Об очерках Дюма о путешествии в Россию 40 страница

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 41 из 56Следующая ⇒

Голос истории устами французских писателей Сегюра и Гурго, устами русского повествователя месье Бутурлина обвиняет московского губернатора Ростопчина^[193].

Ростопчин ходил под обвинением 12 лет, затем взялся за перо и в брошюре, написанной по-французски и озаглавленной «Правда о пожаре Москвы», снимал с себя ответственность за великую, но странную акцию, отбрасывал ее от себя, как умел.

Император Александр отрекался от пожара, но без его осуждения.

В 1814 году граф Ростопчин подал в отставку, которая была принята. В народе говорят, что граф Ростопчин ― внебрачный сын Павла I, с кем, кроме более стройной и высокой фигуры, он имел, впрочем, много общих черт; его ум был редкой смесью неистовой силы, насмешки и тривиальности. Прокламация, что он велел читать французам, которые были арестованы по его приказу с приближением нашей армии, и которых он выслал в Макарьев, прокламация, что я копировал с оригинала, писанного его рукой, дает представление о его стиле. Вот она:

«Французы!

Ваш император сказал в воззвании к своей армии:

«Французы!

Вы мне говорили столько раз, что любите меня, докажите же мне это, следуя за мной в регионы гипербореев, где царят зима и разорение, и где суверен открывает ворота англичанам, нашим извечным врагам».

Французы!

Россия дала вам приют, а вы не можете прекратить давать зароки против нее; чтобы избежать погрома и не запачкать страницы нашей истории подражанием вашему революционному бесовскому бешенству, правительство находит нужным вас удалить. Вы покидаете Европу, направляетесь в Азию; вы будете жить среди гостеприимного народа, который верен своей присяге и слишком вас презирает, чтобы причинить вам зло. Постарайтесь там стать хорошими подданными, ибо у вас не выйдет заражать нас вашими дурными принципами. Грузитесь на барку, что я велел для вас приготовить, опомнитесь и старайтесь не сделать из нее барку Харона^[194].

Граф Ростопчин».

Цитирование подобного произведения помогает лучше узнать человека, который сумел все это сказать.

В остальном он был не более суров к Москве, чем к своему загородному дому; он его сжег своими руками, чтобы не осквернило прикосновение французов.

* * *

Красный цвет в России ― окраска, говорящая о преимуществе; красное и прекрасное ― синонимы. Если вы не предупреждены и слышите ― «красная лестница», «Красная площадь», то вы ищите ярко-красную площадь и темно-красную лестницу и не находите даже следа названного цвета.

Первое, что бросается в глаза на Красной площади, это памятник Минину и Пожарскому. Памятник ― одна из тех странных аномалий, которые встречаются в России. У нас, в стране равенства, нет ничего подобного.

На одном пьедестале мясник Минин, представляющий народ, и Пожарский, генерал, представляющий знать. Минин, которого хотели поставить во главе армии и который указал на Пожарского; Пожарский, которого хотели сделать царем, и который указал на Михаила Романова.

Группа внушительная, подана красиво и гордо. Воевода Пожарский сидит, одетый по-античному ― довольно сложно объяснимая фантазия автора, держит меч в правой руке, левой опирается о щит. Минин, буржуа из Нижнего Новгорода, в движении к нему левую руку держит на мече князя, а правую ― поднятой, в жесте человека, который призывает к помощи. На пьедестале эта вот надпись:

«Горожанину Минину и князю Пожарскому

Благодарная Россия

1818 год»

В нескольких шагах от монумента ― торец базара, который называют Золотой линией, потому что он почти полностью занят продавцами золотых и серебряных изделий или торговцами драгоценными камнями.

Туда идут любители старинного золота и серебра купить кубки, чарки, чаши, пивные кружки, браслеты, пояса, перстни, кинжалы ― выбор широкий: форма ничего не значит, золото и серебро продаются на вес.

Еще там находят прекрасную бирюзу, штуковину редкую, вечный предмет поиска русских. В оправе и без, ее продают персы и китайцы; оправа ― почти всегда серебро. Стоимость бирюзы варьируется невероятным образом по ее оттенку; чем больше она принимает вид темной лазури, тем дороже; почти неуловимое отличие в цвете одного из двух одинаковых по размеру камней бирюзы дает 500 франков разницы в цене.

Бирюза для русских ― больше, чем драгоценность, это ― суеверие: друг ― другу, влюбленный ― возлюбленной, любовница ― любовнику дарят в момент разлуки амулет; этот амулет ― бирюза. Темнее оттенок, сильнее талисман. Если в отсутствие любимого человека бирюза потускнела, то, значит, он болен или изменил. Мне показали камни бирюзы, которые «умерли» в тот же день, что и прежний их владелец. Они стали зеленого мертвенно-бледного цвета, хотя были цвета очень красивой лазури.

Погоня за бирюзой, что ведут русские, как за живым и симпатичным камнем, удваивает ее цену в Санкт-Петербурге и Москве.

Уверен, что можно было бы сделать отличную спекуляцию, покупая бирюзу в Париже и отправляясь продавать ее на Большой Миллионной [улице] или на Золотой Линии.

Носить драгоценности еще в большой моде в России: те же перстни ― изысканное эстетство, почти неизвестное у нас. Расположением камней и первыми буквами их названий пишут имя человека, которое хотят сохранить в памяти. Задумайте имя Jane ― Жан, напишите его при помощи Jacinthe ― яхонта, Améthiste ― аметиста, Nephrite ― нефрита, Emeraude ― изумруда. Соедините четыре начальные буквы, отделив их от остатка слов, и получите Jane.

Русские испытывают такую же любовь к драгоценным камням, как их соседи азиаты; взгляните на руку русского, почти всегда она с перстнями, вы увидите в основном бирюзу.

На ярмарке Нижнего я видел в продаже бирюзу, рубины и изумруды мерой, как продают у нас лесные орехи. Мера стоила 100 тысяч, 150 тысяч и 200 тысяч франков.

Русские мастера ― лучшие монтеры драгоценных камней, какие только существуют в мире; никто не может сравниться с ними в искусстве ― вставить в оправу диамант.

Покидая Золотую линию, я попросил ехать через Кремль; хотел увидеть могилу Матвеева^[195], к которому у меня была некая симпатия; это, помнится, тот боярин, который, проезжая по деревне Киркины, открыл Наталию Кирилловну ― мать Петра I. Открытие стоило ему жизни. О княгине Софье знают. Смерть Матвеева ― из ее трудов. Может быть, на этот раз она не разжигала стрелецкое восстание, но стрельцы были подняты на бунт, и она этим воспользовалась.

Вот повод к восстанию, когда Петр I едва не поплатился жизнью, будучи еще ребенком.

Через два дня после пышных похорон царя Федора, который правил пять лет и, расценивая брата Ивана как слабоумного, назвал своим преемником 10-летнего брата Петра, вооруженные стрельцы собрались в Кремле с жалобой на девять своих начальников, что те им не платят. Девять полковников были схвачены, и стрельцы получили жалованье.

В разгар мятежа в дело вмешивается принцесса Софья; она приказала передать стрельцам список 40 вельмож, которых она обозначила как врагов государства. Кроме этого, ее эмиссары и она сама поили солдат и, угощая, рассказывали им, что один из двоих Нарышкиных, брат царицы Наталии, брал наряд царя Ивана, правящего, несмотря на то, что царь Федор это гласно исключал, совместно с Петром, одетый по-царски, садился на трон и отдавал приказы, как если бы он действительно был царем. Она прибавляла, что Нарышкины совсем не так уж непричастны к смерти Федора, и что, по всей вероятности, сын Алексея, который умер, как полагают, по слабости здоровья, был отравлен голландским врачом по имени Даниель Вангард.

Против Петра, ребенка 10 лет, ничего не могли сказать; но принцесса Софья надеялась, что если она сможет спровоцировать убийство Нарышкиных, то в сумятице заодно убьют и Петра.

Список открывали два первых врага отечества ― князь Долгорукий и боярин Матвеев. Главари бунта поднялись прямо к ним, застали, к сожалению, их в палатах и, крикнув своим товарищам во дворе, чтобы подставили пики, выбросили обоих князей в окно.

Всюду ищут святотатца Ивана, который обрядился в царский наряд и сел на трон; не могут найти, но находят его брата Анастаса, которого так же, как Матвеева и Долгорукого, выбрасывают в окно, и который, как и они, принят на острия пик.

Царица Наталия понимает, что эта бойня ― только начало, и что вслед за ее братьями жертвой убийства может стать ее сын. Она хватает его, увлекает за собой, выбегает из ворот Кремля, что, к счастью, были открыты, и бросается вперед по первой же дороге, какая оказалась под ногами. Эта дорога вела в монастырь Троицы [в Троице-Сергиеву лавру].

И мы проедем по ней, в свою очередь, посетив монастырь.

Три дня продолжалась резня: убит молодой Салтыков, убит сын врача Вонгарда, убит схваченный затем другой врач и, наконец, встречен, опознан переодетый в нищего и убит врач Вонгард.

Но им нужен, главным образом, Иван Нарышкин, потому что из-за него они все это устроили. Они велят сказать принцессам [царевнам] ― кроме принцессы Софьи, есть еще пять принцесс от первого брака царя и одна от второго ― они велят сказать им, что если принцессы не выдадут Ивана Нарышкина, надежно укрытого во дворце, то они сейчас подожгут дворец и сожгут их вместе с ним. Принцесс охватывает ужас. Иван Нарышкин спрятан под алтарем церкви Успения Богородицы; они объявляют ему, что он должен отдаться в руки стрельцов, что больше сохранять его убежище в тайне невозможно. Иван готов умереть, но требует церковного причастия. Приходит патриарх, которого позвали, исповедует, причащает и соборует его, затем ведет на порог церкви, где ждут палачи, ограждая от них образом богородицы и именем божьей матери прося их его пощадить. Но, так как они ждали, они изголодались по его страданиям. Иван Нарышкин подвергся китайской казни «десять тысяч кусков». Это занятие, которое растянулось на определенное время, их успокаивает. Между тем, принцесса Софья догадалась о бегстве Петра. А любое убийство, если это не убийство Петра, для нее бесполезно. Она бросает стрельцов в погоню за юным царем.

Картина Стебана сделала известной во Франции драматическую сцену, когда Наталия Кирилловна спасает своего сына от стрельцов. Один стрелец размахивается и вот-вот поразит Петра, не обращая внимания ни на его мать, ни на алтарь, ни на святость места; в церковь влетает на полном скаку своих коней группа верных дворян; Петр спасен.

Тогда Софья первой зовет своего брата вернуться в Москву. Он поделит власть с Иваном, а она будет править семь лет, пока Петру не исполнится 17-ть. А за семь лет всякое может случиться, особенно тогда, когда это умеют подготовить так, как принцесса Софья.

Успокоенные стрельцы укоряют друг друга в смерти боярина Матвеева, кого они нежно любили и убили невзначай. Они постановили, что каждый стрелец принесет камень на сооружение ему (боярину Матвееву) могилы.

Вот почему я хотел увидеть могилу боярина Матвеева: каждый ее камень говорит, рассказывает историю тех жутких времен. Она оказалась возле армянских школы и церкви на Мясницкой; там есть надгробная часовня скромного вида, для которой стрельцы не только принесли камни, но и смогли стать каменщиками.

Что касается знаменитого храма Василия Блаженного или Покрова богоматери, что высится в Китай-городе у ворот Спасской башни, то это ― греза больного разума, воплощенная сумасшедшим архитектором.

Иван Грозный повелел его возвести в год 1554-й в ознаменование взятия Казани. Мы увидим, будучи проездом в Казани, другой памятник ― более строгий, который и есть могила павших солдат, свершивших это завоевание.

Цель Ивана Грозного была достигнута. Он напутствовал архитектора советом ни с чем не считаться и сотворить памятник как шедевр своего искусства, и архитектор, по мнению царя, так преуспел, что он велел выколоть ему глаза, чтобы тот не обогатил никакого короля, никакое государство подобным шедевром.

Вся церковь, увенчанная, не знаю сколькими луковицеобразными куполами, раскрашена в кричащие пестрые цвета, где доминируют зеленый и ярко-красный. Я приобрел много врагов в Москве, не разделяя всеобщего восхищения храмом Василия Блаженного.

Видимо, не знают, что действительно достойно бесконечного восхищения; это ― так называемые залы сокровищ и оружия в Кремле. Там, в просторных залах, представлена в совершенном порядке вереница экспонатов, бесценных либо по материалу, либо по исторической роли, какую они играли, от трона Владимира Мономаха до носилок, на которых велел нести себя раненый Карл XII. Только троны, собранные в обширном зале, рассказывают им одним известную историю России.

Первый и наиболее старый, упомянутый нами трон Владимира Мономаха ― внука Владимира Великого, восходит к началу XII века, так как Владимир Мономах впервые сел на этот трон в 1113 году. Он из орехового дерева, с балдахином, на четырех стойках. Обрамлен 12-ю панно, украшенными следующими барельефами:

Русский князь на совете объявляет войну грекам

Снаряжение войск для этой войны

Выступление армии

Штурм Константинополя

Греческие деревни, павшие под мощью русских

Возвращение русских с добычей

Война греков и персов

Совет греческого императора, где решают просить мира у русских

Греческие послы, подносящие Владимиру Мономаху атрибуты верховной власти

Их путь морем и сушей из Константинополя в Киев

Прием послов в Киеве

Коронование Владимира Мономаха греческими послами.

А вот другие троны.

Греческое кресло слоновой кости, барельефы которого выполнены по священным и светским мотивам и окружены арабесками из образов животных, птиц и рыб. Оно было предложено в 1473 году Ивану III послами, сопровождающими принцессу Софью Палеолог из Рима в Москву, которую царь просил в жены. И дата, и трон вызывают в памяти один примечательный исторический факт.

Принцесса Софья была дочерью Фомы Палеолога Порфирогенета ― брата Константина Палеолога, того самого, который погиб в 1453 году, видя крушение своей империи под натиском турок. Иван III, благодаря союзу с последними потомками Палеологов, рассматривался как наследник греческой короны и как суверен Константинополя; по совершении брака, он заменил двуглавым орлом ― герб современной России ― славянского витязя, то есть герб прежней России, на который сегодня имеют права две польские фамилии: Чарторыжские и Сангушко.

Трон Бориса Годунова, истинного изобретателя крепостничества в России, убийцы маленького Димитрия, смерть которого открыла путь ложным Дмитриям; это ― дар персидского шаха Аббаса. Среди самоцветов, какими он украшен, насчитывается 8880 камней бирюзы. Спинка увенчана имперским орлом.

Трон Алексея Михайловича, отца Петра Великого. Его орнамент очень дорогой, с чертами восточной готики; панели и спинка тщательно отделаны золотом, украшены арабесками, 876-ю диамантами и 1280-ю другими драгоценными камнями. Что касается жемчужин, подсчитать их было бы невозможно. На спинке два ангела держат имперскую корону России. Трон был предложен царю армянским обществом Испании.

Наконец, трон царей Ивана и Петра, сделанный в Гамбурге из литого и накладного серебра. Перегородка посередине банкетки дает отдельное сидение каждому из императоров [царей]. В спинке есть отверстие, закрытое златотканым сукном; оно, уверяют, порождало третий трон для царевны Софьи, которая, правя от имени двух своих братьев, подсказывала сзади нужные ответы или приказы, которые они должны были отдавать.

Как мы сказали и как это видно, троны ― сама история.

После тронов идут скипетры, короны, каски, кирасы, щиты, золотая и серебряная столовая посуда ― она роскошна; блюда имеют вид щитов, подобранных на поле битвы после сражения гигантов. Впрочем, это великолепие великие русские князья позаимствовали у греческих соседей, как утверждают рассказы разных бывших послов, изумленных таким богатством.

Посол Шанселор [Chancelor], которого король Англии Эдуард VI направил к Ивану IV, рассказывает, что был приглашен на праздник, где собралось более сотни гостей, и каждому подавали на золоте; застолье продолжалось шесть часов, и за это время великолепно разодетые слуги четырежды меняли свой наряд.

Послы Гольштейна при дворе Михаила Федоровича, со своей стороны, приводят описание праздника, что был устроен для них по повелению великого князя. Среди разной столовой посуды ― одна краше другой, которой был перегружен стол, они упомянули три золотых кубка с целым футом в диаметре; а подали им 38 различных кушаний на серебряных блюдах.

Майерберг, посол императора Леопольда при дворе царя Алексея Михайловича писал, что во время обеда, который дал в его честь этот князь, стол был уставлен бессчетным множеством чаш и кубков золоченого серебра, и что на серебряных блюдах было подано сразу 150 кушаний.

Каталог сокровищницы образует целый том, и я полагаю, что материальную стоимость экспонатов, вне стоимости их как произведений искусства, можно оценить в 15-16 миллионов.

Из всех этих сокровищ Наполеон, покидая Москву, взял только знамена, отвоеванные русскими у турок сто лет назад; мадонну, которая, говорят, украшена диамантами; крест с колокольни Ивана Великого, что был, по народной молве, из чистого золота, но лишь позолочен.

Поделимся наблюдением в отношении крестов, венчающих церкви. Почти все они отдавливают свою ногу полумесяцем. В период своего господства татары повсюду поместили полумесяц выше креста. Разумеется, под татарами мы понимаем не только примитивный народ Татарии, но еще монголов Чингисхана, которые приняли имя побежденных, вместо того, чтобы им навязывать свое.

Был эпизод, в 1571 году перекопские татары дошли до Москвы. Место, где они форсировали Москву-реку, в трех верстах от Москвы, и сегодня зовется Татарским бродом. Иван IV Васильевич Грозный избавил Россию от диких завоевателей.

Иван Грозный ― легендарный человек России. В 14 лет достиг первых ступеней высокого, в 30 лет ― последних пределов ужасающего. Рядом с ним Калигула ― голубь, Нерон ― ягненок. И ― правда, что его рождение было ознаменовано последним вздохом русских свобод, что его детство протекало среди варварских сатурналиев^[196] последних князей дома Рюрика. Вокруг него рушится старая Россия, и, когда рухнет он сам, ничего более не останется от старых времен, которые истекут с уходом его сына Федора и татарина Бориса Годунова.

Его мать Елена для страны ― Мессалина^[197], Поппея^[198], Агриппина^[199] Севера в одном лице. Это вторая правительница России; первая ― Ольга. Московитские нравы требовали, чтобы эта вдова Василия Ивановича ушла в монастырь и сделала монашеским свое траурное покрывало. Литвинка дерзнула остаться и четыре года выступать в роли регентши империи; ее любовник Тюленев правил как великий князь.

Вдруг узнаются сразу три неожиданные новости:

Елена умерла ― отравлена

Старый князь Шуйский объявил себя главой правительства

А Тюленев арестован и осужден на голодную смерть.

Триумф князя Шуйского ― триумф всей его семьи; из рода в род, как к врагам относились к ним великий князь и государство, и они относились к государству и великому князю как к врагам.

Наследник короны, мать которого отравили, Иван IV, который позднее станет Иваном Грозным, попадает в руки к Шуйским в возрасте семи лет. Его сокровища расхищены, на его земли совершают набеги; дело за малым ― выгнать его из собственного дворца. Шуйский принимает посла сидя, положив ноги в сапогах со шпорами на грудь молодого царя.

Иван присутствует на устраиваемых ими экзекуциях, на казнях, где они одновременно и судьи, и палачи. В разгар совета в его присутствии и, несмотря на его мольбы, они перерезают горло князю Бельскому; затаптывают боярина Воронцова и рвут своими шпорами одежды du métropolitain (фр.) ― метрополитена [архиепископа, патриарха], который пытается вырвать у них жертву.

Но чрезмерное процветание делает Шуйских неосторожными. Едва Ивану исполнилось 14 лет, его дяди, Глинские, сумели повидаться с ним, и в разгар одной охоты, они выскакивают из засады и, подбадриваемые молодым царем, набрасываются на Шуйского, хватают и бросают его псам, и те пожирают Шуйского живьем. В то время для юного великого князя, вместо рабства Шуйских настает безграничная свобода. Глинские твердят ему, что он может все, что земли, богатства, жизнь его подданных принадлежат ему. Они подталкивают его безрассудно карать и вознаграждать безмерно. Наконец, под их влиянием происходит полное разрушение моральных основ. Они учат издеваться над животными, чтобы подвести его к убийству людей. Они заставляют его сбрасывать с башен Кремля собак, кошек, коз. Они заставляют его через решетку клеток колоть копьем волков и медведей.

Однажды юный царь пробуждается от криков толпы и отсветов пожара. В 15-й или 20-й раз горит Москва. Глинские изрублены в куски; ему приносят эти куски на концах пик. Но среди воплей и пожаров, меж окровавленных пик и безобразных трофеев выходит к царствующему молодому человеку один из тех вдохновенных людей, которые в ту эпоху обходили Россию и, подобно еврейским пророкам, мусульманским дервишам, не колебались, чтобы обрушиться на самих князей. Тот человек выступает к Ивану IV и именем Всевышнего, с Евангелием в левой руке, воздев правую руку к небу, заявляет ему, что гнев божий вызван преступлениями князей; он перечисляет жертвы: отравленная регентша, заморенный голодом Тюленев, сожранный собаками Шуйский, изрубленные в куски Глинские, охваченная пламенем Москва; затем жертвы второго ранга ― бесчисленные бояре, которые перешли из нашего мира в мир иной с веревкой на шее или кинжалом в груди.

И, вырванные силой слова красноречивого монаха, блуждающим взорам юного Ивана являются призраки. В это время к нему вводят молодую прекрасную супругу; он подбегает к ней, прячет голову на ее груди и кается не ради покаяния, но обещает стать другим.

К отважному монаху, к целомудренной супруге присоединяется боярин, известный своим мужеством и преданностью. Все последующие 14 лет Россия благословляет три имени ― Сильвестр, Анастасия и Адашев. В течение этих 14 лет все успокаивается, все устраивается; армия приведена в порядок, созданы стрелецкие части; семь тысяч немцев образуют постоянную милицию; все воинские контингенты ― платные. Все землевладельцы, располагающие тремя сотнями фунтов посевного зерна, должны содержать по одному конному воину или компенсировать его содержание деньгами.

Великий князь становится во главе армии, берет Казань, завоевывает Астраханское царство и возводит крепости, которым держать в узде татар, тогда как 80 тысяч турецких войск, посланных Селимом II, уничтожаются в пустынных краях от Урала до Волги. Наконец, бандит Ермак завоевывает Сибирь, присоединяет ее к русской империи и выходит в великие люди.

Это о войне, теперь о мире.

Открыта типография. У Карла V запрошено 120 разных мастеровых; основан Архангельск; север империи получает первое окно, открытое в Европу; с основанием Санкт-Петербурга царь Петр откроет второе. И это еще не все: в ногу с военным делом и ремеслами шагает социальное развитие; начинается отмена верховенства знати; обуздана алчность духовенства в отношении земельных приобретений, священники наказаны за свои повадки, исчезают проявления языческого культа; законы пересмотрены, входят в новый свод, и два эти ангела добра, Адашев и Сильвестр заставляют бесплатно вершить правосудие силами старцев и знати городов и деревень. Вся слава 50-летнего правления Ивана заключена в этом [кратком] золотом веке России.

К несчастью, добрый гений Ивана IV возносится на небеса ― царица умирает. Иван впадает в мрачную меланхолию. Те, кому всегда претят мир, добро и справедливость, приникают к уху царя. Они внушают ему шепотком гнусное подозрение, что смерть его горячо любимой Анастасии не была естественной. Царь видел столько насильственной смерти, что легко верит этой лжи.

И это еще не все. Бояре, в чем его уверяют, вот-вот восстанут. Откуда знать ему положение России? Все 14 лет он видит лишь глаза своих министров. Откуда у великого князя такое отречение от своего «я» или, скорее, подобное ослепление? Он сам об этом заговаривает, сам это признает. Сильвестр и Адашев сумели подчинить его своему влиянию только с помощью магии и колдовства.

Наконец, никогда не появилась бы мысль о помешательстве, если бы не следующая деталь: в письме он ставит им в вину все благодеяния, славу которых Россия приписывает ему! Тюрьма вознаградила двух министров: Сильвестр был заточен в монастырь на Белом море, Адашев получил приказ не покидать Fillen ― Фили. Через два месяца после этих приказов Адашев расстался с жизнью.

Едва царица умерла, как Иван ударился в такие же оргии и убийства, какими было окружено его детство. Своей рукой он убивает кинжалом боярина Оболенского, который оскорбил Басманова ― одного из его любимцев; велит убить у подножья алтаря Репнина, который осмелился сделать ему замечания; он сослал вместе с семьей Воротынского ― победителя Казани; он приказал подвергнуть страшной скифской пытке le voévode ― воеводу Шереметева и, в промежутках для вопросов, сам допрашивает его:

― Что ты сделал со своими сокровищами?

― Я их отправил Иисусу Христу через руки бедных, ― отвечает Шереметев.

Начиная с этого времени, правление Ивана ― не более чем буйное помешательство, крайнее бешенство, в одном из припадков которого, а можно насчитать шесть таких обострений, он говорит русским:

― Я ваш бог, как Всевышний ― бог для меня.

И в самом деле, если божественная власть доказывается истреблением, то нет большего бога, чем Иван Грозный.

Каждый из бояр рюриковой крови, кто попадает в его руки, ― обезглавлен, отравлен, посажен на кол. Их жены и дети спасаются в лесах. Устраиваются облавы; за ними гонятся на конях, хватают, их забивают насмерть кнутом. Леса не оглашаются больше ни медвежьим рыком, ни волчьим воем. Их наполняют жалобные вздохи матерей и детский плач.

Иван бредит, что Новгород, подчиненный его дедом, возмутился против него. Он входит в город, не встречая сопротивления. Пронзает своим копьем всякого, кто встречается на пути. Всякого, кто не бежал, велит загонять в обширное, огороженное частоколом место, сделать длинные проруби во льду Волхова, сотнями выводит отловленных жителей на реку и травит их голодными медведями, собаками и волками; а так как ни на один, ни на другой берег их не пускают солдаты, то их или терзают кровожадные звери, или с жадностью поглощают бездны реки.

Потом, после месяца казней, когда погибли 20 тысяч безвинных, Иван уходит, всерьез говоря тем, кто остался в живых:

― Молитесь за меня!

Дальше он идет на Тверь, на Псков и там творит те же преступления, или, вернее, предается тому же безумию.

Москва узнает, что он собирается вернуться в ее стены, и Москва трепещет. В день его приезда, население города с ужасом наблюдает, как на улицах устраивают костры с котлами над ними и ставят виселицы на площадях.

Пять сотен человек из знати, принадлежащих к самым славным фамилиям, уже перемолотых пытками, повешены на виселицах и брошены в кипящие котлы. Многие избегают этой участи, потому что искромсаны в дороге ножами московитских низкопоклонников.

Гонения Мариуса и Силлы (Силия) касались только мужчин, гонения Ивана Васильевича распространяются на женщин и детей. Иван велит вешать жен в дверях, и, чтобы проходить, мужья должны отстранять трупы, и так до того дня, когда трупы сами обрываются с импровизированных виселиц, но будут мешать на пороге, как до этого мешали в проеме двери.

Что касается детей, то слугам приказывают прибивать их гвоздями к стулу и столу. Отцы и матери, когда садятся за стол, обречены видеть рядом с собой этих безмолвных и неподвижных сотрапезников. Согласитесь-ка: ни Фаларис, ни Калигула, ни Нерон не выдумали ничего подобного.

Когда на улицах слишком много трупов, то привлеченные миазмами, которыми насыщен воздух, голодные собаки и волки берут на себя труд чистить город.

Но так же, как адюльтера [супружеской измены] мало было римским императорам, и требовалось еще кровосмешение, так Ивану IV нужны изысканные способы убийства ― братоубийство, отце- и матереубийство. Он принуждает Rosorovsky ― Прозоровского убить своего брата, а Basmanoff ― Басманова убить своего отца; женится семь раз, насилует свою невестку и, подозревая в чем-то своего сына Ивана, убивает его ударом рогатины.

Тем временем вновь объявляются и походом идут на Москву татары; Швеция отбирает у него Эстонию, Этьенн [Стефан] Баторий ― Ливонию. Ивана охватывает страх, он спасается из Москвы и запирается в Александровской [Александровской Слободе], где становится монахом с тремя сотнями тех, кто лучше других помогал ему в экзекуциях.

Но народы устроены так: они не могут обходиться без тиранов.

Кто же отныне сумеет их защитить, если с ними нет больше хороброго великого князя? Почему он от них бежит? Почему он их боится? Разве нет у него незыблемого права на их жизнь и смерть? Пусть же возвращается он и карает их по своей прихоти.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности