Глава 12. Странный контракт. Глава 13. В розыске. Глава 14. Следы вмешательства

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 11Следующая ⇒

Глава 12. Странный контракт

Нэнси, выбежав из дверей здания вслед за воровкой, увидела Бесс, направляющуюся в школу танцев.

– Быстрее! Последи за детьми! Я должна поймать воровку!

Лодыжка Нэнси всё ещё болела, и она не могла бежать так быстро, как миссис Джадсон, которая исчезла за следующим углом. Доковыляв до угла, Нэнси тщетно поискала её и пришла к выводу, что миссис Джадсон прошла через один из магазинов на другую улицу.

Когда Нэнси остановилась, она почувствовала, что люди смотрят на неё. Вид девушки в минималистичном балетном наряде на деловой улице привлёк всеобщее внимание. Несколько лавочников вышли на улицу, а чопорная пожилая старая дева, работавшая в книжном магазине «Редкие старые издания», посмотрела на Нэнси с откровенным неодобрением.

– Шокирующе! – услышала её слова юная сыщица. – Бегать по улицам в такой одежде! Куда катится этот город?

Нэнси невольно покраснела. Несколько мужчин хихикнули, но когда Нэнси объяснила, что пытается поймать воровку, они тут же предложили помочь в поисках миссис Джадсон. Но через несколько минут все они вернулись и сообщили, что женщина исчезла.

– Думаю, я больше ничего не могу сделать, – разочарованно протянула Нэнси. – Большое вам всем спасибо.

Повернувшись, она быстро пошла обратно в школу танцев. Её юные ученицы возбуждённо разговаривали с Бесс, пытаясь объяснить ей историю с «ведьмой», которая взяла туфельки. Их напряжённые лица расслабились при виде Нэнси, и они нетерпеливо спросили, что случилось.

– Я не поймала женщину, – сказала она, – но когда-нибудь мы вернём туфельки.

– Мисс Фонтейн расстроится, если вы этого не сделаете, – вмешалась Сьюзи. – Она просто обожает эти туфельки.

– Когда вернётся наш учитель? – спросила Кэрол.

– Я точно не знаю, – ответила Нэнси. – Но скоро, я надеюсь.

Бесс повела детей в комнату для занятий и продолжила урок. Нэнси тем временем позвонила в полицию по поводу кражи и весь остаток дня с надеждой ждала от них новостей. Отчёта не поступало, и Нэнси продолжала размышлять, что такого важного могло быть в балетных туфельках, что заставило миссис Джадсон украсть их.

«Должна быть какая-то веская причина, – заключила она. – Сегодня вечером поеду повидаться с Фонтейнами. Может быть, они узнают ответ».

Она связалась с Джорджи, которая пообещала сменить её вечером на посту администратора школы.

– И не позволяй этой Джадсон сбивать тебя с толку, Нэнси, – посоветовала Джорджи.

Когда Нэнси добралась до дома, она обнаружила, что её отец уже там. Он с готовностью согласился сопровождать её на Кедровое озеро.

– Сегодня я узнал кое-что, на что Фонтейны, возможно, смогут пролить свет, – сказал он. – Я поговорил со стюардессой авиакомпании, которая сопровождала самолёт, на котором летели вы с Коффом. Она сказала, что один из пассажиров говорил с явным французским акцентом. Но его имя не было французским. Он значился как Рэймонд Булл. Более того, этот мистер Булл тоже сошёл с самолёта в Ривер-Хайтс.

– Рэймонд Булл? – повторила Нэнси.

Её мысли сразу же вернулись к букве «Р» на мастихине. Мог ли он быть художником и приятелем Джадсонов?

– Узнав об этом, – продолжал мистер Дрю, – я обзвонил все отели и гостевые дома в городе. Но ни в одном из них не зарегистрирован человек по имени Рэймонд Булл.

– Вероятно, это вымышленное имя, – прокомментировала Нэнси, и её отец кивнул.

Когда два часа спустя Дрю прибыли в домик Никерсонов, они обнаружили Фонтейнов, сидящих в креслах-качалках на переднем крыльце. Элен и Анри бурно поприветствовали своих друзей, сказали, что им нравится их убежище, и поинтересовались новостями о ходе расследования. Нэнси с сожалением рассказала им о неприятном инциденте в школе танцев.

– Ох, мои любимые туфельки! – воскликнула Элен, и слёзы выступили у неё на глазах.

– Я уверена, что мы вернём их, – заверила Нэнси. – Скажи мне, Элен, у тебя есть какие-нибудь идеи, почему миссис Джадсон украла балетные туфельки твоей матери?

– Нет. Ни одной.

– Есть ли у них какая-то особая ценность, кроме того, что они дороги вам как память?

При этом вопросе Анри наклонился вперёд.

– Возможно, и так, – ответил он. – Туфельки появились на портрете, с которым связана необычная история.

– Пожалуйста, расскажите, – попросила Нэнси.

– Почти два года назад, – начал Анри, – когда я ещё писал портреты, ко мне пришёл мужчина по имени Томас Рене. Он заказал двенадцать портретов танцовщицы в различных балетных позах. Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы закончить картины.

– А туфельки? – подсказала Нэнси.

– Элен позировала мне, и на последнем портрете на ней были эти алые туфельки. На других портретах она была в своих розовых.

Элен задумчиво сказала:

– Я похожа на свою мать, а в той балетной позе я так сильно напоминала её, и Анри заявил, что хочет, чтобы я надела её алые туфельки. Мой костюм был мечтательного бледно-розового, почти белого цвета, – продолжала Элен, глядя на Кедровое озеро. Затем, снова посмотрев на всех, она сказала: – У моего бедного брата было так много хлопот из-за этих картин. Расскажи об этом Нэнси и мистеру Дрю, Анри.

Молодой человек несколько секунд обдумывал это предложение, затем сказал:

– История неприятная, но она может пролить некоторый свет на тайну, поэтому я расскажу вам.

Когда он сделал паузу, Нэнси заметила:

– Имя месье Рене начинается с «Р», поэтому, считаю, его стоит записать в подозреваемые, ведь он может являться владельцем мастихина?

– Полагаю, что да, – откликнулся Анри, – за исключением того, что он был торговцем произведениями искусства, а не художником, насколько я знаю. Ладно, продолжу эту историю. Первая странность заключалась в том, что мистер Рене включил в наш контракт особый пункт – вся сделка должна была храниться в секрете, и я не должен подписывать картины.

– Это очень странно, – пробормотала Нэнси.

– За сохранение тайны, – продолжал Анри, – мне должны были заплатить привлекательную цену. Я не мог позволить себе отказаться от этого предложения.

– Он объяснил причины такой секретности? – спросила Нэнси.

– Он сказал, что среди дилеров была гонка за выполнение заказ известной танцевальной школы на двенадцать картин. Месье Рене не хотел, чтобы кто-то узнал, что он участвует в ней.

Далее Анри сказал, что, по словам Рене, эта идея возникла у его жены. Она воображала себя великой балериной и хотела позировать для портретов.

– Но разве вы не говорили, что Элен позировала для картин? – вмешался мистер Дрю.

– Конечно же, – быстро сказал Анри. – Когда эта мадам Рене пришла в мою студию, я был поражён. Она была отвратительной танцовщицей. А что касается позирования, то она не могла удерживать ни одну из поз дольше нескольких секунд. В конце концов, мне пришлось сообщить об этом месье Рене, и я сказал, что предпочёл бы отказаться от работы. Но он не согласился. Он настоял, чтобы мы закончили картины втайне, и разрешил моей сестре быть моделью.

– Уверена, это было облегчением, – улыбнулась Нэнси.

– В каком-то смысле так оно и было, – согласился Анри. – Но миссис Рене была очень ревнива и заявила, что визиты её мужа в нашу студию нужны только для того, чтобы увидеть Элен. Я был очень рад, когда закончил работу.

– Он был совершенно непривлекателен, – добавила Элен. – Высокий, худой, с пронзительным взглядом.

– Мистер Рене выиграл гонку арт-дилеров? – спросил мистер Дрю.

– Я не знаю. Как раз в тот момент, когда я заканчивал последнюю картину, пришла записка с предупреждением, в которой нам с Элен предлагалось бежать из страны.

Нэнси спросила, думали ли когда-нибудь Фонтейны о возможной связи между Рене и странной запиской.

– Тогда нам не пришло это в голову, – признал Анри. – Но теперь я думаю, что это возможно.

Юная сыщица чувствовала, что шансы на это очень велики. Повернувшись к отцу, она сказала:

– Папа, как думаешь, ты мог бы узнать побольше о Томасе Рене?

– Это может занять какое-то время, – ответил мистер Дрю. – Но мой друг-адвокат, мистер Скотт, в данный момент находится в Париже. Я телеграфирую и попрошу его навести справки о новом подозреваемом.

Когда Нэнси взглянула на часы, Анри сказал:

– О, пожалуйста, не уезжайте так быстро. Это возможность продолжить работу над твоим портретом, Нэнси. Пожалуйста, попозируй немного.

Нэнси посмотрела на отца, который сказал, что не торопится, поэтому его дочь пошла в дом вместе с художником. Пока Анри работал, мистер Дрю написал телеграмму и по телефону в домике отправил её мистеру Скотту.

Была почти полночь, когда семья Дрю, наконец, пожелали спокойной ночи брату с сестрой. Оба были довольны прогрессом в работе над портретом Нэнси и считали, что Анри очень талантливый молодой художник.

– Это будет мой заблаговременный рождественский подарок, – с энтузиазмом заявил мистер Дрю.

Вернувшись домой, Нэнси устало рухнула в постель. На следующее утро она обнаружила, что Ханна плохо себя чувствует, и предложила экономке отдохнуть.

– Я возьму всё на себя, – предложила Нэнси.

– Это было бы большой поддержкой, – улыбнулась Ханна.

Заправляя кровати, прибирая в доме и делая покупки, юная сыщица продолжала пытаться сложить кусочки головоломки Фонтейнов воедино. У трёх человек была начальная буква «Р»: Рауль Джадсон, Рэймонд Булл и Томас Рене. Была ли между ними какая-то связь, и были ли эти имена их собственными или вымышленными? И какое отношение ко всему этому имело странное число в статуэтке и на марке парижского письма?

В одиннадцать часов зазвонил телефон. Нэнси ответила. Её отец звонил из своего офиса.

– У меня есть для тебя интересные новости! – сказал он.

– О Томасе Рене? – взволнованно спросила Нэнси.

– Совершенно верно, – ответил мистер Дрю. – Но я бы предпочёл не говорить об этом по телефону. Предлагаю тебе немедленно приехать ко мне, чтобы мы могли всё обсудить.

Глава 13. В розыске

Нэнси, не теряя времени, добралась до офиса отца. Как только она вошла, он закрыл дверь в свой личный кабинет, и они сели.

– Что ты выяснил? – нетерпеливо спросила Нэнси.

– Этот Рене исчез!

– Куда?

– Похоже, никто не знает. Но полиция очень хочет это выяснить.

– Ты имеешь в виду, Рене разыскивается полицией? – спросила Нэнси.

– Да.

Мистер Дрю объяснил, что ещё шесть месяцев назад Рене жили на вилле в окрестностях Парижа. А потом вдруг Томас продал свой бизнес, и исчезли.

– Но, – сказал адвокат, – похоже, что мистер Рене имел какие-то непонятные сделки с разными людьми и по нему тюрьма плачет.

– Неудивительно, что он исчез, – заметила Нэнси. – И может потребоваться много времени, чтобы найти его в такой большой стране, как Франция.

– Да, – согласился её отец. – А если он покинул страну, это может занять ещё больше времени.

– Потому что ему пришлось бы использовать паспорт на вымышленное имя? – спросила Нэнси.

– Вот именно. Но я выяснил одну вещь у иммиграционных властей, – сказал мистер Дрю. – Если Томас Рене и приехал в Соединённые Штаты, то не под именами Рене, Джадсон или Булл. Никто из Франции не въезжал сюда под этими именами в течение последних полутора лет.

Нэнси вздохнула.

– Все факты, которые мы обнаруживаем, только всё запутывают. – Подумав несколько мгновений, она добавила: – Давай попробуем под другим углом, папа.

– Под каким же?

– Те картины, которые написал Анри, могут быть важной подсказкой во всём этом деле, – заметила Нэнси. – Если Рене мошенник, то его рассказ о гонке среди арт-дилеров, вероятно, заведомо ложный. И в свете того, что происходит с Фонтейнами, возможно, некоторые картины были отправлены в Соединённые Штаты для продажи. Одна из них может быть даже в Ривер-Хайтс!

Мистер Дрю посмотрел на свою дочь.

– Ты предполагаешь, что существует взаимосвязь между картинами и врагами сентровианского подполья?

– В каком-то смысле. По крайней мере, кто-то не хочет, чтобы Фонтейны оставались здесь. Папа, таможенная служба должна помочь нам в этом. Не мог бы ты это выяснить?

– Думаю, смогу, – ответил мистер Дрю. – Но сначала, как насчёт того, чтобы пообедать со мной?

– Замечательно, пап. Я предупрежу Ханну, что не приеду домой.

Пока мистер Дрю проверял контакты своих личных телефонов и звонил, Нэнси разговаривала с экономкой из приёмной.

– Ох, Нэнси, – сказала Ханна, – я рада, что ты позвонила. Миссис Парсонс была у нас. Она ужасно расстроена, потому что Милли Кофф так и не пришла на репетицию. По сути дела, Коффы ещё не вернулись в отель «Клеймор».

Сердце Нэнси ёкнуло, и в ней проснулось давнее подозрение насчёт мистера Коффа. Но мгновение спустя она сказала себе, что, возможно, Коффы ещё не покинули Клиффвуд, и сразу же позвонила в тамошний отель.

– Мистер Кофф и его дочь выписались вчера, – сказал ей клерк. – Они не оставили адреса для пересылки.

– Спасибо, – рассеянно сказала Нэнси, её мысли пришли в смятение.

Неужели она позволила мистеру Коффу перехитрить её? Был ли он в сговоре с Джадсонами и, может быть, с Рэймондом Буллом и даже с Рене?

– Боже мой, Нэнси, – сказал её отец, когда она вернулась в его кабинет, – ты выглядишь так, будто кто-то только что обманул тебя.

– Может быть, так и есть. – Она рассказала ему новости.

Адвокат стал серьёзным, затем, наконец, улыбнулся.

– Давай пообедаем. Может быть, после обеда мы станем сообразительнее и сможем во всём разобраться.

Он повёл дочь в Клуб юристов, и Нэнси оказалась в центре внимания. Друзья её отца с удовольствием обменивались шутками с юной сыщицей и пытались поставить её в тупик сложными вопросами. В результате Нэнси совершенно забыла о собственном деле, пока они с отцом не вернулись в офис мистера Дрю.

Когда они с Нэнси сели поговорить, раздался звонок из таможенной службы. Адвокат внимательно слушал и делал какие-то пометки. Наконец он положил трубку и повернулся к дочери.

– Вот полный отчёт, – сказал он. – Все двенадцать картин Анри были отправлены в Соединённые Штаты в разное время в течение последних двенадцати месяцев. Отправителем одиннадцати из них был Томас Рене. Но двенадцатую, ту, что с алыми туфельками, отправил человек по имени Рауль Амьен.

Нэнси, взволнованная этой информацией, спросила:

– Кто получил их в Соединённых Штатах?

– Некий Пьер Дюпарк. Он был арт-дилером в Нью-Йорке, но с тех пор он распродал всё и уехал, как мне сказали, не оставив и следа.

– Ещё один исчезнувший подозреваемый, – заметила Нэнси. Но, не теряя надежду, она добавила: – Пап, я полагаю, нам следует проверить Рауля Амьена. Если он в нашей стране, то, возможно, он где-то поблизости – под именем Джадсон. Почему бы не послать телеграмму в Париж, чтобы узнать о нём?

Карсон Дрю согласился и отправил телеграмму. Нэнси съездила в школу танцев, где усердно трудились Бесс и миссис Никерсон. Лодыжка у Нэнси почти не болела, поэтому она смогла провести урок в классе для маленьких девочек.

Ближе к вечеру она вернулась в офис мистера Дрю. Он собирался уезжать домой.

– Что ж, ещё одна твоя догадка оправдалась, – сказал он. – Рауль Амьен получил паспорт и визу и приехал в Соединённые Штаты. Он женился после приезда.

– О, папа, это замечательная новость! – воскликнула Нэнси. – Держу пари, он здесь в связи с картинами Анри.

– Но Амьен отправил только одну из них, помнишь? – заметил отец.

– Возможно, Амьен и Рене разрабатывали какой-то план вместе, – предположила Нэнси. – Или, может быть, они враги, а Фонтейны оказались в гуще событий.

– Это ставит в тупик, согласен, – сказал адвокат. Он обнял Нэнси за плечи. – Но я не сомневаюсь, что ты найдёшь решение. Я могу чуть ли не поклясться, что в эту самую минуту в твоей голове зарождается новая идея.

Нэнси рассмеялась.

– Признаюсь. Я думаю, что дам объявление в «Газетт» о картине балерины и посмотрю, смогу ли найти что-нибудь из работ Анри.

Она написала объявление и по дороге домой оставила его в редакции газеты. Ей сказали, что оно будет в утреннем выпуске.

На следующий день, вскоре после завтрака, приехали Бесс и Джорджи. Они прочитали объявление, затем Нэнси сказала им, что разработала план получения ответов.

– Мне понадобится ваша помощь.

– Какого рода помощь? – спросила Бесс. – У меня сегодня вечером два урока танцев.

– Ты всё успеешь. Мы отправимся в редакцию «Газетт» около трёх – после того, как у людей будет возможность ответить на объявление. У меня есть предчувствие, что один из подозреваемых может опубликовать или отправить записку и прийти посмотреть, кто поместил объявление в газету. Я бы хотела, чтобы вы, девочки, присмотрели за всеми, кто может стоять поблизости, когда я войду, чтобы забрать почту. Посмотрим, не окажется ли кто-нибудь особенно заинтересованным.

Незадолго до трёх часов Нэнси поехала в центр города на своём автомобиле с откидным верхом, припарковалась у входа в редакцию газеты и вошла внутрь. Она заметила своих подруг на наблюдательных пунктах возле больших колонн внутри здания.

Нэнси вручила квитанцию с номером ящика и получила три письма. Она уже собиралась открыть одно из них, как вдруг Бесс отчаянно замахала руками и указала в окно.

Иоганн Кофф пристально наблюдал за Нэнси!

Нэнси сунула письма в сумочку и вышла на улицу. Мистер Кофф не двинулся с места. Прежде чем она успела заговорить, он приятно улыбнулся.

– Как ваши дела? – спросил он. – Я случайно увидел, как вы переходили улицу, и ждал, чтобы поговорить с вами.

Нэнси была ошеломлена, особенно после того, как мужчина объяснил, что они с Милли только что вернулись в «Клеймор» после остановки на ночь на обратном пути из Клиффвуда.

– Я был порядком огорчён тем, что не получил известий ни от вас, ни от вашего отца о моём деле, – сказал сентровианин. – Надеюсь, я не сделал ничего, чтобы вас обидеть.

– О, нет, – проговорила Нэнси. Она поймала себя на мысли, что всё ещё не уверена в этом человеке: – Вы получали ещё какие-нибудь сообщения с угрозами от мистера Джадсона?

– Нет. Возможно, то письмо, которое я отправил о том, что нанимаю вашего отца, дошло до мистера Джадсона и отбило у него охоту подавать на меня в суд.

Нэнси, всё ещё не в силах полностью избавиться от своих подозрений, выпалила:

– Рене и Амьен ваши друзья?

Кофф посмотрел на неё с озадаченным выражением лица.

– Я никогда о них не слышал.

Нэнси верила, что он говорит правду. Внезапно мистер Кофф рассмеялся и сказал:

– Мисс детектив, вы пытались заманить меня в ловушку? Являются ли эти люди врагами сентровианского подполья? – Поскольку Нэнси просто улыбнулась и не ответила, он серьёзно добавил: – Я ничего не слышал о своём собственном портфеле, и я всё ещё беспокоюсь о потере писем с очень важной информацией.

– Я хотела бы помочь вам найти их, – сказала Нэнси. – И я скажу папе, что видела вас.

Мужчина поклонился, когда она попрощалась, и ушёл. Нэнси жестом пригласила девушек присоединиться к ней в машине. Они не видели никаких других подозрительных личностей и выслушали рассказ Нэнси о мистере Коффе со смешанными чувствами.

– Он пугает меня, – призналась Бесс.

Джорджи коротко сказала:

– Я бы, конечно, хотела прояснить все вопросы об этом человеке. Он добрый, любящий отец или преступник?

Нэнси усмехнулась и сказала, что они скоро это выяснят. Затем она попросила Бесс сесть за руль, чтобы она могла прочитать ответы на объявление. Она достала из своей сумочки три письма.

Когда машина тронулась, Нэнси, сидя между двоюродными сёстрами, положила два письма себе на колени. Третье она открыла заколкой для волос.

Когда Нэнси развернула лист бумаги, она ахнула от изумления. Джорджи посмотрела через плечо подруги, и её глаза расширились.

– Что там? – спросила Бесс, останавливаясь на светофоре.

Нэнси протянула ей листок. На нём была нарисована знакомая эмблема «алых туфелек». Печатными буквами, такими же, как в записке, полученной Фонтейнами, было написано:

– Немедленно прекратите своё расследование, или вы столкнётесь со смертельной опасностью!

Когда на светофоре загорелся зелёный, Бесс не тронулась с места. Она была слишком потрясена угрожающей запиской, которую только что получила Нэнси.

Зазвучали гудки, и Джорджи крикнула:

– Давай же, Бесс!

Бесс поехала дальше, обеспокоенно сказав:

– Кто бы ни написал эту записку, это серьёзно, Нэнси. О, пожалуйста, брось это дело, пока у тебя не начались настоящие неприятности.

– Это меня не пугает, – заявила Нэнси. – Авторы анонимных записок всегда трусы, а я не собираюсь пугаться труса!

Бесс обратилась к Джорджи за моральной поддержкой, но её кузина встала на сторону Нэнси. Она предложила подруге открыть две другие записки.

– Ох, я надеюсь, что они не такие же! – занервничала Бесс.

Нэнси быстро изучила оба ответа и успокоила подруг. В одном письме предлагалась картина, которая явно не принадлежала кисти Анри. Но другая записка, которая была передана по телефону, выглядела как настоящая зацепка.

Она была из Элитной школы танцев в Стэнфорде и описывала картину, нарисованную маслом, которую школа была готова продать. На ней изображена балерина в розово-белой пачке на размытом фоне из деревьев.

– Именно так Анри описывал мне задний фон, – взволнованно сказала Нэнси.

– Давайте поедем прямо в Стэнфорд и посмотрим! – начала настаивать Джорджи.

– Но мы не можем этого сделать, – вмешалась Бесс. – Мы с Нэнси ведём занятия в школе танцев.

– Бесс права, – сказала Нэнси. – Мы отправимся завтра утром.

Когда девушки прибыли в школу, Джорджи оставила их, договорившись встретиться с ними на следующий день в девять часов.

У Бесс была первая группа юных балерин, у Нэнси – вторая. Обе девушки продолжали вести занятия с обычным энтузиазмом, но были удивлены малочисленностью классов. Более половины учеников отсутствовали.

«Это очень странно, – подумала Нэнси. – Интересно, в чём дело».

Она составила список отсутствующих и начала звонить их родителям. Нэнси заверила тех, с кем удалось связаться, что Фонтейны скоро вернутся и возобновят преподавание.

В разговорах с несколькими матерями Нэнси заметила явное нежелание с их стороны вообще обсуждать эту тему. Наконец она поговорила с миссис Мюллер, соседкой, и спросила:

– Кто-нибудь связывался с вами по поводу Фонтейнов?

– Как ты узнала? – удивлённо спросила женщина.

– Возможно, это интуиция детектива, – ответила Нэнси, посмеиваясь. – Так что же вы услышали?

Миссис Мюллер рассказала, что несколько матерей, включая её саму, получили анонимные письма, в которых сообщалось, что Фонтейны исчезли, потому что их разыскивает полиция. В письмах говорилось, что танцоры замешаны в серьёзном скандале, который отразится на детях, если те будут продолжать учиться в школе.

– Как отвратительно! – воскликнула Нэнси. – Миссис Мюллер, в этой истории нет ни слова правды!

– Как ты можешь быть уверена? – возразила женщина.

– Потому что мой отец занимается делами Фонтейнов и знает всё об их делах. Уверена, вы знаете, что я бы не стала связываться с ними, если бы происходило что-то нечестное. Мы с друзьями упорно трудимся, чтобы школа работала, и, естественно, наш успех зависит от сотрудничества с родителями.

Миссис Мюллер, в конце концов, согласилась отправить своего ребёнка обратно и сообщила Нэнси имена других женщин, получивших письма. Нэнси тут же принялась звонить по телефону, объясняя ситуацию матерям учеников. Они пообещали, что их дети продолжат занятия танцами.

– Что ж, всё прояснилось, – сказала Нэнси Бесс со вздохом облегчения, закончив разговор с последним человеком в списке. – Они согласились оставить детей на прежних условиях.

– Слава богу! – обрадовалась Бесс, но шёпотом добавила: – Нэнси, как ты думаешь, могут ли быть какие-либо основания для предположения, что Фонтейны разыскиваются властями?

– Я не могу в это поверить, – настаивала Нэнси. – И, кроме того, я бы не верила на слово тому, кто боится подписаться в письме.

– Я тоже, – решительно заявила Бесс.

На следующее утро кузины приехали в дом Нэнси, и после того, как Бесс съела второй завтрак, девушки отправились в путь в кабриолете. Они добрались до Стэнфорда чуть позже одиннадцати и без труда нашли Элитную школу танцев.

Нэнси вошла внутрь одна, представилась автором объявления в «Газетт», и владелец, мистер Харлан, принёс картину с изображением балерины.

Это действительно был портрет Элен, и на ней были алые туфельки!

– Я купил эту картину около шести месяцев назад, – пояснил мистер Харлан Нэнси. – Она очень красивая, но я делаю ремонт, и у меня не будет для неё места. Я готов продать её вам с небольшой прибылью.

Изо всех сил стараясь не показывать своего восторга, она спросила цену.

– Тридцать пять долларов, – ответил владелец Элитной школы.

– Я покупаю картину, – сказала Нэнси. Она открыла сумочку и передала деньги.

Нэнси вспомнила цену, которую Рене заплатил Анри за работу, и поняла, что она была во много раз больше. Ей было любопытно узнать о человеке, у которого мистер Харлан купил картину.

– Не могли бы вы сказать мне, кто продал вам картину? – спросила она.

– Без проблем, но шесть месяцев – это долгий срок, детали уже стёрлись. Мужчина с рыжеватыми волосами пришёл в школу и предложил мне картину. Цена была подходящей, поэтому я её купил.

Рыжеватые волосы, размышляла Нэнси. Описание не подходило ни Джадсону, ни Варту, ни Рене, но один из них мог надеть парик!

– У этого мужчины был иностранный акцент? – спросила она. – Представился ли он?

– Нет, – ответил мистер Харлан сразу на оба вопроса. – Что-то не так с картиной?

– Нет, что вы, – быстро сказала Нэнси. – Но она не подписана, и я подумала, вдруг её продал вам сам художник.

– Я думаю, что нет, – ответил мистер Харлан.

– Спасибо, – сказала Нэнси и, попрощавшись с ним, отнесла картину в машину. Бесс и Джорджи воскликнули от восторга и принялись разглядывать портрет, пока Нэнси садилась за руль.

– Какое чудесное сходство с Элен, – сказала Бесс. – Как Элитная школа получила картину?

Нэнси рассказала, а затем добавила:

– Я хочу убедиться, что это оригинал. Отвезу картину Анри и Элен.

– Возможно, они смогут опознать рыжеволосого мужчину, – заметила Джорджи.

Девушки остановились, чтобы быстро перекусить, а затем отправились к Кедровому озеру. Когда они прибыли и предъявили картину, Фонтейны были ошеломлены.

– О, Нэнси, как ты вообще её нашла? – воскликнула Элен. – Ты такая замечательная!

– Действительно, так и есть, – эхом отозвался Анри. – Пожалуйста, расскажи нам всё поскорее.

– Сначала, Анри, скажи мне, это тот портрет, который ты написал, – попросила Нэнси, – или его копия?

После осмотра при ярком освещении художник заявил, что это его оригинальная работа.

– Но кто-то испортил картину! – заявил он. – Оригинальная краска в нескольких местах была удалена и заменена новым пигментом.

Девушки в изумлении смотрели на импастос[3], которые показал художник. Краска там была наложена густым слоем.

– Но зачем кому-то понадобилось делать подобное? – удивилась Бесс.

Нэнси мгновенно вспомнила о мастихине, который Джадсон уронил у неё дома. Не он ли испортил картину? И если да, то почему?

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры