Подход Хауэрваса к богословской этике

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 48 из 61Следующая ⇒

Поскольку РЅР° Хауэрваса серьезно повлиял Йодер, его точка зрения РїРѕ РІРѕРїСЂРѕСЃСѓ Рѕ насилии почти тождественна йодеровской: церковь призвана быть народом, который, РїРѕ примеру Р?РёСЃСѓСЃР°, отказывается РѕС‚ использования насилия. Однако Рє такой нормативной позиции Хауэрвас РїСЂРёС…РѕРґРёС‚ несколько иным методологическим путем. Попробуем же сейчас изложить его концепцию.

РџРѕ мнению Йодера, правильное прочтение новозаветного образа Р?РёСЃСѓСЃР° дает РЅРѕСЂРјС‹ для церковной жизни. РЈ Хауэрваса РІСЃРµ наоборот: церковь должна быть верной Рё РјРёСЂРЅРѕР№ общиной, для того чтобы правильно понять новозаветный образ Р?РёСЃСѓСЃР°. РќР° первый взгляд, это СЃРїРѕСЂ Рѕ том, что было раньС?Рµ - курица или яйцо. Однако Хауэрвас убежден: перед нами принципиальный эпистемологический РІРѕРїСЂРѕСЃ. Его статье В«Р?РёСЃСѓСЃ: рассказ Рѕ Царстве» предпослана показательная цитата РёР· Афанасия Великого.

Для исследования Рё правильного понимания Писания необходимы добрая жизнь Рё чистая РґСѓС?Р°. Р? христианская добродетель ведет СѓРј Рє постижению, насколько это возможно для человеческой РїСЂРёСЂРѕРґС‹, истины относительно Бога Слова. Человек РЅРµ РІ силах понять учения святых, РїРѕРєР° его СѓРј РЅРµ очистится Рё РїРѕРєР° РѕРЅ РЅРµ будет пытаться подражать РёС… жизни... Р’СЃСЏРєРёР№ желающий понять СѓРј священных писателей должен сперва очистить собственную жизнь Рё приблизиться Рє святым, соверС?ая те же дела, что Рё РѕРЅРё[182].

ПослуС?ание должно предС?ествовать пониманию. Афанасий РіРѕРІРѕСЂРёС‚ Рѕ характере индивидуальных толкователей, РЅРѕ Хауэрвас распространяет его логику РЅР° характер церкви как интерпретирующей общины. Самая важная задача церкви - «стать общиной, СЃРїРѕСЃРѕР±РЅРѕР№ слыС?ать божественный рассказ, который РјС‹ находим РІ Писании, Рё жить РІ верности этому рассказу»[183]. Только будучи такой общиной, РјС‹ СЃРїРѕСЃРѕР±РЅС‹ черпать нравственное наставление РІ рассказе РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ. Прочтения Писания, осуществляющиеся РІРЅРµ церкви как формирующей характер общины, попросту поддержат «идеологию политики, отличную РѕС‚ политики церкви»[184]. Р?ными словами, РѕРЅРё Р±СѓРґСѓС‚ потворствовать индивидуализму, сибаритству Рё насилию. РўРѕ, насколько последовательно Хауэрвас желает проводить эту линию, РІРёРґРЅРѕ РёР· первого же абзаца РєРЅРёРіРё «Выпуская РЅР° волю Писание».

БольС?инство североамериканских христиан полагают, что Сѓ РЅРёС… есть право, Р° то Рё обязанность, читать Библию. РЇ СЃ этим РЅРµ согласен. Нет задачи более важной для церкви, чем вырвать Библию РёР· СЂСѓРє индивидуальных христиан РІ Северной Америке. Давайте перестанем дарить Библию каждому ребенку, РєРѕРіРґР° тот поступает РІ третий класс или, как предполагается, достигает соответствующей христианской зрелости... Давайте лучС?Рµ скажем РёРј Рё РёС… родителям: РѕРЅРё слиС?РєРѕРј испорчены, чтобы РёРј можно было советовать читать Библию самостоятельно[185].

Правильно читать Писание СЃРїРѕСЃРѕР±РЅР° лиС?СЊ та община, которая уже сформирована рассказом Рѕ Царстве Божьем. РќРѕ как узнать истинную «политику церкви», если РЅРµ через чтение Библии? РќР° этот РІРѕРїСЂРѕСЃ Хауэрвас дает РґРІРѕСЏРєРёР№ ответ.

Во-первых, мы узнаем истину (а значит, учимся правильно читать Писание), взирая на жизнь святых.

Авторитет Писания передается через жизнь святых, РЅР° которых указывает РЅР°С?Р° община как РЅР° людей, ближе всего РїРѕРґРѕС?едС?РёС… Рє РЅР°С?ей цели. Р?наче РіРѕРІРѕСЂСЏ, чтобы узнать смысл Писания, надо посмотреть РЅР° тех, кто почти научился исполнять его требования РІ собственной жизни[186].

РџРѕРґ «святыми» Хауэрвас подразумевает РЅРµ только святых, официально канонизированных Католической церковью, РЅРѕ Рё всех РЅР°С?РёС… отцов Рё матерей РІ вере, великое облако свидетелей, которые внесли вклад РІ традицию, РІ которой РјС‹ стоим. Своей верной жизнью РѕРЅРё хранили живое свидетельство Писания Рё передавали его нам. Соответственно, Рё РЅР°С?Р° задача - продолжить цепь традиции.

Внимательно взирая на пример тех, кто дал нам Писание, мы учимся быть народом, морально способным прощать, а потому достойным продолжать божественный рассказ, содержащийся в Писании[187].

Во-вторых, мы узнаем истину через церковную литургию, особенно Евхаристию.

Поскольку христианский рассказ - рассказ разыгранный (enacted story), литургия представляет СЃРѕР±РѕР№ более важный источник, чем доктрины или символы веры для РЅР°С?ей способности слыС?ать, возвещать Рё осуществлять РІ своей жизни божественный рассказ[188].

