Артём. Герой «цветной эволюции».

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 11Следующая ⇒

Наталья. Взялась за «УМ»

В школе «СОлНЦе» мне пока везёт на психологов, с тремя женщинами я уже поговорил (а третья – моя сегодняшняя героиня Наталия Говорунова), и все трое так или иначе педагоги-психологи, и Надежда Ванюхина, да и Анна Маргулис – в предыдущей школе с директором Шмаковым (лицей им. Н.И. Лобачевского) работала именно психологом.

Я психологов, признаться, побаиваюсь, а ну как самого меня расшифруют, и прилетит мне ответочка за все мои очерки и интервьюшки эти. Да и не сложно меня расшифровать. Вот он я, кажись, весь на виду, тем более: нынешний «СОлНЦе-вский» психолог уже требует у меня сатисфакции за то, что я в одном из предыдущих материалов покритиковал, получается, её работу – ух расшифрует теперь, и мало мне не покажется, и скажет, что я это всё придумываю, всё неверно интерпретирую. А ведь может такое быть. Я же просто человек! Могу и ошибиться! Но нечаянно. Вообще-то я за правду, конечно, хочу докопаться до неё, а выходит, у каждого она своя, правда эта. Вот надо эти «правды» столкнуть потом лицом к лицу, когда я закончу писать эти очерки свои.

Создать карусель

Но Наталия Говорунова – не психолог школы «СОлНЦе» (это общение мне ещё, видимо, только предстоит), у неё здесь другая роль. Она – классный руководитель у самых маленьких здешних детишек, 5-6-леток из так называемой «УМ-школы», крохотной частной школы, полностью расшифровывающейся как Школа Увлеченных Малышей, существующего при «СОлНЦе». Старшему её сыну – Диме – как раз 6 лет, и он ходит в «УМ-школу». То есть Наталья – и родитель, и классный руководитель, и ведущий кружка, а ещё – самый настоящий, дипломированный детский психолог.

И вот, когда я спросил детского психолога, какие мои интервью ей больше всего понравились, она вдруг ответила: «Интервью со взрослыми». На тот момент беседа со Шмаковым, хотя и состоялась, не была ещё оформлена в очерк, и были выпущены у меня в рамках этого проекта лишь два «взрослых интервью» - как раз с Надеждой и Анной. Зато детских было много – тут и Лера с Ариной, и Ростислав с Дианой, кажется, уже успел выйти и очерк про Майю, ну то есть, есть же из кого выбрать! И, собственно, Наталия и выбрала, но признаюсь, предпочтение ею «взрослых интервью» меня несколько удивило. Мне самому казалось, что беседы мои с детьми получились живее и искреннее, чем со взрослыми. Дети не умеют хорошо притворяться, дети смелы, у детей свой, подчас такой необычный взгляд на мир (а взгляд взрослых кажется мне гораздо обычнее, ну пообтёсывает нас жизнь, заставляет трезветь).

- Я люблю читать про тех, о ком знаю, - пояснила Наталия. Ну, с одной стороны, это правильно, конечно, если ты уже знаешь героя очерка, то можно сравнить своё ощущение с ощущением журналиста, чтобы точно уже знать, не обманул ли он, не отынтерпритировал ли человека как-нибудь по-своему, а вам, например, этот герой кажется совсем другим…

Но мне, конечно, гораздо приятнее не знать, и вдруг узнавать, и удивляться новому, неизведанному доселе человеку, а тем более, не закостенелому, а умному ребёнку. Но может, Наталия просто всё хорошо понимает в детях, она же детский психолог, и не удивляется им!.. Эх, ну может и так. Разные мы просто люди, ну и хорошо. В конце концов, как говорил один из героев, кажется, «Бесприданницы» Островского, кому-то арбузная корочка нравится, а кому-то свинной хрящик. Мы ставили этот спектакль в колледже (шмаковской школе 1990-х годов, предшественнице «СОлНЦе», в которой я и учился). Я играл Карандышева. Лариса от неважнецкого меня, типичного мечтающего о простом счастье маленького человека, уходила к блестящему, но пустоватому франту-барину Паратову. Потом я Ларису (её играла Аллочка) «зарэзал» (ножом ударил о деревянную спинку стула, раздался глухой удар; по пьесе Островского я должен был её застрелить, но мы не нашли пистолета на реквизит, пришлось ножом!).

Создать карусель

Наташа попала в неважнецкую школу после красивой. Девочка была классе в шестом. Новая школа была неважнецкой во всех смыслах… То есть как, в раннем детстве она уже была в Казани, подружилась тут с ребятами. Потом они переехали, папа военный, переезжали часто. Наташа пошла в школу в другом городе. Та школа была красивая, в цветах вся, и заходить приятно, похожая на современные модные школы, здание отделано и выглядит здорово. А потом вдруг, после развода родителей, пришлось снова в Казань, и не в ту школу, где друзья, а в другую, из страшного кирпича, такое облупленное здание… для юной Наташи это был удар.

Я уже слышал о похожем, когда здесь, в «СОлНЦе» брал интервью у Леры, и она рассказывала, как их переселили учиться из здания основной школы в пресловутый вагончик. Было это во времена, когда школе не хватало площадей. Сейчас уже тот «вагончик» разобрали, и даже некоторые учителя говорят мне: «Да что они, право, вагончик был уютный!», не знаю, не видал.

UPD: Только написал это, ещё не в интернете даже, а в своём файле, как мне (как будто подслушали!) прислали фотографию этого самого вагончика, с комментарием: «просто, чтобы ты представлял, что такое вагончик)) классное уютное место было, отлично отремонтированное. Всем нравилось. Кроме девочек 11Э». Действительно, по фотографии выглядит уютно!

Создать карусель

Но знаю, что некоторые из учениц почувствовали, что они теперь как бы немного второго сорта (дело здесь не в том, как обстояло в реальности, а в их чувствах). И вот у Наташи было тоже что-то такое в её жизни… как у этой бесприданницы-Ларисы, от безысходности метнувшейся к мелкому мещанину Карандышеву, а мечтавшей о высоком, которое в её представлении воплощал Паратов, оказавшийся, впрочем, человеком духовно пустым и безнравственным.

Наталья, оказавшись в обшарпанной школе и без друзей, постепенно выработала себе программу действий. Ей помогли книги. Но не художественная литература, отнюдь. В начале 1990-х её мама решила заняться тренингами, навроде – «как добиться успехов», «как решать конфликты», «как строить карьеру», и в доме собралась приличная библиотека такого рода, были среди них и книжки глубокие, но и были, что называется, издания «для чайников», всяческие 100 советов, 15 ступеней, какой-нибудь, наверняка, Дейл Карнеги. Ну и ещё она смотрела на маму конечно же, на людей, которые к ним приходят, на эти тренинги.

Наташа начала действовать по плану, тоже себе нарисовала эти возможные «ступени». Цель первая – уйти из школы. Ближайшее время, когда это можно было сделать – после 9 класса. Она поступила в колледж при ТИСБИ. Там уже были и некоторые из её друзей. ТИСБИ не был пределом мечтаний, конечно. И колледж (по-старому: училище) в их кругу не котировался: считалось, что туда идут все те, кто не смог поступить в престижное место. Но Наталье главное было поскорее уйти из той школы. Недавно я листал подшивку старой многотиражки «Меховщик» за 1988 год (газета Мехкомбината). В одном из номеров – интервью с прокурором города по поводу молодёжных группировок. Он там сетует, что рассадниками этой молодёжной преступности стали ПТУ (профессионально-технические училища), и большая часть группировщиков именно ПТУ-шники.

Наташа училась в другое уже время, когда уже все ПТУ стали колледжами, но не как наш, Академический колледж (мы-то были средней школой, и когда нас закрывали в 1997, нам именно и сказали, вы не правильно называетесь «колледж», а мы так назвались по примеру французских учебных заведений ещё до принятия закона об образовании, закрепившего это наименование за училищами), во всяком уж случае, группировок в жизни Натальи, как я понял, никаких не было. Зато были ночные дискотеки, весёлая жизнь подростка начала 1990-х, ночёвки не дома. И в целом, это соответствовало её плану.

По своему плану – до поступления в вуз Наталия разрешила себе быть отвязным подростком, и делать, что захочет, а вот когда она поступит в вуз, тут начнётся для неё совсем другая жизнь, взрослая! И так оно и получилось в действительности. Автотренинги не прошли даром, можно сказать. Поступив на специальность педагога-психолога, она очень быстро оборвала свои предыдущие знакомства, дружбы, отношения. Начала учиться, стала отличницей, её теперь приводили в пример. Она победила, преодолела, и эту «обшарпанность» нелюбимой школы, и «пэтэушность» колледжа при ТИСБИ. Теперь она не какая-нибудь там «бесприданница»!

Главное, всё правильно спланировать! Мы с этого и начали с ней наш разговор. Правда, речь шла о правильном планировании воспитания ребёнка.

- Если вы хотите, чтобы ваш ребёнок в будущем делал карьеру, был ответственным, нужно закладывать это в него с самого раннего детства, нужно не ругать, а каким-то естественным образом показывать последствия его поступков. Нужно учить ребенка границам, и если мы их позволяем нарушать, то ребёнок привыкнет, и будет эгоистом, будет думать, что всё под него построено. Если папа с работы пришёл уставший, не нужно, например, позволять ребенку мешать ему. Также и с мамой, есть моменты, о которых надо договориться с ребёнком, когда мама должна побыть одной или заняться своими делами.

Но необходимо при этом, чтобы у ребёнка было время на своё личное общение с мамой, и чтобы он знал об этом, и получал бы это общение каждый день. И это должны быть не занятия, не кружки, не секции, а именно простое общение матери и её ребёнка.

- То есть вы уже с самого начала думаете о будущей карьере своего малыша? (Меня насторожило это слово «карьера», сказанное одним из первых в этом развёрнутом и хорошем ответе Наталии, она ответила, что имела в виду не именно карьеру…)

- Самодостаточность, самосознание, счастье… вот, если вы хотите, чтобы ребёнок был самодостаточным, то нужно это закладывать.

Создать карусель

И всё же теперь, по итогам разговора, памятуя обо всех этих тренингах личностного роста и прочем, о том, что пришлось пройти самой Наталье, я думаю, что это замечание про карьеру в начале было неслучайным, впрочем, может, это я просто сам так трактую, интерпретирую, психологов на меня самого нет, уж они-то, пожалуй, так сынтерпретируют, что я и сам себя не узнаю. Интересно, узнаёт ли Наталия себя в том портрете, который у меня получается. В конечном счёте, это только мой портрет, не претендующий на объективность. Косвенным подтверждением важности, придаваемой Наталией карьере служит её рассуждение о деньгах.

- Мы, конечно, говорим и о деньгах тоже. В прошлом году меня мой старший (Дима, 6 с половиной лет) ошарашил: «Мама, я пойду в парк Горького, я буду продавать жёлуди», то есть он их сам насобирал, я объяснила, что ему пока трудно будет это сделать, но вот сейчас здесь, в школе «СОлНЦе» будет детская ярмарка, и мы уже договорились, что сделаем вафельки, и он будет продавать, сам стоять за прилавком, осуществит свою мечту, он уже напечатал ценники даже.

С недавнего времени, я перестала покупать ему игрушки, мы договорились, и он решил, что пусть лучше я ему буду давать деньги, а он будет копить.

- А младшим детям покупаете игрушки?

- Младшим – да.

У Наталии трое сыновей – Дима, Юра и Олег: 6с половиной, 4 с половиной и полтора года соответственно.

- Дима мой первый ребёнок, и с ним я больше экспериментировала, что-то требовала, мне было важно, например, чтобы он к четырём годам уже читал, ну как же, что мой, хуже других? Это я сейчас уже поняла, что не нужно форсировать, нагнетать, нужно дать каждому ребёнку возможность развиваться на своей естественной скорости… но тогда – мама во мне переиграла психолога.

Вообще, эти две роли иногда вступают у Наталии в столкновения («иногда злюсь на себя-маму, потому что ещё, что знаю же, как нужно, знаю это, как психолог, но иногда что-то не получается… в такие моменты надо успокоиться, я иду на кухню пить чай»).

Интересно, конечно, что ребёнок в семь лет предпочёл деньги игрушкам, но тут ведь ещё детская индивидуальность, его собственный характер, взгляд на мир подсказывают ему, и хорошо, что это обсуждается, и он сам принимает решение, как и, например, с его желанием продавать жёлуди. Но видно в этом и материнское, конечно, что-то наследственное. Самой Наталье пришлось строить свою жизнь, отвечать за себя. Начиная с колледжа «ТИСБИ», основные решения в своей жизни и ответственность за свою судьбу она несла сама.

И когда оказалась в вузе. И там училась, и была примером для других (ей важно, кажется, что в студенчестве она – была успешной, и была примером, после её такого детства, в котором зачастую, примером она быть не могла, и ей приходилось мириться с вынужденным понижением своего статуса и статуса и качества своих школ).

И когда потом у неё получился ранний гражданский брак (сейчас немного жалеет, и, если бы вернулась назад, постаралась бы погодить с отношениями, из-за этого пришлось уйти из науки, а она мечтала пойти в аспирантуру и стать ученым). И сейчас, когда она одна воспитывает и поднимает троих детей.

Успешность, устроенность, уже некоторая устаканенность судьбы – может поэтому ей больше понравились интервью со взрослыми. Интересно же, как у них всё устроилось в конце концов! А у детей ещё очень неустроенно всё.

Главное её личное достижение, на мой взгляд, после всего этого детства, студенчества и прочего – оказалось, что она может работать, хорошо, по-настоящему, в полную силу, и при этом довольно грамотно выстраивать свой распорядок и свои пространства – рабочие, отдыха, и родительские.

В «УМ-школе» Наталия ведёт кружки, и старается делать это лучше, чем она же сама ведёт в каких-нибудь других местах, обычных продлёнках (я сначала написал в черновом варианте статьи, что «УМ-школа» это что-то вроде продлёнки детсадовской, это было очень неправильно и невежливо, например, лично к Наталие, она ведь как раз большие усилия прикладывает, чтобы их «УМ-школа» отличалась, была бы именно школой). Она старается перед самой собой здесь ставить более сложную задачу. Скажем, есть более лёгкие варианты – вырезать, наклеить, а здесь у неё с детьми-шестилетками кружки по лепке, гипсу и по фарфору. Уже даже на уровне материалов это гораздо сложнее.

Создать карусель

Ей хочется, чтобы другие дети и родители видели, что уровень подготовки тут выше, занятия более насыщены, и она вносит посильный вклад в это. В школе «СОлНЦе» она больше всего ценит, что здесь не только образование, но и уделяется большое внимание воспитанию нравственности.

- Ведь вот даже эта вторая обувь обязательная…

(со второй обувью в школе «СОлНЦе» вообще особая ситуация. Вторую обувь заставляют носить не только детей, но и родителей, и вообще любых гостей школы (не знаю, правда, заставили ли надеть бахилы Президента Республики Татарстан Рустама Минниханова, недавно приезжавшего сюда, ну если нет, то это единственное исключение (да, проверил по видео — не заставили! UPD: с радостью исправляюсь! На Президенте черные бахилы!)). От бахил полиэтиленовых отказались: рвутся, и грязь есть всё равно (есть, конечно, небольшой запас их для совсем уж непредвиденных и неожиданных гостей), в основном, бахилы здесь только тряпичные, но если ты их берёшь, то обязан потом вымыть сам в стиральной машине и принести на следующий день чистыми, о как! То есть лучше уж вторую обувь – тапочки какие-нибудь принести).

Это же не детей воспитывает (дети и в обычных школах ко второй обуви привыкли), этот же нас, взрослых приучает к уважению школьного пространства, труда уборщиц, вообще к этике. Вот что мне нравится здесь, что о теме воспитания нравственности здесь думают и по отношению к родителям, и по отношению к детям.

Создать карусель

Я когда пришла сюда, не как родитель даже, а по объявлению, что будет создаваться «УМ-школа», думая, что, может, что-то смогу предложить или вести… я пришла с определёнными идеями мыслями…

И тут в нашем разговоре с Наталией случился ступор минут на 20, потому что я пытался допытывать, как она видит воплощение своих идей, кто их должен провозгласить? Сама школа? Непосредственно Наталия? Родительский комитет? Школьный совет?.. И каждый раз Наталия отвечала мне: «да нет, я не хочу, чтобы вот прямо провозгласить… или: «не хочу, чтобы вот прямо инструкции или распоряжения», и в общем – идеи в голове в каком-то виде есть, но как-то не до конца оформленные, и она не хочет за них нести ответственность, и даже не хочет, чтобы их воспринимали как инструкцию к действию, и внедряли административно в школе… эти идеи просто как-то живут в её голове, она как-то их представляет, но боится пока их воплощения, или боится, что что-то, что будет здесь воплощаться как-то будут связывать именно с её идеями.

А речь в общем-то о понятной вещи: «регламентом школы установленное общение родителей с детьми по темам воспитания», ну, чтобы родителей было в школе больше, и чтобы они здесь общались с детьми, и не только по теме уроков, но в воспитательных целях. Она сначала сказала слово «регламент», потому что в обычных школах вообще в целом воспитательные идеи действуют только на бумаге, а в школе «СОлНЦе» - наоборот, вроде, действуют, и гораздо больше, чем в других школах, но как-то самостийно, как-то как будто бы не закреплённо что ли, особенно в отношении родителей это так. Многие родители просто не понимают насколько это важно, и они не так сильно вовлечены в школу и знают её концепцию, как к примеру, учителя… Но потом Наталию уже пугает это же слово «регламент», как его вводить? Распоряжением что ли? Так она тоже не хочет.

И тут начинается для неё некая зона неустойчивости, неуверенности. И она пока не хочет. Не хочет это провозгласить, стать, условно говоря, публичным лидером этой идеи. Да и сама идея, она говорит, как-то не до конца у неё оформлена. Она привыкла делать твёрдые шаги, чтобы быть примером для других… она знает как надо, например, общаться с детьми. Например, со своими – надо выдерживать баланс: с одной стороны, чтобы быть другом, чтобы не потерять доверие и понимание ребёнка, иначе, он может уйти со своим доверием от родителей к друзьям, а что они там ему насоветуют, совершенно невозможно проконтролировать, а с другой стороны – нельзя делаться и слишком другом, чтобы не потерять свой авторитет в глазах ребёнка.

Она вполне готова экспериментировать. Например, со своей внешностью – например, сделала как-то себе африканские косички, а нынче хочет дреды, за косички её ругали некоторые взрослые: что, мол, как подросток ходишь. Но это ей легко, потому что она контролирует. А вот удивляться самой, предлагать что-то неожиданное, результат которого неизвестен – видимо, не её. Хорошо, когда пошагово, по ступеням, понятным, логичным, когда рационально.

Мама её, которая раньше проводила тренинги для будущих бизнесменов и карьеристов, теперь увлеклась эзотерикой и религией, посещает церковь, покупает духовные книжки. Как я понял, не только православные, но разные. Наталия в этом тоже не видит ничего плохого. Религия – за нравственность и доброту, она полезная.

- Да, всё хорошо вы говорите, но это знаете выглядит у вас как что-то такое рационально полезное для воспитания («этакий «духовный фитнес», «прокачка нравственности», - подумал я, но не сказал вслух), а как же вера?

- Знаете, я верю, что Бог есть, и Бог – это такая энергия… В обычных религиях, конечно, много условностей, и вот это точно не про меня.

(Вчера, то есть дня через три после Наталии я разговаривал с мальчиком, который сказал мне: «Религия – это вообще самое важное, что есть на свете, и я готов был бы разговаривать об этом часами»; зато раньше, но тоже уже после Натальи, где-то через день, я разговаривал с ещё одним мальчиком, который атеист, но однажды в лагере для юных спортсменов джиуджитсу, к нему подошёл ровесник, и прям начал проповедовать… поэтому, религиозный опыт у подростков – открылся мне как важная тема, о которой я поначалу не слишком думал, начиная этот цикл, но вот пожалуй, именно начиная с Натальи, тема эта пришла в мои очерки, а те два других интервью с мальчишками – следующие на очереди, ждите, читатели).

Многие размышления Наталии начинались от мамы, как мы видим, от её книг, от жизни, поступков, даже тему будущей диссертации (а мы же помним, что она хотела пойти в науку!) Наталия взяла, посмотрев на маму. Тема эта была «Любовь и зависимость». Её научный руководитель, известный профессор, психолог, доказывал, что любовь – это конечно, взаимозависимость, а она в разговоре более часа убеждала его, что это не так… точнее, ну да, чаще всего, конечно, зависимость, физиологическая, эмоциональная… но есть ещё высшая любовь, духовная что ли, и там исчезает эта зависимость, как хотите назовите… Ну она превращается уже в такую вселенскую любовь. И как раз такая у её мамы и отчима. Тема родительства – конечно, важная экзистенциальная тема для Наталии Говоруновой.

Под выложенным моим постом с очерком о Павле Шмакове Антонина Филатова написала комментарий: «Знаете, возможно, у нас в школе и демократия. И я даже тоже так думаю. Но если сравнить страницу школы сейчас и года три назад, будет заметна еще одна маленькая деталь. С нее исчезли родители. Совсем. Причем, даю слово, полемика исчезла и из ватсапов и т.д. Если какие-то хоз.вопросы, мамы быстренько подтягиваются и как-то договариваются. И все. Тишина полная. И все, кто рядом, очень хорошо понимают почему».

Ну, я не знаю, предположения можно строить, они у меня есть, конечно, но зачем? Захотят напрямую их выскажут в тех же комментариях. Надо разговаривать. Вот, например, Наталия – как раз готова «быстренько подтягиваться и договариваться», а к чему-то другому – не готова, но по своим личным причинам, и думаю, никак не связанным с тем, о чём намекает Антонина.

По крайней мере, видно, что по разным причинам, участие родителей в общей коммуникации в школе, да и в тех же вопросах, связанных с общей нравственностью и воспитанием (всех, и детей и взрослых) какое-то неполное, незавершённое. И наверно, действительно, в этом есть и какой-то момент вины школы, но и самих родителей тоже. Предпочитающих уйти в тишину.

Про Наталию, по крайней мере, можно сказать, что она хочет, чтобы родителей в школе и с детьми было больше, и сама готова работать, и много, и ставить перед собой сложные задачи («я очень лёгкий на подъём человек, я увлекаюсь, и тогда начинаю заниматься этим новым проектом так много, что это становится даже порой в ущерб личному времени, чему-то другому, что я должна делать ежедневно»)… но вот вопрос коммуникации – острый и для неё. Кажется, коммуникации со взрослыми даже в большей степени, чем с детьми. Может, это ещё одна причина, что она читала именно очерки про взрослых?

С детьми у неё легче выходит. Кружки вот те же самые, куда она вводит элементы арт-терапии.

- Дети (шестилетки) рисовали домики, потом раскрашивали, цветом, который они выбирали для домика, они могли выразить себя, своё настроение… потом рисовали то, что приносит им радость… много было кошечек, и собак, а потом я просила нарисовать то, чего они боятся, чтобы они могли потом измять этот листок и избавиться от страха… и они не могли выбрать, что им нарисовать, наверное, они ничего не боятся, потом один сказал: «Я боюсь змею», и все такие: «Да-да, и мы!», и все нарисовали змею.

- А экстремальными видами спорта вы сами не занимаетесь?

- Нет, не люблю совсем, но видимо, придётся хоть что-то. У меня же мальчишки! Хоть чем-то заняться таким, чтобы хотя бы их догнать!.. Слава Богу, придумали самокаты!

Создать карусель

P. S.

Прочитав статью вчерне Наталия сказала: «Интересно очень. Не совсем согласна в вашей интерпретации – очень несогласна с тем, что все всегда по плану, и боюсь воплощать в жизнь неизведанные, новые, к чему не известно приводящие проекты. Но, это ваше видение. И тоже интересно, что оказывается произвожу такое впечатление».

Я, кажется, не написал, что всё по плану, который составляется сильно заранее, просто всё делится на конкретные, понятные, исполнимые стадии, иногда это «деление» происходит прямо в момент осуществления истории, а иногда и без деления, а просто — должно быть всё понятно и конкретно, и тогда за это можно отвечать, и это становится следующим шагом в лестнице. Я имел в виду это.

Впрочем, конечно, я сынтерпретировал, и всё время, и всем читателям напоминаю, что всегда есть зазор между тем, что я здесь описываю и реальным человеком. Но я ещё раз предлагаю пробежаться по статье, и выяснить для себя, какие именно ответы Наталии вызвали именно такую мою интерпретацию. И отделить её ответы от моих суждений, начинающихся часто со слов: «видимо», «наверно» и прочее. Ну и ещё, нужно помнить, что некоторые ответы могли выйти у Наталии просто случайно, и вовсе не являлись её подлинными характеристиками, а просто так были отынтерпретированы мной.

И это же касается всех моих героев. На будущее просто говорю, чтобы вы не думали, что, прочитав статью, узнали героя. Знакомьтесь сами, встречайтесь и разговаривайте, это важно. Может, мои очерки подтолкнут вас к этому.

Артём клёвый. На нём сегодня жёлтые носки с нарисованными фиолетовыми баклажанами. Он любит цвета. Раньше у него из-за этого даже случались проблемы. Со взрослыми, которые цвета не любят. Например, когда он был в третьем классе, то взрослая учительница сказала Артёму и другим детям, в каких цветах им можно приходить в школу.

Записываете? Итак, вот он полный список разрешённых детям цветов: белый, голубой, тёмносиний, светлосиний. Ещё можно серый. Рубашка должна быть однотонной.

У Артёма и была однотонная! Но цвет – персиковый! Он в ней и пришёл. Ему тут же сделали замечание, сначала мягко… но потом он снова в ней пришёл! На третий раз – его уже повели к директору, и когда наивный мальчик поинтересовался, почему всё-таки нельзя? Директриса, взрослая такая женщина, произнесла эту фразу, которая вполне может теперь стать девизом Артёма, а тогда звучала как серьёзное обвинение. Она сказала:

- Выбивается из общих цветов.

Создать карусель

Свой идеальный дом в будущем Артём представляет так: в подвале – библиотека, большая-большая, ещё – комната для настольных игр, и мастерская, где он будет раскрашивать солдатиков. Сколько ему тогда будет? Лет тридцать, может сорок?

- Бордовый… я люблю бордовый цвет, и на мне бордовые брюки.

Артём раскрашивает солдатиков. Лет с шести он просто играл с фигурками… подарил друг семьи, он уезжал в Америку и вот подарил! Свой набор солдатиков, который, кажется, сам и раскрасил. А потом, когда однажды в школе «СОлНЦе» наметился турнир по настольной военной игре «Warhammer (с англ. — «Молот войны»)», то Артём (ему было лет 14) притащил солдатиков… от участия в турнире он позже отказался, но как раз в те дни он впервые решился заняться раскрашиванием солдатиков.

В специальном магазине настольных игр покупаются не готовые солдатики, а как бы их составные части – руки, головы, оружие, амуниция… И с помощью эпоксидного клея можно собрать любую конструкцию солдатика (то есть придумать своего солдатика), а потом раскрасить его.

– Это моё хобби, - говорит Артём, - я проверял, кажется, из всей школы «СОлНЦе» я один ушёл в покрас, остальные, вроде как всё ещё просто играют в этих солдатиков или вообще отказались от этого увлечения.

Артём показывает мне фоточки своих раскрашенных солдатиков, сочетания цветов тут встречаются самые необычные. Я помню, что дизайнеры, вроде, говорили, что красный с зелёным не сочетаются, а у Артёма есть такой солдатик, и здорово выглядит. Хорошо, что здесь можно самому придумывать свои правила и следовать им, «выбиваться из общих цветов».

Создать карусель

Добавьте описание

Артёму сейчас 16, и в общем, интересно, что этим увлечением с ним поделился взрослый уже мужчина, тот самый друг семьи, уехавший в Америку. Вообще, ему везло на таких взрослых, которые сохранили в себе кусочек детства, внутренней детской свободы и радости открытиям и впечатлениям. И не то, чтобы все взрослые вокруг него были вот такие, даже их было меньшинство, пожалуй, но факт, что они были! И он мог сравнивать!

И такая, например, его мама… однажды она сказала Артёму: «Я хочу изучать испанский язык, а ты не хочешь? Давай устроим соревнование, я тут нашла объявление о курсах испанского в языковой школе, не хочешь ты туда походить? А я буду учить испанский через интернет, онлайн курсы, по планшету. И потом посмотрим, кто из нас лучше выучит!»

- А потом мы полетели на Кубу и в Мексику, и там, в общем, оказалось, что у нас с мамой уровень примерно одинаковый, но учили нас по-разному. Она – более правильно в целом строит фразы, зато мне – легче заговорить, и я начинал, и неважно, пусть, вставляя первое время в речь и какие-нибудь английские слова, если не знаю, и делая ошибки, но я говорил!

В Мексике Артём ходил даже на гитарный кружок, ему тогда тоже было лет 13-14, и там, с ним вместе, в одном кружке, занимался какой-то парень лет 30, а ещё – девочка 6 лет. … и то есть вот снова это была какая-то такая модель, когда люди разных возрастов делали что-то вместе (при этом, может быть, каждый делал что-то своё, я не уверен тут, что все они учились с гитарой одному и тому же, наверное, у каждого была своя траектория, но при этом – они были вместе и на равных, ведь как раз также они вместе с мамой учили испанский язык!).

Создать карусель

Это очень хорошая штука, которой почти нет в нашем официальном образовании, но которую можно встретить в каких-нибудь независимых проектах, а особенно часто, когда дело касается каких-нибудь хобби и увлечений… и я хочу сказать, например, что раскрашивание солдатиков – это не детское увлечение Артёма, это просто его увлечение, и это хобби с ним разделяют многие, и дети, и взрослые, по всему миру (это только в школе «СОлНЦе» он вроде бы один этим занимается, а в мире-то их таких о-го-го сколько!)даже проводятся турниры-конкурсы таких солдатиков, с многотысячными (в долларах) призовыми фондами… но дело не в фондах и деньгах. Просто, когда он вырастет окончательно и сможет стать самостоятельным, Артём хочет, чтобы у него в доме была мастерская по раскрашиванию. Это же ещё нечто вроде медитации для него.

В Финляндии мне рассказывали, что там в каком-то городке дом престарелых и детскую музыкальную школу объединили в одном здании. И теперь дети общаются со стариками, а те – приходят на концерты слушать их музыку. Мне бы вообще было бы интересно, чтобы в школах существовали какие-то такие курсы или занятия для всех, куда бы учителя и дети приходили бы вместе и находились бы в одних и тех же ролях – учеников, например. Ну или что-то такое. Может, это способствовало бы частичному перевоспитанию «взрослости» в «детство» у некоторых «апломбированных» (от слова «апломб») людей старше 30 лет (обычно тогда это начинается); а с другой стороны – помогло бы почувствовать детям свою самостоятельность и серьёзность, и что ученичество не делает их ниже по статусу относительно каких-нибудь взрослых.

Создать карусель

Артём тоже размышляет о том, что можно было бы делать вместе, но несколько в другой плоскости. Например, он говорит о том, что история, литература и история искусств могли бы изучаться вместе и быть одним предметом, мы бы изучали историю, а потом бы смотрели, как она отражалась в литературе, а как в других искусствах. Мне, как историку журналистики, эта мысль очень дорога и важна, потому что как раз я рассказываю студентам, почему важно, что роман «Отцы и дети» появился именно в 1862 году, после уже первой реакции на отмену крепостного права и ход этой реформы, и после смерти Добролюбова в ноябре 1861, и важно, что не в «Современнике», где раньше сотрудничал И.Тургенев, а в «Русском вестнике», и так далее, и так далее… а в школьных программах об этом совсем не рассказывают, всё идёт по отдельности.

- Или вот, - продолжает уже Артём, - нам в биологии рассказывают что-то про нуклеиновые кислоты и их действие в организме, и говорят: «ну это вот вы сейчас запомните, а подробнее будете проходить по химии в конце года», это же неправильно! В школе «СОлНЦе» этого, конечно, гораздо меньше, чем в других, обычных школах. Но всё-таки есть.

Я, роясь в своей памяти, припоминаю, что есть в мире такие школы, которые проводят обучение как раз по такому принципу, какой сейчас описал Артём, когда предметы совмещаются как бы в единый кластер. Желающие могут поискать в интернете и найти, что это за авторские школы, где этот принцип воплощён. Но Артёму в принципе дорога мысль о том, что мы все, разные, образуем какое-то общее. Мы сохраняем свою индивидуальность, и тем ни менее мы все вместе, объединяясь составляем нечто.

Например, биология, химия, физика, объединяясь, помогают нам составить знание о чём-то одном. Или: гитарный кружок, в котором вместе – и подростки, и дети, и взрослые. И все равны! И все личности. Или: учим испанский язык. Я и мама. И мы вместе – учим один испанский язык, и как бы создаём вместе наш семейный «испанский». Не даром ещё, одна из любимых книг Артёма, это, по словам Андрея, библиотекаря школы «СОлНЦе», повесть «Я хочу в школу!» современных белорусских писателей Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак. В фантастической школе, созданной воображением замечательных авторов, вместе учатся одиннадцатиклассники и, например, третьеклассники… а потом эту школу закрывают, и детей рассовывают по обычным школам. Начинается их долгая борьба за право на свободу выражения и индивидуальность, а ещё – проверка дружбы вот этих разновозрастных детей. Кстати, в школе «СОлНЦе» Артём переживает, что знает теперь не всех учеников, не со всех параллелей. Например, шестиклассников не знает. «А я ведь сам был шестиклассником, и мы ещё как бы отдельно от других учились, в комнатах интерната (есть у «СОлНЦе» и свой интернат, в колледже мы только мечтали, а у «СОлНЦе он есть – А.Б.), и нас тогда тоже не знали, и вот я уже в десятом, а с младшими – всё повторяется!»

Создать карусель

Андрей Абросимов – мой друг, это все уже знают, кто читает мои очерки. Я и пришёл в школу, вернулся, вместе с ним, после того, как его взяли библиотекарем. А раньше он работал у Артёминой мамы, много лет, и знает Артёма с очень раннего возраста («это был один из самых крутых детей-читателей, которых я видел за всю жизнь»), и я, получается, знаю. Не так близко, конечно, но я видел его совсем малышом, он рос – и я видел, как он менялся, и вот ему уже 16!

У Анны, мамы Артёма, был свой бизнес, сейчас уже она его продала. Но главное, это было очень живое дело, мне даже не хочется говорить «бизнес» про него, потому что в русском языке это слово приобрело какую-то дополнительную окраску жёсткости, беспринципности (ср.: «ничего личного, просто бизнес»), а в том деле, которым занималась Анна, наоборот, было много души и радости.

Это дело – магазин детских книжек и игр «Книжки и фишки», маленький магазинчик, первые годы существовавший ещё и в формате детской продлёнки с познавательными занятиями (Андрей мой был одним из тех, кто вёл эти занятия, а Артём – посещал их).

- Я недавно проходил мимо первого адреса нашего центра, помнишь, на улице Вишневского?

- Ну конечно, я помню!

- Представляешь, там сейчас кальянная! Так мне что-то грустно стало, когда-то были дети…

- Как тебе вообще было, как ты себя ощущал в связи с тем, что вот у твоей мамы такое дело?

- С одной стороны, это круто, ну круто же, свой книжный магазин (после ул. Вишневского они переехали на Петербуржскую, и книжный магазин из дополнительного бонуса к детскому центру-продлёнке, превратился в основной формат работы «Книжек и фишек» (вот такое, полагаю, знакомое многим казанцам название детища Анны Пушкиной) – А.Б.). И это были детские книжки, как раз такие, что я и читал.

С другой стороны, я расстраивался, видя, как много ей приходится отдаваться этому, какая она становится нервная из-за этого, что у неё практически нет выходных…

Создать карусель

Тема малого предпринимательства, и условий, в которые оно поставлено в России – отдельная и большая, и я не буду в неё заходить в полной мере, но вот увидеть эту проблему глазами подростка, сына предпринимателей, мне кажется, важно.

Но из того, что это дало хорошего Артёму – это конечно, книги про подростков от современных и ХХ века авторов, самых лучших детских писателей, книги, которые были в его жизни с самого детства.

А ещё – настолки, настольные игры, в которые они играют всей семьёй, ещё одна вещь, которую можно делать вместе, и это стало их семейной традицией.

Про книги ещё важно: Артём – такой подросток, который умеет их перечитывать. Дети обычно торопливы, для иных даже один раз прочитать книгу – это подвиг, а Артём перечитал, например, толстенные «Хроники Нарнии» раз пять-шесть. И не только их. Однажды, классе в четвёртом он заболел… а новых книг не было… и вот тогда-то он и открыл, что перечитывать книги здорово! Каждый раз открываешь, что-то новое! Недавно, он очередной раз перечитывал именно «Нарнии…» (отсюда и разговор зашёл про эту книгу), и обнаружил, что сарайчик, появляющийся там в последней части, это как будто такой портал, и вход в рай, а раньше-то, при бывших прочтениях, он этого не замечал!

Создать карусель

Добавьте описание

Они приехали на Кубу и в Мексику, чтобы «прокачать» свой испанский…

- На Кубе нам было трудно, они говорят быстро и грязно – проглатывают окончания, а одно склонение (которое в русском "вы", ну, множественное от "ты") - вообще не используют. Трудно было за ними уследить… а когда приехали в Мексику, так было здорово, когда только сели в такси, и уже таксист говорил на чистом хорошем испанском.

Артём за цвета, за яркость, при этом – он против грязи и всяческой неопрятности, даже в языке. На Кубе ему было тяжеловато.

- Я сразу вспомнил рассказы взрослых о Советском Союзе. Когда на Кубе заходишь в магазин, а там – на протяжении всей длинной полки всего один вид макарон… или один вид риса…

(«полный список разрешённых цветов: белый, голубой, тёмносиний, светлосиний. Ещё можно серый»…)

Один раз я искал там 5-литровую бутыль с водой, я обегал 5 супермаркетов, и везде мне отвечали: «Нет»… отчаявшись, я побрёл на бензозаправку, и там нашёл, и меня даже спросили: «Тебе одну или две»?.. Там до сих пор очереди, и они никого не возмущают, они стоят в них как ни в чём не бывало, и так расслабленно, будто всю жизнь стояли в очередях…

Зато сестрёнка познакомилась там с мальчиком, который ловил морских ежей… держал их потом в пластиковом стаканчике, бедных.

- В Мексике было лучше?

- Гораздо! Там цивилизация!

- Ты бы мог жить в Мексике? Вот этот домик с библиотекой, мастерской для солдатиков и всё такое…

- Ну… если бы там было меньше коррупции, землетрясений, и всё-таки несколько выше уровень жизни, то да, мог бы!

- Проблема коррупции тебя волнует? Ты поставил её на первое место!

- Просто последние новости, которые я читал про Мексику, были связаны именно с этим, а вместе с нашими российскими новостями о том же, это у меня как-то соединилось.

В том месте, где будет его дом, где Артём будет раскрашивать солдатиков, он не хочет, чтобы была коррупция, пока что вот, как минимум две страны его волнуют в этом отношении: Россия – его родина, и Мексика – где ему было хорошо.

– Вот ты покупаешь ботинки, красивые… классные кроссовки какие-нибудь… оливкового цвета! И ты выходишь на улицу, а везде снег, и дороги не убраны, как должны были бы быть, а просто посыпаны песочком и реагентом, и ты идёшь по этому дерьму, и от твоих ботинок ничего не остаётся…

Я долго думал, как привести эту цитату Артёма, если бы ничего не случилось, я бы, конечно, заменил это бранное слово, это сделать не сложно, сказать, например: «Ты идёшь по этой грязюке…», но случилось то, что случилось. Произошёл небольшой скандал, в ходе которого вся школа знает, что Артём произнёс именно это слово, и скрывать его от публики было бы нелепо.

Слово это встречается в газетах без всяких звёздочек, оно грубое, бранное, тем не менее литературное. Например, «Коммерсант» процитировал одного учёного, обозвавшего этим словом диссертацию министра культуры России господина Мединского. У нас речь идёт о неубранных в Казани дорогах. И всё же, я бы, конечно, заменил это слово, дискредитирующее и самого Артёма (только что я говорил, что он против грязи в языке, а ещё в детстве он посещал даже курсы по этике, учился правильному обращению с ножами и вилками), но сказанное им в неформальной беседе журналисту, но и знакомому человеку, знающему его более десяти лет с самого раннего артёминого детства.

А теперь ситуация вынуждает меня быть защитником этого неприятного, но произнесённого школьником слова. Поскольку очерк будут читать и те, кто не видел моего поста в социальной сети, описывающего ситуацию, напомню его:

«Случилось страшное. Мальчик, дававший мне интервью, употребил слово, на букву "Д" начинающееся, на букву "рьмо" заканчивающееся, синоним слова "кал". Употребил в школе!

Правда, когда уроков на этаже уже не было, мы сидели в углу, у подоконников, в пустых коридорах, вечером. И он рассказывал, во что превращаются его красивые ботинки, когда он в них идёт по какой-нибудь центральной улице, а она не очищена, как должна была бы быть, а посыпана вреднючим реагентом, смешанным с песком и снегом.

Вот тогда он и сказал это самое ужасное слово. Думал остаться незамеченным, паразит!

Но шалишь, брат! В школе и стены имеют уши! Вскоре над нашим скромным интервью, примостившемся на подоконничке, возникла грозная учительская голова, и тоном Рамзана Ахмадовича, произносящего своё знаменитое: "извинись", возгласила:

- Выбирай слова! Тут школа! Не забывай, где ты находишься! Ругательства здесь запрещены.

А я так хотел, чтобы он забыл, где находится, чтобы ему было легко, чтобы говорил как есть, чтобы пространство наше было добро-интимным, чтобы человек смог выговориться, наконец.

Нет, конечно, я тоже противник бранных слов, да ещё в публичном пространстве, но это-то - было интимным и только нашим, после уроков, я так создавал его.

И вдруг туда врывается эта морализаторствующая голова и всё разрушает в секунду. Теперь мальчик должен будет следить за своим языком, чтобы не сказать, что-то не то, и значит, не скажет ничего! Теперь и я должен ёрзать, а не наблюдает ли за нами ещё кто-нибудь.

Да и что это было за слово? Разве уж такая ругань? См. выше я привёл контекст употребления.

Лучшие современные детские театральные пьесы содержат часто такие слова, просто по тому, что современные дети разговаривают, используя их. И если в школе готовы слушать ребёнка только с дистиллированной речью, значит, в этой школе никто не готов выслушать ребёнка в принципе. Значит, нет в этой школе ни пространства, ни человека, с кем ребёнок может быть сам собой, не занимаясь в уме переводом со своего языка на "взрослый".

И ведь ещё раз: в публичном пространстве, и при других детях в школе - ну понятно ведь, никто воспитанный не будет употреблять такую лексику, но здесь просто совершенно другая ситуация. <…>

Я резко, а что мне оставалось делать, когда только что уничтожили мою работу, дал понять, что попросил бы не врываться в мои диалоги с детьми, но всё уже было испорчено.

- Просто я услышал ругательство...

А я хотел человека услышать».

Создать карусель

Я сократил, единственно, мнения психологов, рассуждающих на тему детей, употребляющих бранные и нецензурные слова. Ну вот такая история. Потом пошло множество комментариев. Парень с его мелким словесным грешком оказался в центре внимания, а я его защищал. Не право на употребление плохих слов, а общее право на своё пространство, где можно побыть собой, знать, что тебя не подслушивают, не выслеживают, право выговориться товарищу, даже если в нужный момент у тебя не найдётся совсем уж правильного, нужного слова, но ты ведь не хотел никого оскорбить… И жаль, что так произошло, что это слово в итоге попало и в мой текст, где уж ему точно совсем не место, но теперь оно символизирует нечто другое, не брань, а свободу личности.

Вот так!

Но главная история Артёма, которую весь интернет обсуждал гораздо больше, чем наш маленький инцидент, это история с его причёской. Артём начинал мальчиком с персиковой рубашкой, но прославил его совсем другой фрукт.

Он – мальчик-ананас.

Создать

Однажды Артём сделал в поисковике запрос «самая сумасшедшая причёска», и там – нашёл эту причёску в виде ананаса! И он пришёл к родителям: хочу сделать такую причёску. Дело было накануне летних каникул. И мама с папой сказали только: «Съезди сначала в спортивный лагерь джиуджитсу (с ранних лет Артём среди всего прочего занимается ещё боевыми искусствами – А.Б.), а потом сделаешь, а то в лагере могут не понять твою причёску».

И вот после того, как лагерь кончился – настал день икс.

- Родители дали денег. Мне пришлось идти в дорогую парикмахерскую, я обежал почти все парикмахерские города, везде мне говорили: «слишком круто, мы такое не делаем»…

- Когда ты носил эту причёску?

- С июля по сентябрь 2017. Я помню первый день… все люди (процентов восемьдесят) косились на меня. Я помню бабку, которая, увидев меня, отпрянула и перекрестилась… «Господи, что он с собой сделал!»… потом я зашёл в автобус, и все пассажиры, человек сорок одновременно повернулись и посмотрели на меня, и одна женщина сказала: «Мальчик, ты что, проспорил?», а я ответил: «Если вы думаете, что человек может сделать необычную причёску только по тому, что проспорил – то мне вас жаль!»

- А как реагировали в школе?

- Сказали: «О, как здорово! А Павел Анатольевич и Анна Борисовна сфотографировались со мной.

(Я, Айрат Бик-Булатов, горжусь, что могу написать и привести такое свидетельство Артёма про нашу школу).

- А теперь расскажи, как на это отреагировали социальные сети?

- В одной только группе «ВКазани поймут» мою фотографию публиковали два раза! Комментариев было порядка двух сотен. Смешались в кучу кони, люди!.. (о, он помнит «Бородино»! – А.Б.).. вопль тысячи гомофобов слился в один протяжный вой «Он что, гееей?» Сначала я считал, что всех должен переубедить, я ввязался в дискуссию, один комментарий меня зацепил, там кто-то сказал, что я это сделал просто, чтобы выпендриться, что называется, словить хайп, скандальную известность… а потом я заметил, что уже целые сутки отвечаю на эти комментарии, и понял, что надо прекращать.

(Артём увлекающийся человек, его часто затягивает, и он пытается с этим бороться, например, был момент, что хобби, кажется, это были солдатики, но это не единственное хобби: были ещё комиксы, к примеру, было и есть коллекционирование серий книг… так вот, раскрашивание солдатиков затянуло настолько, что испортилась учёба, и тогда он решил, что так нельзя, надо брать себя в руки)

- Что тебе дала вся эта история?

- Я стал спокойнее, проще относиться к критике.

На самом деле, можно было бы ещё сказать, что Артём провёл настоящий социальный эксперимент над казанским обществом, сам выступив в роли «подсадной утки», это же такой акционизм, если хотите – проверка общества на «вшивость», в данном случае – на отношение к другому внешне человеку, и на внутреннюю свободу. Он услышал много версий людей относительно того, почему он это сделал:

- Проспорил.

- Гей.

- Захотел привлечь к себе внимание…

Он увидел, что наше общество не способно воспринять человека и его самовыражение легко, и просто принять его таким, какой он есть, оно всегда ищет оправданий, почему он себе позволил выделиться. Я бы посоветовал Артёму сделать из этого научное исследование, написать доклад и выиграть какую-то школьную конференцию.

У Артёма рациональное спорит с его увлекающейся натурой. Вот у него, например, экологическое сознание, он хочет правильно питаться, хочет не тратить деньги на ерунду, он одевается в сэконд-хэндах, тоже из-за идеи экономии ресурсов (хотя выбирает красивую, яркую одежду), но при этом – «я – коллекционер», и ничего не может поделать, он страстно собирает, он может потратить, например, все свои деньги на книжку из серии, которую собирает, а то и на ту самую ерунду, на которую бы не хотел (первую зарплату – официанта в кафе – как раз и спустил).

Он хочет, чтобы выбор его был полезен, и это несмотря на всю эту выше описанную красочность и свободность его натуры. Он совсем не безбашен, у него – принципы. Он с пяти лет ходи на айкидо, а потом перешёл на джиуджитсу. «Я просто не понял тогда, что айкидо – это искусство и духовное учение, я просто видел, что оно мне бесполезно, оно не помогает мне защищаться» (ну, имеются в виду обычные, мальчишьи драки, в Айкидо оказалось для него тогда слишком много философии). Он считает, и что математика лично для него – бесполезна… Некоторые суждения его такого рода выглядят, конечно, несколько наивно, на мой взгляд, но у каждого он свой, поэтому не будем вторгаться со своими ненужными оценками.

Создать карусель

История с «мальчик-ананас» имела ещё одно необычное продолжение: представляете, чтобы лучше понимать причёски, Артём выучился тогда на парикмахера-колориста! И даже получил сертификат!.. «Нет, я не воспринимаю это, как свою будущую профессию, просто в тот момент мне захотелось узнать об этом».

В лагерь по джиуджитсу Артём ездит каждый год, и вот там именно в прошлом году, то есть уже после «ананасной истории», случился у него неприятный инцидент… тренер попросту обрил его! За спор с заведующей лагеря. Причём, самое неприятное, это произошло фактически с разрешения папы, то есть ещё перед заездом на смену – тренер спросил разрешение, можно ли, если парень будет шкодить, обрить его, и папа – дал…

Папа у Артёма такой хороший, внимательный, рефлексирующий, это видно и по его комментариям, и он осмысливает вообще всё, пытается извлекать уроки для себя и семьи (об этом и сам Артём говорил, и его это даже раздражает иногда: «Я порой хочу рассказать анекдот, и это же просто анекдот, а он начинает в нём искать смыслы, философствовать…».

И как же так случилось, что такой папа разрешил? Ну есть уж этому рациональные объяснения, конечно… восточные единоборства, есть в них дух какого-то строгого самурайства, и такое наказание – возможно, считается каким-то воспитанием воина, и не видится ни тренерам, ни родителям, ни ученикам чем-то зазорным… во-вторых, сам папа так легко относится к своей причёске: «…Я думал, для тебя это так же мало значит, как и для меня».

А для Артёма, мальчика с персиковой рубашкой, причёска всё-таки значила… и главное, обрили-то его за споры с администрацией, не дав, по его словам, ни объясниться, ни выставить свою версию. Ну, с точки зрения восточных единоборств, это, конечно, вопиющее нарушение… но с точки зрения всего другого воспитания, которое получал Артём дома, в семье, от того же отца (ведь и настолки, и книги, и путешествия, и смена причёсок всё это происходило при поддержке полной обоих родителей, и вообще, прежде всего, им я благодарен за Артёмку и его такую жизнь!) это просто какой-то нонсенс.

У Александра Радищева, известного писателя-революционера XVIII века есть сочинение «Житие Фёдора Ушакова». Это был подросток, один из его товарищей по юности, они тогда были ровесниками Артёма, вместе оказались заграницей на учебе, руководил ими гофмейстер, между подростками и директором начался конфликт, первый повод – плохая еда, они вместе пошли и высказали претензию, вслух объявлял как раз Ф.Ушаков. Но в ответ – были высмеяны и прогнаны… «Но не знал наш Путеводитель, что худо всегда отвергать справедливое подчиненных требование, и что вышшая власть сокрушалася иногда от безвременной упругости и безразсудной строгости.

Мы стали отважнее в наших поступках, дерзновеннее в требованиях, и от повторяемых оскорблений стали наконец презирать его власть. Если бы желание учения не остановляло нас в поступках наших, и не умеряло нашего негодования, то Бокум на дороге бы изпытал колико безразсудно, даже детей доводить до крайности» (сохранена авторская орфография А.Радищева середины XVIII века).

Создать карусель

Добавьте описание

Но там же, в лагере джиуджитсу случился с Артёмом и другой, духовный опыт: к нему подошёл мальчик, лет 13: «А ты в Бога веришь?» «Нет, я атеист» («Я вообще читал Библию, - пояснил мне Артём, - но я видел противоречия между этими заповедями прекрасными, и постоянными войнами, смертями, убийствами, там описываемыми…»)… «Как ты можешь не верить?» - и он стал мне объяснять, доказывать, а я ему такой: «Нет-нет нет, погоди, друг», - и стал ему возражать, а он был как настоящий маленький проповедник, искренний и такой, что вот, подошёл ко мне, и стал просто говорить со мной об этом с горящим взором, как о самом важном на земле, и мне было удивительно, что в беседке спортивного лагеря мы более получаса проговорили о Боге…»

На следующий год Артём пойдёт в 11 класс, переживает. О том, в том числе, что ещё не выбрал свою дорогу, что ничего не увлекло ещё его настолько, чтобы стать профессией…

- Погоди, ну вот же, цвета! Тебе же нравится! И солдатиков вон раскрашивал.

- Я никогда не думал об этом, как о работе… вообще, я хочу работать с людьми!

-Ну… ты бы мог быть стилистом, модельером… подбирать бы людям ткани, цвета, под индивидуальные заказы…

- Хм… а что?.. Хм… надо подумать…

Это «хм» - мне показалось его любимым словом, это такое: «Хм… А!» Коротко задумался, и вперёд! Я думаю, этих коротких «хм», будет у него ещё много, и много он ещё чего перепробует, ну, я хочу это видеть, потому что у него это будет интересно!..

Хм… Да! Я хочу это видеть!

Письмо Кариму! Открытое…

Бисмилляхи Рахмани Рахим!

Дорогой Карим!

Создать карусель

Это письмо к тебе. К такому тебе, в котором столько я узнавал себя 15-17-летнего, причём такого себя узнавал я в тебе, которым никак я прежде не мог поделиться с окружающими, с миром. И в конце концов, пожалуй, я перестал делиться вовсе этой моей стороной, запрятал это глубоко-глубоко, и вышел к миру заново уже совсем другим своим боком… и вот встреча с тобой заставила меня разворошить все мои фантики и упаковки, и достать на свет Божий того невысказанного себя.

Я вытащил на свет себя-мусульманина перед тобой-мусульманином, о, Карим!

И эта твоя фраза: «мир не хотел взаимодействовать со мной» - ранила мне сердце и напомнила обо всём.

Меня уже упрекал здесь один «талантливый человек» (как его здесь аттестуют), что я пишу свои очерки не во имя любви к детям, а использую этот проект для того, чтобы «еще не знакомые с Солнцем люди – смогли узнать многое об Айрате Бик-Булатове». Он даже скрупулёзно подсчитал все случаи, где я в своих текстах что-то говорю о себе. Что ж, моё письмо, обращённое к тебе, Карим, даст ему новую пищу, пусть считает, мне не жалко.

Всякие крокодилы умеют находить себе пищу, один даже, помнится, съел солнце…

Но я буду писать о себе. Мне нужно быть откровенным перед твоими глазами. А остальные глаза мне не важны, пусть говорят, что использую, пусть пусть…

Ислам приходил ко мне позже, чем к тебе. Я – советский ребёнок. Дэу эни моя (это бабушка по-татарски, поясняю для тех, кто может быть будет читать меня за пределами Татарстана и не знает этого слова) была абыстай – то есть знающая, читающая молитвы, и приглашаемая для этого в дома.

Вот что я писал о ней:

«Она была строгая. Её комната - была её местом, туда нельзя было входить без спроса. И она жила там почти обособленно. И даже ела отдельно. Читала намаз, водила пальцами по чёткам (тасфик), в косу её была вшита лента, на краях которой болтались две большие серебряные монеты с дореволюционными орлами... И вся она, и её комната - были для меня отдельный тайный мир, пространство, которое "нельзя", которое - "табу"…»

А я был советским пионером, и родители у меня были обычные советские люди… между мной и моими предками – дэу эни, и её отцом, выучившемся на муллу, но не ставшим имамом из-за революции, и его другом, ставшим муллой, а позже расстрелянным… между мной и ими – был пробел, дыра, зияние…

А у тебя – слава Аллаху! Этого зияния не было! Ты не просто получил Ислам от отца, но даже буквально, через прикосновение, как через пуповину что ли… Помнишь ты сказал?

- Первое моё воспоминание: папа читает намаз, а мне года три, и я забираюсь ему на спину!.. Я у него на спине, а он читает намаз.

Я представляю эту картину… комната, наполненная зеленовато-жёлтым нежным светом; мужчина в тюбетейке на коврике; на спине у него – ребёнок, и что-то такое чувствуется в самом воздухе… Бог был с вами в эту секунду!

Забавно, что, когда мы говорили с тобой совсем о другом, о компьютерных играх, и ты рассказывал о своей любимой игре «Myst» - оказалось, что она тоже пришла от папы, и тоже через прикосновение: Он играл в «Myst», а ты сидел у него на коленях.

Очень хорошо пишут об этой игре справочники: «Игровой процесс (геймплей) представляет собой перемещение игрока по интерактивному миру с видом от первого лица. <…> В отличие от большинства компьютерных игр, здесь невозможно погибнуть от рук врагов или невынужденных обстоятельств; единственной проблемой для игрока являются лишь сложные головоломки. Для завершения путешествия игрок должен посетить все представленные в игре миры, перемещаясь в них с помощью книг. Игрок должен собирать страницы для двух книг, но, в отличие от многих игр такого жанра, кроме страниц, игрок не должен собирать множество каких-либо предметов и помещать их в инвентарь».

Создать карусель

Игра, где нет насилия, но есть испытание, и есть книга! Я не играл в эту игру и не знаю её, но, если всё так, как здесь говорится, она очень соответствует мусульманскому духу!

Я воспринял Ислам не от родителей, не через спину отца, между мною и дедами было зияние… я воспринял его через поэзию, воспринял мистерию Ислама, красоту Ислама, Ислам как выражение чистой Вселенской Любви… Я только пробовал в 15 лет первый раз держать Уразу, я думал, что «открывать рот» (авыз ачу) вечером, после целого дня поста, нужно обязательно начиная с изюма… где взять этот изюм? Я покупал шоколадки и выковыривал оттуда изюмины.

С 17 лет я работал в татарском журнале «Ялкын», и там же, лет в 17-18, озираясь как зверёныш, читал свои первые намазы, в узенькой нише в стене между коробкой лифта и окном, я не хотел, чтобы меня видели в эти минуты. Это было моё сокровенное, и я уже знал, как это сокровенное встречается другими людьми, даже хорошими.

Академический колледж я закончил в 1997, но продолжал бывать там до 2001 года, общался со школьниками, вот как сейчас, и однажды с двумя из них, хорошими очень, моими друзьями и до сих пор, мы возвращались домой в автобусе, и дальше… дальше всё расскажет мой стишок того времени:

А у меня кончалась ураза,
Мой пост святой, часы свиданий с Богом,
Он дневновал в моих больных глазах,
И что-то вшёптывал в надтреснутые губы…

А я ходил… Не ел, не пил, но пел…
А люди ничего не замечали…
А паутинки солнечных лучей
Меня и Бога тихо обручали…

Обряд был прост –
Дрожащий полушёпот,
Два зайчика блеснули на щеках…
В свидетели призвав двух старых кошек,

Нам птица-ворон отчитал никах…
И я… я…
я – верхом на небе –
Седьмом, скакал к святой ночной луне…

Я доверял ей, как любимой, тайну
Свою…
Она – по-детски улыбалась мне…
Ах… как я счастлив был…

Но в следующее утро
С приятелем в автобусе пустом
Сидели, он «шутил», мол, «Камасутра
И твой Коран, прости, почти одно».

Я отошёл, и взгляд в окно направил,
А мой Господь мне тихо говорил.
«Оставь его ты, он не знает правил,
Он глуп ещё и я его простил!»

Я повернулся к этому и выдал:
«Господь тебе судья, но заруби,
Что Камасутра учит только позам,
А Бог же – учит истинной любви!».

Любовь… она для многих превратилась
В утеху, в секс, в одну из тех забав….
Теперь не признаются: «Я люблю вас»,
А выдают циничное «Make love»…

Но я… я…
Я буду верить в радостное чувство,
И, закрывая светлые глаза,
Я буду ждать, закусывая губы,

Когда опять наступит
Рамазан…

Я понял, что не могу говорить об Исламе и моей Божественной любви напрямую даже с хорошими людьми, светлыми, понимающими, но мне трудно было и с мусульманами говорить об этом, я стеснялся своего незнания. Незнания большинства молитв и обрядов, незнания даже исламской мифологии, многих пророков… у меня было одно чувство, Божественное и поэтическое. Чувство большой Любви. Я читал русский перевод смыслов Корана, выполненный Валерией Иман Пороховой, и мне нравилось, что он именно поэтический, ибо Коран – Писание, данное в стихах!

Создать карусель

Я был рад услышать из твоих уст это имя, и что ты тоже ценишь перевод Пороховой за поэтичность, и это стало ещё одной рифмой нас с тобой для меня, но многие мусульмане, и ты в том числе, говорят, что есть в этом Переводе смыслов и ошибки, а я не могу этого даже оценить! Я только помню эту книгу, и восторженный отзыв Дмитрия Сергеевича Лихачёва о ней, и свою радость увидеть Валерию Иман Порохову вживую, во время приезда в Казань… Но знания у меня было мало, и сейчас мало, так что и перед иными мусульманами я стеснялся себя и сейчас стесняюсь. Когда у меня появились такие друзья, несколько раз они брали меня в мечеть, приглашали в гости, и очень хорошо вели себя по отношению ко мне, но каждый поход в мечеть с ними мне давался с усилием из-за стыда за моё незнание, который я так и не преодолел, несмотря на все старания моих друзей…

У тебя же всё было по-другому! У тебя – семья, поддержка, Ислам – пронизал твою жизнь. Ты говоришь, что религия и вера – самое главное в жизни, и если бы можно было, ты бы говорил только об этом! Но ты тоже упёрся в это, в то же, что и я, когда сказал: «Я понял, что не могу говорить об Исламе и моей Божественной любви напрямую даже с хорошими людьми»…

Ты мне рассказал, что ты единственный мусульманин в классе, а ещё - что твой классный руководитель назвал тебя однажды «учеником вне класса».

=========================================================Примечание от Карима: «Он назвал меня так на одном из родительских собраний в начале учебного года, чтобы выделить отрешённость от класса, этакую от него отдалённость. То есть он не имел ввиду ничего плохого, что, к сожалению, не передаётся без контекста, так что, если Вам не трудно, прошу его добавить».

Мне не трудно, дорогой Карим!

=========================================================

Ты сказал, что не знал о чём и как говорить с классом, что ты знаешь, что разговоры о Боге - многих приводят в раздражение или смущение, а ты бы не хотел… Но тебя самого приводили в смущение многие другие поступки сверстников. И тебе было трудно и одиноко. Пытаясь выразить свои чувства об отношении себя и их, ты сначала назвал одно слово… потом сказал: «Нет, он не подходит, слишком жёсткое»… потом другое, и тоже отказался от него… наконец, ты написал мне:

«При описании моего тогдашнего отношения к классу лучше это не говорить именно про класс, хотя бы потому, что отрешённость я чувствовал много, где помимо него. Поэтому прошу обобщить до «окружающего общества» и «некоторых групп людей, которых я встречал в жизни»…». Ты прости, что я ослушался, и всё-таки вставил про класс, но это же черновик письма, и это же письмо, которое я отправлю тебе, и это от меня – тебе, а ты сам решишь, что нужно знать другим. Просто мне кажется, это важно, что такая история повторилась и в классе, и в «СОлНЦе», хотя она — такая общая история.

И страшно мне было услышать от ребёнка-мусульманина: «Мир не хотел взаимодействовать со мной», и я вспомнил себя, и что у меня было и есть похожее.

=========================================================

Прочитав письмо в черновике, Карим дополнил:

Я понял, что нужно было объяснить, почему я попросил не упоминать класс в плохом свете. Потому что он вовсе не плохой! Хоть он и имеет сложную репутацию в школе, но это не делает его коллектив ужасным (хоть я таким его и считал). Потребовалось много времени, чтобы я понял насколько я был неправ в его адрес. Класс хороший, а неправильное слово может нажить ему врагов. Я хочу этого избежать.

Итак, N.B.!

Карим: «Класс – хороший!» Точка!

=========================================================

Я почти перестал использовать мусульманскую терминологию в своей жизни. Молитвы и слова о Вселенской любви – я заменил делами, поэзией, журналистикой, педагогикой… В этом я тоже несколько опирался на мусульманскую этику. Я воспитан на Мусульманской культуре (через предков и поэзию), но и на Православной Христианской, через великую русскую литературу.

И Иисус, да благословит его Аллах и Приветствует – для меня произносимое имя, символ, герой, образ, пришедший в литературу, в живопись, куда угодно, такой зримый пророк (и если Бога-Творца мы не можем узреть и представить, то Божественный Иисус в культуре – произносимый и видимый образ (я прошу господ-теологов простить моё профанное размышление о таких фигурах, оно не претендует на научность и верность, а только описывает моё восприятие).

А Мухаммед (САС) – имя непроизносимое, умолченное, сам пророк стремился избежать культа, идолопоклонничества. Эта невысказанность, непроизнесённость вслух – для меня была важной чертой Ислама, очень описывающей и мои первые попытки говорить вслух и то, как они были встречены, какими насмешками.

Вот ещё одно моё юношеское стихотворение:

Великий молчальник,
Последний пророк…
Оставил не слово,
Но полунамёк…
Засеял крапивой
Дороги свои,
Простив всех, ушёл…
Лишь себя не простил…

Захлопнув все двери,
Ушёл…
Навсегда…
В никуда…
От всех…

Ни звёздною ночью,
Ни суетным днём
Не слышит тебя…
никто…

Великий молчальник.
Последний пророк…
Ушёл!..

Когда тот,
Другой…
Невинный твой брат
Выходит на берег,
Стучит в набат…
Когда он, смеясь,
Умирает вновь…
Когда он целует
Ребёнка в бровь…
Ногами босыми
Ступает в снег…,
Когда на ногах
Не стоит человек…
А он опускает
Простынь в кровь,
И провозглашает
Её…
Любовь!
И в детские сны
Забредает тайком…
Ты просто молчишь
За большим окном…
Великий отказник,
Молчащий поэт,
Не рóжденный символ
Пророк Мухаммед.

Ты тоже писал стихи по Исламским мотивам, и это тоже нас роднило… И вот, я ушёл в журналистику, науку, педагогику, поэзию, я перестал использовать мусульманскую терминологию, и даже больше… увы, я перестал вставать на намаз…

Но своими делами я хотел продолжать нести Божью любовь, везде, чем бы не занимался… и в этом своём несении я был, пожалуй, слишком откровенен. Я мог сказать «я люблю тебя» разным людям, независимо от возраста или пола, я мог обнять малознакомого человека всем сердцем, накрепко, как только можно… и до сих пор, многие мои студенты, зная это, после пары подходят обняться со мной.

Всё это странно выглядит, пожалуй, не менее странно, чем причёска-ананас у Артёма, школьника из предыдущего очерка, и я получал в спину многие комментарии о себе в связи вот с этой нежностью и любовью к людям, которую не стеснялся демонстрировать… и даже недавно, когда я написал Шмакову, «да люблю я тебя, Паланатолич!» Я получил ехидный комментарий: «Горько! Горько».

И я не обижаюсь, я давно привык. По правилам, каждый мусульманин должен нести Ислам. И должен делать это откровенно. И вот – это мой путь. И я увидел эту откровенность и в тебе. Наверное, потому и избрал для твоего очерка такой необычный, обнажённый путь, который так легко может сделаться мишенью для всякой критики. Я увидел её, например, в твоём стихотворении про маму:

«Мама, прошу, помой меня.
Я только с улицы пришёл.
А там в луже искупался я,
И весь в грязи к тебе зашёл.

Мама, прошу, не отвернись!
Пугаюсь я, когда ты закрываешь нос рукой.
Мама, прошу, вернись!
Боюсь я, когда стоишь отвернувшейся такой.

Я мал и глуп —
И сам не знаю как
Решился прыгнуть с головою в грязь,
И заявиться в дом к тебе вот так.

Да, я нарушил твой указ…
Прошу, прости…
Это и вправду разделяет нас...
Прошу, прими…

Мама, прошу, очисть меня.
Я лишь к тебе одной сюда пришёл.
Надеялся, улыбка озарит тебя,
А лишь тоску в тебе нашёл.

Мама, прошу, к себе приблизь!
Очень хочу быть лишь с тобой.
Мама, прошу, стань меня близь!
Хочу, чтоб ты была счастлива со мной.

Я глуп и мал —
И сам без силы знания
Мыть не смогу себя
Без твоего желания.

Да, я тебя обидел…
Прошу, прости…
И дальше самого себя не видел…
Прошу, прими...

О моя мама, омой меня…
О моя мама, я люблю тебя…

Нет, не тянись ты за мочалкой!
Нет, не возьмись ты умывалкой!

Они лишь больше разделяют нас с тобой…
Погладь и потери твоей рукой…
Облей меня твоей водой…
Будь и явись моей рекой…

И прикоснись ко мне своей ладонью...

Пусть очищаешь меня ты,
Пусть очищаешь ты собою,
Чтобы всегда вместе были мы,
Чтобы счастливилась ты мною!».

И вот, это что-то такое наше с тобой общее. Помнишь ты написал мне недавно о нашей первой встрече? «Вы сразу начали говорить очень лично и так, словно мы давно знакомы. Вначале мне это казалось немного странным, пока не удостоверился, что Вы – мусульманин. А мусульмане — они такие». В ответ на то, что мир не хотел взаимодействовать с тобой, ты сначала закрылся, и решил тоже не взаимодействовать. Точно также как и я, когда читал намаз между лифтом и окном.

Но наш путь другой. Мусульмане, как ты знаешь, не могут уйти даже в монашество, они должны идти в мир, и нести Любовь, то есть Ислам (по нашей вере – каждый рождается мусульманином, независимо от будущих принятых конфессий, каждый – наш, во любви человек). Современные Исламские общества теперь часто закрытые. Организуя житейское общежитие, мне кажется, многие из них нынче ставят во главу угла не любовь, а что-то другое, может, дисциплину, суровость, я не знаю, может, это и очень важное, но это – не любовь. Это не только у исламских обществ, но мы сейчас говорим о них. И сам образ Ислама у многих сейчас ассоциируется отнюдь не с любовью. Это такая известная тема, что я и не буду в неё заходить.

Мы, каждый мусульманин, должны противопоставить этому своё несение любви и красоты Ислама, и мы не должны закрываться от мира. Как-то в Казани проходила «школа мусульманского лидера», и там я брал интервью у Аммара аль-Анси, это молодой парень, нет ещё 30-ти, я думаю, или недавно есть, а я по «Ялкыну» помню его ещё совсем ребёнком. Вот что он сказал:

 «Ислам, действительно, всегда отличала такая тяга к новому, какому-то модерновому, современному подходу. Как только она <религия - А. Б.> появилась, она очень быстро в себя вобрала... постаралась максимально вобрать достижения окружающих народов, их научные, технические, культурные, социальные какие-то новые вещи, которые не были присущи начальным общинам мусульман... быстро в себя это вобрала, переварила в новую форму, сделала на основе этого что-то новое. Это послужило толчком огромным для очень быстрого, за короткое время, сумасшедшего развития, в политическом плане, административном, военном, техническом, научном, культурном, и как только возможно...

В какой-то момент, мне кажется, вобрав в себя самое лучшее, и уже поняв, что они на самом деле преобладали во многих планах окружающей культуры... мусульманская культура, в какой-то момент, замкнулась в себе, так как не видела ничего достаточно нового, и всё что новое синтезировалось в обществе на тот момент исходило из мусульманской среды, оно <мусульманство>, наверно, посчитало, что именно: среда только здесь и возможна и закрыло немножко глаза на окружающее...

Несмотря на это (хотя какой-то период, действительно, самые передовые вещи в мусульманской среде появлялись), со временем, какое-то явление снаружи тоже начало происходить, но мусульмане уже с достаточно закрытыми глазами смотрели на это . И только уже в наше время, когда отличие и развитие в некоторых сферах стало просто очевидным и тотальным (это, мне кажется, нужно признавать), мы, мусульмане снова вынуждены открыть глаза и посмотреть, что рядом с нами...»

Вот, это главный сейчас вызов эпохи для каждого мусульманина, и для тебя, и для меня – открыть глаза, пойти навстречу миру (ни с того, ни с сего вспомнилось вдруг название книжки Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза»).

Создать карусель

И я рад, что именно с этого года у тебя вдруг что-то изменилось, и ты пошёл навстречу тому же классу, ты вдруг, как ты сам говоришь, полюбил их, стал их понимать, пошёл навстречу им, тебе вдруг захотелось им всем помогать! Я спросил тебя: «Как ты думаешь, заметили ли они эти перемены в тебе?», ты ответил: «Не знаю». Теперь я могу сказать, что заметили. Рося, твоя одноклассница, с которой я разговаривал после, сказала:

- Карим помогает всем! И просто так, не как, например, другие, которые говорят… «Ах, я тебе то сделала, а ты мне за это вот то», Карим помогает, потому что просто хочет помочь!

Вспомни, как ты сказал мне: «Я просто всех люблю!», а ведь раньше ты этого не знал в себе, хотя Ислам уже жил в твоём сердце, ты прятался в нём от жестокости и несправедливости мира, а теперь – ты пошёл навстречу миру и возлюбил его. Вспомни, что помогло тебе? Ты сказал: «романтические отношения», первое живое не книжное чувство! Смотрел фильм «Пятый элемент»? Вот это он!

Кроме всех прочитанных книг, кроме воспринятого через пуповину родителей – нужна Любовь! И вот тогда – Ислам расцветёт в твоём сердце цветком, и ты уже не будешь прятать его! Про это у Оскара Уайльда есть «Сказка о Великане-эгоисте». Тот сначала припрятывал свой сад от других, от детей, и тогда – прекрасный сад его зачах, и он расцвёл снова после того, как он пустил туда детей! Ислам не должен быть закупорен как секта, мы должны нести его в мир, и не бояться, что наша откровенность вызовет только непонимание и насмешки. Хотя такие будут, безусловно.

Но это – наш путь, и с нами Бог!

Я процитирую ту запись, которая закреплена на твоей странице под аватаркой: «Я человек, который после рождения в этом мире, появления на свет из утробы матери, первое, что услышал, так это "Иди". Важно понимать, что Путь в этом мире располагает множеством развилок, поэтому повеление того, к кому Вы собираетесь идти, очень важно. И то, что я услышал, и являлось этим повелением: "Иди". Я прекрасно понимал, что это значит, как и прекрасно понимал Того, кто мне это говорил. Он хотел, чтобы я пришёл к Нему. Словно путник, который собирается через чащу идти на поиски сокровищ, я нуждался в знании об этом Сокровище. То, что я услышал, и указывало на верную тропу. Четыре чётких "Иди ко мне"…».

Мой Ислам был одинок, и трудно ему пришлось без поддержки… эти зияния между мной и предками, порождение советской эпохи, вкупе с потерянным в большой степени языком сказались тут. У тебя не так. У тебя – семья. О которой ты так прекрасно рассказывал. Ты просил их назвать по именам, вот они. Прямо я процитирую твоё письмо: «отец — Умар (Петрушкин); мама — Джамиля (Ахмадиева); сестрёнки и братики (от старшей к младшему) — Муслима, Марьям, Фатима, Хаким, Салим; дядя (который любитель постапокалиптики) — Айдар (абый); и другие».

Отца своего ты считаешь идеальным, и не видишь в нём никаких недостатков, он обеспечивает семью, он никогда не повышает голос. Но и мать свою ты считаешь идеалом, ты говоришь, что от мамы тебе – «достались действия, когда же от отца слова и мысли. Но так я не хочу родителей как-то разделять, и вообще они едины :)». Ты говорил ещё о дяде, который хочет стать имамом, и которому недавно приснился пророк Мухаммед (САС) и благословил его идти по этому пути.

Ещё у тебя в «СОлНЦе» появился друг-учитель, Владимир Шашорин, ведущий кружка по фольклору, про которого ты сказал так: «Сначала я подумал, что он такой трикстер, насмешник, и это мне не очень нравилось, а потом я понял, что он до меня стал относиться к людям, как к братьям и сёстрам». Ещё один важный человек для тебя здесь – директор Павел Шмаков, с которым ты, по своим же словам, спорил раньше очень жёстко, и ты сказал ещё: «жёстче, чем все, про кого я у вас читал, и про кого знал ранее», но он – сумел тебе всё объяснить, и ты рад, что проиграл в том споре, и теперь такой же яростный его приверженец. Немногие дети в школе, я думаю, могли бы сказать такое! Ты сказал по этому поводу: «Здесь директор понимает учеников, а ученики не понимают его». В общем, и без меня ты уже не один в этой школе, и самое главное – вот началось и твоё движение навстречу миру, то самое, о котором я говорил!

Оно началось, и ты сам уже на этом пути, и мне нечему тебя уже учить, и не к чему увещевать. Ты уже даже обрёл практическую мечту – «снимать серию красивых художественных фильмов о мусульманских пророках от Адама до Мухаммеда (САС)», и ты уже учишься делать кино, в киношколе «Юнифильм», тебе нравится, что здесь сразу можно пробовать снимать, а не только заниматься голой теорией. Ну и, поддерживаемые В. Шашориным твои занятия литературой, в которой тебе дороги такие непохожие жанры как древний народный эпос и фантастика, постапокалипсис. Ты рассказывал мне о своих четырёх стеллажах с книгами у тебя дома («в них вся моя жизнь!»), и там соседствуют и книги духовные, и например, собрания Лавкрафта. Я думаю, на сочетании этих жанров – эпоса, духовных поисков, и мистики, ужасов и фантастики – родится когда-нибудь твоя главная книга, мой дорогой брат Карим! То, что ты – моя родственная душа-писатель – я чувствую!

Неси Ислам, о, мальчик, хотевший все полтора часа говорить со мной только об Исламе! Ибо Ислам – есть любовь, и красота мира, и наши объятия! И наше радостное молчание перед космосом, наполненным Его любовью!

Я хочу, чтобы ты взаимодействовал с миром, дорогой друг, но и – чтобы мир – взаимодействовал с тобой, и поэтому только здесь, в самом конце письма я обращаюсь к миру: увидьте, заметьте эту прекрасную душу брата моего Карима, он готов открыть вам своё сердце.

Да хранит тебя Господь, мой дорогой Карим!

С надеждой на твои молитвы, ничтожный Раб Божий, твой Айрат абый.

p.s.

После очерка про прекрасного Карима начался наш конфликт с администрацией школы «СОлНЦе», но с самим Каримом наша дружба продолжилась. И я написал ещё два материала, про театральную студию, в которой он участвовал, и про лекцию об Исламе, которую он читал на следующий год, то есть будучи уже 9-классником.

***

1.

 Первый спектакль, на который попал сегодня - "Дети над пропастью", спектакль-исповедь подростковой студии "Театралка" Казанского ТЮЗа.

Участниками этой театральной студии являются подростки из многодетных и малообеспеченных семей. Всего в студии занимается 13 человек в возрасте от 14 до 19 лет. 14-ой - считает себя её руководитель, Дарья Хуртина, педагог-организатор Казанского ТЮЗа, недавняя выпускница режиссёрского отделения, но и действительно, вполне её можно принять ещё за ровесницу своих студийцев. Добавим ещё из официального релиза: "Студия для подростков «Театралка» – это социальный проект Казанского ТЮЗа, который начал свою работу в марте 2018 года и осуществляется на грантовой основе ПАО «Ритэк». Все занятия в студии бесплатные".

Итак, спектакль о подростках, в котором задействованы подростки. Для Казани - уже не первый опыт. Из недавних примеров - срежиссированные читки пьес финального этапа I всероссийского конкурса драматургии "Асыл", проходившего в татарском ТЮЗе им. Г.Кариева. Про крайней мере в двух читках принимали участие подростки, в том числе и в пьесе-победителе: "Девочка с головою волка". По Татарстану - существует ещё подростковый театр в Зеленодольске, ну и свои давние традиции здесь у Набережных Челнов (несколько студий в середине 2000-2010, и оставшийся в некотором смысле флагманом этого движения там - театр "Ключ"). Но вот сейчас - в Казани мы уже имеем несколько постановок с участием детей, и значит можно уже и в наших широтах говорить об этом.

В рецензии на прошедшие месяц назад читки "Асыл" я писал уже: детей не переиграть. И здесь приходится сказать то же самое: не переиграть. Вот даже странный каламбур: если бы взрослые актёры играли бы этот спектакль так, как нынче играли его дети, им бы сказали: "вы переигрываете". Потому что дети - играли надрывно, экспрессивно, глаза их горели. И можно детям так играть. Потому что это - исповедь. Их исповедь. Так же и значится в программке: "Спектакль-исповедь".

Нынешним детям перед взрослыми - гораздо труднее исповедоваться, чем нам, когда мы были детьми. Слишком большой разрыв. Вот заслуженная артистка РТ и просто прекрасная актриса Ирина Чернавина говорит на обсуждении после спектакля: "Я ненавижу интернет", и можно, конечно, ненавидеть интернет, и есть для этого самые законные и понятные причины. А для этих детей интернет - среда обитания, может, они и исповедоваться-то теперь не смогут без интернета. У них без интернета просто хуже получается, как в одном из эпизодов спектакля, мальчик, чтобы исповедаться - записывает ролик на телефон и выкладывает его в интернет! Может и весь этот надрыв и экзальтация - от этого неумения говорить просто, вживую, без интернета?

Исповедям подростков я посвящал свой недавний журналистский проект, я делал цикл таких очень личностных очерков с 14-17-летними подростками, учениками известной в Казани школы "СОлНЦе". По совпадению, и в читке "Асыл" и в сегодняшнем показе среди участников были дети из этой школы. Журналистский цикл мой закончился раньше, чем я предполагал, по независящим от меня обстоятельствам, но с детьми, моими героями, я сохранил чудесные отношения. Один из них - Карим - был актёром сегодняшнего спектакля "Дети над пропастью", именно он меня и пригласил, ещё за несколько недель до начала начал писать, узнавать, какой день мне удобнее, и когда, за несколько дней до постановки, захотели пригласить меня и сама режиссёр Дарья Хуртина, и параллельно - руководитель пресс-службы театра, то я им ответил: "А я уже иду! Карим обо всём позаботился!"

Карим учится в восьмом классе. В своём интервью мне он поведал: "Первое моё воспоминание: папа читает намаз, а мне года три, и я забираюсь ему на спину!.. Я у него на спине, а он читает намаз..." Он открыл мне своё религиозное чувство, и я в ответ - своё. Нелегко ему было это сделать, в школе он мало с кем может поговорить о своей Вере, а мы в тот день очень порадовались, что встретили и узнали друг друга... в спектакле "Дети над пропастью" монолог его героя - один из самых экспрессивных, подросток рассказывает о своей школе, которая занимается показухой, лелеет отличников, а такие как он - троечники - оказываются никому совсем не нужны, оказываются как бы выброшенными за борт.

Конечно, это не Карим троечник, а его герой, и школа - совсем другая. Все монологи - выбраны ребятами из произведений. Перед нами целая россыпь прекрасной подростковой литературы, с самыми сложными темами, от буллинга (издевательств сверстников над каким-нибудь их несчастным неудачником-одноклассником) и сексуальных домогательств, до трудностей во взаимоотношениях детей и родителей в XXI веке (*единственную "взрослую" роль спектакля, роль мамы - исполнила заслуженная артистка РТ Гузель Шакирзянова), или тема зависти-соперничества детей, или нестандартных подростков... всё, чему посвящали свои повести и пьесы российские и мировые авторы, и здесь через запятую и Селинджэр со своей знаменитой повестью "Над пропастью во ржи", ставшей кодой спектакля, но и современные драматурги Юлия Тупикина и Ярослава Пулинович, и лидер рок-группы "Сплин" Саша Васильев и другие.

Я на Карима смотрел, конечно же, как он там, мой мальчик? Я был предвзят! Но как смотрел Карим - когда другие читали свои монологи: он был весь глаза, весь сердце, то закрывал лицо руками, то выражая такое неподдельное сочувствие - словно перед нами не монологи из литературных произведений, а реальные, живые истории-исповеди его товарищей, и он каждому сопереживает. Его это переживание чужих монологов было отдельным спектаклем, и я рад, что не единственный, кто заметил это. Та же Ирина Чернавина после спектакля призналась, что смотрела, не отрываясь, на то, как Карим слушает чужие монологи: "У вас талант слушать! - заметила она, - это очень редкий талант".

Но был ещё один мальчик, который очень внимательно слушал весь спектакль. Он сидел в зрителях. Зовут - Нияз. Я узнал его имя непосредственно перед спектаклем. Оказалось, на премьере спектакля в прошлом году - он был в составе. И он играл там одну из главных ролей. А теперь - сидит в зале, и болеет за своих товарищей. Он повторяет слова своего героя, ревниво сравнивает себя и нынешнего исполнителя. Показ 2019 года был другим, там и набор текстов чуточку отличался. Например, тогда - читали среди прочих стихотворение Е. Евтушенко. Нынче - его нет.

Я за 10 минут до начала - разговорился с Ниязом, узнал, что он занимается исторической реконструкцией, сам делает себе доспехи, умеет шить, ковать, что он ещё олимпиадник, на олимпиады по геологии ездит, а поступать будет в Ижевск, на нефтяной, что играет на оркестровом баяне, с оркестром ездит на гастроли, а "театралку" в 11-м классе пришлось бросить. И я вот теперь сижу - и за Нияза переживаю тоже, и иногда - украдкой смотрю, как он смотрит спектакль, губы закусывает, тоже иногда: лицо закрывает или опускает вниз. Я вижу, и впрямь для этих детей - даже вот Нияза - спектакль - исповедь.

- Знаете, про что этот спектакль? - спросил Нияз у меня. И когда я отрицательно помотал головой, то он ответил мне строкой из стихотворения, которое потом я услышал целиком прочитанным уже в самом спектакле, а ещё позже я обратил внимание, что оно же написано мелом на противоположной стене "зеркального зала" ТЮЗа, где проходила постановка.

- Вот эти слова, - сказал Нияз и продекламировал:

"Когда оступаешься
на краю пучины "Смятение",
нужен тот,
кто незаметно
уцепит тебя
за спасательный трос"...

(я даже не знаю, продекламировал ли, сейчас роюсь в своей памяти в поисках ответа, мне почему-то кажется, что он не продекламировал точно строку, а сказал это как бы своими словами, как свою исповедь: "знаете, когда оказываешься на краю пропасти и оступаешься, наступает смятение, и тебя начинает как бы всего трясти, и тогда очень нужен человек, который как бы незаметно уцепит тебя за трос. Вот про это спектакль".
- А у тебя есть такой человек?
- (потупился)... есть!

Но я вам не скажу, кто этот человек Нияза, сохраню тайну исповеди.

2.

Сегодня был на необычной лекции в "Галерее искусства сверхмодерна"

Особенным был сам лектор - 9-классник Карим Ахмадиев, нечасто школьники становятся публичными лекторами!

Но и тема была необычна: "Битва при Кербеле" - одно из трагичнейших событий ранней истории первого Исламского государства, случившееся, если переводить на привычный нам календарь, 10 октября 680 года, то есть нынче в октябре была круглая дата 1340 лет Битве при Кербеле.

В дни, когда весь мир обсуждают трагедию убийства французского педагога с усекновением головы, совершённого 18-летним негодяем, прикрывающимся исламскими ценностями - 15-летний юноша-просветитель читает лекцию про то, как в древней битве убили с усекновением головы внука самого пророка Мухаммада (с.а.с.) Хусейна ибн Али и убили от имени правителя и тогдашнего халифа исламского государства Язида I ибн Муавия...

И вот этот Язид, на которого были навешаны регалии халифа Исламского государства, но который, например, распорядился перенести пятничный намаз на среду, и много чего ещё... а потом он оказался повинен в смерти многих прямых потомков пророка, в том числе и шестимесячного Али Асгара, правнука Мухаммада (с.а.с.), сына Хусейна ибн Али...

Сейчас многие мусульмане считают Язида нелегитимным правителем, но тогда он был обличён властью, и тогда он олицетворял собою Исламскую цивилизацию для разных внешних наблюдателей... и сейчас для внешних наблюдателей есть разные "олицетворители", для кого-то может и этот 18-летний убийца чеченского происхождения что-то олицетворяет.

Битва при Кербеле - это битва порядка 100 сторонников Хусейна ибн Али против 4000-ной армии, посланной Язидом. Хусейн по многим основаниям (не только по кровному родству) был истинным наследником пророка и претендентом на то, чтобы стать халифом...

Для юного Карима-лектора - именно Хусейн и есть носитель ценностей истинного Ислама. Карим подробно рассказывает, как Хусейн хотел избежать войны и битвы, не из трусости, но предлагая мирный исход, и как хотели избежать битвы, и даже отказывались ради этого от сиюминутной власти, отдавая её сопернику (договор по типу: ладно, сейчас ты халиф, но ты подпишешь, что после - халифом стану я или мой наследник, чтобы не устраивать сейчас войн между мусульманами) прямые предшественники Хусейна... И это, говорит Карим, и есть истинный Ислам, для которого война - самое последнее средство, которого лучше бы избегать.

Но как драматично: в битве при Кербеле - у носителей ценностей истинного Ислама всего 100-тня сторонников, а у официально обличённого званием Исламского халифа, но по сути предающего дух Ислама - в этой битве аж 4000-я армия.

Трагическое событие убийства французского учителя, совершённое юнцом, прикрывающимся мусульманской религией - увидел весь мир. На лекции нашего 9-классника Карима в Казани было всего несколько человек, но когда после уже я спросил его: "Каковы твои собственные ощущения после лекции?", то он ответил: "Как будто спас целый мир". И я подтвердил: "Это чистая правда".

Смерть Хусейна ибн Али и считанных десятков его сторонников - была не напрасной, она сплотила мусульман, она помогла многим возвысить свой голос против тирании, и стала важнейшим событием в истории Исламского мира.

Юный Карим - настоящий воин чистого благородного Ислама, воин-просветитель. При этом читал он лекцию языком современного подростка, так, как бы рассказывал этот сюжет друзьям.

Я писал о нём сначала в рамках цикла об учениках школы "СОлНЦе". Очерк вызвал скандал, один преподаватель там при одном упоминании Ислама, столь важного в жизни мальчика, которое тот шкраб прочитал в моей статье, пригрозил своим увольнением, де, нарушается принцип светскости школы... только за то, что мальчик в интервью с журналистом посмел говорить о самом дорогом в своей жизни - Вере и ценностях... Администрация за ребёнка не вступилась, шкраб победил. (*шкраб - школьный работник, слово из советского новояза 1920-х, по-моему, подходящее к случаю), и теперь Карим вряд ли будет читать свои лекции в стенах школы, согласуясь тоже с Исламским принципом: лучше избегать войн.

Второй раз я писал о Кариме - как актёре театральной студии "Театралка" при нашем тюзе. О его эмоциональном глубоком вчувствовании, о его переживании за всех других актёров, партнёров по команде, даже несколько экзальтированном. И вот сейчас - Карим-лектор. На наших глазах вырастает, строится настоящая прекрасная личность, "шахэс", как говорят татары. Он ведь не только лекции начал читать (эта - вторая его в "Галерее искусств сверхмодерна"), он пишет на те же сюжеты и свою художественную книгу. И я вижу, что он прежде всего хочет нести всеми своими высказываниями: призыв к миру!

Так совпало, что сегодня же (я не смог пойти, не освободился к этому времени) в "Доме Аксёнова" прошло мероприятие ещё одного казанского мусульманского просветителя, к сожалению, покинувшего недавно этот Свет - Равиля Бухараева, я думаю, это хорошие переклички... Они бы пожали друг другу руки этот умудрённый, и этот юный деятели красивого Ислама.

Жаль только, что в ближайшей перспективе вечер памяти Р. Бухараева стал последним публичным мероприятием "Дома Аксёнова", он вновь, как и многие учреждения, переходит в режим карантина. Молодая же Галерея искусства Сверхмордерна, открывшаяся всего лишь год назад по адресу Дзержинского 5, продолжает пока работать. Сейчас здесь, к примеру, идёт выставка моего друга художника Владимира Муртазина, довольно любопытная...

Хочется, чтобы жизнь побеждала и продолжалась, особенно в эту эпоху, чтобы счёт 100 на 4000 был не окончательным и бесповоротным, чтобы это были такие сто, которые дадут фору тем тысячам... Вот об этом напомнила и лекция Карима, спасшего нынче мир.

Привет из 1990-х…

Наверное, вы думаете, что мой проект совсем новый, и не имеет корней…

На самом деле, корни у него есть, и они начинается в то время, когда в здании, где сейчас находится школа «СОлНЦе», располагалась наша школа — Академический колледж при КГУ.

Создать карусель

Добавьте описание

Наборы в школу проводились каждый месяц, в последние годы (1998-2000)— перед каждым новом потоком детей и родителей я выступал на собраниях, а ещё — детей отправляли на собеседования со мной. Не знаю уж, у кого возникла такая идея, наверное, у Павла Шмакова. Собственно, вот уже это было прообразом тех интервьюшек, которые я беру сейчас, но тогда — никаких текстов я не писал. Я тогда был только-только студент, учился на младших курсах журфака. Но я поговорил с десятками, а может сотней подростков. Обо всём.

А ещё — одним из вступительных заданий было написать сочинение на тему «Кто я», это уже не мне они писали, а для школы. Но потом — некоторые из этих сочинений я набрал себе на компьютер, и вот так они сохранились. Поэтому сейчас — покажу вам некоторые из них. И вы сможете представить, какие ребята поступали в школу в 1998 году.

Не все из них в итоге остались учиться, напомню, наборы шли каждый месяц, из каждого набора поступало в итоге 1-2 человека. Но я думаю, всё же небезынтересно вам будет увидеть, какие люди сюда приходили.

Создать карусель

Итак, начнём!

***

Слава, 15 лет. Из анкеты: мать – тележурналист, отец – священник; Любимая музыка: Моцарт, Бах, Jazz, рок (Quinn, Deep Purple). Самые значительные личности прошлого и настоящего: Иисус Христос, Св. князь Владимир, Владимир Мономах, Иван IV.

Чем я отличаюсь от других? Мне нравится классическая музыка, но и современная рок-классика. Я читаю историческую литературу. Читаю Шекспира, Данте Алигьери, религиозную (православную) литературу. Из художников мне нравится Босх. Я бы хотел поступить в университет на исторический факультет, а потом три года аспирантуры по психологии.

***

Меня зовут Саша. Мне 15 лет. Не люблю «мыльных опер». Нравится джинсовая одежда. Люблю ходить на дискотеки. Умею плавать. Надоедает всё время причёсываться, летом – побреюсь.

***

Из анкеты: самые значительные для тебя личности прошлого и настоящего: Ельцин.

Меня зовут Наталья. С 5 по 8 класс моим любимым предметом была физика, но потом у нас поменялся преподаватель и всё пошло по-другому. Некоторые люди не созданы для преподавательской деятельности. Я считаю, что уроки должны быть нескучными.

***

Ирина, 15 лет. Из анкеты: самые значительные для тебя личности прошлого и настоящего: Александр II – прошлого; и Леонардо Ди Каприо* - настоящего.

В прошлом году у нас (я и мои друзья) образовалась группа. В состав входили: бас, гитара, соло, барабанщик и мы (с моей подружкой) солистки. На время она распалась, так как все сдавали экзамены. Ещё я люблю рисовать пейзажи, тем более что я живу в Дербышках, около леса.

• У каждого времени свои символы. В 2001 детей увлекли телепузики, покемоны и фильм «Матрица», в 1998 безраздельно царствовал «Титаник» с Леонардо Ди Каприо в главной роли и начинала набирать популярность японская игрушка тамагочи.

***

Искандер, 15 лет. Мы с сестрой и мамой лишились в 1992 году отца и поэтому я будущий кормилец семьи. На вопрос, кто я такой ответить сложно, потому что я непредсказуем. Я только могу сказать, что я такой человек... если мне придёт в голову какая-то мысль, я обязательно осуществлю её. Я не выношу таких людей, которые не сдерживают своё слово, или таких людей, которые могут секретничать между собой при остальных, находящихся здесь же товарищах.

Из анкеты: Кем хочешь работать в будущем? Полезным человеком. Твоя любимая музыка? Питерский Рок. Твоя любимая книга? Г.Форд «Моя жизнь, мои достижения». Самые значительные личности? мой тренер, дедушка, Розенбаум, Виктор Цой, В. Бутусов.

Я очень зависим от состояния. Некоторые вещи могут мне быть абсолютно безразличны, например, прическа. Но если меня что-нибудь, действительно интересует, я готов узнавать об этом всё. Меня бесит, когда взрослые считают нас маленькими, неспособными к интересным идеям и работам. Однажды я написал в «Юный Техник» о своём изобретении, касающемся системы охлаждения Двигателя Внутреннего Сгорания, и меня посчитали ещё слишком молодым. Вообще – я увлекаюсь автомобилями, причём увлекаюсь – это мало сказано, можно сказать, я живу ими.

***

Из анкеты: самые значительные для тебя личности прошлого и настоящего: Элвис Пресли – прошлого, «Мумий Тролль» – настоящего.

Мне 12 лет. В будущем, я хочу стать адвокатом. Я фанатка «Мумий Тролля». Буквально вся стена увешана его плакатами, учебники оклеены его фотографиями. Верю в духов, медитацию и анархию. В начале сочинения я не сказала о самом главном, что меня зовут Элина.

***

Алексей, 14 лет. Я – гражданин России с собственным мнением и взглядом на жизнь, которые не зависят от ко-го-то и чего-то. Но это не значит, что я не считаюсь с чужими мнениями и советами, но и «не плыву по течению». Я считаю, что есть, как и общие для людей, так и личные для каждого человека, права и обязанности. Я считаю, что каждый человек должен иметь право голоса и право выбора. И никто не должен его за это судить.

Создать карусель

Настя, 8 класс. Я очень люблю себя, наверно, потому, что с детства говорили, какая я красивая, какие у меня таланты. У меня ещё такой характер, очень переменчивый, иногда я весёлая, любящая, которая может поддержать в трудную минуту, иногда я жадная... В своих мыслях могу сделать бардак, могу всё разложить по полочкам.

Записалась в театр моды. Скоро у меня показ. Мы сами шьём и сами показываем. В общем, я ещё сама себя внутри и снаружи изучаю…

(Не каждый ребёнок способен в сочинении для незнакомого человека написать про себя: «Я жадный»... Как-то я это отметил себе. — А.Б.)

***

Из анкеты. Твоя самая любимая книга: Рыбаков «Кортик».

Я – Рустем. Учусь во второй татарской классической гимназии. Я очень увлекаюсь компьютером, хоть у меня дома очень слабый компьютер 486 DX2. Хоть у нас в школе нет информатики, я начал изучать Basic. У меня есть свои программы в Quick, Basic, Excel. Я делал опыты по химии дома, которые мы не делали в классе (хорошо, что об этом не знают родители). Мне нравится биология... Мне очень нравится футбол. И, когда мы играем, в школе я обычно вратарь, а во дворе – нападающий. Я ходил на авиамодельный кружок. Я сделал 2 самолёта. Летом мы играем в хоккей с мячом на роликовых коньках или я просто катаюсь на роликах. Раньше я много рисовал.

***

Гузалия, 12 лет. Из анкеты: Самые значительные личности? Астрид Линдгрен.

Мне часто снится мой класс, и мне удивительно нравится это. Мне снится не только мой класс, но и семья, друзья не по школе. Я очень шустрая и поэтому часто говорю то, что не хочу говорить совсем... Бывает очень одиноко, когда не приходит моя лучшая подруга.

Я всем говорю, что мой любимый предмет – английский, но это не совсем правда. Когда звенит звонок, и мы идём на английский, я ужасно боюсь. Думаю, это единственный урок, к которому я испытываю такие чувства. В классе меня ужасно бесит, когда меня обзывают по поводу моего роста, но, думаю, скоро перестанут.

***

Антон, 15 лет. Ежедневно я вижу своих друзей в школе, но, к моему большому сожалению, учатся они в параллельном классе. Мы стали дружить ещё в детском саду. Потом мы пошли все вместе в первый класс. Проучились вместе семь лет. А потом нам предъявили то, что наш великий, мудрый, сильный и клёвый класс расформировывают, мы все взвыли от недовольства и потом очень долго и даже до сих пор очень злы на директора, который заботится о своём кармане, а не о детях... Наш дружный коллектив распался. Один ушёл в другую школу, другой совершенно забыл про нас. Но, несмотря на это, нас осталось всего четверо, и эти четверо оказались настоящими друзьями.

***

Андрей. Кто я? Честно говоря, я никогда над этим не задумывался. Я простой пацан (не то понятие «пацан», которое употребляется на улице), учащийся в школе, и делающий попытку поступить в колледж. Я намного младше своих одноклассников, но с трудом понимаю их, мне всего 13, зато всем моим друзьям от 18 лет до 27. Я хочу быть журналистом. Даже одно время хотел работать на радио «Волга», подготовил программу, которая понравилась директору, но спонсор отказался. В общем, в жизни я ничего не добился, всё хорошее, как говориться впереди.

Эльвира, 15 лет. Из анкеты: самые значительные для тебя личности прошлого и настоящего: Юрий Никулин и Владимир Высоцкий

Друзья у меня очень хорошие, но у меня есть такая привычка – любопытство... Друзья потом обращают на это внимание, но я постараюсь не влезать куда попало... Я не могу о себе судить. Просто я человек, личность.

***

Рустем, 12 лет. Из анкеты: домашний адрес: Лаишевский р-н. деревня Усады. Твоя любимая музыка – Хаос, Салават Фахретдинов. Самые значительные личности прошлого и настоящего: Суворов, Шаймиев.

Мне хочется стать знаменитым и умным, оставить в науке свои следы. Я хочу иметь друзей таких, чтобы они были умными, чтобы я мог конкурировать с ними в знаниях и достижениях. Я люблю животных и фильмы о них. Люблю над чем-то наблюдать и экспериментировать. Мне нравится играть в компьютерные игры. Иногда, читая энциклопедии, я узнаю некоторые детали в науке, а учитель говорит другое, и мне не нравится то, что они говорят, не зная об этом. Никогда не останусь, не сказав своего мнения. Я люблю мечтать и думать, что бы сделал, если бы был таким или другим человеком.

***

Гульчачак, 12 лет. Родители, когда я была маленькой, оставляли меня одной и уходили на работу. Так я привыкла к самостоятельности. Я в детстве хотела стать продавщицей, как моя мама. Но потом, когда я подросла, я поняла и осознала, что эта профессия не так уж и нужна. И сейчас мечтаю стать журналисткой. Я учусь на пятёрки. Варю я сама и стираю тоже сама. Я люблю рисовать фломастерами.

***

Я думаю, что я не такой крутой, немного скромный. Я знаю, что у меня есть 5 пальцев на руке, и 10 на двух, и у меня есть преданный друг, Дин.

***

Дина, 14 лет. Из анкеты: самые значительные для тебя личности прошлого и настоящего: Карл Маркс.

Мне необходима свобода во всём, то есть свобода мысли, свобода выбора.

Яна, 13 лет. Я в детстве (давно) ходила в музыкальную школу. Ушла, потому что не было времени этим заниматься. Ведь параллельно с этим я занималась аэробикой, пришлось выбирать. На аэробике мы участвовали в разных соревнованиях. Было очень интересно и полезно. Сейчас у меня нет времени заниматься аэробикой, т.к. я учусь во вторую смену, и не успеваю ходить на тренировки. Поэтому мне пришлось бросить. Сейчас я пока ничем не занимаюсь.

Надежда, 14 лет. Из анкеты: самые значительные для тебя личности прошлого и настоящего: родители.

Я очень общительный человек. Люблю ходить в гости, но больше люблю, когда приходят ко мне. Но потом только не люблю посуду мыть и убирать всё. Мечтаю побывать в Египте. Когда будете читать – не смейтесь. Пока.

Катя, 14 лет. Я – человек, достаточно много знающий о жизни. Люблю спорить и доказывать свою правоту. Считаю себя оптимистом. Люблю общаться и классно проводить свободное время.

Я – Анна. У меня сильная воля. Друзей не предаю. В последнюю минуту стараюсь помочь. Не терплю лжи и предательства. За это стараюсь отомстить. Не очень люблю, когда в мой адрес говорятся насмешки. Не люблю проблем с людьми.

Создать карусель

P. S.

Белка, 16 лет.

Философский факультет... И что меня туда потянуло? Скажи! Философия – наука, включающая в себя обширные гуманитарные и естественные знания. Достойна ли я ее? Хватит ли у меня сил? И ради чего? Очередной загон?..

Я перечитываю Арбатову, «Сейшн в коммуналке»* и, знаешь, ведь начинаю понимать, почему мы не доиграли, недоставили это всё тогда и никогда уже не поставим вновь в этом неполном «десятиклассном» составе. И всё-таки зря ты назвал Арбатову глупой женщиной, ведь, до-пустим, я знаю эту хипповскую жизнь, но даже сейчас она другая, а мысли в ней, не столь уж конкретно-тривиальны. А по поводу философии ты скажешь – «иди, твоё право!», а мне, извини, ещё одна проблема мешает: глупость и страх, что я не могу понять всего. Но с другой стороны – «ты думаешь, все эти философы понимают жизнь?» –

Думаю, да, пусть с одной стороны, зато хоть как-то...Мы все потеряли почву под ногами, а будущее может оказаться всего лишь зыбучими песками, которым всё равно, что поглощать – душу или тело. В этом я вижу бред «Interneta», когда информативное сознание берёт верх над человеком. Если воспринимать людей, как фишки, в компьютерной игрушке, можно забыть, что не всегда возможен перезагруз системы.

*Мария Арбатова – писатель, исповедующая феминистский образ жизни и взгляд на мир. Пьеса «Сейшн в коммуналке» во многом автобиографична и рассказывает о хипповской молодости Арбатовой. Пьеса готовилась к постановке в Лицее № 33 (бывший «Академический колледж» в 2000 – начале 2001), где я был задействован в качестве разработчика сценария, помощника режиссёра и исполнителя одной из главных ролей – Беломора, но так и не была поставлена. А Белка — где-то в Москве сейчас, кажись. Появляется тут иногда.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры