ССозерцатель Жуковского моря — Миша Стеняшин

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 9 из 11Следующая ⇒

Миша любит антитезы. Например, когда он пишет рассказ, то любит после описания большого шумного города, перейти к солнечной и тихой альпийской лужайке. А ещё недавно они спорили с мамой, профессиональным художником, какие картины, то есть какого размера действуют на зрителя сильнее: огромные полотна во всю стену от пола до потолка или совершенно маленькие миниатюры. Зачем-то ведь надо было Мише поставить в воображении рядом эти полотна и миниатюры! Тоже своего рода антитеза!

Миша живёт на улице Ульянова-Ленина, и эта улица у него одна из самых любимых в Казани. Потому ещё, что она тоже антитеза: совсем рядом с шумным центром города такая тихая, пожалуй, одна из самых тихих улиц. Миша любит выйти на балкон и слушать тишину. Он называет свой балкон «итальянским».

Ещё он любит эту тихую, в основном, деревянную казанскую улицу Ульянова-Ленина за то, что там можно встретить неожиданных людей…

- Однажды я ехал на жёлтом велосипеде с фиолетовым букетом. Фиолетовый букет мне уже был не нужен, и я хотел его просто выкинуть. И вдруг я увидел женщину с блокнотом, она ходила по ульяновской улице и что-то записывала…

– Это вам! – мальчик протянул цветы.

- Ой… а сколько я вам должна? – от неожиданности переспросила женщина.

- Нисколько, я их вам дарю!

Оказалось, она работает с детьми, а сейчас – сочиняет сценарий и маршрут для будущего квеста…

Я всегда привык пояснять новые термины, даже если кажется, что они уже всем хорошо известны. Итак квест – это приключенческая игра. Важнейшими элементами игры в жанре квеста являются собственно повествование и исследование мира, а ключевую роль в игровом процессе играют решение головоломок и задач, требующих от игрока умственных усилий. Больше известны, конечно, компьютерные квесты, но исследовать мир и решать по пути головоломки вполне можно и в реальных пространствах, а не только в виртуальных.

Мише понравилось, что он встретил женщину, придумывающую квесты на своей родной, старенькой казанской улице, и они ещё потом долго гуляли и разговаривали. Миша вообще умеет неожиданно знакомиться…

Улица Ульянова-Ленина (фото: darthol)

- В Питере у меня есть одна случайная знакомая. Она фотомодель. Мы шли с другом по улице, а девушку там снимали на камеру для фотосессии. И мы случайно попали в кадр. И тогда девушка предложила: «Раз уж вы всё равно влезли, давайте сниматься вместе? Как будто вы мои друзья». И друг мой сразу отказался наотрез, а я согласился, почему бы и нет? Вот с тех пор мы до сих пор с ней общаемся, переписываемся в соцсетях.

На секунду буквально вернёмся к фиолетовому букету: Миша, выяснилось, любит фиолетовый цвет. А почему? Вопрос!

Оказывается, потому, что в обычной палитре художника его очень мало, его трудно использовать (например, если рисуешь пейзаж), разве что – какие-нибудь ягоды. Миша назвал фиолетовый цвет, которого совсем нет, например, в его гардеробе. Видимо, это тоже какая-нибудь антитеза.

Мише 15 лет. Он встретил меня в яркой оранжевой куртке. Он даже признался: «Меня так и называют: «парень в оранжевой куртке». Но под такой курткой у него – неожиданно (!): строгий костюм: серо-черный приталенный пиджак в крупную клетку, черные брюки и чёрная же водолазка. Одежду он выбирает сам. И ту оранжевую, и эту чёрную.

Ещё на нём своеобразный аксессуар, типа ожерелья – металлические цепочки со стилизованными мальчишескими «украшениями»: кубик-костяшка, баночная пивная открывашка и ещё там что-то… Но цепочки эти и украшения – не то, что какие-нибудь большие цепы у панков или гопников из лихих 90-х, а аккуратные, скорее стилизованные под них, такие тонкие цепочки, брендовые, как будто купленные в дорогом магазине, и именно что – украшения.

Цепочки эти он тоже заказал сам, в интернете, когда почувствовал, что «голая» водолазка выглядит пустовато. Когда Миша снял оранжевую куртку я несколько минут привыкал к его черному элегантному костюму, он называет этот стиль – «classy» («стильный», «шикарный» — англ.). А на ногах у Миши тёмно-красные носки. Такой вот образ.

- Так всё-таки: большие полотна или миниатюры, что предпочтительнее?

- Ну, когда большая картина – это такое долгое, усердное искусство… видны перспектива, и все детали, когда смотришь на такую картину высотой до потолка, ощущаешь её величие… а если пишешь миниатюру, то мне кажется, эта задача для художника даже посложнее: тебе сложнее передать в совсем маленькой картине это ощущение просыпающегося тепла…

Для меня было откровением в Мадриде, когда я увидел там на выставке картины Фриды Кало, что её картины – такие маленькие!

(в это время я-журналист, одной рукой отхлёбывая кофе, другой старался успеть набить на клавиатуре своего ноутбука столь понравившуюся мне мишину фразу: «ощущение просыпающегося тепла», мне кажется, это фраза очень подходит неистовой мексиканской художнице-коммунистке, великой Фриде, я писал и думал о ней, и о её муже художнике Диего Ривере, когда создавал свою роман-поэму о Маяковском, дружившим с этой невероятной парой… кстати, я уже к этому времени успел узнать, что Миша любит Маяковского, но вообще – вкусы его разнообразны).

Мне захотелось вдруг процитировать Диего Риверу, то место, где он вспоминает о знакомстве с Фридой: «Я работал на одной из фресок в здании Министерства образования, когда услышал: "Диего, пожалуйста, спустись оттуда! Я хочу обсудить кое-что важное с тобой!" Я повернул голову и посмотрел вниз. На земле подо мной стояла девушка лет восемнадцати. У нее было прекрасное нервное тело, увенчанное тонким лицом. Ее волосы были длинными; темные и густые брови сходились над переносицей. Они были похожи на крылья черного дрозда, и их черные арки обрамляли два темных карих глаза».

Миша рисует. При этом – он не очень любит рисовать с натуры, любит выдумывать из головы… И это мне напомнило спор двух великих гениев искусства, тогда ещё не признанных широкой публикой и прозябавших в безвестности. По приглашению Винсента Ван Гога в южнофранцузский город Арль приезжает Поль Гоген. Винсент мечтает основать здесь колонию художников, но другие собратья не спешат приезжать к нему. Гогену нужны деньги, а брат Винсента Тео – галерист, работающий с художниками-импрессионистами, и Поль соглашается приехать к Ван Гогу, чтобы через него подобраться к брату. Художники начинают рисовать. И тут-то выясняется, что принципы и подходы к живописи у них разные совсем.

Ван Гогу нужна натура, жизнь, сопричастность, как такое объятие, нужно – выразить жизнь в своих картинах, но не копируя, в духе какого-нибудь соцреализма, а найти ей выражение, в краске, цвете, свете. По крайней мере, он предпочитает писать с натуры. Гогена же – жизнь потрепала, он ею недоволен, и бросается как лев на эту жизнь, хочет её пересоздать, перевыдумать, выдумать её лучше, справедливее и красочнее, чем выдумал Бог! Что-то здесь такое титаническое, богоборческое мерещится… соперничество и дружба двух художников достигла степени экзальтации. Всё кончилось плоховато. Поль Гоген уехал, а Ван Гог – именно тогда, после разрыва с Полем лишился уха (до сих пор неясно, что же тогда между ними произошло, но по крайней мере известно, что и после инцидента они состояли друг с другом в переписке).

Наверное, это не имеет никакого отношения к Мише, просто, когда он сказал, что не очень любит рисовать с натуры, а больше – выдумывать из головы, я не мог не вспомнить о Ван Гоге и Гогене, о которых тоже писал поэму. Но у Миши-то, наверное, мотивация совсем другая, не как у Поля Гогена. Небось, вовсе и нет у Миши никакого богоборчества, просто он любит некоторую спонтанность. А он – да! Любит эту некоторую спонтанность!

Вот так вот спонтанно однажды они с папой поехали в Грузию из Альметьевска на своей машине. А точнее даже, собралось несколько семей родственников на нескольких машинах и поехали. Без какого-то особого плана… И когда они были примерно на полпути, оказавшись в столице Калмыкии городе Элисте, с утра, когда надо было выезжать с заправки, папа нажал на педаль… и через несколько секунд понял, что тормоз не исправен… Аварии удалось избежать, машина остановилась. Но ясно было, что дальше – ехать нельзя.

Родные на других машинах – «ну почИните – догоните» – укатили в сторону Грузинской границы. А папа с сыном остались вдвоём в неисправном автомобиле, где-то на задворках Элисты у автозаправки… Это похоже на начало какого-нибудь американского кино, но ребятам было тогда не до кинематографических ассоциаций. Надо было что-то делать. Папа вышел из машины, подошёл к людям с заправки…

- А где тут у вас… ну, автосервис какой-нибудь?

- Тут ничего такого нет.

Это была и впрямь какая-то окраина города. Папа с сыном на сломанном автомобиле и никого рядом… Мне бы хотелось снять эту сцену. Позади одинокая пустынная дорога и по ней обязательно катится травянистый кружок перекати-поле. Какие-нибудь два калмыка сидят у дороги, посматривают, курят, по-русски не бельмеса, папа суетится, пытается кого-то найти… Я бы так снял, а в жизни всё не так было.

- Тут есть одно место, где могут сделать, мы вас отвезём!

И они приладили к машине трос и повезли, вдоль каких-то местных деревушек, по дороге-серпантину… непонятные люди везут неизвестно куда, а ты – взрослый и папа, и у тебя – сын, и ты должен не показывать виду, что тебе страшно, но тебе страшно, не за себя – за сына, ты же отвечаешь за него! (это я опять кино придумываю, внутренний монолог героя, нет уж, лучше я передам слово Мише!)…

- И мы доверились этим совершенно незнакомым людям, и они нас повезли… далеко, в какую-то деревню! И там, к нашему удивлению, действительно было всё, что нужно! И нам починили машину! И даже денег с нас не взяли! Папа был ошарашен, долго ещё предлагал как-то отблагодарить, а те:

- Не надо ничего, мы просто видим хорошие люди попали в беду!..

На Мишу этот случай произвёл большое впечатление, он вдруг увидел других людей, чем он обычно привык, не просто добрых, но ещё таких бескорыстно добрых, и к тому же это случилось с ними в чужих краях, от которых больше ожидаешь какой-то опасности, а оказывается, иногда можно и довериться людям! К концу дня они уже догнали машину родни.

Приехав в Грузию, они решили не изменять своим принципам, оправдавшим себя в этой поездке – спонтанности и доверия к людям (хотя, конечно, и Миша тоже понимает это! – не всегда нужно так делать, мир полон опасностей, и этот страх, которые им пришлось пережить в Элисте, был всё-таки именно всамделишный страх, который им пришлось пережить!).

- Когда один случайный человек в Грузии сказал нам: «Вы туристы? О, вы обязательно должны поехать туда-то и туда-то (назвал местность), тут недалеко, там мой брат, у него пасека, он угостит вас мёдом!», - то мы решили: почему бы и нет! И поехали! Такие восхитительные места!.. Лесок, гора, на вершине горы – пасека, и… водопад. Я не люблю рисовать с натуры, но тут мне прямо хотелось взять краски и рисовать такую красоту!

Спонтанность, созерцательность, антитезы… это такие бусины, которые я нанизываю на нить моего будущего представления-понимания Миши, ту нить, которую мы знаем по выражению «уловить нить смысла». Всегда, когда беседуешь с человеком, даже так подробно и долго, но всё-таки всего лишь первый раз – у тебя есть шанс только «уловить» эту самую нить, нанизав на неё эти бусинки твоих первых сформировавшихся представлений. На самом деле, сейчас, когда я пишу этот текст (то есть после разговора) в уме у меня уже гораздо более бусин, чем эти три, мне теперь необходимо всех их как-то разместить в этом большом тексте. Бусин-то более, но я вполне понимаю, что даже этого числа мне может не хватить, что может быть, на самом деле, Миша – совсем другой человек, чем я тут себе напредставлял. Но эти три первые качества – спонтанность, созерцательность и антитезы – точно важны для Миши.

В школе «СОлнЦе» (специализированный олимпиадно-научный центр), где учится Миша – придумали такой специальный проект, я о нём писал уже неоднократно прежде – называется «ЛУНа» (ох уж эта страсть местных к аббревиатурам! «Луна» означает «лаборатория увлекательной науки). Проводится по воскресеньям. Там для детишек из любых школ города – предлагается пройти занимательные занятия-кружки в виде такого марафона станций. Одна из идей «ЛУНы», что такие кружки для маленьких – могут вести и старшеклассники. На одну из «Лун» позвали и Мишу.

Он должен был вести кружок по литературе. Дети, увы, к нему в тот раз не записались, выбрали другие занятия, но Миша не слишком расстроился. А задание он придумал замечательное – не просто литературное, а созерцательное! Детям, которые бы пришли на его урок, предлагалось бы лечь, и смотреть на потолок, и увидеть там – каждому что-то своё, какой-то свой сюжет в рисунке разводов потолочных. И написать потом по мотивам этого сюжета рассказ! Миша придумал это, когда смотрел на облака и воображал себе разные истории (многие же так делают, не правда ли?).

Вообще, это лето у него получилось созерцательным… «Лето было замечательным, - сообщил Миша! В самом его начале я сломал руку!»

- Замечательным? Ты сейчас без иронии?

- Абсолютно!

(«а, это видимо, снова антитеза такая», – догадался я).

- Я сломал руку, и поэтому не мог рисовать, причём я сломал не правую (я сам правша), а левую руку, но рисовать всё равно не мог, я не могу рисовать, когда меня что-то сковывает…

- Да, перебил я его, ты не Огюст Ренуар!..

Тот в конце жизни рисовал одной рукой, вторая была парализована, и он её как-то подвязывал. Зато рисовать всем существом своим, всем телом, всем собой как бы входя в этот процесс «чтобы ничего не сковывало» - в этом мне мерещится опять какая-то Ван-Гоговская радость… и вот тут, пожалуй, к месту припомнить ещё одну тему, которая неожиданно возникла посреди нашего с Мишей разговора: вдруг мы заговорили о роботах, а ещё о киберпанке и фильме «Матрица».

Я говорил Мише о писателе Уильяме Гибсоне, основателе киберпанка. Как-то он наблюдал человека, играющего в игровой автомат: «И вдруг я понял: картинка на экране автомата действует на зрительные рецепторы, то есть глаз видит, и передаёт сигнал мозгу, что нужно делать, дальше – мозг передаёт импульс руке, рука нажимает кнопку на гашетке («стреляет»), на экране меняется картинка, глаз видит… и так далее. Я вдруг понял, что человек и игровой автомат – представляют в некотором роде единое целое, это уже не человек, а такой человекоавтомат, киборг!»

А Миша в ответ заговорил о роботах, и его как раз интересует другой момент: ты нажимаешь на кнопку, то есть у тебя есть намерение что-то сделать, но делаешь уже как бы не ты, а другой: то есть робот! Это, пожалуй, как такая история про сломанную руку: то есть у тебя – как будто «сломана рука», и теперь рисовать будет робот! Как будто что-то забрали у человека, какое-то право или свободу… но если посмотреть по-другому: это же всё-таки ты управляешь этим роботом, он делает то, что ты прикажешь, идёт туда, куда ты повернёшь ключик! А ты – как такой демиург, создающий свой мир, свои правила! («Как, пожалуй, мечтал Поль Гоген, во время спора с Ван Гогом», - вдруг вспомнил я в ответ на эти рассуждения).

Вот эту идею – брать какие-то фигурки (не важно, роботов или кого), а потом как бы «делегировать» им свои намерения, или свои страхи или переживания – Мише удалось воплотить. Миша коллекционировал мягкие игрушки, лет до 11-12, началось всё с котёнка, а потом уже были всяческие собачки и ещё много кого ещё. Но ему они нравились не просто так, они становились как бы его воображаемыми друзьями, они вступали в отношения, ссорились и мирились… то есть это он их и ссорил, и мирил. И ему нравилось, что с одной стороны, он сам – управляет ими, действует, а с другой – остаётся как бы наблюдателем со стороны, смотрит как будто сверху… Это, по-моему, модель, очень похожая на современные компьютерные игры!

Например, однажды ему пришлось мирить целую влюблённую пару: медвежонка и кошку. Медвежонок был поменьше, а кошка – большая, руки-ноги – сосиски. Они очень любили друг друга, но однажды поссорились. И Миша разговаривал по очереди с каждой из этих игрушек: «Ну вы же так любите друг друга, вы же должны быть вместе!», проблема была в том, что кто-то из них (Миша уже сейчас не помнит, кто именно) – хотел детей, а кто-то нет. И из-за этого они поссорились! Удивительно, что всю эту историю придумал и воплотил тогда 11-летний мальчик!..

Да, но может, дело тут и не в возрасте совсем? Мама Миши вон – рисует разнохарактерные фигурки девочек и выставляет эти картинки в «инстаграме», вообще, кажется, многое к Мише перешло от мамы, но нам ещё будет повод сказать об этом. Вернёмся однако, к тому месту в разговоре, где мы остановились, к тому лету, когда Миша сломал себе руку, почти в самом начале каникул, и долго потом не смог больше рисовать…

- Тебе же как-то пришлось перестраивать свой обычный распорядок жизни?

- После того, как я не смог рисовать, у меня появилось больше свободного времени… Проснулось желание созерцать… я созерцал прекрасное

(то есть, Миша имеет в виду, что не надо было уже это прекрасное рисовать, ну или что-то другое выдуманное рисовать, а можно было просто созерцать! Появилось время на созерцание само по себе!).

Мне говорили потом: какое плохое лето у тебя получилось, всё лето с рукой, а я отвечал – лето было замечательное!

- Какое твоё главное впечатление за это время?

- Главное моё впечатление – это дед! Когда я получил травму, рука выглядела просто ужасно, это случилось в деревне у бабушки с дедушкой, но дед о моей сломанной руке переживал так сильно… гораздо больше меня, он обычно такой спокойный, а тут… мы ехали вместе в больницу на операцию, и я смотрел на него, я никогда раньше не видел у деда таких проявлений эмоций.

У меня-то жизнь весёлая, много путешествую, друзья, события… а у них с бабушкой в последние годы такая однообразная жизнь и ничего не происходит, и я подумал, что этот мой перелом стал каким-то очень важным событием в его жизни за долгие годы…

Я, когда слушал этот Мишин рассказ, подумал: какое писательское наблюдение! Вообще, две главные темы, о которых больше всего мы говорили – это живопись и литература… Он сам – и пишет картины, и сочиняет рассказы. Среди любимых его художников – Рембрандт, Марк Шагал, Карл Брюллов, писателей – Гоголь, Маяковский, из более менее современного называет роман Дэниела Киза «Цветы для Элджернона»… Это не всё, конечно.

Рембрандт

Самое неожиданное для меня: среди своих любимцев он назвал поэта золотого века Василия Андреевича Жуковского! Это сделало меня счастливым: само сознание того, что где-то в мире есть мальчик, у которого любимый поэт Василий Андреевич Жуковский!

Миша достал из своей чёрной папки распечатанный стих Жуковского «Море», его любимый. Это элегия. Очень созерцающая. А рифмы там, напротив, столь неочевидны, что возможно, это собьёт неискушенного читателя…

Безмолвное море, лазурное море,
Стою очарован над бездной твоей.
Ты живо; ты дышишь; смятенной любовью,
Тревожною думой наполнено ты.
Безмолвное море, лазурное море,
Открой мне глубокую тайну твою:
Что движет твое необъятное лоно?
Чем дышит твоя напряженная грудь?
Иль тянет тебя из земныя неволи
Далекое светлое небо к себе?..
Таинственной, сладостной полное жизни,
Ты чисто в присутствии чистом его:
Ты льешься его светозарной лазурью,
Вечерним и утренним светом горишь,
Ласкаешь его облака золотые
И радостно блещешь звездами его.
Когда же сбираются темные тучи,
Чтоб ясное небо отнять у тебя —
Ты бьешься, ты воешь, ты волны подъемлешь,
Ты рвешь и терзаешь враждебную мглу...
И мгла исчезает, и тучи уходят,
Но, полное прошлой тревоги своей,
Ты долго вздымаешь испуганны волны,
И сладостный блеск возвращенных небес
Не вовсе тебе тишину возвращает;
Обманчив твоей неподвижности вид:
Ты в бездне покойной скрываешь смятенье,
Ты, небом любуясь, дрожишь за него.

Есть здесь и столь любимая Мишей созерцательность: «Стою очарован над бездной твоей.
Ты живо»; и спонтанность: «Открой мне глубокую тайну твою: // Что движет твое необъятное лоно?», и, наконец, антитеза: «Ты в бездне покойной скрываешь смятенье,//Ты, небом любуясь, дрожишь за него».

Миша даже попросил учителя литературы разобрать это стихотворение, и они разобрали. Миша жалел потом: «после того, как разобрали – стихотворение стало как будто менее чарующим».

Миша строг к своему творчеству, картины особо не показывает, а не понравившиеся – даже выкинул как-то, осудил! Да и не считает он себя пока ни художником, ни писателем. Говорит, что не определился! То есть разговоры его – о литературе и искусствах, но себя он ещё не готов причислить к творцам искусства. Вот если бы «созерцатель» тоже считалось бы специальностью искусства, пожалуй, мог бы он так уже себя назвать.

Начиналось всё с маминых работ. Миша рассказал, как он завороженно смотрел на мамины чертежи, мама – с архитекторским образованием! На эти линии, перспективы, проекции… также потом, уже несколько повзрослел, он в Мадриде озирал пространства парков, сама композиция парков его привлекала, дорожки для электромобилей прямо посреди парка… дуб, как это всё удивительно совмещено, ему нравится композиция парков, и как ни странно это для кого-то покажется – именно парки стали его главным впечатлением в Мадриде.

А в бабушкиной квартире в Набережных Челнах его завораживает библиотека, под которую выделена целая комната, которую бабушка почему-то называет «детской»…

- Эти старые книги в помутненных зелено-синих официальных переплётах так зачаровывают… только я бы свет поменял в этой комнате, нужна другая люстра, эта комната выходит во двор с автостоянкой, и угловая, мало света туда и так попадает, да ещё люстра тусклая…

Я бы хотел такую библиотеку… щупать, любоваться, нюхать эти книги… ещё хотел бы большой стол, и балкон, примерно такой, как сейчас у меня…

(В голове моей крутились уже разные профессии, которые я находил хорошими для Мищи, кроме писателя и художника – это и архитектор, ландшафтный дизайнер, дизайнер интерьеров, я спросил Мишу про то, не хотел ли бы он стать дизайнером, и не увидел никакого особого энтузиазма, мне показалось, что для него это слишком «земная» профессия, а ему пока нужно волшебство, как в стихотворении Жуковского).

Наконец, разговор наш всё-таки причалил к теме школы и сравнения «СОлНЦе» с обычной школой, в которой Миша до этого учился.

– Это как из одной крайности в другую… Старая школа меня совсем не привлекала, начиная даже со здания, того, как она выглядела. Я там испытывал чувство апатии. В течении дня в школе, я там все 6 часов практически ничем не занимался, а здесь у меня каждый день загружен. Появились интересы в рамках школьных предметов. Здесь, конечно, не скучно, но крайне нагружено всё. Ты приходишь домой уставшим, и тебе сразу хочется лечь спать.

Знания должны быть в удовольствие, а трудности конечно нужны, но они не должны быть чем-то обязательным, чем-то, что нужно просто пережить…

Мише не хватает, как бы это сказать, спонтанности или естественности, те трудности, которые ему приходится здесь преодолевать, они как бы запрограммированы сверху, школой, не его личные трудности, а навязанные ему, и в этом смысле он их не может принять личностно, а не как спущенную свыше обязаловку.

Он уже понял, что это и есть взрослый мир, куда ему не хочется… «вообще, вот ты жил-жил нормально, и вдруг тебе 15, и тебе говорят: всё! Определяйся!»

Или вот, скажем, математика, тебе говорят: «Ты не можешь перестать учить то, что тебе не нравится, пока ты ещё не определился», да, я конечно, не определился, но математика все равно такая надоедливая, почему же я должен её учить… Но с другой стороны – ведь должен!

Эта попытка 8-классника Миши приноровиться во взрослый мир – ещё только началась, пока он пробует свои выстраданные принципы применить в жизни, выстраивая на них свои какие-то оценки поступков и суждений.

- Недавно Павел Анатольевич сказал: «Спасибо тебе, Миша, что ты отличаешься от других!», и мне это так не понравилось… почему это стало такой вещью здесь, которую надо замечать? Нас всех здесь таких собрали, вроде бы, это же было естественно и само собой.

(Я помню похожий возглас Роси, героини одного из моих предыдущих очерков: «Может, здесь мы, наконец, будем считаться нормальными? Мише же не нравится нарочность, будь то «нарочные», читай внешние, навязанные трудности, или вот как сейчас: «нарочная» одарённость).

- Знаете, есть такая книга «Дающий», роман писательницы Лоис Лоури, мне эту книгу Андрей показал, наш библиотекарь. Эта такая детская антиутопия…

(справка по статьям в википедии: Джонас, главный герой книги — мальчик, проживающий в идеальном и максимально цивилизованном обществе будущего. В его мире больше нет войн, страданий, радости и воспоминаний. Для каждого человека здесь чётко определён порядок его существования, без права выбора. Несмотря на все эти ограничения, люди живут в мире и согласии, поскольку они просто не знают, что может быть и по-другому)…

Там тебе не надо определяться, - продолжил Миша, - там за тебя всё твоё будущее определяет Высший совет, но делает это не просто так, а полностью изучив все твои таланты, способности и проявления, ошибки быть не может! Вот я бы хотел такой совет для себя!

Эти Мишины слова меня огорчили, конечно. Столько, напротив, мне мерещилось в нём и свободы, и спонтанности… а он – всё-таки возвращается снова к ситуации роботов или мягких игрушек, только уже себя видит в роли игрушки? Так что ли? Если это антитеза, главная антитеза его жизни, я всё же за то, чтобы победила спонтанность и свобода! А не разные кандидаты в «демиурги». Мне кажется, это просто взрослый мир оказывает такое давление на ребёнка, требует этого «определись», а человек пытается как-то внутренне отстоять свою детскость и право на чудо.

И «высший совет» здесь для Миши – это не какой-то авторитарный орган, а наоборот, какая-то крыша, какая-то гарантия того, что переход во взрослый мир – не сломает его, не заставит отказываться от самого себя. Не «высший совет», а хоть что-то, какая-то волшебная формула или механизм нужен Мише, чтобы отстоять себя и свою спонтанность и созерцательность в мире взрослых людей. Его привлекло не то, что именно кто-то за него решит, а то, что всё его внутреннее состояние души, все его таланты и устремления будут учтены и защищены при этом выборе будущего вектора взрослости, и ему, Мише, не придётся совершать этот выбор самому! «А если что-то пойдёт не так, я всегда смогу сказать: «Это вы виноваты!» - с улыбкой шалуна добавил Миша.

Но мы-то знаем, придётся самому! И это всё-таки хорошо, я считаю!

Какой-то клубок, ворох мыслей и чувств захватил меня, и как всегда – желание как-то защитить эту детскость, этого созерцателя Жуковского моря, который едет на жёлтом велосипеде с фиолетовым букетом по деревянной улице Ульянова-Ленина…

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?