Этот акцент РЅР° Евхаристию как РЅР° действие, формирующее характер общины Рё создающее условия для интерпретации Писания, особенно характерен для позднего Хауэрваса. Возьмем, скажем, его проповедь Рѕ «Недостаточности Писания». Р?Р· рассказа Рѕ явлении РЅР° РґРѕСЂРѕРіРµ РІ Эммаус (Лк 24:13-35) Хауэрвас выводит, что ученики Р?РёСЃСѓСЃР° подлинно узнают Его РЅРµ через толкование Писания (24:25-27), Р° через преломление хлеба Р·Р° столом (24:30-31)[189]. Рассказ, формирующий общину, РѕРЅ РІРёРґРёС‚ РІ евхаристической братской трапезе СЃ воскресС?РёРј Господом. Таким образом, правильное прочтение Писания осуществляется преимущественно РІ богослужении общинного собрания.

Эти соображения РѕР±СЉСЏСЃРЅСЏСЋС‚, почему Хауэрвас считает методологической РѕС?РёР±РєРѕР№ РІРѕРїСЂРѕСЃ Рѕ том, как «использовать» Писание РІ христианской этике[190]. Такой РІРѕРїСЂРѕСЃ предполагает, что этика занимает привилегированную, внеположенную Библии эпистемологическую точку зрения, которая позволяет сперва определить смысл текста, Р° потом найти РІ нем вещи, пригодные для построения этической системы. Однако, РїРѕ мнению Хауэрваса, смысл текста познаваем лиС?СЊ РІ общине, уже сформированной рассказом РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ Рё уже воплощающей РІ своей жизни этику этого рассказа. Говорить Рѕ «проблеме» использования текста, значит, РґРµ-факто объявлять себя аутсайдером РїРѕ отноС?ению Рє общине, РІ которой Новый Завет функционирует как Писание[191].

Однако остаются РІРѕРїСЂРѕСЃС‹: что именно РјС‹ узнаем, читая Писание РІ контексте верующей общины? Какова конкретная форма рассказа РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ? Каковы особенности общины, живущей РІ РјРёСЂРµ, Рѕ котором РіРѕРІРѕСЂРёС‚ этот рассказ? Систематического ответа РЅР° эти РІРѕРїСЂРѕСЃС‹ Сѓ Хауэрваса РјС‹ РЅРµ находим, - только разного СЂРѕРґР° подсказки. Некоторые РёР· РЅРёС… можно кратко резюмировать.

Р’ статье В«Р?РёСЃСѓСЃ: рассказ Рѕ Царстве» Хауэрвас указывает РЅР° ключевой СЌРїРёР·РѕРґ Евангелия РѕС‚ Марка - исповедание Петра РІ Кесарии Филипповой (РњРє 8:27-9:1). Этот СЌРїРёР·РѕРґ дает РЅРѕРІРѕРµ определение Царства, - определение РІ категориях Креста, представляющее серьезную СѓРіСЂРѕР·Сѓ властям РјРёСЂР° сего.

Здесь - Тот, кто зовет людей участвовать в Царстве божественной любви, Царстве, высвобождающем силу жертвы и служения. Это Царство непостижимо для властей мира сего. Но вот - человек, который говорит, что, если признать владычество Божье и довериться Ему, то возможно служить без применения силы[192].

Если церковь формируется рассказом РѕР± этом человеке, то РјС‹ узнаем: «Христианскую социальную этику должны строить лиС?СЊ те, кто РЅРµ пытается контролировать национальную или РјРёСЂРѕРІСѓСЋ историю»[193]. Значение такого РїРѕРґС…РѕРґР° для этики - РЅРµ только индивидуальное, РЅРѕ Рё глубоко общинное. «Быть учеником, значит, быть частью РЅРѕРІРѕР№ общины, РЅРѕРІРѕРіРѕ государства, которое формируется РІ соответствии СЃ послуС?анием Р?РёСЃСѓСЃР° РЅР° кресте»[194]. Р?ли, как лаконично РїРёС?ет Хауэрвас, «Церковь - организованная форма Р?РёСЃСѓСЃРѕРІР° рассказа»[195].

До СЃРёС… РїРѕСЂ Хауэрвас тесно следует Р·Р° Р?одером. Далее, однако, начинаются расхождения. РћРЅ подчеркивает: рассказ учит церковь принимать прощение, осознавать себя как прощенный народ Рё жить СЃ честностью Рё смирением, которые невозможны для людей, РЅРµ считающих себя прощенными РіСЂРµС?никами[196]. Р–РёРІСЏ как «община, которая РЅРµ боится истины», церковь освобождается РѕС‚ «лихорадочных попыток обрести надежность через обман, принуждение Рё насилие»[197].

РЎ акцентом РЅР° прощение тесно связан Рё акцент РЅР° разнообразие внутри верующей общины. Евангелие учит нас, что «своеобразие РЅР°С?РёС… братьев Рё сестер РІРѕ Христе» необходимо для многогранного рассказа Рѕ Царстве Божьем. «Старание каждого хранить верность Евангелию важно для РЅР°С?РёС… жизней. РЇ прихожу Рє пониманию своей собственной истории, РєРѕРіРґР° смотрю РЅР° различные пути ученичества»[198]. Хауэрвас отмечает:

Р’ отличие РѕС‚ всех обществ, построенных РЅР° совместных обидах Рё страхах, христианская община формируется рассказом, который дает ее членам возможность доверять инаковости РґСЂСѓРіРѕРіРѕ как знаку прощающего характера Царства Божьего... Церковь утверждает Рё свидетельствует: рассказ РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ способствует такому процветанию даров, которого РЅРµ знает другая политика[199].

Р? наконец, РїРѕ мнению Хауэрваса, евангельские повествования прививают общине гибкость. Наученные рассказом РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ, что божественная благодать непредсказуема, РјС‹ учимся встречать «нежданное, приходящее Рє нам РІ РІРёРґРµ чужестранца», как дар Божий[200]. Члены церкви, РІ верности соверС?ая СЃРІРѕРµ паломничество, РЅРµ властны над своей СЃСѓРґСЊР±РѕР№. Рђ потому РѕРЅРё должны быть готовы Рє тому, что Бог РЅРёСЃРїРѕС?лет РёРј непредвиденные дары. «Нам необходимо стать народом, который научился РЅРµ бояться СЃСЋСЂРїСЂРёР·РѕРІ как РѕРґРЅРѕРіРѕ РёР· необходимых СЃРїРѕСЃРѕР±РѕРІ существования»[201].

Хауэрвас разрабатывает эти темы РІ «Мирном Царстве», особенно РІ главе РїРѕРґ названием В«Р?РёСЃСѓСЃ: присутствие РјРёСЂРЅРѕРіРѕ Царства»[202]. Здесь, однако, РѕРЅ подчеркивает эсхатологичность рассказа.

Чтобы приступить Рє пониманию Р?РёСЃСѓСЃРѕРІРѕР№ вести Рѕ Царстве, РјС‹ должны сначала избавиться РѕС‚ представления, что известный нам РјРёСЂ будет существовать бесконечно. Надо научиться видеть его так, как его видел Р?зраиль, - РІ эсхатологической перспективе. Это может прозвучать устраС?ающе, РЅРѕ РІ реальности РІСЃРµ просто: смотреть РЅР° РјРёСЂ РІ эсхатологической перспективе, значит, смотреть РЅР° него РІ категориях рассказа, который имеет начало, разворачивающуюся драму Рё конец[203].

ЛиС?СЊ РєРѕРіРґР° РјС‹ смотрим РЅР° рассказ РІ целом, включая его обетованный конец, предзнаменуемый воскресением Р?исусовым, РјС‹ начинаем видеть смысл РІ «жестких требованиях Нагорной проповеди». РњС‹ начинаем видеть РёС… РЅРµ как невыполнимый идеал, РЅРѕ как указание РЅР° истину Рѕ реальности.

Разумеется, Р?РёСЃСѓСЃРѕРІРѕ требование прощать врагов идет вразрез СЃ РЅР°С?РёРјРё нормальными предпосылками Рѕ том, что возможно, Р° что нет. РќРѕ РІ этом-то Рё есть РІСЃРµ дело! РњС‹ должны РЅРµ принимать как должное РјРёСЂ СЃ его ненавистью Рё обидами, РЅРѕ признать: РЅР° РґРІРѕСЂРµ новая СЌРїРѕС…Р°, РєРѕРіРґР° можно жить РїРѕ-РЅРѕРІРѕРјСѓ[204].

Р’ то же время ученичество - это всегда жизнь «в пути». Это незаверС?енный рассказ, Рё РјС‹ - его участники. Евангелие зовет нас Рє замечательному «совместному приключению», которое придает РЅР°С?РёРј жизням достоинство Рё смысл[205]. РЎРЅРѕРІР° Рё СЃРЅРѕРІР°, описывая опыт церкви, Хауэрвас прибегает Рє метафоре паломничества. Рассказ РѕР± Р?зраиле изображает народ, находящийся РІ странствии, РІСЃРµ еще ожидающий окончательного исполнения божественных обетований. Р? Церковь обретает себя РІ продолжении этого путеС?ествия.

РљРѕРіРґР° христиане называют жизнь паломничеством, РѕРЅРё имеют РІ РІРёРґСѓ необходимое Рё бесконечное возрастание «я» РІ познании того, как жить РІ соответствии СЃ рассказом Рѕ Христе. РћРЅ - Господь РЅР°С?, Рё Сѓ него РјС‹ учимся верности тому факту, что этот РјРёСЂ есть РјРёСЂ Божий, Рё РјС‹ - творения Божьи[206].

Представление Рѕ христианском существовании как Рѕ жизни внутри разворачивающегося повествования препятствует любым попыткам сформулировать систематическую этику[207]. Нам нужны РЅРµ правила Рё принципы, Р° навыки, которым РјРѕРіСѓС‚ научить лиС?СЊ те, кто дальС?Рµ нас продвинулся РІ трудном деле ученичества.

Р?так, СЃ точки зрения Хауэрваса, церковь должна формироваться рассказом РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ Рё примером тех, кто передал его нам.

РћРЅР° должна формироваться как «община СЃ характером», чья жизнь «представляет СЃРѕР±РѕР№ политическую альтернативу РІСЃСЏРєРѕР№ нации, свидетельствуя Рѕ социальной жизни, возможной для тех, кто сформирован рассказом Рѕ Христе»[208]. Эта альтернатива - путь РјРёСЂР°, прощения Рё любви Рє врагам. Р’РѕР№РЅР° Рё насилие должны быть чужды народу Божьему, РёР±Рѕ «насилие РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚ РѕС‚ самообманчивого представления, что контроль - РІ РЅР°С?РёС… руках, что РјС‹ - РЅР°С?Рё собственные творцы Рё что только РјС‹ можем придать РЅР°С?ей жизни смысл, РёР±Рѕ более никто этого сделать РЅРµ может»[209]. Однако нам известно: Рѕ нас заботится любящий нас Бог, которому подвластна РЅР°С?Р° жизнь. Поэтому РІ насилии нет необходимости, Рё РѕРЅРѕ противоречит истине, заключенной РІ ключевом для нас рассказе. Поэтому «ненасилие - РЅРµ просто РѕРґРЅРѕ РёР· многочисленных следствий, которые можно вывести РёР· христианских убеждений; РѕРЅРѕ представляет СЃРѕР±РѕР№ средоточие всего РЅР°С?его понимания Бога»[210].

Диагностические вопросы

(Рђ) Дескриптивный (описательный) аспект.Р’ СЃРІРѕРёС… интерпретациях библейских текстов Хауэрвас редко опирается РЅР° РїРѕРґСЂРѕР±РЅСѓСЋ Рё детальную экзегезу. Его упоминания Рѕ «рассказе РѕР± Р?исусе» суть С?РёСЂРѕРєРёРµ аллюзии РЅР° евангельские повествования РІ целом. РљРѕРіРґР° РѕРЅ ссылается РЅР° конкретный текст, то часто РїСЂРёРІРѕРґРёС‚ его полностью[211], РЅРѕ редко аргументирует СЃРІРѕРµ понимание отрывка РІ противовес альтернативным толкованиям или делает богословские выводы РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ скрупулезного анализа его языка или композиции. Блоки цитируемого материала выступают как пересказы рассказа, Рё Хауэрвас снабжает РёС… краткими Рё лаконичными пояснениями[212].

Даже РІ проповедях РёР· РєРЅРёРіРё «Выпуская РЅР° волю Писание» Хауэрвас РЅРµ столько толкует тексты, сколько излагает условия, РїСЂРё которых возможно РёС… понимание. Например, РІ «Проповеди РїРѕ Нагорной проповеди» Хауэрвас РїРёС?ет:

РЇ утверждаю, что Нагорная проповедь предполагает существование общины, которая отказалась РѕС‚ насилия, Рё РІРЅРµ такой общины ее понять невозможно. Выражаясь предельно задиристо: РІС‹ РЅРµ сможете правильно прочесть Нагорную проповедь, если РІС‹ РЅРµ пацифист... Эта проповедь РЅРµ порождает этику ненасилия, РЅРѕ скорее наоборот: для правильного ее прочтения нужна община, отказавС?аяся РѕС‚ насилия[213].

РќРёРіРґРµ Хауэрвас РЅРµ включается РІ экзегетические дебаты относительно композиции Рё логики С?ести антитез РІ РњС„ 5:21-48. РќРёРіРґРµ РѕРЅ РЅРµ исследует исторический фон I века для таких действий, как подставление РґСЂСѓРіРѕР№ щеки Рё прохождение лиС?него поприща (РњС„ 5:39-41). РќРёРіРґРµ РѕРЅ РЅРµ задается РІРѕРїСЂРѕСЃРѕРј Рѕ том, РіРґРµ именно Писание или какой-либо РґСЂСѓРіРѕР№ источник заповедует Р?исусовым слуС?ателям ненависть Рє врагам (РњС„ 5:43). РќРёРіРґРµ РѕРЅ РЅРµ разбирает смысл слова teleios («соверС?енный»; РњС„ 5:48). РћРґРЅРёРј словом, РѕРЅ РЅРµ предпринимает никаких экзегетических С?агов, необходимых для демонстрации того факта, что язык текста обосновывает (или РЅРµ обосновывает) этику ненасилия[214]. Предполагается, что нужду РІ подобных обременительных задачах устраняет принадлежность Рє общине, которая уже «правильно» представляет смысл текста Рё осуществляет его РЅР° практике, РЅРµ задавая РЅРё РѕРґРЅРѕРіРѕ РёР· упомянутых РІРѕРїСЂРѕСЃРѕРІ. Читатель сначала должен стать пацифистом, - Рё тогда РѕРЅ или РѕРЅР° СѓРІРёРґРёС‚, что текст учит ненасилию. Однако СЃРїРѕСЃРѕР±РЅРѕ ли читателя-непацифиста изменить прочтение РїРѕРґРѕР±РЅРѕРіРѕ текста? Хауэрвас РІСЂРѕРґРµ Р±С‹ РЅРµ оставляет для этого возможности. РќРµ объясняет РѕРЅ Рё того, как непацифистская (РїРѕ преимуществу) христианская традиция может быть подвергнута критике Рё исправлению СЃРѕ стороны меньС?инства, Рє которому принадлежит Рё РѕРЅ сам.

РљРЅРёРіСѓ «Выпуская РЅР° волю Писание» отличает Рё открытая враждебность Рє исторической критике. РџСЂРё этом Хауэрвас почему-то именует ее «историко-критическим методом» (термин, устаревС?РёР№ поколения РЅР° РґРІР°, Р° то Рё больС?Рµ!)[215]. Р’ СЃРІРѕРёС… более ранних трудах РѕРЅ признавал важность тщательной экзегезы[216] Рё РїСЂСЏРјРѕ ссылался РЅР° работы РїРѕ библеистике. Р’ статье В«Р?РёСЃСѓСЃ: рассказ Рѕ Царстве» РѕРЅ использует РЅРµ только йодеровскую экзегезу, РЅРѕ Рё исследования таких авторов, как Р­. Тинсли, Р­. Харви, Джон Ричиз Рё Нильс Даль. Р? даже отвергая историческую критику РІ качестве метода, Хауэрвас признает, что РІ РїСЂРѕС?лом ее результаты принесли ему определенную помощь.

Конечно, СЏ учился Сѓ исторических критиков - критиков, чья деятельность, РЅР° РјРѕР№ взгляд, часто лучС?Рµ РёС… теории[217].

Однако РІ последнее время Хауэрвас РІСЃРµ более Рё более отходит РѕС‚ использования критической экзегезы для интерпретации РќРѕРІРѕРіРѕ Завета. Р’ РєРЅРёРіРµ «Выпуская РЅР° волю Писание» РѕРЅ отстаивает Рё реализует такой стиль разъяснения текста, который РЅРµ опирается РЅР° разработки РІ области научной библеистики. РџРѕ его мнению, проблема заключается РІ том, что «критика высокого СѓСЂРѕРІРЅСЏВ» попала РІ плен Рє идеологии, чуждой политике церкви. «Например, - утверждает РѕРЅ, - больС?инство исследователей, наученных библейской критике... считают экзегетическую традицию, предС?ествовавС?СѓСЋ возникновению исторической критики, препятствием Рє пониманию истинного смысла текста»[218]. Р’СЃСЏРєРѕРјСѓ, кто знаком СЃ современными сложными герменевтическими спорами РІ библеистике, - особенно глубокое внимание уделяется Wirkungsgeschichte текстов[219] - такое огульное суждение (РїРѕ сути, карикатура) РЅРµ может РЅРµ показаться признаком воинствующего невежества!

Откуда же Хауэрвас взял свой подход к библейской интерпретации? Предисловие, которым он снабдил «Выпуская на волю Писание», поистине обезоруживает. Хауэрвас говорит, что корни его знания уходят в труды великих церковных богословов:

РќР° самом деле СЏ РЅРµ знаю С…РѕСЂРѕС?Рѕ «текст» Библии: богословию СЏ учился РїРѕ учебным планам, сформированным протестантским либерализмом. Впрочем, сей процесс был более «библейским», чем СЏ полагал, РёР±Рѕ сейчас СЏ считаю, что это замечательно: учить Писание РїРѕ сочинениям Фомы РђРєРІРёРЅСЃРєРѕРіРѕ, Лютера, Кальвина, Барта Рё Йодера[220].

Р?так, сам же Хауэрвас признается: описание РёРј содержания РќРѕРІРѕРіРѕ Завета эклектично Рё несамостоятельно. Тем РЅРµ менее, вопреки отсутствию Сѓ него экзегетического анализа Рё (как РѕРЅ сам РіРѕРІРѕСЂРёС‚) глубокого знания новозаветных текстов, его общая концепция церковной жизни С…РѕСЂРѕС?Рѕ гармонирует СЃРѕ свидетельством РќРѕРІРѕРіРѕ Завета. Сам РѕРЅ, несомненно, приписал Р±С‹ последнее обстоятельство своей РѕРїРѕСЂРµ РЅР° традицию. Прав ли РѕРЅ, или РІ данном отноС?ении его деятельность, РїРѕРґРѕР±РЅРѕ деятельности нелюбимых РёРј исторических критиков, «лучС?Рµ его теории»? Как Р±С‹ то РЅРё было, описание Хауэрвасом новозаветной этической концепции опирается РЅР° труды его великих предС?ественников, РІ отличие РѕС‚ него кропотливо поработавС?РёС… над экзегезой текстов.

(Р‘) Синтетический аспект. Хауэрвас цитирует Новый Завет часто, РЅРѕ РІ этих ссылках РЅРµ просматривается системы. РћРЅ РЅРµ делает систематической попытки охватить весь спектр канона РІ едином синтезе. Как отмечает РІ своем анализе Джеффри Сайкер, Хауэрвас любит апеллировать Рє синоптикам (особенно Нагорной проповеди, марковским предсказаниям Рѕ Страстях Рё рассказам Луки Рѕ божественном милосердии РїРѕ отноС?ению Рє нищим Рё слабым), РЅРѕ почти РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ цитирует Евангелие РѕС‚ Р?оанна[221]. Р?Р· основных Павловых посланий РѕРЅ временами цитирует Послание Рє Римлянам Рё Первое послание Рє Коринфянам. РџРѕ-РІРёРґРёРјРѕРјСѓ, особенно любимо РёРј Послание Рє Ефесянам[222]. РЎ РґСЂСѓРіРѕР№ стороны, Пасторские послания, Послание Рє Евреям Рё Р?оаннов Апокалипсис РЅРµ РІС…РѕРґСЏС‚ РІ функциональный канон Хауэрваса. Учитывая его акцент РЅР° рассказ Рё пример святых, особенно странно, что РѕРЅ почти РЅРµ использует Деяния Апостолов. (Хотя, казалось Р±С‹, именно РѕРЅРё послужат ему неистощимым источником рассказов Рѕ святых.) Р’ общем Рё целом, РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРµ внимание РѕРЅ уделяет синоптическим Евангелиям, РёР±Рѕ именно РІ РЅРёС… полнее всего рассказано РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ.

Как Хауэрвас обращается с текстами, которые противоречат его синтезу канонической вести? На этот вопрос можно дать два разных ответа.

РЎ РѕРґРЅРѕР№ стороны, Хауэрвас попросту игнорирует такие тексты. Поскольку РІ СЃРІРѕРёС… рассуждениях Рѕ нравственной жизни РѕРЅ РЅРµ претендует РЅР° охват всех новозаветных свидетельств, РѕРЅ РЅРµ считает необходимым, Рє примеру, объяснять, какое место РІ рассказе Рѕ Царстве занимают Пасторские послания или Р?оаннов Апокалипсис.

С другой стороны, Хауэрвас с удовольствием отмечает многообразие Евангелий: дескать, отсюда видно, что жить в верности можно разными способами[223]. Он одобрительно цитирует слова Джозефа Бленкинсоппа о том, что каноническое многообразие «наводит на мысль: община должна быть готовой принять творческие противоречия как одну из постоянных особенностей своей жизни»[224]. Отчасти Хауэрвас здесь делает вид, что поступает добровольно, когда на самом деле у него нет другого выхода. (Учитывая его акцент на гибкость и находчивость как отличительные особенности паломнической общины, каноническое многообразие предоставляет церкви спектр возможностей, которые могут быть полезны в разное время и в разных местах.) Однако есть и еще кое-что:

Канон выделяет как Писание те тексты, которые необходимы для церковной жизни, РЅРµ пытаясь разреС?ить РёС… СЏРІРЅРѕРµ многообразие Рё/или даже противоречия[225].

Хауэрвас РЅРёРіРґРµ РЅРµ пытается разреС?ить внутриканонические противоречия через тщательный экзегетический анализ (РІ отличие РѕС‚ Йодера) или через исторические гипотезы относительно происхождения Рё развития новозаветных традиций. РћРЅ смотрит РЅР° канон как РЅР° больС?РѕРµ собрание рассказов, которые РІ совокупности составляют бессистемное, РЅРѕ полезное церковное наследие.

Можно ли выделить ключевые образы, помогающие Хауэрвасу поместить новозаветные тексты в фокус? В «Нравственном авторитете Писания» он говорит:

РЇ убежден: Библию лучС?Рµ всего можно описать (Р±СѓРґСЊ то для нравственного или церковного использования) через образ повествования, рассказа[226].

Однако категория рассказа - РЅРµ конкретный образ, Р° описание формального жанра. Пожалуй, вернее всего считать образами, ключевыми РІ пересказе Хауэрвасом истории Р?РёСЃСѓСЃР°, путеС?ествие Рё крест. (Такие больС?РёРµ темы, как прощение Рё миролюбие, РЅРµ являются независимыми образами. РћРЅРё представляют СЃРѕР±РѕР№ интерпретацию Хауэрвасом Креста.) Р’ отличие РѕС‚ Йодера, для которого главное - Крест как средоточие евангельских повествований, Хауэрвас более последовательно уделяет внимание описаниям взаимоотноС?ений Р?РёСЃСѓСЃР° СЃ учениками, тем самым находя РІ рассказе РѕСЃРЅРѕРІСѓ для продолжающегося паломничества Церкви. Да, telos этого паломничества - Крест, РЅРѕ Хауэрвас придает РЅРµ меньС?РёР№ вес Рё РґСЂСѓРіРёРј взаимоотноС?ениям Рё поступкам РІ течение пути. Образы церкви Рё креста драматизируются РІ литургических празднованиях церкви, которые учат нас, как формировать общинную жизнь, чтобы правильно читать рассказ.

Таинства инсценируют рассказ РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ, Р° потому формируют общину РїРѕ его образу[227].

(В) Герменевтический аспект. Как апеллирует Хауэрвас к новозаветным текстам при формировании этических норм? Правила и нормы не играют почти никакой роли в его конструктивной этике. Более того, его акцент на рассказ и формирование характера задуман именно как альтернатива подобным подходам.

РџСЂРёСЂРѕРґР° христианской этики определяется тем фактом, что христианские убеждения имеют форму рассказа или, скорее, СЂСЏРґР° рассказов, составляющих традицию, которая РІ СЃРІРѕСЋ очередь создает Рё формирует общину. Христианская этика начинается РЅРµ СЃ акцента РЅР° правила или принципы, РЅРѕ СЃ привлечения РЅР°С?его внимания Рє повествованию, которое рассказывает Рѕ промысле Божьем РІ отноС?ении творения[228].

Рассказы, передаваемые традицией, служат образцами для действия церкви. Пример святых, которые, РІ СЃРІРѕСЋ очередь, подражали Р?РёСЃСѓСЃСѓ, - то, РІ соответствии СЃ чем община должна строить СЃРІРѕСЋ жизнь.

Быть учеником, значит, быть частью РЅРѕРІРѕР№ общины, РЅРѕРІРѕРіРѕ государственного устройства, которое сформировано РІ соответствии СЃ послуС?анием Р?РёСЃСѓСЃР° РЅР° кресте. Евангелия - конституции этого РЅРѕРІРѕРіРѕ государственного устройства. Евангелия - РЅРµ только описание какого-то человека, РЅРѕ Рё учебники для подготовки, необходимой для того, чтобы войти РІ РЅРѕРІСѓСЋ общину. Быть учеником, значит, разделить рассказ Христов, участвовать РІ реальности Божьего владычества[229].

Однако нельзя забывать: Хауэрвас соверС?енно РЅРµ склонен «использовать» Новый Завет как источник информативных аналогий для этического поведения. РћРЅ предпочитает говорить иначе: «Бог использует Писание, чтобы помочь церкви сохранить верность»[230]. Довольно редко апеллирует РѕРЅ Рє каким-то конкретным действиям Р?РёСЃСѓСЃР° как Рє образцам для христианского поведения. Вместо этого РѕРЅ рассматривает рассказ как РѕСЂСѓРґРёРµ, которое формирует общину. РЎ одобрением цитирует слова Р РѕСѓСЌРЅР° Уильямса Рѕ том, что рассказ РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ - «не только образец» процесса спасения. Скорее, «это рассказ, который сам является незаменимым орудием РІ заверС?ении данного процесса»[231]. Таким образом, РІ отличие РѕС‚ Йодера, придающего больС?РѕРµ значение аналогической рефлексии общины РІ ее подражании Р?РёСЃСѓСЃСѓ, Хауэрвас делает СѓРїРѕСЂ РЅР° такое формирование добродетели РІ характере общины, РїСЂРё котором РѕРЅР° интуитивно исполняет волю Божью.

РњРёСЂ новозаветных символов также играет важную роль РІ конструктивной этике Хауэрваса, РёР±Рѕ «первая задача» христианской этики - «помочь нам правильно видеть РјРёСЂВ»[232]. Делая рассказ РѕР± Р?РёСЃСѓСЃРµ критерием РІ своем осмыслении реальности, «христиане обретают способность видеть РјРёСЂ точно Рё без иллюзий»[233].

Задача христианской этики состоит РІ том, чтобы помочь нам творчески осмыслить значение Царства Божьего... Христианская этика - это дисциплинированная деятельность, которая анализирует Рё проверяет образы, наиболее подходящие для организации христианской жизни РІ соответствии СЃ центральным убеждением: РјРёСЂ обрел искупление через служение Р?РёСЃСѓСЃР° Христа[234].

Разумеется, рассказ о Царстве учит нас не только правильному взгляду на мир, но и богопознанию, - характер же Бога открыт в рассказе.

Библейское повествование РЅРµ только «передает характер», РЅРѕ Рё дает общине способность жить РІ соответствии СЃ такими рассказами. Р?удеи Рё христиане верят: это повествование передает характер Бога Рё тем самым РїСЂРёРІРѕРґРёС‚ нас РІ соответствие СЃ Его характером[235].

Получается, что для этики Хауэрваса роль новозаветного повествования как творца реальности даже РІС‹С?Рµ, чем его роль как образца. Главная функция Писания - формировать РЅР°С?Рµ видение.

Как РІ богословской этике Хауэрваса авторитет Писания соотносится СЃ РґСЂСѓРіРёРјРё авторитетами? Р?Р· всех богословов, которых РјС‹ рассматриваем РІ данной главе, Хауэрвас делает наибольС?РёР№ СѓРїРѕСЂ РЅР° герменевтическую роль традиции. РџРѕ его мнению, «Писание может быть верно интерпретировано лиС?СЊ РІ обычаях народа, конституируемого Евхаристией»[236]. РЎ восторженным одобрением цитирует Хауэрвас Догматическую конституцию «О Божественном Откровении», изданную Вторым ватиканским СЃРѕР±РѕСЂРѕРј:

Священное Предание Рё Священное Писание составляют единый священный залог Слова Божия, вверенный Церкви... Обязанность подлинно толковать написанное или переданное Слово Божие было вверено РѕРґРЅРѕРјСѓ живому Учительству Церкви, власть которого осуществляется РІРѕ РёРјСЏ Р?РёСЃСѓСЃР° Христа[237].

Р’РЅРµ интерпретации, санкционируемой общинной традицией, правильной интерпретации Писания быть РЅРµ может. Важно понять: Хауэрвас, РїРѕРґРѕР±РЅРѕ католической традиции, РЅР° которую РѕРЅ здесь ссылается, РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ противопоставляет Писание Рё традицию Рё РЅРµ подчиняет Писание традиции. Скорее, традиция воплощает смысл Писания. Р?ли, точнее РіРѕРІРѕСЂСЏ, Писание донесено РґРѕ нас через посредство традиции так, что РЅРµ существует «Писания» РІРЅРµ традиции. Никаким РґСЂСѓРіРёРј СЃРїРѕСЃРѕР±РѕРј Рё методом Рє библейской истине прийти нельзя, РёР±Рѕ «Церковь создает смысл Писания»[238].

Соответственно, классическая протестантская идея, что Писание может бросить вызов традиции и судить ее, есть чистой воды иллюзия. Она предполагает, что к смыслу Библии можно прийти без посредников, - по мнению Хауэрваса же, это вообще невозможно.

РљРѕРіРґР° ты понимаеС?СЊ, что Церковь играет более определяющую роль, чем текст, Сѓ тебя больС?Рµ нет «смысла» текста, Рё тебе РѕРЅ РЅРµ нужен[239].

Эта декларация имеет колоссальное значение для герменевтики. Ключевой вопрос же заключается в том, может ли Хауэрвас жить в соответствии с ней[240].

Разум, РІ смысле автономного человеческого разума, РЅРµ играет никакой роли РІ этике Хауэрваса, РёР±Рѕ объективная рациональность невозможна. «Мы РЅРµ РІ силах найти РІРЅРµ РЅР°С?ей истории точку, РІ которой можно было Р±С‹ СЃРїРѕРєРѕР№РЅРѕ укоренить РЅР°С?Рё нравственные убеждения. РњС‹ должны начать РІ середине, то есть РјС‹ должны начать внутри повествования»[241]. Церковная традиция учит нас рациональности, которая согласуется СЃ христианскими убеждениями.

Однако герменевтическая роль опыта - СЃ точки зрения Хауэрваса, более сложный РІРѕРїСЂРѕСЃ. Р?РЅРѕРіРґР° РѕРЅ РїРёС?ет так, словно опыт - РѕРґРёРЅ РёР· важнейС?РёС… факторов РІ подтверждении Рё понимании библейских текстов. Р РµС?ая РІРѕРїСЂРѕСЃ Рѕ том, почему библейские тексты имеют нормативное значение для церкви, Хауэрвас СЂРµС?ительно апеллирует именно Рє опыту:

РњРѕР№ ответ РїСЂРѕСЃС‚: эти тексты были приняты РІ качестве Писания, РёР±Рѕ РѕРЅРё Рё только РѕРЅРё удовлетворяют тому, что Рейнольд Прайс назвал РЅР°С?ей тоской РїРѕ соверС?енному рассказу, истинность которого РјС‹ ощущаем... Писание функционирует как РѕРґРёРЅ РёР· авторитетов для христиан именно потому, что, пытаясь жить, думать Рё чувствовать РІ соответствии СЃ его свидетельством, РѕРЅРё находят, что стали ближе Рє жизни РІ верности истине[242].

Однако в целом создается впечатление, что у Хауэрваса опыт только подтверждает библейскую истину. Он редко обращается к опыту, определяя толкование конкретных текстов, и никогда не позволяет свидетельству опыта критиковать учение библейского текста или требовать отказа от традиционной интерпретации. В любом случае опыту индивидуального христианина Хауэрвас практически не придает значения: герменевтический вес имеет многовековой опыт церкви. Однако когда вопрос формулируется в такой форме, различие между традицией и опытом становится смутным или теряет значение.

Серьезная концептуальная проблема, связанная СЃ представлениями Хауэрваса Рѕ Писании Рё этике, состоит РІ следующем: каким образом восприятие общиной библейской истины может предС?ествовать собственно прочтению Библии? Последний абзац «Нравственного авторитета Писания» иллюстрирует эту трудность:

РќРµ может быть этического использования Писания, РїРѕРєР° РјС‹ РЅРµ станем общиной, СЃРїРѕСЃРѕР±РЅРѕР№ исполнять призыв: «ОтвергнувС?Рё ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что РјС‹ члены РґСЂСѓРі РґСЂСѓРіСѓ...В»[243]

Хауэрвас далее продолжает цитировать Еф 4:25-32, РЅРѕ этого достаточно, чтобы увидеть проблему. РџРѕ его мнению, лиС?СЊ община, отвечающая описанию, данному РІ Еф 4, может определять правильное «этическое использование» Писания. Однако как церковь может стать такой общиной? Хауэрвас попадает РІ герменевтический РєСЂСѓРі, веря, что традиция Рё опыт приведут нас Рє более полному Рё истинному прочтению РќРѕРІРѕРіРѕ Завета.

(Р“) Прагматический аспект.Прагматическую задачу Хауэрвас считает РѕРґРЅРѕР№ РёР· важнейС?РёС… частей христианской этики: «Понятность Рё истинность христианских убеждений пребывают РІ РёС… практической силе»[244]. Р’РѕС‚ почему РѕРЅ смело обращается Рє СЂРµС?ению целого СЂСЏРґР° конкретных нравственных проблем, включая пацифизм, аборты, эвтаназию Рё заботу РѕР± умственно отсталых детях.

Хауэрвас РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ стесняется делать нормативные выводы Рё навязывать РёС… РґСЂСѓРіРёРј людям. РЎРІРѕРёРј первокурсникам РЅР° богословском факультете Дьюкского университета РѕРЅ регулярно сообщает, что собирается Р·Р° время РІРІРѕРґРЅРѕРіРѕ РєСѓСЂСЃР° РїРѕ этике обратить РёС… РІ пацифизм. Страстное действие РІРѕ РёРјСЏ истины РѕРЅ ценит РєСѓРґР° РІС‹С?Рµ, чем предусмотрительную осторожность, Р° профессию без практики Рё РІ РіСЂРѕС? РЅРµ ставит. Такая убежденность РІ осуществлении веры РЅР° практике глубоко согласуется СЃ его методистским наследием.

Р’ то же время довольно долго РѕРЅ РЅРµ РјРѕРі разобраться СЃРѕ СЃРІРѕРёРј убеждением, что истина должна осуществляться РІ общине. Р’Рѕ введении Рє «Общине СЃ характером» Хауэрвас РіРѕРІРѕСЂРёС‚ Рѕ своем «неоднозначном церковном статусе»: методист СЃ «сомнительным богословским воспитанием», РѕРЅ преподает РІ католическом учебном заведении Рё ощущает близость Рє анабаптистской традиции. Хауэрвас РІ С?утку называл себя «меннонитом-высокоцерковником» РґРѕ того, как более серьезно задумался Рѕ богословском значении отсутствия Сѓ него укорененности РІ конкретной церковной традиции:

Возможно, СЏ столь сильно подчеркиваю значение церкви для социальной этики потому, что меня сейчас РЅРµ учит РЅРё РѕРґРЅР° конкретная церковь. Р? СЏ РЅРµ ощущаю двойственности РЅРё РѕРґРЅРѕР№ конкретной церкви. Такая позиция может быть глубоко безответственной, РёР±Рѕ РѕРЅР° приглаС?ает Рє интеллектуальной нечестности... РЇ считаю, что СЏ должен думать Рё писать РЅРµ только для церкви, которая существует, РЅРѕ Рё для церкви, которая должна существовать, если РјС‹ будем более мужественными Рё верными[245].

РЎ тех РїРѕСЂ, как Хауэрвас написал эти слова, РїСЂРѕС?ли РіРѕРґС‹. Р—Р° это время Хауэрвас теснее отождествил себя СЃ Объединенной методистской церковью. Однако этот С?аг РЅРµ СЃРЅСЏР» РІРѕРїСЂРѕСЃ Рѕ практической двусмысленности его положения. Ведь Объединенная методистская церковь РІ РЎРЁРђ конца XX века находится РІ противоречии СЃРѕ РјРЅРѕРіРёРј, что Хауэрвас считает сутью христианской этики. Это - больС?ая, плюралистическая Рё бюрократическая организация, которая отстаивает именно те ценности либерального индивидуализма, которые РЅРµ РїРѕ РґСѓС?Рµ Хауэрвасу. Р’ общем Рё целом, для нее РЅРµ свойственна регулярная евхаристическая жизнь, Сѓ нее нет четкого противостояния РІРѕР№РЅРµ Рё насилию[246], Рё РѕРЅР° отделена РѕС‚ Католической церкви, чью традицию Хауэрвас столь сильно ценит. Рљ ней можно отнести осуждение РёР· РєРЅРёРіРё «Выпуская РЅР° волю Писание»: «У всех церквей, отделенных РѕС‚ Р РёРјР° (Р° значит, Рё РѕС‚ самих себя), нет способности верно использовать Писание для всей церкви»[247]. РўРѕРіРґР° получается, что Рё сам Хауэрвас РЅРµ способен правильно интерпретировать Писание, - коль СЃРєРѕСЂРѕ РѕРЅ РЅРµ РІС…РѕРґРёС‚ РІ общину, СЃРїРѕСЃРѕР±РЅСѓСЋ проявлять Рё воспитывать необходимые добродетели.

Р?ными словами, логика герменевтической позиции Хауэрваса требует РѕС‚ него быть католиком. Однако Католическая церковь занимает РїРѕ СЂСЏРґСѓ глобальных этических РІРѕРїСЂРѕСЃРѕРІ (например, Рѕ справедливой РІРѕР№РЅРµ Рё Рѕ роли женщин РІ церкви) позицию, которая остается для него неприемлемой. Соответственно, РѕРЅ РЅРµ идет РЅР° то, чтобы его СѓРј Рё характер формировались католической традицией, Рё остается, как РЅРё странно, протестантом без четкого богословского обоснования своей церковной практики Рё без эмпирической общины, которая служила Р±С‹ примером его представлений Рѕ церковной политике. Никакой традиции меннонитов-высокоцерковников РЅРµ существует; идеализированная традиция, Рє которой Хауэрвас апеллирует, - причудливая выдумка. РљРѕРіРґР° РґСЂСѓР·СЊСЏ РїСЂРѕСЃСЏС‚ его объяснить, какой властью РѕРЅ, человек РЅРµ рукоположенный, проповедует, РѕРЅ отвечает: «Хотел Р±С‹ СЏ иметь С…РѕСЂРѕС?РёР№ ответ РЅР° этот тревожащий РІРѕРїСЂРѕСЃ!В»[248] Рљ авторитету РќРѕРІРѕРіРѕ Завета РѕРЅ апеллировать РЅРµ может: согласно его теоретической программе, авторитет РќРѕРІРѕРіРѕ Завета передается лиС?СЊ через традиционную общину. РќРѕ РѕРЅ отказывается подчиниться традициям такой общины. Собственно РіРѕРІРѕСЂСЏ, сам факт его выступлений РІ качестве проповедника - акт неповиновения тому самому авторитету, который защищает его богословие.

Хотя Хауэрвас придает такое значение прагматической задаче, именно здесь его построения особенно СѓСЏР·РІРёРјС‹. Новозаветного голоса РЅРµ слыС?РЅРѕ: его заглуС?ает неверная церковь. Хауэрвас же сам себя оставил без теоретических оснований для апелляции Рє Библии РІ противовес церковным обычаям. Впрочем, отсутствие таких оснований РЅРµ РјРµС?ает ему обращаться Рє Писанию РІ РєРЅРёРіРµ «Выпуская РЅР° волю Писание», РіРґРµ РѕРЅ РІ СЃРІРѕРёС… проповедях СЃРЅРѕРІР° Рё СЃРЅРѕРІР° вовлекает читателя РІ РјРёСЂ новозаветных символов. РљРЅРёРіСѓ заканчиваеС?СЊ читать СЃ чувством, что нам нужна реформация, которая РІРЅРѕРІСЊ позволила Р±С‹ церкви услыС?ать новозаветное слово СЃСѓРґР° РЅР° СЃРІРѕСЋ жизнь. Если Библия действительно «дает церкви необходимое для такой верности правде, чтобы РЅР°С? разговор РґСЂСѓРі СЃ РґСЂСѓРіРѕРј Рё СЃ Богом продолжался через поколения»[249], РѕРЅР° дает это лиС?СЊ тем читателям, которые позволяют ей иметь СЃРІРѕР№, независимый РѕС‚ церковных традиций (Рё подчас обличающий РёС…) голос.

Р? РІСЃРµ же, невзирая РЅР° трудности РЅР° прагматическом СѓСЂРѕРІРЅРµ, труды Хауэрваса красноречиво свидетельствуют Рѕ способности новозаветных рассказов формировать церковь. Его слова Рѕ церкви как Рѕ народе-паломнике, постоянно зависящем РѕС‚ неожиданной благодати Божьей, служат полезным напоминанием общине, которую постоянно РёСЃРєСѓС?ает желание взять СЃРІРѕСЋ СЃСѓРґСЊР±Сѓ РІ СЃРІРѕРё собственные СЂСѓРєРё. Р? наконец, предложение Хауэрваса отобрать Библию Сѓ североамериканских христиан - часть его С?РёСЂРѕРєРѕР№ герменевтической стратегии, предназначенной восстановить законное место Библии РІ церкви Рё превратить церковь РІ «общину, СЃРїРѕСЃРѕР±РЅСѓСЋ слыС?ать божественный рассказ, который РјС‹ находим РІ Писании, Рё жить РІ верности этому рассказу»[250].

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США