Её зовут Рося!. I. Принцесса Эльфов.. Стоит белый свитер в воротах.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 11Следующая ⇒

Её зовут Рося!

I. Принцесса Эльфов.

Садитесь поближе, дети мои! Сейчас мы откроем волшебную книжку и начнём читать. Посмотрите, какая чудесная, большая и фиолетовая эта книжка! Какая же история там спрятана?

Терпение, друзья мои, скоро вы всё узнаете!

Скажите, а какие у вас любимые книжки? Вы хорошо их знаете? Вы помните их начала?

Например, вот это начало:

«Когда мне было шесть лет, в книге под названием "Правдивые истории", где рассказывалось про девственные леса, я увидел однажды удивительную картинку. На картинке огромная змея - удав - глотала хищного зверя…»

Какая книжка так начинается? Пусть пока половина из моих читателей подумает об этом, например, пусть об этом подумают рыжие девочки, мальчики в красных носках, и дедушки, у которых есть большая шляпа. А остальным я загадаю другую загадку, и это тоже будет начало книжки, хотя и другой. Вот оно:

«Все дети, кроме одного-единственного на свете ребенка, рано или поздно вырастают. Венди знала это наверняка. Выяснилось это вот каким образом. Когда ей было два года, она играла в саду. Ей попался на глаза удивительно красивый цветок. Она его сорвала и побежала к маме. Наверное, Венди в этот момент была очень хорошенькая, потому что мама, миссис Дарлинг, воскликнула:

— До чего жаль, что ты не останешься такой навсегда!

Только и всего. Но с этого момента Венди знала, что она вырастет. Человек обычно догадывается об этом, когда ему исполнится два года…»

Пусть об этой, второй книжке подумают мальчики, которые ходят на плавание или учиться играть на скрипке, девочки с каштановыми и голубыми волосами, а также папы и мамы, которые собираются сейчас в самый большой магазин города за новогодними подарками, пусть они задержатся на минутку и подумают об этой книге.

И тут, один кудрявый мальчик в красных носках радостно закричал:

- Я знаю, это «Маленький принц»!

Создать карусель

- Точно! Мой первый отрывок был именно из этой повести! Там дальше было так: «В книге говорилось: "Удав заглатывает свою жертву целиком, не жуя. После этого он уже не может шевельнуться и спит полгода подряд, пока не переварит пищу". Я много раздумывал о полной приключений жизни джунглей и тоже нарисовал цветным карандашом свою первую картинку. Это был мой рисунок № 1». И главный герой (только не нынешний, когда он рассказывает эту историю, а прежний, когда сам он ещё был маленьким мальчиком и пять минут назад дочитал книжку про девственные леса) нарисовал удава, который только что съел слона!

А кто угадает вторую книгу, из которой был второй отрывок? Хотите, прочитаю вам ещё кусочек из неё?

«В мыслях у каждого ребенка есть его собственная страна Нетинебудет, и чаще всего — это остров, очень яркий и цветной, с коралловыми рифами, с быстроходным кораблем на горизонте, с дикарями и гномами. И большинство из этих гномов — портные. Есть там еще пещеры, на дне которых протекают реки, и — принцессы, у которых к тому же есть шесть старших братьев и заброшенная хижина в лесу, и еще — очень старая старушка, и нос у нее крючком. С этим было бы не так сложно справиться, однако это не все. Там еще помещается первый день учебы в школе, и пруд, и убийцы, и вышивание крестиком, и глаголы, требующие дательного падежа, и воскресный пудинг, и три пенса, которые дадут, если молочный зуб выдернуть самому, и так далее, и так далее».

- Этот отрывок из сказки про Питера Пэна, - сказал чей-нибудь умный папа, победоносно протягивая нам свой смартфон с набранной в «гугл-поиске» цитатой, которую я только что привёл. Папа этот был очень умный, налицо были все признаки очень умного человека: у него были красивые очки в роговой оправе и настоящая лысина. И строгий голос, которым очень удобно говорить что-то окончательное, как бы добавляя к сказанному: «и не нужно мне возражать».

- И всё-таки это нечестно, возразила девочка Мария Сергеевна, девяти с половиной лет, она совсем недавно научилась бегло читать, и теперь тоже стала моей читательницей и слушательницей, наравне со всеми остальными… а когда вчера вслух читала всем книжку она, то наравне был я.

- Это нечестно, потому что и в «Маленьком принце» и в «Питере Пэне» главный герой – мальчик! А как же девочки?

- Ты права, моя дорогая, но я прошу, дай мне всего минуту, и мы откроем сейчас эту фиолетовую книгу. История, которая в ней рассказывается как раз про девочку!

- А она интересная?

- Я думаю, она тебе обязательно понравится.

- А как зовут девочку?..

Я потянул краешком пальцев за форзац фиолетовой книги… и вдруг раздался какой-то крик, похожий на всхлипы сойки, хлопанье крыльев, и что-то (наверное, это действительно, была птица) вылетело прямо из середины книжки, пронеслось в двух сантиметриках от правого ушка Марии Сергеевны, и скрылась в ветвях большого тополя, который рос во дворе…

Еще через секунду девочка услышала откуда-то издалека:

- Рося…росяросяросярося

- А, я поняла, эта книжка про Росю!

- Точно, девочку из фиолетовой книжки зовут Рося!

* * *

- В раннем детстве я воображала себя принцессой эльфов. Мы жили на деревьях. В том мире я была рыжей (обожаю рыжий цвет волос!), у меня были зеленые глаза, эльфы умели летать…

Однажды, я узнала, что скоро начнётся олимпиада, и тогда я придумала свою олимпиаду в мире эльфов. Я назвала её «Эльфиада». Там были свои необычные конкурсы. Например, нужно было на скорости собрать цветы на поляне, не наступая на них… оценивалась как твоя ловкость, так и красота цветов… Или ещё: нужно было резко отпрыгнуть в сторону, и застыть в виде непонятной фигуре… Оценивалась резкость прыжка и красота фигуры, например, можно было отпрыгнуть, и застыть в позе лотоса в воздухе…

- Росяросяросярося…

- Я хотела быть не королевой, не приказы отдавать, я хотела просто быть другом для всех остальных эльфов. Чтобы я – на равных, но при этом знать, что я принцесса. Вожди не должны возноситься. Они должны быть на равных, но вести за собой.

Я хотела быть принцессой, чтобы мне всё было можно, чего нельзя в обычном мире. Ну я же здесь принцесса, значит мне – можно! Я представляла, что там, в моём мире – у меня есть целый мешок чипсов, и целый мешок конфет и сладостей, и что я могу их есть сколько захочу.

Когда я была маленькой, мне не разрешали чипсов и конфет, говорили, что это вредно для моего здоровья, а я очень хотела… и когда родители однажды узнали, то у папы сделалось страшное лицо:

- РОСЯ, ТЫ ЕЛА ЧИПСЫЫЫ…

(вспомнилось сразу то место из Библии, где Господь спрашивал у Адама, ел ли он плод с запретного дерева).

А сейчас уже всё это как-то ушла, ну чипсы и чипсы, ну, ела, сейчас уже я повзрослела.

- Когда ты перестала воображать себя принцессой эльфов?

- Лет в семь-восемь, когда пошла в школу.

- А начала?

- Лет в пять-шесть, наверное… сейчас уже я мало что помню об этом, а многое, что я теперь знаю о своём мире эльфов мне потом уже папа пересказывал, он кое-что запомнил из тех моих раннедетских фантазий… а тогда я всё представляла себе ясно-ясно.

* * *

- В пять лет я мечтала о косметике, а мне её никак не покупали… У всех девочек в садике были свои косметические наборы, типа «Маленькой феи», а у меня не было. Вы знаете, что значит для девочки её косметика? Это же не у мамы стащить помаду, это своя!

А мне не покупали, потому что говорили, что для меня это вредно.

И девочки из садика не хотели со мной играть: «Фи, у неё даже косметики нет!». Только в школе уже, когда мне было лет 7-8 тётя мне подарила некрасивые косметические тени и голову куклы, которую я могла красить.

Я в садике всегда была изгоем. Я ненавидела это место. И меня там называли «Фрося». Даже воспитательницы. Сколько раз я говорила: «Не называйте меня «Фрося», я не «Фрося», я – Рося», а они своё! Один раз даже бабушка пришла забирать меня из садика, и им говорит: «Называйте Рося», а они: «Хорошо, Фрося, конечно, Фрося», и все, кто меня не любит зовут меня «Фрося»…

И фильм ведь какой-то есть про Евфросинью, я видела рекламу, там было: «Фрося – с коровами заодно…», так вот, я – нет, я не заодно с коровами. Я – Рося!..

- Росяросяросярося…

- У меня в садике была одна подруга, Арина, вот с ней мы играли… а у нашей группы во дворике садика было такое место, где не было ни горок, ни качелей… была какая-то шведская стенка, и чан, который противно пах мясом.

Мы с ней играли в бабу ягу, как будто она нас догоняет… ещё кикимор всяких, леших, кощеев, никто наши игры не понимал, мы с ней бегали вдвоём, крались на цыпочках, потом появлялась баба яга, а мы от неё спасались, убегали, один раз она даже нас поймала, я за что-то зацепилась и не могла бежать… мне нравились русские народные сказки, и эта баба яга, я даже рисовала её избушку на курьих ножках…

Остальные девочки на нас с подружкой смотрели как на двух дурочек, и в свои игры не принимали – «у тебя же есть Арина, вот с ней играй!»… Арина часто болела, и тогда я оставалась одна. Один раз она заболела на три недели, а девочки объявили мне бойкот… «пока сама не попросишься, не возьмём тебя в игру»… первые дни я терпела, наматывала круги, а потом не смогла, трудно же ни с кем не разговаривать маленькой девочке, и я попросилась к ним, и они расхохотались, и всё равно не взяли меня…

* * *

- Какая-то грустная сказка про принцессу Эльфов, неужели её никто не спас? Баба-яга похитила её и заперла в своей избушке?

- Ты права, Мария Сергеевна, пока что грустноватая выходит сказка, но дело тут вовсе не в Бабе яге! Баба яга – хорошая, она с ними играла, догоняла, кусала, пугала… Это как капитан Крюк в Питере Пэне, вроде бы злодей, а с другой стороны – совершенно необходимый в этом волшебном мире герой.

Есть в сказочных злодеях какая-то сентиментальность, ты уже знаешь это слово? Ну мы всегда как бы чуть-чуть жалеем их, они все – тоже немножко дети, которым в детстве не хватило любви, ласки, нежности, и ведь заметь, Рося любила Бабу Ягу. Может, с неё-то и началось у неё увлечение фольклором.

В жизни – многие дети иногда бывают жестокими гораздо больше, чем Бабки Ёжки и кощеи из старинных сказок. А ещё, в жизни у некоторых детей был детский сад, во дворе которого – стоял тот самый вонючий чан. Но постепенно, жизнь налаживается. Ты верь в это, дорогая Мария Сергеевна.

Когда я разговаривал с Росей, не книжной, а живой, она рассказывала, как пришла проходить кастинг в школу рока, и там – запела: «А у меня – тембр-то народный, я – народница!», и так она сказала это: «Я – народница!», что я тут же подумал: а ведь здесь – свой путь! Ведь чтобы осознавать себя кем-то, назвать себя кем-то нужно же пройти по этому своему пути какое-то большое расстояние, наполненное радостным трудом, усилиями, победами и поражениями!

- Так ты знаешь Росю? Значит, она не просто девочка из книжки, она настоящая?

- Конечно, настоящая!

- А сколько ей сейчас лет?

- Она учится в восьмом классе, вот и считай!

- А мне всего девять лет, как ты считаешь, она могла бы со мной подружится?

- Думаю, смогла бы, Мария Сергеевна, обязательно смогла бы... кстати, в её семье – четверо детей, и она – самая старшая.

- Такой девочке как я – трудно найти друзей, все меня считают слишком умной Марией Сергеевной.

- Знаешь, то же самое было и с Росей.

-Да, расскажи!..

- Расскажу! Переворачивай страницу…

- Росяросяросярося…

Птица сойка села на ветку и оттуда, наклонив голову набок, слушает вместе с нами историю девочки из фиолетовой книги…

* * *

- В школе мне внушали, что я не такая как все, что я другая, что я выше всех на голову, умнее… наверно, поэтому, со мной там опять никто не хотел дружить. Как-то они решили устроить выборы разных должностей в классе, как будто министров в правительстве – «министр здравоохранения», «министр экологии» и так далее. И раз это выборы, то должны же быть кандидаты из кого выбирать, и они меня вписали «кандидатом» на все должности, и… не выбрали ни в одной.

Я чуть не плакала…

Ну зачем, зачем вписывать мою фамилию, давать надежду человеку, чтобы потом сказать: «Ты нам не нужна».

В первый раз я пошла гулять после школы с девочками – только классе в седьмом. До этого не с кем мне было и погулять. И то, это была моя подружка из параллельного класса, а у нас между классами что-то типа вражды, и все так укоряюще посмотрели на меня, что я с ней иду гулять…

Был май, и мы купили мороженое. И потом – пошли на озеро, у нас тут рядом, мы же в Дербышках живём, и – кто вот нас дёрнул? - мы решили перейти озеро по последнему льду, мы не задумывались тогда, как это опасно! И мы всё-таки смогли перейти! Потом обнимались!..

Через неделю уже лёд растаял.

(Действительно, это очень опасно, и повторять такое ни в коем случае не надо… но вот само это чувство я-журналист очень понимаю, и читал о нём в очерке Инны Руденко «Старшая сестра», он посвящен учительнице Ариадне Казей, герою труда и родной сестре пионера-героя Марата Казея, подорвавшего гранатой себя и фашистов… там есть момент, рассказывающий о том, как она возила своих детей к мемориалу Брестской крепости, героическая оборона которого стала одним из подвигов нашего народа в Великую Отечественную…

«Возвращались они молча. Сдержанный её сын, тонкая, ранимая её дочь... В маленькой машине было тесно от потерь. Высоких, если потери могут быть высокими, - но таких горьких потерь. Своих и чужих. И тогда она сказала: "Смотрите, здесь, на дороге, пыль, а там, впереди, дорога блестит. Это дождь! Давайте догоним дождь!"

И она нажала на газ, и они понеслись по дороге мимо сосен, стоявших рядом, как сестры, и "Запорожец" ревел, как ракета, и дети кричали что-то, и лица их загорелись радостным нетерпением, а дождь все уходил вперед, и она уже стала бояться, что они его не нагонят, и нажимала ногой на газ, и смеялась, и что-то кричала тоже, и, наконец, они его настигли. Теплый летний дождь хлынул на них, весело забарабанил по крыше, дети выскочили из машины и, враз измокнув до нитки, смеялись этому дождю, и солнцу при дожде, и соснам-сестрам на дороге.
Слушая этот ее рассказ, я подумала: многие ли из нас с такой радостной страстью способны догонять не дождь - нечто менее преходящее?..»

И вот, нынче я бы ответил любимому моему журналисту Инне Павловне Руденко: Рося бы могла!)

Создать карусель

* * *

- И что, Рося осталась изгоем в своём классе, так и не нашла себе друзей? И меня такое ждёт?

- Рося нашла! И ты найдёшь, может за этим я пришёл к вам сегодня, чтобы вы нашли друг друга, и нашли себе друзей…

- А что! Ты клёвая! Я бы мог стать твоим другом, - сказал вдруг мальчик в красных носках по имени Витя. А ты любишь жуков?

- У меня есть хомячок…

Знаете, что поняла Рося? Что есть такие места для детей, созданные взрослыми и существующие официально, которые сделаны просто потому, что о них сказано в законах, но души и любви там может и не быть… Эти места называются «учреждения», и в «учреждениях» Росе всегда было плохо и одиноко, что в садике, что в обычной школе, что в музыкальной школе…

А есть другие места, которые созданы по порыву души, и вот там-то Рося и находила и находит себе друзей. Там они все – как одна большая семья эльфов. Например, так было с ней в лагере «Рыжая ворона», и так же – на этнофестивале «Крутушка» и в народно-фольклорном ансамбле «Оберег» (нынче: «Духов день»)…

А сейчас – Рося учится в школе «СОлНЦе», только она ещё не поняла, учреждение это или семья эльфов.

- А ты там бываешь?

- Бывал…

- А сейчас?

- Перестал пока, потому что и мне стало трудно разобраться, хотя я и взрослый. А может быть, именно поэтому.

- Ты там тоже читал книжки, как нам?

- Больше всего – я брал интервью у детей, и знаете, иногда это помогало им подружиться, как например, сейчас тебе, Витя, и тебе, Мария Сергеевна. Знаете, Рося решила дать мне интервью, после того, как прочитала очерк про мальчика с похожим именем, он тоже учится в 8 классе, и его зовут Ростик (Ростислав), но они раньше никогда не общались, а тут Рося прочитала, что Ростик много лет занимается скрипкой (и она занималась!), любит природу (и она любит!), а до моего интервью она ни разу не пробовала даже заговорить с ним! А ведь у них так много общего…

- А они знают о нас?

- Нет, но сейчас, когда прочитают мой новый очерк (я там расскажу про вас), они, наверно, подумают, что я вас специально выдумал для него.

- А может, наоборот, ты выдумал Росю для нас?

- Если бы она была здесь, я бы обязательно с ней подружилась!

- И я бы подружился! И мы бы были одна команда, один за всех и все за одного!

- Забавно, но это как раз то, о чем она мечтает. Рося сказала мне в интервью, что она очень мечтала бы как раз о такой команде, но у неё – было много друзей, а вот такого – никогда не было!

- Так пусть она приедет к нам!

- Есть только один путь для путешествий между вашим миром и миром Роси – вот эта фиолетовая книга, любимая книга её детства…

- А как же путешествуешь ты?

- Способом поэтов, который мне подсказал однажды Экзьюпери…

- Росяросяросярося…

- Может, в нашем мире Рося – это вот эта сойка?..

- Кто знает, Витя, друг, кто знает…

* * *

Создать карусель

- «Маленький принц» – это же, на самом деле, книга не для детей, а для взрослых, - сказала вдруг Рося, - для взрослых, которые разучились быть детьми. Взрослые, вы не видите, какие вы скучные! Я не хочу быть скучным взрослым. Когда у меня будет ребёнок, мы будем с ним выезжать на природу, читать книги, совершать вылазки. Он увидит, что мир – очень интересный.

Серые взрослые – это отвратительно. А потом удивляются, где же детская индивидуальность. Да вы сами все как из-под копирки! Есть об этом фильм у «Пинк флойд». Я чувствую сама, что начинаю взрослеть… Всё как-то остывать стало, делаться серым, одинаковым, иногда такое чувство, что я – взрослая уже давно. По чему-то уже даже начинаешь ностальгировать, хотя мне всего только 14 лет…

Я умею ухаживать за детьми, у нас в семье четверо, я – старшая, родители уходили на работу, я за всеми смотрела, это родные, а ещё – двоюродные есть, всех спать укладывала, а все младенцы ведь разные, и засыпают по-разному, одного достаточно по спине погладить, а другого – нужно в пелёнку запеленать… мы, дети, раньше и ссорились, что-то выясняли, а сейчас как-то поняли, что родные мы, и все младшие – как-то бегут ко мне, когда у кого проблемы…

Брат в девочку влюбился, или там: меня не понимают одноклассники или учительница, а я же уже переживала подобное…

Да, я умею ухаживать, но я сама про себя чувствую, что я ещё недобунтовала, мне хочется быть сорви-головой, я и стих свой последний об этом написала… «Я хочу разлить краски, сломать инструмент, перекраситься в синий…».

*** * *

- Эй, и это всё? – воскликнула Мария Сергеевна, увидев, как я закрываю фиолетовую книгу…

- Совсем даже не всё, я не рассказал ещё и половины про Росю…

Не рассказал, как она стала народницей, и про лагерь «Рыжая ворона», и про музыкалку, и про её маму и папу, и про веру в Бога, и про этно-фестиваль «Крутушка» и народный ансамбль «Духов день», наконец, про её любовь к рок-музыке… и ещё кое-что не дорассказал, но это пока секрет.

- И что? Мы это теперь не услышим?

- Обязательно услышите! Но в следующий раз. Хорошие истории читаются медленнее, вспомните Шахерезаду…

- Но мне так хотелось узнать, что же будет дальше.

- Я обещаю тебе, что уже скоро мы снова откроем эту фиолетовую книгу, и почитаем, что было дальше… я ещё должен рассказать её историю и другим людям, которые живут с ней рядом, видят её вживую каждый день, но даже не знают, что это – Рося, принцесса эльфов!

Очень здорово, что ты и Витя захотели подружиться с Росей, и что с ней дружили эльфы, и даже баба Яга играла с ней в игры, но очень важно ещё, чтобы она нашла поддержку и понимание в своём мире, среди тех, кто живёт рядом с ней, бок о бок.

В старой школе, она была изгоем. А учителя говорили ей, что она не такая как все, выше всех на голову, и ещё что-то в таком роде. Потом – Рося перешла в «СОлНЦе», это было её решение («родители были против, но я их как-то смогла переубедить»), и в первый её мама и папа появились в школе, когда Рося уже была зачислена.

И знаете, что она сказала?

- Что же?

- Да-да, это интересно!

Она сказала так:

- Нас здесь всех собрали, и мы все тут – такие ненормальные, неправильные… понимаете? Все в этой школе… И может быть, раз мы все такие – то вот тут-то мы и нормальные?

То есть Рося не хочет быть выше всех на голову, она хочет быть равной, как все, просто – принцессой эльфов…

***

- Росяросяросярося…

Это уже не птица была, это Дина, подружка с параллели по школе «СОлНце», и ещё они вместе играют в одном ансамбле. Это Дина так её зовёт: «Росярося…». Дина принесла укулеле, забренчала по струнам и они запели

- Can you save my heavydirtysoul…

II. Подрисовав принцессе браслетик…

Иногда приходится выходить в мир, всамделишный, настоящий, взрослый, порой жестокий, и совсем не сентиментальный мир. Когда уже не удаётся больше спрятаться в свой мир, придуманный, но волшебный и добрый, где ты принцесса эльфов, или ты Венди, подружка Питера Пэна, или тебя встречают добрые дети Маша и Витя, которые хотят с тобой дружить.

Наступает день, когда приходится захлопнуть окончательно свою чудесную и единственную фиолетовую книгу детства, надеть куртку, шарф и шапку, и привычно тащится в школу… а когда вырастаешь – привычно тащиться на работу, выполнять обязанности, и встречаться и разговаривать с другими людьми, которые тоже – выполняют обязанности. Иногда важные, а иногда и бессмысленные и скучные, но и их всё равно надо выполнять…

«Взрослые, какие же вы скучные», - сказала однажды в сердцах Рося… «взрослые, какие же мы скучные…», мог бы, наверное, сказать я. Иногда кажется, что и рассказывать-то взрослым о себе бесполезно то, что можно рассказывать только детям, настоящим, или хотя бы выдуманным, из страны Питеров Пэнов. Можно же хотя бы представить, вообразить, что эти дети из страны фантазии – тебя услышат, поймут, примут таким, какой ты есть.

Со взрослыми такого не вообразишь… Только я опубликовал очерк про Росю, как тут же одна хорошая взрослая женщина написала мне комментарий в одной из социальных сетей: «Фрося – замечательная девочка!», и это после того, как почти целый очерк она кричала, что она не Фрося, а Рося, что она не «заодно с коровами», и вообще: «Фросей называют её только те, кто её не любит». Что поделать с этими взрослыми? Взрослые готовы умиляться ребёнком, но не очень умеют уважать ребёнка.

Иногда даже будут умиляться личности ребёнка и её проявлениям: «Ух, какой свободный, ух, смотрите – ребёнок выражает мнение!», но всерьёз это мнение для них мало что будет значить. Это не болезнь какой-то одной конкретной женщины (кстати, эта, моя знакомая, всё поняла потом, и поблагодарила за очерк, когда уже он был опубликован впервые на моей странице, сказала, что ей теперь есть о чём задуматься, и я ей был благодарен за этот отзыв, и ещё раз убедился: хороший же в общем человек! – А.Б.), это болезнь многих взрослых.

И когда я указал комментировавшей, что всё-таки девочка не Фрося, а Рося, то она быстро согласилась (ей-то что, ей-то, действительно, не принципиально), но добавила, что та – раньше разрешала называть себя Фросей.

С двух лет Рося боролась за право на своё имя, и каждый раз взрослые наступали на это право ногами. С двух лет! С детского сада. Боролась! (Я писал об этом в своей статье)… а потом сдалась. И уже разрешала… И взрослые с торжеством говорят: «Ну разрешала же». Детям под натиском культурных взрослых приходится сдаваться. Взрослые гладят по головке, говорят: «какая же ты ещё маленькая, ничего не понимаешь», и ребёнок сдаётся. И прячет своё куда подальше, чтобы не видно было.

Культурные взрослые бывают порой страшнее откровенных. И вот этот аргумент: «Ну разрешил же, ребёнок разрешил!». Да, дети разрешают, потому что дети хотят мира, не хотят ссор, дети даже согласны терпеть личные унижения, нанесённые не явно, а с виду очень культурно и цивилизованно некоторыми интеллигентными взрослыми…

Как научить взрослых уважению детей? Я не знаю.

14-летний Ростислав, герой ещё одного из моих предыдущих очерков, не зря сказал, что хочет быть «маленьким взрослым», то есть не именно же «взрослым» он хочет быть, не «скучным», а чтобы просто – его уважали, как уважают взрослых людей. Вот такое грустное получилось вступление ко второй части моего рассказа о Росе, которая будет, пожалуй, более серьёзной, чем первая, более «взрослой», рассказанной без Маши и Вити и при закрытой фиолетовой книге…

Создать карусель

* * *

…Русский традиционный народный уклад жизни. Почти пропавшее, кажется, в горниле современных цивилизаций культурное наше достояние, а в жизни Роси он имел и имеет значение, и очень большое. Вот да, она – именно тот ребёнок XXI века, которого пытались воспитывать в традициях этого самого народного уклада. И её осознание и постижение самой себя шло тоже в связи с русской народной культурой и Православием как народной верой.

Вспомните мой первый очерк.

Баба яга, как придуманный герой её игр в детском садике…

Умение пеленать младенцев и ухаживать за маленькими (родными и двоюродными братьями и сестрами) – уже в начальных классах школы…

Её всклик во время нашего интервью (то есть, когда ей всего 14 лет): «я – народница!»

Русский народный уклад, от сказок, до традиционного воспитания девочек (а сюда же и фольклор, народные песни, хороводы, обряды, участие в ансамблях народных) – всё это было и есть в жизни Евфросиньи, впиталось с молоком, что называется.

Даже само имя Евфросинья – ей выбирали по святцам, там по нужным дням вокруг одни Евросиньи, а в самый её день рожденья – поминается святой Евфросин.

Семья Шишовых православная, набожная, да и было от чего им… сама встреча её папы и мамы (оба казанцы), произошедшая не в нашем городе, а где-то на северах, на Онежье (Как их туда занесло-то!) при храме в далёкой глухой деревне, где оба были послушниками – что это как не Божье Провиденье?

Настоящее чудо! И Рося так и считает – чудо!

Оттого и традиции. Уклад. Но если Росю в чём-то ограничивали (вот в тех же чипсах или косметике), то уж точно не в фантазии! «У меня фантазия хорошая была!», вот и свой сказочный мир населила она эльфами, что не мешало ей при этом соблюдать все православные обряды, и поститься и верить…

- Я очень верующая была… а сейчас не знаю. Ведь вот в детстве, когда ты ещё ничего не понимаешь, младенцем окрестят тебя и говорят: «Всё, теперь ты наш!», а это же ещё не так! Чтобы была подлинная вера, нужно Бога – любить… А я… не люблю, точнее… я не знаю, не чувствую до конца.

Это признание («ещё не люблю»), сама эта стадия – очень честная и нужная для любого подростка, и не надо её бояться, по-моему, и происходит она всё от того же: нежелания, чтобы церковь оказалась просто пустым учреждением, без подлинной веры! (мы говорили об «учреждениях» в первом очерке). Ведь как Рося любит музыку, ну просто очень! Это пока что самое важное в её жизни, пожалуй! А музыкальная школа – оказалась всё-таки учреждением. И она бросила её, не доучившись всего пару месяцев, потому что решила поступить в «СОлнЦе».

Две школы, в которые она самостоятельно решила поступать – музыкальная и «СОлНЦе».

В музыкалку она пошла из-за Петра Ильича Чайковского.

- Мне очень нравился балет «Щелкунчик», и скрипки там. И я буквально уговорила, убедила отдать меня на скрипку. Мне говорили: «Ну вот, иди на фортепьяно, или на гитару, более же понятный инструмент».

Но она настояла на своём.

Создать карусель

Балет «Щелкунчик» находил отзвук в юной душе Роси, придумщице миров и при этом девочке из верующей семьи, в раннем детстве, как губка, впитывавшей религиозное православное миросозерцание… В этом балете она могла найти много своего. Вот вам лишь два отрывка из рецензий на этот балет:

«Гофмановская манера причудливо соединять в одном тексте два мира — реальный и фантастический — проявилась и в «Щелкунчике»: старший советник суда Дроссельмейер оказывается придворным часовщиком из полусказочного Нюрнберга, а деревянный щелкунчик — принцем Марципанового замка. В отличие от других гофмановских сказок («Золотой горшок», «Крошка Цахес», «Повелитель блох»), в «Щелкунчике» практически не звучат иронические мотивы в адрес главных героев — это один из самых поэтичных текстов в творчестве Гофмана» (В. Симаков).

«В конечном варианте "Щелкунчик" серьезно отошел от задумки Петипа (и максимально приблизился к сказке Гофмана), обогатился религиозными, а порой - мистическими, почти языческими деталями, стал объемным произведением, насыщенным эмоциями и нюансами» (Н. Попова)

Но в музыкалке, кроме тех уроков, на которые она рассчитывала, ей пришлось учить и много другого, не очень нужного (как она считает), а также кроме учёбы участвовать в ансамбле, играть на других инструментах, а на скрипке – разучивать гаммы. Скрипка из любимого, превратилась в нелюбимый инструмент, в тот, на котором заставляют играть не то, что она хочет.

А вот гитара (на ней она научилась играть в лагере) – в инструмент любимый, потому что на гитаре она могла играть то, что хотела.

- Меня заставляли играть Баха, пиликать эти гаммы, а потом говорили: «Ты же не стараешься, постарайся почувствовать музыку», а как я, 11-летняя девочка могу почувствовать 40-летнего лысого дяденьку, который жил 300 лет назад, и писал музыку для органа, для католических богослужений.

- Но Чайковский же тоже дяденька!

- Это совсем другое дело! Он же столько писал для детей, а Бах – не писал, у Чайковского много прекрасной детской музыки, и инструменты все наши!

Создать карусель

* * *

Совсем «нашим» музыкальным пространством для Роси стал этно-фестиваль «Крутушка», она ездила туда лет с двух, бегала там по полям-цветам, все музыканты-народники и мастера-мастерицы её любили…

- Туда приезжаешь, и ааах… - Рося раскрывает руки широко-широко, глаза закатывает, грудью подаётся вперёд, жаль, невозможно в эту минуту перенестись во степь широку, и чтобы ветер волнил волосы, и чтобы орёл над нами, а вместо джинсов и кофты на ней – русский сарафан…

- Я о сарафане всегда мечтала, с самого первого приезда, видела других девочек в народных платьях… а мама всегда говорила, что это нам дорого…

Там все люди мне как родные. Однажды я потерялась – и всем лагерем меня искали («Крутушка» - уличный фестиваль, проводится на поляне загородом близ санатория «Крутушка», участниками и гостями неподалёку от основной площадки разбиваются палаточные лагеря, в фестивале этом принимают участие известные фольклорные музыканты, актёры и мастера со всей России – А.Б.)… представляете? Все эти музыканты, знаменитости, ходили по полю, и:

- Рося… Рооося…

Я там могла к любому подойти, всяк меня знал и был мне как родной, и я для них.

На одном фестивале подошла ко мне Луиза Ильдусовна и говорит: «Пойдём петь!», ну, я и пошла.

(Луиза Леонтьева – известный казанский фольклорист, руководитель народных ансамблей – «Оберег», а сейчас: «Духов день» - А.Б.).

Мама услышала, как я пою:

- Ба… Роська! Да у тебя голос! Всё! Будешь ходить!..

- Сшили, значит, сарафан-то?

-Да…а… (хохочет) кстати, нет! Мне его отдали! Чей-то! Свой – так и не сшили!

Создать карусель

* * *

- В детском садике я любила в книжках подрисовывать свои добавления в картинки, но я не рожки какие-нибудь рисовала, я, например, принцессе подрисовала красивый браслетик, я же считала, что не испортила, а улучшила, это был всего лишь браслетик, почти незаметный, к тому же это была не детсадовская, а моя собственная, из дома принесённая книга.

А на меня воспитатель кричала, что я испортила книгу!

Да чем же я испортила книгу? – Я не могла понять…

* * *

Можно ли ребёнку иногда подрисовать браслетик принцессе?.. Маленький? Почти незаметный? Чтобы было красивее?..

А можно ли ему признаться, что не любит Баха?

Или ещё страшнее: что не любит Бога?.. Ну, пока… а потом – небось, и полюбит, да так ли уж не любит? Ребёнок, который столь откликается на прекрасное, на доброту, на любовь… Я думаю, она, конечно, любит Его, но пока что – ей надо сказать, что вот: не любит!

Ну и ничего, ну и сказала! Бить в колокола? Наказать?

А лучшим бы ответом ей (с позиции верующего человека говорю, кто-то, наверно, думает иначе) было бы такое что-то, чтобы она почувствовала в эту секунду Любовь Господа к себе.

Может, увидела бы во сне или наяву коричневую лошадь (любит коричневых!).

- У крёстного сестры, друга семьи, так сказать, конюшня была. Ты был конь по кличке Сухарь. Коричневый. Хрюкал смешно. Лет 6-7 прожил… Лошадь существо верное. На лошади можно ускакать. Когда едешь верхом – чувствуешь эту взаимосвязь с природой. Если есть лошадь, то ты уже не будешь жить в городе…

* * *

Одним из мест, где Росе было очень хорошо, стал лагерь – «Рыжая ворона».

- Наш лагерь необычный. Я не ездила в лагеря, где все строго по отрядам. Я не знаю, как в адекватных лагерях бывает. Ну вот у нас же, например: квесты каждый день, и по два раза, ну где вы ещё такое видели? И нам не надоедает! А ещё - ночная хоррор-игра «Тени», её, между прочим, мой папа придумал! Сейчас её во многих местах уже начали проводить, а большинство не знает, что это мой папа. Ещё – в лагерях люди такие, с которыми бы ты хотел быть, а не как в музыкалке…

* * *

Необычные родители у Роси, оба связаны и с фольклорным движением, и с педагогикой, организацией не шаблонных, а искренних, наполненных духовным, культурным и сказочным содержанием детских лагерей.

В воспитании Роси – была и строгость, но была и сказка. Об Антоне Шишове – папе – давно я слышал, через него, кажется, принял даже как-то участие в Православном культурном фестивале «Пою Богу моему» со своими стихами. По этому фестивалю (бывшему то ли два, то ли три года назад) меня Рося и запомнила, видела меня там. А я только сейчас узнал.

Она говорит, что очень бы хотела иметь машину времени, и переместиться во времена папиного детства.

Они все (семья-то большая, аж четверо детей) очень любят друг друга… но, признаётся Рося, не всегда удаётся достучаться со своими проблемами и переживаниями до родителей.

Трудно это. Я и сам знаю, что трудно. Жизнь сама по себе трудная у взрослых сейчас, много давления и напряжения, духовного, физического, в итоге – что-то с детьми недовыстраивается до конца…

- Мама меня понимает. Я этого добилась! – говорит Рося, а я царапаюсь за это слово: «добилась».

- Я даже как-то после одного случая думала, что вообще больше ничего не буду родителям о себе рассказывать… а потом… ну кому мне всё рассказывать-то?

Ну вот за то: «Рыжая ворона», «Крутушка» - самые счастливые в её жизни места, Рося обрела благодаря родителям! Счастливы те родители, которым удаётся подарить своему ребёнку кусочек счастья, и ведь известно же, что счастье – не в вещах или деньгах, а в атмосфере любви, куда ребёнок попадает.

А там где Любовь – там и Бог. Меня так учили…

* * *

В школу «СОлНЦе» Рося попала без помощи родителей, сама. Она много слышала, что там – необычные дети, там – свобода. Но по итогу, атмосфера несколько отличалась от того, как она себе представляла. Как раз в школе произошли некоторые изменения, о которых говорили мне здесь и другие дети.

Ну и потом их класс, он отличается от прочих «СОлНЦе»вских. У них – классный руководитель следит за дисциплиной строго.

- Когда он входит, мы обязательно должны приветствовать учителя, а для других это правило не обязательно. Ещё – мы не можем, например, сидеть нога на ногу…

Но несмотря на эти правила, класс у них хороший, дружный.

- Я иногда сама себя не понимаю. Про меня, наверное, думают: что за истеричка. Только что была веселая, и вдруг в углу плачет, да что это такое?... а у меня в тот раз был такой сложный момент, и все пришли поддержать меня. Я увидела, какие они классные, каждый в душе волнуется о тебе.

Но я, наверное, не нашла ещё себе закадычного друга, такого, чтобы совсем! Это также, как и в своих увлечениях, даже в музыке – я не могу ей отдаться полностью, всё у меня как-то не до конца… А я бы хотела! Со всей страстью! И команду бы свою хотела.

Я с пятого класса мечтала свою рок-группу иметь, но я пою плоховато.

Создать карусель

 («Я тебя сейчас стукну, - вмешивается подруга Дина, - поёт она плоховато! Да лучше всех поёт!»).

* * *

Больше всего мурашек у меня было по прочтении «Мастера и Маргариты»… ещё – я люблю книги Астрид Лидгрен. «Братья львиное сердце», «Рони, дочь разбойника, «Мио мой мио»… Я бы со всеми героями этих книг подружилась (всё это – сильные дети, тесно связанные с природой, умеющие скакать на коричневых лошадях – А.Б.)…

Сразу после книг поэтому, мы переключились на тему природы («у меня даже на телефоне, когда он был (сейчас сломался) заставка была – фото с растениями, природой»), а потом – на тему музыки («в рок-музыке – мне нравятся сбивки ритма», в этнике – музыкальные инструменты, вообще, то, что можно играть на простых с виду инструментах удивительную музыку, я люблю джаз, но не с трубами, а фортепьянный»).

* * *

А дальше – Рося рассказала мне про Фросю!

Оказывается, где-то в Санкт-Петербурге живёт ещё одна Евфросинья Шишова, только наша Рося – Антоновна, а та – Андреевна!

И ровесница!

И любит рок-музыку!

И фольклорщица!

Вау! Не может же быть столько совпадений!

Наверное, это ещё одно чудо просто!

Девочки начали общаться в социальных сетях, а нынче летом…

Опять по совпадению, оказалось, что едут в Крым, и обе в одно место, в один городок, только с разных сторон от скалы.

Наверное, это и было то самое «что-то», когда сам Господь обнял их любовно!

Побежали навстречу, обнялись, говорили-говорили… наговориться не могли, расстаться не могли! Две девочки, Рося и Фрося, две Шишовы, две – на А. в отчествах! Семья Фроси ждала-ждала, надо было им уже уезжать, а девочки всё держались друг за дружку, и не могли оторваться!...

* * *

О святое детство… оставим их там, мы, взрослые, учредители разных учреждений… один из педагогов, которых Павел Шмаков почитает своими учителями – это Александр Наумович Тубельский, основатель школы самоопределения.

Он скончался в 2007, а в 1996 году, я – 16-летний школьник – имел с ним короткое общение на фестивале «Авторская школа», даже на одну ночь поместили нас в общий номер.

Создать карусель

Мне захотелось здесь, в конце этого второго очерка про Росю, поместить несколько высказываний великого российского педагога, которые, мне кажется, не лишне будет напомнить нам всем:

«Главная точка отсчёта для меня – это ребёнок, и я могу поступиться любыми принципами, если понимаю, что конкретному ребёнку сейчас плохо. И это совершенно железно.

Ребёнок никому ничего не обязан. Взрослые вокруг ребёнка – обязаны, а ребёнок – нет.

Он должен полноценно прожить своё детство без всякой обязанности.

Ребёнок должен продвигаться относительно самого себя, а не относительно какой-то нормы. И это в сто миллионов раз важнее соответствия стандартам, постановлениям начальства.

Мы должны помочь ребёнку понять, что он изначально равен взрослому, что в него так же вложили душу.

Мы привыкли говорить: научись уважать других, а потом требуй уважения к самому себе. Мне кажется, что формула другая: уважай себя и через это, понимая, что другой человек тоже уважает себя, не унижай его. Вот это я и вкладываю в понятие достоинства.

Достоинство — это уважение себя.

Достоинство — это неприятие всего, что унижает человека в ком бы то ни было — в себе и в других.

Все близкие ребенка переживают, чтобы он казался как можно лучшим на публике, но никто не заботится, чтобы он становился лучшим для самого себя. А когда ребенок пытается придумывать себя лучшего, его постоянно одергивают.

Такое парадоксальное следствие».

Хорошие слова, не правда ли?

Тимур. Про математику, футбол и «шестое чувство»…

Снега нет, а Тимуру грустно… странное или чудесное совпадение, через несколько дней после разговора с ним, я смотрел спектакль «Сказки Мэг» по пьесе Зои Рутер. Пьеса была про город, в котором уже три тысячи с чем-то дней нет снега (о чём строго и безапелляционно сообщает табличка, висящая перед мэрией), и в этом городе живёт девочка, которой грустно, потому что нет снега.

Тимур чувствует погоду, прямо ощущает её, но мне не нравится и не хочется применять здесь термины из медицинских и биологических наук – «метеозависимый» или «метеочувствительный»… Тимур рассказывал, как однажды в «Эрмитаже» он долго стоял перед одной картиной: там была изображена деревушка, всего несколько одиноких домов… и погода на картине – заморозки, но без снега… и он говорит, что долго стоял перед этой картиной и буквально почувствовал, какая там погода.

Он не помнит ни автора, ни названия картины… и забавно, что он рассказал мне об этом после того, как признался, что не любит ходить по музеям, а потом выяснилось, что музеи, где картины – он как раз очень любит, и самый любимый – «Эрмитаж».

Тимур оказался противоположностью Наталье. В самом начале проекта одним из первых я брал интервью у Натальи, она уже взрослая, родительница, активист, волонтёр. Наталья сказала, что не любит музеи, где живопись, а ходит только в исторические и краеведческие музеи, где всё понятно рассказывают о прошлом нашего края.

А Тимур сказал, что любит смотреть на картины, и не любит исторические музеи, где всё понятно рассказывают, слишком понятно и скучно, как в официальном учебнике… Там невозможно созерцать. Ощущать. И здесь я вспомнил ещё об одном писанном ранее очерке из этого цикла. Про Диану, восьмиклассницу. И Тимур – восьмиклассник. Диана говорила, что ищет онлайн-уроки на ютубе, и если с математикой и физикой там всё хорошо, то с историей плохо – скучно и дидактически.

Тимур как раз математик. Не художник или поэт, а математик. Просто он погоду чувствует. В ноябре был снег, и у него было новогоднее настроение, а в декабре снега нет, и ему грустно. А когда идёт ливень – он радуется.

Создать карусель

Добавьте описание

Он мечтает уехать учиться заграницу, в Америку или Англию… А Зоя Рутер (Антонова), автор пьесы про «Сказки Мэг» уже сейчас проводит в Англии много времени. И в Англии, и в Казани. Я узнал и полюбил Зою буквально в этом, может быть, в прошлом году. Она ведь ещё про театр пишет, вот как она сама представляет себя: «Меня зовут Зоя Рутер, я пишу о театре в России и Британии. О современных формах и интересных постановках. Я пишу о том, что посмотрела сама или о том, что мне интересно посмотреть. Ежемесячно я пишу о премьерах и интересных постановках в Лондоне и различных российских городах».

Зачем я пишу про Зою в статье про Тимура? Ну просто такая странная рифма, мне кажется, они бы могли понять друг друга или подружиться, несмотря на разницу в возрасте. Новогодняя детская пьеса Зои вышла очень европейской, а в Тимуре мне тоже мерещится что-то европейское.

Например, он хочет жить в одиноко стоящем аккуратном домике… стены должны быть из стекла, домик с видом на гору… в домике будет камин, должна быть прекрасная дорога – подъезд к домику. Я видел такие в некоторых европейских фильмах, и – когда путешествовал по Норвегии. А ещё Тимур хочет, когда будет взрослым, по пути на работу заходить в любимую маленькую кофейню и выпивать чашечку кофе. Сейчас у него есть кофемашина дома, но это не то, он хочет именно – заходить в кофейню, как такой свой каждодневный ритуал.

Я думаю, гораздо больше, чем с Зоей, ему бы удалось подружится с Мэг, персонажем её пьесы. Потому что, в отличие от Зои, с Мэг они почти ровесники, Мэг хочет дождаться снега, а пока что они играют с другом в снежки из клубков. Друга её по пьесе зовут совсем не Тимур, а Тео. Так ещё звали брата художника Винсента Ван Гога, в последние годы проживавшего в маленьком городке, почти деревне Овер-сюр-Уаз, и рисовавшего на своих картинах среди прочего – одинокие домики, только гор там не было, было пшеничное поле… Тео и Винсент похоронены в Овер-сюр-Уаз, я был там, и видел их могилу, обвитую плющом, и был на этом самом поле, там ничего не изменилось за 130 лет.

Создать карусель

Добавьте описание

На Мэг (её играет в спектакле Настя Радвогина) клёвый красный свитер с оленями, и мохнатые шерстяные белые наушники вместо шапки. А на Тимуре, в тот день, когда мы встречались с ним в уютной кофейне (да, уже не в школе!), не знаю уж, похожей ли на ту, в которую он будет заходить каждый день, когда станет взрослым и будет ходить на работу, - на Тимуре: клёвая рубашка в мелкую чёрно-белую клеточку, и футболка с надписью «friends forever» («друзья навсегда»). Одежду ему покупает мама, и он полностью доверяет её вкусу, обычно она, когда увидит классную вещь – присылает ему фото, и он отвечает, что-то типа: «да, круто, берём!» У мамы, как по мне, очень хороший вкус, Тимур – красавчик!

У мальчика в футболке с надписью «друзья навсегда» уже полгода нет друга, вернее как, есть один лучший друг, который просил не называть его имени в этом очерке, с ним Тимур проводит много времени, они играют, веселятся, но он не ведёт с ним совсем доверительные разговоры. Так разговаривать у него получалось только с друзьями-девочками. Он так и говорит: «друг – девочка», не любит слово «подруга». «Со своим другом я мог обсудить то, что не могу обсуждать с мальчиками, но у меня было несколько неудачных опытов дружбы, сейчас — как раз полгода, как я уже живу без друга».

Сначала появились комплексы, и Тимур подумал, что он больше никогда не сможет откровенно говорить с девочками. Но потом – он с этим вроде бы справился. Я теперь думаю (посмотрев спектакль), что Мэг, будь она настоящей девушкой, а не персонажем, очень подошла бы Тимуру, правда, она такая выдумщица, сказочница, а он – такой аналитик, всё-таки математик, призёр олимпиад. Но она смелая. Она пошла на главную площадь, к мэрии, чтобы бороться за права детей и всех горожан на новогодний снег. А друг-то её, по спектаклю, Тео – как раз тоже такой рациональный, умный, и управляет квадракоптером.

Тимур бы, наверняка, с ней подружился, но он же не Рося (героиня ещё одного из предыдущих моих очерков), ему, я полагаю, не нужны придуманные персонажи, даже такие хорошие, как Мэг, выдумщица и борец за права детей, девочка в мохнатых наушниках и скандинавском свитере. Оставшись без друга, Тимур решил добиться состояния максимального комфорта для себя при таком вот положении, то есть – научиться жить без главного друга, и чтобы ему при этом было максимально комфортно. Тимур говорит, что ему это удалось.

Создать карусель

Добавьте описание

Если бы я подбирал метафору к этому состоянию, то лучшей была бы его собственная мечта об одиноком, но уютном домике в горах со стеклянными стенами, где-нибудь в Европе. И вот, Тимур говорит, что он в домике… Нет, не совсем так! Когда я спросил его, зачем же он согласился на разговор-интервью со мной, он сказал: «Просто я хотел рассказать о себе, чтобы меня узнали, про меня все думают, что я такой закрытый, и поэтому со мной мало общаются, и я, действительно, закрывался в седьмом классе, но сейчас – я уже совсем другой, тот период давно прошёл».

Когда я рассказывал другим ученикам школы, что буду говорить с Тимуром, то мне ответили: «А, это тот мальчик, который почти что не появляется в школе», да, Тимур учится по своему расписанию, такая возможность есть здесь у тех ребят, которые становятся призёрами всероссийских олимпиад. Тимур – мальчик, который променял профессиональные занятия футболом, на профессиональные занятия математикой! Нет, вы представляете? Футбол на математику! Он же ведь не просто играл, они участвовали в турнирах, были выезды (в Киров, например!). А он – поменял!

А теперь – математика, а здесь: тоже кружок, тоже команда, капитаны, турниры, выезды… И самое интересное, что это был осознанный выбор, и Тимур чётко может объяснить, почему именно математика, а не футбол. Ну, во-первых, в какой-то момент математики стало настолько много, что он понял, что нужно выбирать, чему он хочет посвятить себя. Чтобы поддерживать нужный уровень в футболе, ему нужно было гораздо больше времени на тренировки, чем у него оставалось после кружка математики. Он мог бы продолжать совмещать, но тогда бы самое большее, на что мог рассчитывать – это на место во втором составе и выходы на замены.

Но он заметил ещё кое-что: футбол – вырабатывает в нём грубость (он же капитаном был, приходилось покрикивать на других игроков!), а потом, когда они поехали уже на математический турнир, и там его снова сделали капитаном, и они показали вначале плохой результат, то он понял, что тут – есть и его вина, что его «футбольная» грубость проникла и сюда, что развалился командный дух, что при коллективном поиске правильного ответа, очень много времени уходило на ссоры!

Как это поучительно, дорогой Тимур, как поучительно! Нам бы, дурацким взрослым, отфутболивающим друг друга во всяческих фейсбуках, поучиться у тебя… увы, мы тяжелее учимся…

Но кстати, на турнире в 6 классе, они в итоге заняли первое место! «Там только начало было плохое. Но плохо всё было именно внутри команды» (это уже Тимур потом мне уточнил).

Когда он осознал, что проблема в нём (тем более, что он же был капитан, и отвечал за всю команду!), то чуть было вовсе не бросил математический кружок. Он приходил на занятие, садился назад, молчал весь урок, боясь заговорить, боясь хоть что-то сказать, озирался по сторонам – как реагируют, не испортил ли он всё опять. Это было дурацкое состояние, но ему удалось выйти из него, ему помогли его друзья по кружку, заговорили с ним, растормошили…

И в этом ещё одно преимущество математики перед футболом, на которое мне указал Тимур: в футболе меньше командности (как ни странно), то есть она есть в игре, а между турнирами – никто не работает над собой, не анализирует, что он может изменить в себе, чтобы было лучше всей команде, не обсуждает это с другими. Вот эта работа над собой во имя команды – есть у математиков! И это увидел, об этом говорит мне Тимур!

Создать карусель

Добавьте описание

Тимур настоящий исследователь и аналитик. Но в его аналитике – кроме чистой математики, голых формул, всегда присутствует ещё вот этот момент ощущения, то есть — как он ощущает себя внутри той проблемы, той темы, о которой он думает. Это некое шестое чувство что ли, некое дополнительное… вот это, когда он смотрит на картину, и спиной чувствует погоду. Я думаю, дело тут не только именно в погоде и метеочувствительности, хотя по этой проблеме много существует отдельных статей.

Я приведу небольшой отрывок из научной статьи К. Григорьева и Е. Поважной «Проблема повышенной метеочувствительности у детей и подростков»:

«Выдающееся значение для объяснения причин метеочувствительности имело экспериментальное доказательство в конце XX века гипотезы А.Г. Гурвича и А.С. Пресмана об «информационном» (нетепловом, специфическом) действии факторов внешней среды. Биологические эффекты при этом обусловлены не энергетическим влиянием того или иного физического (метеорологического или космического) фактора, а содержанием информации, получаемой от этих агентов биосистемой. Сверхслабые физические сигналы в условиях биорезонанса у метеочувствительных людей могут вызывать значительные изменения иерархии ритмов энергообеспечения организма».

Вот, мне кажется, это «информационное действие факторов внешней среды» (я не специалист совсем, я профан, если это биологически не так, пусть это тогда останется всего лишь моей метафорой) каким-то образом вошло и в его анализ, в его способ мышления, как бы обогатив чистую математику голых формул, чистый рационализм, каким-то его сверхощущением.

Тимур недавно начал задумываться о происхождении нашего мира, и жизни на Земле, и что происходит с душой после физической смерти тела, на сороковой день… Он вдруг сообщает мне чрезвычайно взволновавшую его гипотезу, о которой он недавно узнал, согласно ей, после смерти, одно из полушарий работает ещё 50 секунд, «то есть последний сон наступает у человека не с чёрным экраном, а с каким-то рисунком»… Какой красивый образ, достойный художника!

«Как появился мир?.. Мне вбили в голову, что это произошло в результате большого взрывы… я не знаю, но это мне вбили, хорошо… но как он случился? Бог… Хорошо… а Бог был всегда? Был и до? Почему он тогда раньше этого не сделал?... Никто не даст гарантии, что я не просто сгенерированный сон какого-то другого человека…»

Мы сидим в кафешке, уже украшенной новогодними игрушками и шишками… Пошёл уже второй час нашей беседы. Тимур – красивый и стильный, умный и выдержанный, футболист, который предпочёл математику… это воспоминание о футболе вызывает у меня и ещё одну, вовсе не обязательную ассоциацию, но я её приведу, ибо некому меня ограничить количеством знаков на каждый очерк, и нет надо мной никакого хозяина или директора, только Бог надо мной, и поэтому мои радостные впечатления от встречи с ещё одним прекрасным, юным и выразившемся уже духовно человеком я могу выдавать здесь как мне захочется, во всей их полноте.

Возникла у меня ассоциация с детством известного кинорежиссёра Андрея Тарковского (во ВГИКЕ он был одногруппником Василия Макаровича Шукшина, и были они почти-то антиподами: деревенщик, человек от земли Шукшин, и местный «европеец», стиляга в джинсах и приталенных пиджаках Тарковский). Поэт Андрей Вознесенский был однокашником Тарковского ещё по школе и вспоминал, как они однажды играли в футбол.

Создать карусель

Добавьте описание

Я приведу этот эпизод сначала по воспоминаниям сестры Андрея Арсеньевича Марины: «Брат носил бумажный белый свитер — годы были очень суровые, из одежды — никакого особого выбора, и свитер был и повседневной, и выходной его одеждой. Андрей стоял в воротах, не боясь его испачкать. Вознесенскому, конечно, была важней сама ситуация — бандиты и хлипкий интеллигент, которого лупят грязным мячом. С одной стороны, тут подтверждается храбрость Андрея, но, с другой, образ хлипкого интеллигента лично у меня никак не вяжется с памятью о брате <…>

Андрея я не могу назвать аристократом. И не могу назвать интеллигентом в шаблонном смысле этого слова. Он был разнообразным по своим поступкам и проявлениям. Им руководила храбрость, которая проявлялась с детства, когда он, двухлетний, мог залезть на самый верх пожарной лестницы, или не боялся огромных собак, которые ребенку встречались на тротуаре. Ничего он не боялся. Это ему помогло, кстати, в борьбе с Госкино и с идеологическим отделом ЦК нашей бывшей партии. Но, вместе с тем, Андрей понимал, что в этой борьбе нужна определенная гибкость. До какого-то предела он мог пойти на компромисс в вещах, которые считал непринципиальными. Я имею в виду сценарии или уже готовые фильмы. Он мог сделать какие-то сокращения. Но — до тех пор, пока не наступал момент, когда он уже не мог отступать. Ну, например, левитация героини в фильме «Зеркало». Она вызвала огромные нарекания тогдашнего министра кинематографии Филиппа Ермаша. Андрей даже написал ему письмо о том, что он не может пойти на отмену левитации. Нашел убедительные слова: «Филипп Тимофеевич, вы, наверное, тоже испытывали великое чувство подъема, когда любили!.. И вы должны понять состояние высокого любовного взлета души героини». После этого обращения сцена левитации осталась в фильме».

Здесь я прерву цитату Марины Арсеньевны, посмотрите, какая красивая фраза, и я рад, что она будет в очерке про Тимура: «Он не мог пойти на отмену левитации». И вот, в анализе, который предпринимал Тарковский, тоже значит, присутствовало это «шестое чувство»! Однако закончим цитату, просто ещё раз скажем, как Андрей Арсеньич умел одеваться, но не только об этом:

«Смотреться в зеркало… Во-первых, это свойственно красивому юноше. К тому же Андрей был большим модником, потом — стилягой, и я без конца гладила и крахмалила его рубашки. Во-вторых, он часто рисовал свои автопортреты. Они ему иногда не удавались: глаза, брови, прическа получались, а вот нижняя часть лица — не очень. Тогда на одном из автопортретов Андрей просто нарисовал повязку. И этот рисунок назывался «Автопортрет с завязанным ртом», который был характерен для того времени, когда нельзя было говорить то, что ты думаешь. Недаром фильм «Зеркало» начинается со слов: «Я могу говорить…», потому что Андрей начал свой диалог со зрителем с какого-то определенного времени. Так что зеркало, которое стоит в нашей прихожей, играло важную роль в его жизни».

В своей поэме, приведя в примечании эпизод из школьных воспоминаний о Тарковском его тёзки, поэта Вознесенского, я заканчивал этот отрывок так: «Андрей играл в футбол со шпаной, и лицо его было в грязи от мяча, но он был неистов в этом блатном футболе…Да, вот ещё раз: «неистов в этом блатном футболе».

Создать карусель

Давайте уж, и стих поэта приведём, хотя бы начало:

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США