибудь! «Они просто еще пока что не готовы. Для них это будет как удар, которого они не ждут…»

ВИЧ настиг его на финальном этапе его взросления, когда он был, выражаясь по-маяковски, «красивым и двадцатидвухлетним». И вот, видимо, этого-то и не хватало ему, чтобы довзрослеть! Чего-то точно не хватало… Он четыре раза поступал во ВГИК. Но всякий раз срезался. Это вообще, в принципе – история, начинающаяся довольно типично: про молодого юношу из российской глубинки (Ставропольского края), который едет покорять столицу… и у него – много своих талантов, качеств, но не хватает какой-то струны, умения трудиться, стиснув зубы. Ну где-то он – «не стиснув». Не всем же их вот так стискивать? Но он натура, по-своему романтическая… хотя любит этикет, и такой порядок этикета… я условно представляю себе, глядя на него: выглаженные накрахмаленные рубашки, светлые скатерти, и какие-то, напротив, яркие и модные пятна красок, может, в виде клякс, но не пачкотни, а стилизованных, такой орнамент, или такую новогоднюю стеклянную игрушку-шар, внутри которого фигурки и звёздочки, которые, если шар встряхнёшь – превращаются в снег. Какая-то аккуратная эстетика!

Может, это всё и не так, может, это всего лишь я так всё увидел… сложилось в пазл, то, что в детстве Кирилл играл в куклы, а лет в 19 был официантом. Мне он напомнил одного из героев романа в жанре семейной саги современной норвежской писательницы Анне Рагде «Тополь Берлинский» по имени Эрленд. Пока брат этого Эрленда стал фермером и разводил свиней, Эрленд перебрался в Копенгаген, стал ювелиром и дизайнером рождественских витрин для местных магазинов. Вот Эрленд со своим другом-партнёром готовятся отметить новый год:

«— Будут еще подарки. Санта-Клаус уже их припас.

— А теперь идем смотреть на шоколадные столы. Мы еще успеем зайти в «Тиволи» перед твоей газетой?

С тех пор, как открылся рождественский базар, они уже побывали в парке «Тиволи» раз пять. Эрленд знал, что это ребячество, но не мог ничего с собой поделать. Он хотел сойти в могилу, оставшись ребенком, и завещать все свои диснеевские мультфильмы Совету Безопасности ООН. Чуть больше Диснея — и на планете настал бы мир. А посмотрев, как сто пятьдесят заводных санта-клаусов пакуют подарки, машут ручкой, катаются на лыжах и выполняют всякие другие забавные трюки, нельзя не испытать счастья...».

Когда Кирилл после своего Ставрополя и после армии уже, лет в 20, оказался в Москве и стал официантом, он узнал про апероль…

- Как ты не знаешь, что такое апероль? – переспросили его.

- Нет, а что это?

Апероль оказался алкогольным коктейлем (википедия: Апероль — итальянский аперитив. Имеет оранжево-красный цвет и горьковатый вкус. Букет содержит ноты апельсинов, трав и ароматических приправ. Крепость напитка составляет 11 %)…

Этот оранжевый красивый алкогольный коктейль для юноши из Ставропольского края стал символом новой красивой жизни, того, что он покорит Москву и мир! Что будет всё так разноцветно! Он начал часто заказывать (КИРИЛЛ: «Не так часто, конечно. Я просто постоянно видел его перед своими глазами») этот дорогой гламурный напиток. Он спустил на него много денег! (КИРИЛЛ: «Больше меня, как я думаю, погубило то, что я мог прийти один в кафе или ресторан и поесть на сумму, превышающую среднюю цену итогового чека»). Глупо…

Но если бы всё повторить, он не даст и теперь гарантии, что не сделал бы то же самое… Хотя и жалеет сейчас. Когда он оказался совсем без жилья, то куратор его академической группы (во ВГИК парень так и не поступил! Стал учиться на педагога, платно) смогла договориться с вузовским начальством неофициально, и он жил в каморке за спортзалом, в комнатке для спортинвентаря, перетащил туда какие-то матрацы… Вот только что он пил апероль… а вот он уже – «спортинвентарь»… Какой короткий путь!

Кирилл перепробовал много профессий, был и охранником в школе, и грузчиком, и вот официантом… Из многого другого, это оказалось несколько ближе его натуре и эстетическому вкусу. В команде ресторана он был младше всех лет на 10, Кириллу ещё лет двадцать с небольшим, а всем остальным – лет под тридцать. Как-то раз они повели его своей компанией в ночной бар… Кирилл тогда и не пил, или очень мало… а коллеги – вдрызг! Дошло до каких-то разборок… битых стёкол или подобного (КИРИЛЛ: «Произошёл конфликт из-за того, что в этом караоке-баре нельзя было спать, поэтому нас стали выгонять») … все потом разошлись, а их на улице осталось двое, молодой юноша Кирилл и менеджер годами постарше, «словивший белочку» (белую горячку), он бросался на людей, потерял телефон и ключи от дома, что-то ему мерещилось, какие-то галлюцинации, он куда-то бежал… Кирилл знал («Кирилл не знал😊… то есть, я знал, что где-то в этом районе, но этот коллега не хотел, чтобы я его туда отвел. Предпочел мотаться до утра по Москве и Сретенскому бульвару»), где коллега живёт, но совершенно не мог его туда увезти… они бегали друг за другом всю ночь по этой Москве, кувыркались в траве, в грязи… Кирилл не мог его оставить одного, боялся, что тот, что-то натворит…

- И лишь наутро, когда открылось уже наше заведение, я смог его туда привести и передать…(КИРИЛЛ: «Не смог, к сожалению. У меня потекли слезы от безысходности и при свете дня я всё-таки его отпустил, а сам зашел на работу и сказал о случае утреннему менеджеру») Через пару часов мне нужно было играть лешего в детском(новогоднем) спектакле, который ставил наш вуз. И… я просто понял, что не дойду. Очень сильно устал, и это была катастрофа… я садился в метро, весь в грязи… и, слава Богу, это была Москва! Москве вообще всё равно, всё равно на то, как ты выглядишь, вообще на тебя! И я спокойно смог доехать…

Такая вот Москва, такой тебе Копенгаген!..

Кирилл говорит, что мало помнит своё детство. Но кое-что записал в своей «автобиографии». Например, о рождении, со слов матери: «Родила меня мать в 26 лет, а на часах 3 часа 40 минут. Уже на выписке, глядя на сделанную фотографию 1997 года видно, какие мои родители довольные и счастливые. По её рассказам – это были самые быстрые роды. Помню, сказала, с улыбкой на лице: «Раз – и всё!». На этом роды закончились, а жизнь только началась – родителей, моей старшей сестры и моя!»..

Потом появятся ещё младшая сестра и брат. Кирилл считает, что его мама и папа оказались не очень подготовленными к родительству… они не знают своих детей, не говорят с ними, дети их такой большой семьи недополучили что-то важное. Такой строгий суд! Может, пройдёт ещё лет 10, и он будет судить их не так строго? Но может и нет, может, и не суд это вовсе. А как такая ощущаемая данность. На тему ответственного родительства Кирилл очень думает, в том числе и применительно к себе. «Я вдруг понял, что я не очень люблю детей… точнее, не всех детей… то есть я знаю, какие дети мне нравятся». (КИРИЛЛ: «Наверное, это слишком грубо, просто среди группы для меня почему-то выделяется один или несколько детей, в которых я вижу что-то особенное, их потенциал и развитие. Для воспитателя – это не допустимо и неправильно. Конечно, я это понимаю, но пока что на данном этапе ничего поделать не могу. Не все дети хороши – и это недостаток прежде всего раннего воспитания их родителей»).

Он ведь учится на дошкольного педагога. И вот сейчас – работает няней, череда смен профессий вдруг привела его к тому, что он сейчас был принят в семью няней к 7-летнему ребёнку… ребёнок как-то спросил у него: «А что ты получаешь, за то, что сидишь со мной?».. Ребёнок называет себя не ребёнком, а «маленьким взрослым»… там сейчас между ними разворачивается какая-то своя сложная психологическая история, тянущая на кино такого же рода, что и фильм «Игрушка» с Пьером Ришаром, но вряд ли это будет комедия.

Кирилл вообще часто делался таким наблюдателем детства, отношений родителей и детей… когда ему было три, их соседями была религиозная молдаванская семья. Перед каждым приёмом пищи – они творили совместную молитву, а за провинности родители ставили детей коленями на горох. Это глубоко шокировало маленького Кирилла. Прочитав вчерне мою статью, Кирилл в этом месте добавил, что больше из детства вспоминает хорошего, и вообще – любит своё детство! Ну, конечно любит, и конечно – «хорошего»!

Или вот брат у него. Младший, сейчас ему 9. А с восьми лет – медитирует. Уходит в другую комнату и садится в позе. Откуда он это вычитал, высмотрел? Из какого «ютуба»? Что такое нынешние маленькие дети? Какие неведомые планеты они? У семилетнего подопечного Кирилла (не брата, а того первого, у которого он нянька) – «на уме убийцы, смерть и сиськи… и ему всего семь лет»… Что там происходит у них? Что происходит? Что вообще?

Младшей Кирилловой сестре (14 лет ей) недавно написал в комментариях под фото в соцсетях кто-то с вымышленного аккаунта, с аватаркой какого-то голливудского актера, мол, ты очень красивая и мне очень нравишься… Узнав об этом, старшая сестра провела разъяснительную работу, и настолько запугала девочку, что та теперь боится говорить с сестрой о своих сокровенных делах или спрашивать совета, её мир изменился. И хотя в основном своём пафосе и цели старшая сестра права, Кирилл чувствует, что не так, не так это всё, что как-то переборщили, что чувство радости и чувство прекрасного, которое есть в ребёнке мы всё-таки не должны убивать, даже если цель: безопасность ребёнка. В жизни детей случаются вот такие события, незаметные для взрослых, но важные для них самих. А как правильно-то? Привить чувство опасности – не доверять вот этим аватарам и пр. – тоже ведь важно!

У взрослых что-то складывается или не складывается в их собственной жизни. Потом это превращается в принципы жизненные, потом эти «принципы» порой падают на ребёнка, выражаясь в родительском общении или его отсутствии, да и в самих способах этого общения, в запретах, в советах, во всём, что угодно…

И главное, что случилось с Кириллом за эти двадцать три года – это, конечно, не ВИЧ, а его детство. В котором родители хотя и принимали участие, но меньше, чем бы он хотел... из раннего он помнит мало, но записал в «биографии» характерный эпизод: «Мне два года. Детский сад. Мальчики играют отдельно, девочки, как ни странно – тоже. А её звали Даша – это девочка, которая, посоветовавшись с остальными, позвала меня играть в дочки-матери, быть отцом ее дочери-одиночки. На удивление всем у меня отлично получалось, даже очень: я кормил свою дочку и пеленал её, а девочки смотрели и радовались, что есть такой помощник как я, Кирилл…» И дальше: «Каждый раз с отцом вспоминаем, как ровно месяц я плакал, когда он приводил меня и забирал с садика. Видимо, привязанность родителей, их присутствие меня очень волновало, до слёз».

В принципе, история Кирилла, на мой взгляд, про то – как ребёнок остаётся наедине с таким большим, и часто враждебным миром, и начинается его путешествие, которое называется «взросление», и он – во время этого путешествия – отчаянно ищет себе кого-то, какую-то надёжную руку, чтобы схватиться за неё, и не было бы так страшно, а руки – нет, или как будто её как-то не хватает. То есть плывёшь, и почти захлёбываешься…

Когда случился ВИЧ (это обнаружилось в этом году, в мае, а заразился он, как считает Кирилл, 23 февраля, половым путём)… это было очень похоже на детство, вот это новое путешествие, перестройка жизни после болезни, но вдруг – всё пошло как надо! Появились те самые руки рядом, друзья, помощники, он как-то сразу нашёл нужных людей. Причём спонтанно, по интернету. Потом – нашёл и нашу казанскую организацию и её лидера Свету Изамбаеву… Стал активным участником всяких форумов и программ. Вдруг появилась идея стать не режиссёром, а врачом (сейчас уже, правда, снова уверенность начала спадать). Короче, он как-то смог компенсировать то, в чём нуждался и не досчитался в детстве! И поэтому смог сказать, что даже рад, что у него ВИЧ!

Когда случился карантин в связи с пандемией, он вернулся на свою малую родину (Кирилл не хочет называть её родиной, ну, скажем, город, где прошло его детство). Он вдруг впервые ощутил, что теперь может здесь бывать, что теперь ему даже стало нравиться и хорошо тут… раньше, он всё время хотел отсюда только сбежать, класса с восьмого мечтал, как чеховские три сестры: «В Москву, в Москву…», во ВГИК хотел поступать, сайт у них увидел – тоже такой оранжевый, как апероль! Но на мой вопрос: «какой у тебя любимый цвет» ответил вдруг неожиданно: «Зелёный!».

- У нас тут природа прекрасная… Архыз рядом. Домбай! А я не разу не был в Домбае! У меня вон знакомая туда часто ездит, конные прогулки! А мы? Мы тратим на что-то жизнь!

Он научился смотреть на родину другим взглядом, (КИРИЛЛ: «Не то, чтобы это моя родина. Я родился на Урале. Когда мне было 5 лет вся семья переехала. Да, в Ставрополе я гораздо больше времени, но всё же это не родина. Свердловская область, где я родился можно тоже считать не моей, я мало, что помню. Мой дом – это весь мир. Я хочу не приписывать себя к какому-то определенному городу, но просто иметь место, куда можно всегда вернуться и возвращаться с радостью – и оно, думаю, у меня будет, правда, не сейчас»)… это именно такое чувство, когда ты, несколько повзрослев, возвращаешься в родные места… но именно в такие, которые прежде не вызывали у тебя никаких хороших воспоминаний, тебя грела только одна мысль: сбежать отсюда и никогда не возвращаться! И вот вдруг Кирилл вернулся, через несколько месяцев после того, как у него появился ВИЧ, и вернулся каким-то спокойным.

- Я не думаю об ВИЧ постоянно, как о чём-то таком… Я просто знаю, что он есть где-то там…

Но в своём городке он не хотел бы, чтобы узнали. Там очень быстро разносятся слухи, там очень быстро о тебе узнают все, и начинают осуждать, даже за какие-нибудь отходы от типических для местности манер или одежды, за какие-нибудь подвороты на брюках… Мама и папа сторонятся его диагноза и всё ещё не могут смириться, «может это какая-то ошибка», считает мать… И Кирилл уже не будет здесь жить, конечно… в городке своего детства, не хочет! Но он как бы отпустил его, свои обиды на него, и страх, и желание удрать… и теперь может оглядеться и сказать: «А ведь, в общем-то красивый городок у нас!».

Ещё из детства: церковь и воскресная школа. «Я, как юный любитель книг, заведовал библиотекой. Каждая книга у меня стояла на той полочке, на которой ей и положено было стоять. Одним словом – порядок. В это же время, наш руководитель учил с нами различные песни, стихотворения, игре на фортепиано. Больше всего нам нравились Рождественские представления, когда в мире царит спокойствие и благодать». Это тоже из автобиографии. Но Кирилл и вслух рассказывал мне это. Может, именно в этот момент я припомнил Эрленда, героя современной скандинавской саги, которую я как-то прочёл с оказией? Потому что тут было тоже – про порядок и Рождество!

Но Церковь, как и город остались в детстве! Кирилл сейчас не ходит в церковь (КИРИЛЛ: «Хожу, но, к сожалению, только тогда, когда тянет – не постоянно. И, вряд ли это уважение к Церкви и правильно. Я имею ввиду, ходить только тогда, когда тебе надо и у тебя что-то случилось, а Бог в твоём случае тебе должен помочь – так не бывает. Последний раз хотел сходить в марте 2020, но как только я подошел служение закончилось – возможно, так было надо. Звоночек, который напоминает, что ты приходишь только тогда, когда у тебя всё плохо, а когда хорошо – забываешь о Церкви и проходишь мимо») он считает, что она ему дала всё, что нужно. Но там, в детстве! (КИРИЛЛ: «Отчасти!»).

Но у него был проводник в детстве! Не родители, и не церковь… а она, лучшая подруга! С первого класса и всю школу они дружили… они играли в динозавриков у дороги… а потом хоронили голубя, нашли мёртвого и закопали его… у него в кармане оказался сникерс(он привез его на велосипеде после обеда), и они-дети помянули птицу… «Как-то раз, на уроке физики, я спросил ее, будучи знаком с её писательскими способностями, хотела бы она, чтобы я снял фильм по её книге, на что она ответила положительно, только «ЗА»…».

Когда появился телефон – они начали снимать клипы и пародии… Все дети в семье Кирилла тоже участвовали, и даже животные. Однажды так вместе сняли клип про вампиров. Смонтировали. Сели смотреть… а младшая 5-летняя сестрёнка – заплакала. Дети увидели силу искусства, пусть даже в таком примитивном выражении…

А потом его подруга умерла трагически. В 2014 году. И Кирилл начал писать стихи. И где-то с 2018 года в них часто встречалось про кровь. «Знай, всё в этой крови останется. В той алой, что в тебе внутри…».

- Я как будто помешался на крови… – признался Кирилл.

Он стал донором, и часто сдавал кровь, пытался привлечь к этому и семью…

Враждебный мир продолжал открывать ему свои створки, а проводника уже не было. Он часто представлял такую картинку из западных фильмов, когда кого-то арестовывают, или он чем-то заражается – его одевают в специальную робу, обривают налысо… Кирилл представлял себе нечто такое. Может, он накликал себе этот ВИЧ?

Враждебный мир никуда не делся и после того, как его диагноз стал известен…

Так недавно, собираясь в Казань (не в этот раз, а в предыдущий свой приезд), город, где он обрёл своих друзей в центре помощи и поддержки для людей с ВИЧ, в том числе и для детей и подростков… отвлечёмся: «Я здесь познакомился с такими детьми, с такими историями, на фоне которых моя – совсем кажется такой обыкновенной, пустяшной… вот здесь, а не от себя, мне, действительно, хотелось плакать, глядя на этих детей… одна девочка там, 11 лет, такая красивая, как матрёшка, и такой уже взрослый человек, такая замечательная….»… Говорит он мне, а я-то знаю, что важна каждая история, и его, Кирилла – важна!

Собираясь лететь в Казань, вышел за два часа! В прекрасном настроении! Отправил видео подруге в инстаграм шутливое… «Вышел за два часа, надеюсь успею в аэропорт!» Кирилл любит порядок, и страшно не любит опаздывать… (КИРИЛЛ: «Хотя я раньше очень часто это делал). Но тут… его остановила контролёр. Контролёр Елена! (Он запомнил имя!), начинается долгая проверка рюкзака, разговоры, в итоге – его штрафуют на несколько тысяч за отсутствие перчаток, хотя можно было просто направить в киоск метро, чтобы он купил… И Кирилл впервые в жизни опоздал на самолёт. Этот пустяшный по меркам многих эпизод, в голове Кирилла вырос до чего-то огромного, до очередной атаки на него этого злобного некрасивого мира, похожего на мир из фильмов режиссёра Звягинцева, один из которых так и называется: «Елена». Кирилл потом хотел купить целую пачку масок и вручить её в Москве контролёру Елене!.

Но вот, в целом… в целом – ВИЧ, который в нём где-то там, помог ему как-то собрать себя внутренне. Помог, наконец, довзрослеть, что ли. О чём-то договориться с этим миром. Он рад, что никто из его знакомых не отвернулся от него, и напротив, появились ещё хорошие друзья! (КИРИЛЛ: «Я бы даже добавил, что до этого момента я не думал, что у меня есть друзья. Как оказалось – они есть. Я просто их не замечал или мне не хотелось в них верить, потому что это было не похоже на ту дружбу с лучшей подругой, которая умерла»).

- Знаешь, один очень хороший человек, участник нашего слёта, однажды сказал такие слова, которые и я могу повторить: «ВИЧ – это такая стена, которая ограждает меня от ненужных людей». На самом деле, через нее можно перелезть, только суждено это сделать не каждому… И знаешь… мне прям нравится это моё новое состояние, я кайфую!

…Я хочу помогать людям, больным людям, меня интересуют болезни, не только СПИД, но и скажем, ДЦП, шизофрения… Мне нравится живопись Константина Васильева, я был тут у вас в музее… Он, кстати, умер 29 октября, в тот день, когда я родился, только намного раньше, конечно… Казань очень симпатичный город, я, наверное, мог бы жить тут, но я не решил… Я люблю стихи Бродского… Сам вот с 2014 года стал писать, но в последнее время мало пишу… Мой псевдоним – Kirill Aga, ну «ага» - тюркское «князь»… мы себе в детстве ещё, в школе придумывали разные псевдонимы… а «Кирилл-ага» меня называл учитель по ОБЖ. Я сначала долго не мог расслышать. Возможно, даже сейчас это будет звучать из его уст иначе, но так сложилось – мне очень нравится.

Мы уже просто болтали, о чём придётся, интервью давно кончилось, и мы были не «журналист» и «ВИЧ-положительный», а просто два только что познакомившихся человека. Кирилл расспрашивал про меня, потому что столько уже рассказал про себя, что имел право узнать и про меня что-нибудь. А потом, на следующий день он прислал мне текст, кусочек воспоминаний о том дне, когда он узнал, что у него ВИЧ. Я приведу здесь отрывок, и закончим на этом:

Привет, меня зовут Кирилл и у меня ВИЧ.

О своем положительном статусе я узнал 7 мая 2020 года. Накануне моей матери позвонил врач из центра переливания крови, куда я хожу, а теперь уже нет [улыбающийся смайлик] на протяжении двух лет. В основном, это был НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского в Москве, но о своем статусе я узнал в городе Ставрополь, куда приехал на время эпидемиологической обстановки в России.

Знаете, мне вдруг захотелось, как в старые добрые времена – один раз в два месяца – сдать кровь. Лично я чувствовал эту необходимость и, как оказалось, не напрасно.

Раздался звонок. Мама сначала не услышала, она частенько не берет трубки от незнакомых ей мобильных номеров, но вскоре позвонили опять. Ей представились, попросили передать трубку мне. Помню, что я сидел в своей комнате на втором этаже, активно участвовал в онлайн – конференции одного из семинаров по дисциплине «Детская литература» и громко крикнул: «Мам, я занят – перезвоню потом». Я не знал кто звонил, мне было все равно на тот момент.

Я освободился. Спустился вниз на кухню. Взял сотовый телефон, начал набирать контакт. Естественно, мама сообщила мне кто звонил. Я в тот момент заволновался. Думал, неужели вич, но потом думал, мол, может быть нашли антитела к коронавирусу, ведь в конце февраля мне действительно было плохо на протяжении двух недель. В общем, оставалось только догадываться.

Моё сердце ушло в пятки после слов «это касается вашего здоровья», на что я отреагировал очень серьезно и спросил, когда мне подъехать. Ответ врача не заставил себя ждать – «завтра к 9 утра».

Позвонил я во второй половине дня. Про сон можно было уже забыть. Какой там сон, когда тебе по телефону сообщают (не всю информацию, конечно) то, от чего у тебя мурашки по коже.

Мне не хотелось говорить родителям всё сразу. Я лично сам хотел разобраться. Мне 22. Я самостоятельно могу принимать решения. Так и сделал – позвонил подруге, попросил отвезти меня в центр переливания крови. Спасибо ей, что нашлось для меня время с утра.

Утро было не солнечным. Почему-то, но я догадывался, что никакой это не коронавирус, хотя питал надежду и верил до последнего.

Войти мне надо было в 14 кабинет, представиться и предъявить паспорт для подтверждения личности. Меня попросили подождать 10 минут за дверью – длились они, конечно, не быстро. Я ловил на себе взгляды людей и не понимал серьезность всей ситуации. Они как будто все знали, а я нет. Очень странное состояние, возможно, я просто не выспался.

Вот, выходит врач, приглашает меня пройти в кабинет, указывает, на какой из двух стульев сесть – я сажусь и улыбаюсь. Смотрю на одного врача слева от меня – улыбаюсь, на второго – справа от меня и всё еще улыбка не сходит у меня из уст. Уж долго мне не могли сказать то, собственно, о чем я сам догадывался. Я уже сам догадался, когда достали мое дело и увидел результаты анализов, где двое из пяти, по-моему, были отмечены красным. Понятное дело, что это отклонение от нормы. Среди теста на ВИЧ – инфекцию были такие как сифилис, туберкулез – мне не сложно было догадаться, что со мной не все в порядке.

Врач, как сейчас помню, с официальной физиономией начала говорить о моем диагнозе, а я внимательно слушал. Странно то, что на мои вопросы и разъяснения в этой ситуации, врачу не хотелось говорить. Я сам что-то выпытывал, что в конечном итоге сам запутался.

После нескольких минут просиживания на стуле в медицинском кабинете, мне выписали направление в СПИД – центр города Ставрополь. Ехать надо было немедленно.

Со спокойным и почему-то достаточно довольным лицом я вышел на улицу. Подруга сидела в машине. Увидела, посмотрела на меня через лобовое стекло и поняла по моим губам, что я шепчу «это ВИЧ», еще не садясь в машину. Это был первый человек, который узнал об этом…».

Конец отрывка.

Да, и закончим на этом. Мы вышли из кафе. Кирилл посмотрел на небо. Он улыбался.

Айрат Бик-Булатов

Создать карусель ПРИЛОЖЕНИЕ:

/«СОлНЦе»-хроники/

***

Дети интереснейшие, конечно, в школе "СОлНЦе", каждый - книга!

Но вот передо мной на линейке для старшеклассников выступает какая-то девушка, экологическая активистка, с презентацией.

минут через 15 перед ней появляются её оператор и осветитель, буквально перед носом её - крупные планы снимают. К избушке передом, к лесу, то есть к детям - задом, ещё точнее: двумя задами, осветительским и операторским - закрыли полностью лицо этой говорящей экологической избушки (баба Яга, это ты что ли? Что-то я обознатушки, не видно за задами-то, никак не разглядеть!).

И это же она ещё строит детей: "Не разговаривайте, всё внимание на меня!" На зады, то есть! Ах ты ж избушка говорящая! Избища!

- А сейчас, запишем аплодисменты. Только по команде! Хлопаем-хлопаем! Ещё один дубль... ой, ещё один...

Ой, мне никогда ещё так не аплодировали! - кокетливо признаётся активистка. Ну да, массовка подводила, а дети - молодцы, хорошо сработали.

- А сейчас мне нужно 5 человек, которые скажут на камеру про экологические проблемы, я даже слушать не буду, просто запишем.

О, это характерное "не буду слушать", не ради того, чтобы вдохновить детей, а чтобы использовать детей для массовки, для красивого своего поста в инстаграмм приходят в школу, позорники! Покрасоваться на фоне детей!

А эти фальшивые аплодисменты - учат детей лжи! Ведь даже не спросили, хотят ли дети им аплодировать, ведь, если бы понравилось, дети сами бы искренне аплодировали бы для клипа, да они могли бы даже и сами придумать экологический клип!

Но дети им не были важны, они их просто использовали, что им этот, например, мальчик, который дома муравьев выращивал, или другой, на переменке признавшийся мне и одноклассникам: "физика - моя жизнь!", громко так, искренне.

Это небрежение к ближним, к детям, заставляет меня думать, что и экологи-то они фальшивые, как аплодисменты, которые вырвали себе эти спикеры насильно у школьников.

***

Пообщался опять в школе "Солнце" с ребятами, лет 14-15. Мальчишки. Двое. Постоянно в телефоне. Живут внутри каких-то игр. Например, одна из них, уже не первой свежести, не самая модная уже игра - какой-то "орех", а вернее - "арех", на самом деле, прочитанное по-русски английское слово "апекс"...

Игры для них - это и способ общения, внутри игр - они, ребята, которые могут написать что-то, а могут в микрофон что-то покричать и все участники игры услышат...

Есть что-то вроде своей этики: не расспрашивать о том, кто ты в реальной жизни. Все под псевдонимами. И общаются - вот на уровне этих рычаний, выкриков, матерных всплесков... но и из этого тоже, как ни странно, что-то складывается. Какое-то ощущение общности для них.

Например, у одного из мальчишек, с которым я общался, был недавно конфликт с одним из участников игры. Они, видимо, были по игре союзниками, и разошлись в стратегии, как вести игру, и тогда один - "слил" в общий чат информацию, какие-то реальные данные о втором, возможно, его настоящее имя и место проживания? Я не знаю. Потом даже сам приезжал в Казань, но они не встретились...

Нам, людям других эпох, со стороны, конечно грустно, и наверное, страшно видеть, что у детей - вот эта потребность в общении, солидарности, дружбе низвелась до такой формы... но они - как и животные какие-нибудь - приспособились к изменениям экологии среды.

Постепенно, говорят, всё равно узнаёшь друг о друге нечто большее, с некоторыми, кто наездами оказывается в твоём родном городе, удаётся встретиться вживую (но таких считанное количество)... А когда надоест даже такое общение, можно играть в одиночные игры, без людей.

Я помню, что первое время в Китае, после того как местное правительство заблокировало людям в некоторых регионах страны возможности общения со своими родственниками заграницей посредством обычных интернет-форумов и соцсетей - те придумали общаться через игры, используя чаты внутри игр... потом и эту лавочку прикрыли, кажется.

Ну вот, а дети наши - там поныне, в своих особых мирах, со своим особым общением, и есть в этом что-то постапокалиптическое, конечно... если представить мир после конца света и выживших в нём, как будут люди строить коммуникации и общаться?... Мне, кстати, трудновато было с ребятами разговаривать, сленга было многовато, настолько, что я уже перестал прерывать и просить объяснить мне что-то, как делал в самом начале. Но мы подружились, кажется. "Уже уходите?" - спросил меня один, и мне показалось, с нотками сожаления. Думаю, в реале - меньше с ними разговаривают, чем там, в играх...

Хотя там - по-другому же всё! Кто-то орёт весело и громко на весь интернет: "УБЬЮЮЮ, ГАДА!"... И все ржут! Все такие свои, друзьяшки! И никто про меня настоящего не знает, я в безопасности.

***

вечером заходил в школу "СОлНЦе". Там сегодня экзамены.

Случайно заговорил с мальчишкой лет 11.
- Стихи пишешь?
- Неа...
- Рисуешь, может?
- Нет... я на трубе играю...
- Мм... а любимый композитор есть?.. Ну любимая музыка?.. а что играешь?...
- Я в оркестре играю... что нам дают, то и играю, - вздохнул мальчик.
- А это то, что ты хочешь играть?..
-... (замялся)... н-не совсем!
- А что бы ты хотел играть?
- Джаз! - глаза мальчишки заблестели!

Ну, я рассказал про Юру Щербакова, конечно, про консерваторию ("О! Я туда поступать буду!" - уверенно сказал 11-летний по виду малыш).

- Не надоел тебе вопросами?
- Нет, я и сам люблю спрашивать.
- Ну ты у меня спроси?
- Какой у вас любимый цвет?
- В детстве был зелёный...
- О! У меня тоже зелёный!
- А обои в комнате у тебя зелёного цвета?
- Нет! Синего... с сожалением сказал Алёша, я уже узнал, как его зовут.

Как-то это у меня соединилось, это двойное "не совсем" - играет в оркестре не совсем то, что ему нравится, и обои в комнате - не совсем зелёные. Но я же понимаю, что не могу, например, сказать его маме: поменяйте сыну обои на зелёные? Да, может, и сказал-то он мне это нечаянно, заодно. А родители небось эти обои долго выбирали. С любовью. И обои небось, хорошие, дорогие. Но вот - как-то "не совсем" засело у меня в голове. Даже у любящих родителей выходит это "не совсем" и ребёнок привыкает, что так устроен мир... и мы все привыкаем. Почему? Да пустое, не думать об этом. Но уже образ сидит крепко в писательском мозгу.

Павел Анатолич уводит разговаривать, За Алёшей как раз мама пришла. И вдруг через пять минут мальчик заглядывает к нам:

- А вы здесь учителем работаете, да?
- (замялся)... Не совсем! (и улыбнулся чему-то... своим мыслям).

а уж мама тут как тут за ним:
- Идём... он уж вас замучил, наверно?

Ничего ей не сказал. Про обои - ничего.

***

Саше 16, и он совсем недавно переехал в Питер, а я знаю его уже пару лет, потому что всё ещё с оказией появляюсь иногда в школе «Солнце» Павла Шмакова, правопреемнице того самого Академического колледжа, который я закончил в своё время, и о котором пишу часто, что, мол, школа эта (АК пр КГУ) была до того необычна… но главное, столько определила в моей судьбе…

Школа «Солнце» - тоже вполне шмаковская и необычная, но я не знаю, что будут говорить о ней ученики. Но вот иногда – я там появляюсь, и с некоторыми учениками там познакомился и даже подружился.

Вообще, даже странно, что я подружился с Сашей (впрочем, громко сказано: подружился, просто – мы начали как-то общаться), Саша слыл за эдакого замкнутого парня, заучку, ботаника, говорил мало, на вопросы отвечал односложно, всегда в костюме, очках, и кажется, с портфелем…

Саша участвовал во всяких олимпиадах по математике и физике, периодически брал призовые места, и все его с этим поздравляли, на его страничке в «соцсетях», и я его, конечно, тоже прилежно поздравлял.

Недавно он сменил школу и переехал в Питер…

Навстречу мне вышел парень, в рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, волосы собраны в хвостик – такой юный и прекрасный рокер, только гитары за спиной не хватало! С ним – его друг и новый одноклассник Даниил, поразивший меня тем, что со слов Саши обо мне (мол, поэт и журналист), решил обязательно со мной познакомиться. Ну кто ещё сейчас – знакомится с человеком за стихи? Просто: ба! Айрат в смущении!

И вот идём мы, втроём, по Невскому – они, юные и вдохновенные, и я, вдруг почувствовавший заново, что поэтство-то моё – не хухры муры, что для кого-то оно ещё может что-то значит, «я поэт, этим и интересен» - говорил Маяковский, а мы, нынешние, настолько уже свыклись с тем, что мы-то неинтересны, и так и ведём себя, и стихи такие же пишем подчас… А на крыше одного из домов на Невском – сидели другие подростки и болтали ногами…

- Я с олимпиадами завязал – сообщает вдруг Саша?
- Да? Ты же вроде бы побеждал?
- Как я их ненавидел! – вдруг как-то даже резко, эмоционально, с выдохом сообщает парень. И в этот момент меня озаряет, что мы вообще ничего не поняли в этом ребёнке, ни я, ни школа, ни те, кто так настойчиво толкали его к участию в этих самых олимпиадах, «олимпиад», наград – требует от школьника система, это ровно то, о чём в Москве накануне говорил Артём Соловейчик, у нас школа сейчас заточена не под ребёнка и его интерес, а под рейтинг школы, и её совокупные результаты.

Для школьной статистики, в копилку школы – большой плюс сашины награды, а то, что мальчик этот ненавидел олимпиады – никого не интересовало, и он знал: никого это не интересует.

- Мне главное было уехать, - восклицает Саша, и когда появилась такая возможность – я даже не очень смотрел на то, какая именно школа, я с 14 лет мечтал в Питер.

Но и школа попалась хорошая, ребята теперь ходят в театральную студию при ней, читают стихи, а учитель (они называют его воспитатель) водит их на экскурсии по Питеру и рассказывает тайны города. Саша записал стихи и рассказы. Хвостик отрастил. Может, и гитара у него есть. Я не спросил.

* * *

Вчера прошёл вечер, организованный Андреем Рощектаевым, посвященный проблеме детской жестокости и жестокости над детьми...

Я теперь снова много общаюсь с детьми, ибо снова завернуло меня в школу Павла Шмакова... и снова сказал о том, что нам нужно выстроить площадку говорения, слышимости между детьми и взрослыми, как-то подключать детей к этому разговору о них (встреча в Доме Аксёнова проходила пока только в формате разговора взрослых). Я напомнил о европейском опыте, сослался на некоторые спектакли современные и пьесы. В частности, на "Ливию. 13" (про девочку, которой только исполнилось 13, она оказалась на вечеринке, и там её напоили, и потом появились и ходили по школе её голые фотки). В Казани делали только читку по этому произведению с маркером 18+, а в Москве, кажись, или в Питере - детский спектакль по пьесе, и в школах показывали. Вот разница подходов!

Этот мой отсыл к спектаклю, позволил вступить в дискуссию Андрею Абросимову, который вообще много знает современных детских книжек и спектаклей на актуальные темы. Я его всегда заслушиваюсь, когда он о книгах говорит. Была ещё упомянута книга "Чудо", оказалось, другому Андрею - Рощектаеву, ведущему вечера, писателю и давнему нашему другу, учителю истории в школе - эту книжку принёс почитать его ученик.

Нашёлся ещё молодой человек - ревнитель православия и скреп, сказавший, что с детьми об этом лучше осторожнее говорить (по всему видно было, что он имел в виду "вообще не говорить"), и ещё - что это дело государство.

Реплика про государство вызвала у аудитории реакцию понятного возмущения, даже я вставил цитату из Ивана Аксакова (19 век), что государству нет дела до души человека, от государства - одна казёнщина и официоз, и плоды государственного воспитания - титулярные советники и нераскаявшиеся нигилисты...

а потом говорила учительница одна, в возрасте, но напоминавшая девочку, которая смотрит на взрослых снизу вверх пронзительными глазами...

Она рассказала, как её отец, коммунист, когда она была всего лишь во втором классе, выпорол её, потому что ему доложили, что видели девочку перед церковью, а она туда с бабушкой ходила... она (учительница) запомнила это и пронесла через всю жизнь.

И потом про свою маму рассказала, тоже как-то надававшую ей пощёчин, а потом про себя-маму, сама она никогда не била своих детей, но как-то раз пришла с работы злющая, кричала... и двухлеток-ребёнок сказал ей: мама, ты почему такая злая.

С тех пор, говорит, не повышаю голос нигде... она напомнила мне Ариадну Казей, учительницу из очерка "Старшая сестра" Инны Руденко.

Очень живой разговор вышел. А днём я снова был в школе, общался с детьми. Один мальчик задачки по математике коллекционирует лет с 11, сейчас ему 14, ходит на кружок по математике, все задания - собирает, и любит год спустя перерешать, чтобы посмотреть, какой у него прогресс. А другой мальчик нарисовал себе точки на руке - класса 6-го человек, хотел, говорит, историка обмануть ("он у нас близорукий") что мол, чешется, чтобы отпустил с урока... о собаке мечтает породы хаски.

* * *

Неожиданный для меня опыт - рассказывать про журналистику детям 5-7 лет. Да не просто рассказывать, заявленный мой мастер-класс в программе значился так: "выпускаем газету с Айратом Бик-Булатовым".

Накануне, меня обуяла маленькая паника: ну как это я за какой-нибудь час выпущу газету с шестилетками? Да они же ещё и писать толком не умеют! Ругал себя, что согласился. Но Павел Анатолич Шмаков иногда умеет меня уговаривать.

Шмаков - любитель красивых аббревиатур. Директор солнца уговорил меня провести мастер-класс на луне! Каков заголовок" А ведь всё правда, нужно только кавычке расставить, и кое где - заменить строчные буквы на прописные, получится школа "СОлНЦе" (специализированный олимпиадный научный центр), и её воскресный общегородской проект для младшешкольников "ЛУНа" (лаборатория увлекательной науки).

Занятия проходят в три потока по 45 минут, потом - дети меняют станции кружков, и приходят на новое занятие. На первый поток на мой журналистский кружок никто не пришёл. Я был очень доволен! Смог выдохнуть и попить воды. Потом достал заранее купленный ватман, листочки бумаги, маркеры, клей, ножницы... разложил всё.

Я вспомнил свои вчерашние судороги, рытьё по сайтам всяческих школьных журналистских кружков, поиск различных игр... Я взял с собой всякие предметы, которые можно сассоциировать с журналистикой, например, игрушки внука: скажем, меч: журналистика тоже может быть острой, может ранить; а ещё грабельки пластмассовые, а посредине такое ситечко вставлено, мы, де, роем землю, и процеживаем много информации, прежде, чем доберемся до факта, отделим его от фейк-ньюз. Была ещё шишка, подаренная мне другом, студентом-актёром из Алтая. Чтобы добраться до орешка-информации - нужно снять всю скорлупу...

"Всё это сложно, слишком сложно", - говорил я себе, и решил-таки не играть, а прямо выпускать газету. И неважно, что возраст маленький. Я придумал первое задание для ребят: придумать название для газеты, но не просто придумать, но обосновать, почему им нравится именно это название. Кто мог - написали сами, за остальными пришлось записать мне (поэтому получилось без этих трогательных детских ошибок в орфографии, которые у писавших самостоятельно я оставлял разумеется).

Я ещё сказал, поскольку мы называемся "Луна", давайте что-то связанное с луной, сам предложил им несколько вариантов (лунапарк, луноход, лунатик), кто-то воспользовался подсказками, но обоснование названия придумал своё, а кто-то нашёл свой вариант (кратер, астероид, звездопад, солнечное затмение, полнолуние).

Эта мысль с названиями оказалась счастливой для нашей газеты. Благодаря этому - раскрылись характеры ребят. Их увлечения и темпераменты. Вот примеры:

- Мне нравится кратер, потому что туда падали метеориты, и он глубокий, и туда можно прыгать, и там могут быть новые минералы.

Это сказал Максим Мингалеев. Посмотрите, как важно ему, с одной стороны, что туда можно прыгать, а с другой - минералы! То есть и наука, и спорт! Так я ему и сказал: "наверно, ты хочешь научно-спортивную газету", Максим согласился!

А вот Оксана Швыдкина назвала бы свою газету "Палналунья": "Мне нравется палналунья потому что можно рассказывать страшные истории". Оксана рассказала, как вечерами они собираются всей семьёй и рассказывают истории. А какое хорошее слово это - "Палналунья", как будто имя какой-нибудь ведьмы из страны Оз.

Зарина Сердюк так объяснила слово "Лунатик": Это что-то маленькое и неизведанное. Наша газета - это газета юных, которые узнают что-то новое и неизведанное". Ну конечно, уменьшительно-ласкательное "ик" в этом слове, делает лунатика в восприятии ребёнка именно маленьким, а луна - напоминает о тайне!

Серьёзный научный подход продемонстрировал Иван Преснов, он выбрал луноход, не просто выбрал, но и нарисовал его: "Мне нравится луноход, потому что на нём можно ходить по луне, можно ездить, можно сверлить кратер, и можно найти ценный нефрит". Ваня знает, что ищет, не просто минерал, а нефрит!

Руслан Язданов, наверное, будет артистом. Он больше всех тянул руку, обязательно хотел нарисовать что-то, хотя честно признавал, что рисует не очень. Название для газеты он выбрал: "Солнечное затмение". Но обосновал его очень сложно: "Можно увидеть созвездия во время затмения. Созвездия, в котором само солнце, у меня, например, созвездие - весы!" Ему, видимо, важно было, что в названии зашифровано его присутствие, можно увидеть его, то есть когда солнце будет в созвездии весы! "Вы только мою фамилию правильно напишите, если честно, моя фамилия с -в на конце, а не -ф".

А вот Рустем Дасаев показался мне будущим художником (хотя тоже сказал, что плохо рисует) или поэтом, ну по крайней мере, человеком с художественным воображением. Его вариант - "Звездопад".

"Когда смотришь на звездопад то. Кажется тошто видиш радугу которая. Разделилась на части и они падают в. Море и свецецо в море" (орфография и пунктуация автора сохранена - А.Б.)

Волшебно! "На Ван-Гога похоже, - сказал я, - ты знаешь Ван Гога?" Рустем не знал, зато на словах про Ван Гога встрепенулся другой мальчик, четырёхлетний Нурлан. "У Ван Гога ещё такая картина есть где небо ночное такое цветное". Я не поверил, только что мальчик четырёх лет описал картину "Звёздная ночь" Винсента Ван Гога!

Нурлан не выбирал название, всё это время он рисовал цветными карандашами картину. На картине четырёхлетнего малыша узнаваемо красовались мечеть Кул-Шариф, башня Сююмбика, Спасская башня, президентский дворец и малиновый цирк! Моему внуку тоже четыре, он, кажется, неплохо развит, но до такого - куда нам, а уж Ван Гог - тут я просто молчу!

Нурлан оказался вундеркинд. После занятия подошёл к шкафчику, на котором изображён русский герб: "а почему Георгий не так нарисован?" - папу спросил. Это он о Георгие Победоносце! Папа рассказал чудеса, что этот ребёнок во всю читает энциклопедии, и много чего рисует, а один раз выяснил сам, что в Пермском крае нет своего герба ("я не поверил сначала, погуглил: смотрю, действительно, местный верховный совет никак не может утвердить"), и тогда Нурлан сказал: "Ничего, я им нарисую! Папа отправь им!" И нарисовал: "Передай им, что я их поздравляю, теперь у них есть герб!"

Картинку для газеты подписал левой рукой (левша, кто бы сомневался!): "Нурлан", и по совету отца добавил: "4 года". Ух! И восхищаешься, и боишься за такого ребёнка! Лишь бы сохранить, удержать! Родителям - тяжёлый и счастливый крест.

Если Оксана хотела Палналунью, то Ева Вильдеева просто "луну", и не для страшных историй, а напротив: "Ночью можно смотреть на луну и будет ярко". А Катя Зыкина голосовала за название "Лунапарк": "Почему мне нравится лунапарк? Потому что там есть парк, в котором можно играть".

В итоге, победило два варианта "Луноход" и "Луна", и тогда я сказал, пусть это будет луноход, под названием "Луна", а Руслан добавил: "Только с цифрой: "Луноход "Луна-3". У Руслана фамилия Язданов. На конце -в, а не -ф.

Всё было почти готово, когда объявили перерыв, и мои шестилетки ушли. А на третий поток - пришли совсем другие дети, лет 10-11, и я понял, что уж на этот раз всё придётся делать по-другому и будет вторая серия. Из старой команды остался только поэт Рустем Дасаев ("мне у вас понравилось"). Что ж! Я был уже готов к новому педагогическому бою! Но об этом напишу в другом посте.

* * *

Когда пришли старшие школьники (а "старшие" на ЛУНе это всего лишь 4-классники, вообще-то из старших на моих занятиях были только девочки, то есть 4-классницы лет 10-11), мне уже можно было поделиться о своём сокровенном и рассказать о своих намерениях.

Я рассказал о том, за что не люблю большинство школьных газет из тех, что встречаю на сайтах разнообразных школ: я вижу там, как их ученики хорошо учатся, ходят в театры, участвуют в конкурсах, добиваются всяческих успехов! Всё это, конечно, здорово, но это получается такая витрина школы. И газета, делающаяся для школьных администраций, директоров и завучей, желающих как раз и получить сделанную руками детей эту самую витрину.

А троечники где? Где, я спрашиваю, троечники? Или вы будете делать вид, что их в вашей школе не существует, как и вообще не существует никаких проблем? Или положим так: троечники есть, но они показаны в газете именно и только как проблема. Но ведь бывает, что и из троечников потом получаются замечательные люди!

Вот мне хочется, чтобы школьные газеты говорили о реальном положении в школе, о реальной жизни учеников, и чтобы голос каждого был учтён, как в случае с приготовишками, придумывающими названия для газеты "ЛУНы". Чтобы в газету попадали не только за хорошие оценки и успехи, но чтобы поводы могли бы быть самые разные и человеческие.

Чтобы наши сомнения и страдания, переживания, удивления, достижения и потери могли бы (имели бы шанс) найти себе место на страницах газеты. В каждом ребёнке - надо разглядеть человека!

Поэтому центральным пунктом моего второго занятия сделалось интервью с пришедшими "лунатиками" постарше. Я и начал с того, что мы, взрослые, совсем вас не знаем, подчас, не понимаем, и откуда может у нас взяться шанс - узнать вас получше? Ну вот, может, интервью и будет таким шансом!

Из интервью с Дианой я узнал, что она занимается шахматами, шашками, и музыкой. Причём в шашках - любит комбинации! А музыку любит быструю! Интересно, что все эти занятия такие "усидчивые", но в этих усидчивых занятиях она любит самые "драйвовые" элементы: комбинационную игру и быстрый темп! Я спросил её, а любит ли она сама двигаться, ну скажем, не ходила ли она на какие-то спортивные секции? Диана ответила, что пробовала художественную гимнастику, но у неё не очень получалось. Вот как! Физические нагрузки оказались тяжеловаты, но темперамент - просится наружу, ищет выходы! И находит. В музыке и в шашках! А ещё - в приключенческих детских книгах и путешествиях, куда они ездят всей семьёй! Этот случай, мне кажется, вполне счастливый, когда удалось ребёнку, не впадая в уныние, заместить, найти способ для выражения своего внутреннего я! А ещё Диана с подружкой устраивают "пранк над родителями", это значит, что они от них прячутся, так разыгрывают своих пап-мам.

Ева и Юля рассказали о том, через какие испытания прошла их дружба, про свои отношения с прежними подругами, где было у них много конфликтов, они даже употребили слово "шантаж", имея в виду, что их прошлые подруги не хотели их ни с кем делить, и мешали Юле и Еве дружить между собой. А с родителями девочки не очень хотят обсуждать эти проблемы, уверены, что хорошего совета не получат, а только обычное назидание и совет вроде того, что "поговорите с ней". "Понимаете, четвёртый класс - это такой первый переломный момент. До этого возраста ты ещё как бы не отделяешь, ты дружишь со всеми, тебе все нравятся. А в нашем возрасте - ты уже начинаешь выбирать, что твоё, что нет, начинаешь выбирать своих друзей и подруг..."

Меня несколько поражают такие взрослые и взвешенные рассуждения девочек о поколенческих психологических проблемах. Интересно, что форма интервью делается иногда и таким своеобразным психологическим тренингом. С этим, конечно, нужно поосторожнее, и проконсультироваться с психологом профессионалом. Я, будучи знаком со многими авторскими педагогическими методиками (хотя бы понаслышке), конечно вспоминаю, что например, в системе Селестена Френе школьная журналистика играет одну из важных ролей.

Концепция Френе (школы-клуба) очень успешно воплощалась в Татарстане. Набережночелнинскую школу Френе закончили многие мои друзья из автограда. ставшие потом музыкантами, и поэтами, и актёрами (кстати, в предложенных мне названиях газеты было ещё одно: "Творение", это вариант Николины Шкулетич: "Я б хотела назвать газету "Творение". Я считаю, потому что эта газета творческая, она написана творчески. Творчество это главное в жизни", и не важно, что ничего лунного в этом варианте не видно, на первый взгляд, творчество - оно и на луне творчество).

А у Юли и Евы сейчас всё нормально, и они вместе сейчас смотрят и обсуждают новое анимэ. Что-то про титанов.

***

я пришёл на "лабораторию увлекательной науки" в школу "СОлНЦе". Там кружки для городских детей, многие, ведут сами же школьники, учащиеся "СОлНЦе"-нтра. Катя и Артём - восьмиклассники, они уже объявили о своём кружке комиксов, и теперь в главном вестибюле школы детишкам от 5 до 11 лет делают объявления о своих кружках какие-то другие люди. А Катя и Артём до начала своего кружка ушли в соседнюю комнату, ту самую, где и я пережидал.

Ребята (тоже им лет по 14, как тем суворовцам) дорвались до доски с мелом! Катя рисует круглый хлебушек-каравай. Подписывает: "Это Олег". Затем вступает Артём, пишет стрелочку и подписывает: "На самом деле это Глеб", на моих глазах начинает разворачиваться целый мультик, и там уже есть рыба, и голубь Геннадий в кожаной куртке, и какие-то фракталы в виде треугольничков. И идёт активная переписка. Мы же многие так переписывались с соседкой по парте на листочке бумаги?

А это вот нынешние дети! Они просто балуются. Но не просто же балуются, а талантливо! Да уже и даже совсем не балуются, им же сейчас совместный кружок вести. Про комиксы! Так вот же он - комикс! Они так органично и без пауз рисуют и пишут по всей доске, что я подумал - тренировались что ли? как в фигурном катании? Импровизируют, да ещё юмором!

Но в какой-то момент Катя всё стёрла с доски... эххх... но зато теперь - они дерутся на мелках, как на шпагах. Артём профессионально по-фехтовальщицки откидывает руку назад запястьем вверх, встаёт в стойку на пружинистых коленях, начинается поединок! Вот - готовый тандем, и готовый мультик! Бери этих детей и снимай с них мультфильм! Не выдержал, иду обниматься!

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов